Seven days in hell

      Нам Гю, полностью нагой, развалился по-хозяйски на кровати и отправлял фото друзьям, которые уже начинали думать, что он умер или валяется в беспамятстве. Такие догадки возмущали Нам Гю, и он это яростно опровергал. Его друзьям уже был знаком этот интерьер, наутро они обязательно будут шутить про таинственного парня Нам Гю. А он, как всегда, будет возмущаться в чате, но внутри радоваться своей обсуждаемости. Фото было сделано со вспышкой, но его зрачки не сузились от света, это его выдавало, а в остальном фото получилось эстетичным и атмосферным, как всегда: даже дрожь в руках не мешала Нам Гю сделать так, чтобы наутро его друзья всё поняли и стали сплетничать между собой в чате.              Су Бон наконец вышел из ванной, и Нам Гю повернулся на него и не смог сдержать немой восторг. На Су Боне был длинный шёлковый халат с геометрическими узорами. На любом другом человеке он бы смотрелся паршиво и кричал бы о том, что хозяин халата пытается показать, что у него есть деньги, но этим самым обнажал лишь отсутствие вкуса, только Су Бону эта одежда шла. Он будто был королём шумной вечеринки, который являлся магнитом для молодых девушек, как Хью Хафнер. Подол халата, как и его широкие рукава, красиво драпировались и, Нам Гю даже казалось, блестели и переливались. В этот момент Нам Гю видел в нём принца, величественного, гордого, статного, и Су Бон, несмотря на озноб, правда так держался. Широкая лента окантовки срезов перекликалась по цвету с непрочно завязанным поясом, который вроде и хотелось потянуть, чтобы обнажить тело, но халат слишком хорошо сидел на Су Боне. Не как на идеальной модели, с налётом необязательности, но такой притягательной, которая говорит о том, что человек просто красив, а не потому что старается над образом.              Нам Гю взял стакан с виски, который стоял на тумбочке, и подошёл к нему. Им так хотелось пить, что они в какой-то момент решили, что заливать в себя алкоголь под экстази — хорошая идея. Ткань была холодная и мокрая, как лягушачья кожа, Нам Гю сильнее задрожал, касаясь её. Он поднёс стакан к губам Су Бона, чтобы тот отпил. В этот момент он думал, что прикасается к чему-то по-настоящему великому и недоступному другим, поэтому улыбался и кусал губы, давая Су Бону пить. Отчаянное желание близости усилило и так обострённые чувства, а потому каждое касание отзывалось шумным дыханием и тихими стонами.              Нам Гю даже не смог понять, как они оказались на кровати: он не чувствовал ни то, как Су Бон навалился на него, чтобы усадить, ни сам факт падения на кровать. Нам Гю полностью отдался поцелую и следил за тем, чтобы случайно не сорваться на слова: «я тебя люблю». Капли воды, оставшиеся на теле Су Бона, жгли кожу холодом, но это только побуждало Нам Гю согреть его своим теплом. Он навалился на Су Бона всем своим весом, положив руки ему на плечи. Су Бон упирался руками в кровать, чтобы не рухнуть под натиском Нам Гю. Он стал целовать руку Нам Гю, когда тот хотел переместить её на его шею.              — Old school, — Су Бон усмехнулся, глядя на татуировки Нам Гю, которые в данный момент казались ему средневековыми изображениями, таинственными, загадочными, эстетичными, — good choise.              — Мой отец — настоящий гангстер, — Нам Гю прислонился лбом ко лбу Су Бона и стал водить большим пальцем по его щеке, — ну, он вообще бизнесмен, но там и до ганстерства недалеко, так ведь? — Су Бон понимающе кивнул, прикрыв глаза. — Ну вот я соответствую: я тоже гангстер!              — Я надеюсь, что мы переспим, и твой отец убьёт нас, — шёпотом произнёс Су Бон, положив руку на шею Нам Гю.              — Не знаю, как отец, но мать нас точно убьёт, — Нам Гю издал смешок и повалил Су Бона на кровать, — она видит и знает сразу!              — Тогда нам надо скорее закончить до того, как нас убьют, — Су Бон впился ногтями в спину Нам Гю.              Нам Гю глядел на него с улыбкой, чувствуя его возбуждение. Его забавляло, что одни только разговоры о том, что они совершают что-то безумно опасное, заставляют Су Бона испытывать такой кайф. Нам Гю снова приник к его губам и, пробравшись рукой под халат Су Бона, коснулся его налившегося кровью члена. Он водил по нему ладонью, не смыкая её, вслушиваясь в каждый низкий стон удовольствия. Нам Гю было мало сминать губы в поцелуе, водить по ним языком, ему было мало чувствовать чужое сбивчивое дыхание и вкус слюны, мозг твердил ему, что с Су Боном надо слиться каким-то образом в единый организм, стать первородном бульоном, но они не могли достичь такого состояния. Нам Гю всё приникал к нему, тёрся своей грудью о его, чувствуя жар кожи. Су Бон ещё не успел вспотеть, в отличие от Нам Гю, которого лихорадило от чувств и разницы температур. Мысли скакали с одной на другую, он стал пытаться найти свой телефон наощупь и, когда наконец почувствовал его в своей руке, отстранился.              — What the fuck are you doing, man? — протянул Су Бон, пытаясь снова прижать к себе Нам Гю, но тот напрягся, что-то открывая в телефоне.              — Я хочу запечатлеть этот момент, — Нам Гю положил голову ему на грудь и стал выбирать ракурс получше, — чтобы, когда нас убьют, нашли и крутые фото причины смерти, — он сделал фотографию со вспышкой.              — Попробуй только показать это кому-то, — Су Бон звучал угрожающе, но решил показать серьёзность своих намерений, взяв Нам Гю за волосы и потянув, — I will kill you, — прошептал он, не отпуская.              — Тогда выложу прямо сейчас, — Нам Гю не смотрел на камеру, но сфотографировал их ещё раз. Он кинул телефон рядом с собой и, опёршись на руку, провёл другой по внутренней стороне бедра Су Бона.              Взгляд Нам Гю то фокусировался на лице Су Бона, то расфокусировался, и тогда всё становилось расплывчатым, Су Бон это видел по его глазам, которые то глядели прямо ему в душу, то сквозь тело. Его жгли руки Нам Гю, он чувствовал одну возле рёбер, пока другая скользила к колечку мышц. Нам Гю дрожал от предвкушения, всё, что они придумали про его отца-гангстера и всевидящую мать, казалось ему неопровержимой истиной. Су Бон уже был готов к такому исходу, поэтому упёрся ему в грудь, чтобы приостановить Нам Гю, и достал смазку. Нанеся гель на пальцы, он сел, прислонившись лбом к Нам Гю, и сомкнул руку на его члене.              — Надеюсь, ты меня не наградишь пышным букетом, — Су Бон продолжал распределять гель, — i don't know how many bitches you fuck.              — А ты? — Нам Гю прикрыл глаза и раскачивался из стороны в сторону, будто находясь в трансе. Он затаил дыхание, чтобы не начать глубоко дышать, как при удушье. — Я ни с кем, кроме тебя, не трахаюсь, — всё же шумный вдох растворился в тишине комнаты, и Нам Гю чуть опустил голову, будто стыдясь, — с гандонами не считается.              — Тогда у меня тоже ничего не было, — уверенно заявил Су Бон, кусая губы в предвкушении, — вроде…              — Ложись, — Нам Гю несильно толкнул его в плечо, — главное, расслабься… — он наклонился к уху Су Бона и, немного помедлив, прошептал: — Шлюшка.              — I like that, — Су Бон усмехнулся и раздвинул ноги, — не разочаруй меня, babe, — он сжал ягодицы Нам Гю, отчего тот издал хрупкий стон.              Нам Гю устроился поудобнее, согнув ноги Су Бона в колени, и положил руку ему на живот. Грудь Су Бона ходила ходуном, он дрожал то ли от учащённого сердцебиения, то ли от волнения, ему самому было сложно понять, что он испытывал, ему просто хотелось забыться с Нам Гю. Тот, держа член у основания, наконец стал постепенно входить в него. Су Бон, ощутив это, рвано выдохнул, сильнее сжав ягодицы Нам Гю и заставляя его быстрее двигаться. Нам Гю двигался размеренно, входил не полностью, постанывая оттого, что чувствовал, как в его кожу впиваются ногтями. Это заставляло Су Бона нервничать: он каждой частичкой тела чувствовал присутствие Нам Гю, но ему не терпелось перейти к той части, когда Нам Гю его не жалел. Он уже почти привык к тому, как он в нём двигается, только сбивчиво дыша, ему нужно было больше ярких ощущений. Он резким движением прижал к себе Нам Гю, и тот ахнул от неожиданности.              — Покажи, как ты умеешь, — задыхаясь, проговорил Су Бон, — а то ты как-то не стараешься, — он улыбнулся, закусив губу.              — Тебя отодрать так, чтобы ты стоять не мог? — Нам Гю тяжело дышал, но старался сохранить лицо. Он наконец толкнулся в Су Бона резко, войдя полностью, отчего тот застонал.              — Буду благодарен, — сдавленным голосом произнёс Су Бон, положив руку на его шею.              Нам Гю послушался и, прильнув к его губам, стал действовать грубее. Су Бон кусал его, царапал кожу, скуля и пыхтя. Частые выдохи Нам Гю щекотали его щёки, его биение сердца Су Бон ощущал как своё: такое же быстрое и сильное, что казалось, будто грудь Нам Гю вибрирует. Движения Нам Гю были такими интенсивными, что Су Бон даже иногда думал, что он откроет глаза, и из них посыпятся искры, поэтому и не делал этого, ограничиваясь сильными укусами, движениями тазом в ритм и требовательными поцелуями.              Было приятно слушать стоны Су Бона, которые иногда переходили в крики или мычание, в губы, было бы возможно, Нам Гю поставил бы это на звонок, будильник и слушал бы это каждый день в наушниках, чтобы каждый раз вспоминать о том, как они проводили ночь, как от чужих вздохов и обжигающей температуры тела ощутимо загорались его щёки. Он надеялся, что все в доме это слышат, что все знают, как им хорошо. Самым красивым лицом Су Бона было разгорячённое, когда по его щекам стекали невольные слёзы, Нам Гю, поджимая губы, любовался им, просил Су Бона смотреть на него. Су Бон не задерживал мутный взгляд на его фигуре, то закатывая глаза, то снова закрывая их.              Тело Нам Гю было напряжено, сердце ощутимо шумело, отчего его и пробирала мелкая дрожь. Он старался больше не подводить Су Бона, поэтому держал быстрый ритм и с силой двигался в нём. Судя по тому, как Су Бон выгибался, кусал губы и вздрагивал от каждого толчка, у него это получалось. В какой-то момент он понял, что ему нужна передышка, иначе он умрёт прямо так, поэтому, не сбавляя темпа, приподнялся, упёршись в плечи Су Бона. Нельзя было не реагировать на прикосновения Су Бона: его укусы и царапания были такой силы, что Нам Гю думал, что ему снимут кожу. Он прогибал спину и достаточно громко стонал, чувствуя ногти на своей спине.              Су Бон был щедр на ответные вздохи и стоны, Нам Гю это сводило с ума. Су Бон был бы рад шептать имя Нам Гю, но он так привык к той кличке, которую ему дал, что боялся, что это всё испортит. Тем более, тогда он бы раскрыл своё знание о том, как зовут Нам Гю, и больше нельзя будет его этим дразнить. Поэтому он держался как мог. Нам Гю, почувствовав, что близок к разрядке, замедлился и отстранился. Он лёг возле Су Бона, положив его руку на свой член, и принялся сам помогать ему кончить. Жар чужих губ, касавшихся лица, шеи, оставляемые следы на коже, чувство предвкушения от близости удовлетворения каким-то образом мешали дышать. Нам Гю стал медленнее двигаться, закатывая глаза и стараясь как можно сильнее прижаться к Су Бону. Ему было приятно слушать хрипы Нам Гю, похожие, наверное, на предсмертные. Сделав пару финальных толчков, Нам Гю излился в руку Су Бона, тот, в свою очередь, продолжал подставляться под ласки. Нам Гю вдруг сполз ниже, и его лицо оказалось возле члена Су Бона. Он провёл языком по всей его длине, особое внимание уделив головке. Пока Су Бон держал его за волосы, Нам Гю проходился всей длинной языка по его члену, иногда глубоко вбирая его в рот. Су Бон, прикрыв глаза и срываясь на шумные вздохи, наблюдал за тем, как Нам Гю ублажает его, и ему казалось, будто в данный момент для Нам Гю это была главная цель в жизни. По-другому он не мог объяснить, почему ему было до дрожи в коленях приятно от касаний Нам Гю. Он кончил ему в рот, продержавшись достаточно долго. Нам Гю же даже не вытер рот и не сплюнул сперму, проглотив её. Он лёг на живот рядом с Су Боном и внимательно глядел на него.              — И когда нас убьют? — с улыбкой спросил Су Бон.              — Я наебал тебя, — Нам Гю повернулся на бок, Су Бон последовал его примеру и теперь изумлённо глядел на него, — мои родители не убивают.              — You fucked me up! — театрально возмутился он, всплеснув руками. — Какая ты мразь, — со странным удовольствием сказал Су Бон, прежде чем поцеловать Нам Гю в губы.              Он улыбался, когда Су Бон касался его, и лениво отвечал на ласки. Нам Гю надо было немного времени, чтобы восстановить относительно нормальное сердцебиение, поэтому он много и не двигался. Ему казалось, что одно неловкое движение — слишком резкое поднятие руки, глубокий вдох, поворот головой — спровоцирует остановку сердца. Нам Гю пытался сдерживать дрожь и делать вид, что так его накрывает новая волна возбуждения, но резкие передёргивания его выдавали. Он хотел ещё, чтобы не чувствовать себя плохо, когда предыдущая доза отпустит, а учащённый пульс он воспринял как маркер скорого прихода в трезвость, поэтому толкнул Су Бона в грудь, чтобы тот отстранился.              — Давай ещё по половинке? — предложил Нам Гю, пытаясь расслабить мышцы лица, чтобы улыбка выглядела лёгкой.              — You are feeling so bad, man, — Су Бон глядел в его глаза с расширенными зрачками, — me too, надо передохнуть.              — Я не bad, я good, — Нам Гю дёрнулся, сжав одноразку, — мне будет плохо, если я не продолжу, — он затянулся. Не то чтобы организм требовал никотина, скорее, это был знак, что он в норме и перенесёт экстази-эффект.              — Нас еще не отпустило, — ответил Су Бон, прощупывая пульс на запястье. Он снова наклонился к Нам Гю, чтобы приникнуть к его губам, потому что его температура тела и бешенный пульс будто твердили Су Бону, что надо снова слиться во что-то одно большое и нежное.              Нам Гю вырвался и, прикрывая рот рукой, спешно пошёл туда, до куда дойдёт: до ванной или туалета. Сердце будто увеличилось в размерах и теперь давило на желудок, заставляя его содержимое выйти наружу. Желудочный сок, виски, сперма и остатки корн-дога жгли горло и нос, выходя неприятной жидкостью и соплями. Су Бон слышал, как Нам Гю все это выблёвывал, отчего он почувствовал, что виноват, поэтому поднялся с кровати и пошёл на звуки, от которых его самого начинало тошнить.              — Друг, я наблевал тебе в раковину, — пытаясь отдышаться, громко сказал Нам Гю, потому что думал, что Су Бон всё ещё в комнате.              Вместо ответа изо рта Су Бона вылилась струя противной жидкости. Его добили жёлтые вонючие капли на раковине. Он не был брезглив, видел вещи и похуже, но содержимое желудка и так просилось наружу, а мерзкий кислый запах не прибавлял сил, чтобы сдержать рвотный позыв. Нам Гю видел только раковину, даже при включённом Су Боном свете, но ощущал чужое присутствие, поэтому схватился за Су Бона, чтобы не упасть, пока тот опирался на раковину.              — What the fuck? — наконец устало возмутился Су Бон. — You fucked up my entire bathroom!              — Мне плохо, мне нужна ещё половинка, — Нам Гю сглотнул слюну, — тем более, это я принёс… — он пытался крепче сжать распахнутый халат Су Бона.              — Мы будем курить, man, какая половина? — он смотрел на кислотные остатки в раковине. — Мы и так сегодня намешали коктейль…              — Тогда я лягу спать, — холодно произнёс Нам Гю, поджав губы, и резко развернулся, отчего у него закружилась голова.              Су Бон закатил глаза и, ещё раз проблевавшись, отправился на кухню. Было около часа ночи, а воду они выпили ещё в десять, поэтому его мучила жажда. Надо было ещё снабдить Нам Гю водой и извиниться за то, что не даёт экстази, причём действовать надо было быстро, пока он сам не принял, без него. Но, когда он вошёл в комнату, Нам Гю уже успел смастерить себе удобную гору из подушек и теперь смотрел в экран телефона, закрыв один глаз, чтобы чётче видеть, и улыбаясь.              — Тебя укрыть, like i'm your mommy? — Су Бон кинул бутылку воды на кровать рядом с Нам Гю, и тот убрал телефон.              — Мне жарко, — он отвернулся, взяв воду, — поставь мой телефон на зарядку.              — Ты улыбался! Ты опять меня наёбываешь, Нам Су? — Су Бон уже начинал злиться. Он открыл окно и схватил телефон Нам Гю, чтобы выполнить просьбу.              — Нам Гю, — раздражённо процедил он, со вздохом повернувшись на спину, — я вроде всё правильно отправил, меня даже поблагодарили! — Нам Гю говорил это надменно, будто пытаясь за что-то пристыдить Су Бона.              — Я буду смотреть фильм, хочешь — уходи в гостиную, — тот был крайне непроницательным.              Нам Гю снова отвернулся, ничего не говоря, но и не собирался куда-то двигаться. Он не мог спать: мозг всё не хотел отключаться, отчего возникала тревога, что он ничем не занимался. Не добавляла желания спать и странная головная боль: не та, которая оглушает, будто после удара молотком, а неприятная и раздражающая, будто кто-то проходился с нажимом пальцами по извилинам. Воздух с улицы помогал дышать полной грудью, мелкие глотки воды успокаивали сердце, но из-за этого Нам Гю начало морозить. Су Бон был занят выбором фильма: он что-то напевал себе под нос, о чём-то рассуждал вслух обрывками фраз, пытаясь заглушить давящую тишину. Но, заметив, что Нам Гю дрожит, он вытащил из-под себя одеяло и накрыл его, из-за чего Нам Гю стал слабо посмеиваться.              — Когда я заходил домой, то сказал матери, что нашёл новую мамочку, — объяснил Нам Гю до того, как Су Бон успел изумиться внезапному смеху.              — Brain connected, — Су Бон усмехнулся и протянул руку, — hit me!              Несмотря на странность просьбы, Нам Гю понял его и поднял руку, сжатую в кулак, а Су Бон сделал всё сам: ударил пару раз по его кулаку своим. Он продолжил выбирать фильм, разрушая тишину своими рассуждениями о том, какой это должен быть его досуг. Фильм должен быть интересным, но не сложным, чтобы сильно не задумываться и не уйти в себя ненароком, но и чтобы в момент просмотра надо было думать, чтобы не отключиться. От Нам Гю ничего не было слышно, он то ли заснул, то ли делал вид, что спит. Наконец Су Бон выбрал понравившееся ему название и постер, подвинулся ближе к спящему телу и стал смотреть этот фильм. Чтобы нечаянно не заснуть, Су Бон, помимо просмотра фильма слушал музыку, курил одноразку и трепал Нам Гю по волосам, запутывая их. Он не мог точно знать, что с Нам Гю ничего не случится во сне, но он всё контролировал: Нам Гю лежал на боку, дышал хорошо, и его пульс пришёл в относительную норму. Су Бон иногда прекращал трогать волосы Нам Гю, переходя к его шее и лицу, таким образом убеждаясь в том, что Нам Гю не надо было спасать.              Сначала Нам Гю нечленораздельно пытался что-то донести, между вздохами и стонами угадывались звуки, похожие на слова. Су Бон и так не мог сконцентрироваться на фильме, а теперь он стал яркой картинкой на периферии. Он честно пытался понять, что Нам Гю от него хотел, стал его тормошить и расспрашивать. Это могло быть что угодно: жажда, тошнота, кошмар или желание сходить в туалет — и это «что-то» надо было срочно уладить. Но вместо внятного ответа он получил лишь слабые размахивания руками в знак протеста.              — Физическое насилие не допустимо, — Нам Гю, приподнимаясь, пытался звучать твёрдо. Он вдруг широко распахнул глаза, повернувшись к Су Бону, и уставился невидящим взглядом на него, — почему я в Бруклине? — он моргнул и склонил голову, но потом резко вздрогнул и снова стал глядеть сквозь Су Бона. — Танос? — Нам Гю выглядел таким сосредоточенным, каким он только мог быть в таком состоянии. — Я Нам Гю, я знаю, где камни! — возбуждённо воскликнул он и резко сел. — Нам надо к Оливеру!              После этой фразы его будто поставили на паузу: Нам Гю напряжённо улыбался и таращился куда-то вдаль, почти не мигая. Су Бон нахмурился и поджал губы, по его лицу человеку вменяемому сразу стало бы понятно, что он всё понимает очень смутно. Он понимал, что Нам Гю видит галлюцинации, понимал, что он говорил про Камни Бесконечности, но даже несколько секунд раздумий не дали ему ответ на вопрос:              — Что за Оливер? — растерянно спросил Су Бон, качая головой.              Нам Гю будто хотел начать длинный монолог, чтобы подробно рассказать биографию загадочного Оливера, он даже набрал побольше воздуха, но вдруг наклонился вперёд и замер. Возможно, в своей голове он рассказывал о невероятных приключениях Оливера, но в воздухе повисла тишина. Су Бон подождал несколько секунд, а после начал трясти его за плечи, чтобы тот рассказал свою историю. Нам Гю после такой встряски снова уставился на Су Бона и выставил руки вперёд.              — Не применяй ко мне физическое насилие! — достаточно уверенно произнёс Нам Гю. — И не надевай кроксы, он их не любит.              — На мне нет кроксов! — возмутился Су Бон, но на всякий случай посмотрел на свои голые ноги.              — Великий Танос, — Нам Гю смял ткань его халата, — идём! — он вдруг вскочил с кровати, торжественно улыбаясь, — Я покажу!              Су Бон вздрогнул, когда увидел вставшего перед ним Нам Гю. То, что он встал, было опасно, Су Бон это понимал. Опасность сделала его ум более менее трезвым, он старался заставить себя сфокусироваться на теле, пока думал, что делать. Нам Гю снова замер, будто с ним надо было взаимодействовать и получить квест. Су Бон аккуратно взял бутылку воды, не спуская глаз с открытого настежь окна за спиной Нам Гю, и медленно встал. Он, будто взаимодействуя с диким животным, не делая резких движений, поднял бутылку на уровень взгляда Нам Гю.              — Hey, man! — Су Бон звучал уверенно, но нервная улыбка могла выдать его. Ему бы польстило то, что его называют «Великим Таносом», но обстановка всё портила. Всё же он вошёл в роль и, изобразив восторг на лице, покрутил бутылкой. — Хочешь воды? Попей воды!              — Это твоя ответственность! — раздражённо произнёс Нам Гю. — Не скидывай на меня свою ответственность!              Такая реакция Су Бону была одновременно понятна и совсем выбила его из колеи. Он нахмурился и смотрел на Нам Гю, раскачивавшегося из стороны в сторону. Надо было «перезапустить» этот квест, поэтому Су Бон, зайдя за спину Нам Гю, невесомо положил руки ему на плечи, чтобы направлять его.              — Okay, boy, — он старался звучать спокойно, — веди меня!              Нам Гю, как заворожённый пошёл вперёд, иногда говоря странные фразы невпопад. Су Бон направлял его в ванную мягко, почти не касаясь, чтобы Нам Гю снова не начал говорить о насилии. Они остановились перед ванной, по логике Су Бона это должно было хоть немного привести Нам Гю в сознание. Су Бон за спиной Нам Гю настраивал воду, чтобы она была не слишком холодной и не слишком горячей, тот уставился на ванную, видимо, не понимая, что это за объект.              — Пойдём со мной, — Су Бон залез в ванну и стоял под душем, он протянул руку Нам Гю, — это весело.              Нам Гю продолжал вглядываться в бортик ванны и никак не реагировал. Су Бон снова вышел, обратил на себя его внимание и показал, как зайти в ванну, но тот продолжал с непонимающим выражением лица глядеть на Су Бона. Тогда он согнул одну ногу Нам Гю в колено и поставил её в ванну.              — Сам посуди: это не подходит сюда, оно выглядит немодно, — пространно возмущался Нам Гю, интуитивно выставив руки, чтобы не упасть.              — Перед путешествием нам надо омыться, иначе Оливер нас не пустит, — Су Бон пытался воззвать к странной логике, переставляя вторую ногу Нам Гю.              — Так мы опаздываем, — у него уже не было сил противиться действиям Су Бона в полной мере.              — Нас подождут: мы звёзды! — Су Бон стал поддерживать его, чтобы Нам Гю аккуратно опустился в ванну. — Здесь можно расслабиться, — утвердительно произнёс Су Бон.              Чуть прохладная вода постепенно заполняла ванну, Су Бон сел напротив Нам Гю, чтобы создать атмосферу общего действа, чтобы не было переживаний о том, что Танос бросил Нам Гю. Тому, кажется, было уже всё равно, но иногда на него накатывало возбуждение, и он снова начинал говорить о камнях, Оливере и чём-то, выбивающимся из канвы общего бреда, сильно жестикулируя. Су Бон думал, что сделать с этим психозом, чтобы он прекратился. Он не задавал Нам Гю вопросов, но и не пытался спорить с бредом, только соглашался со всем, изображая вовлеченность. Это всё было нужно, чтобы мозг Нам Гю не перегружался, потому что его нервная система и так работала на износ. Вникая во всплески бредовых разговоров, Су Бон вспоминал, есть ли у него какие-то слабые седативные препараты, чтобы немного «разгрузить» Нам Гю. Предположив состав своей аптечки, он наконец решил проверить, есть ли у него те таблетки от бессонницы, которые ему когда-то прописали. Нам Гю как раз снова отключился, и Су Бон решил выйти за таблетками из ванной.              — Да, я выхожу! — Нам Гю разбудил всплеск воды, и он уже собирался вставать. — Не иди один! Я всё покажу!              Су Бон замер, встав одной ногой на коврик, и устало закатил глаза. Под кетамином Нам Гю было легче управлять: его грёзы настолько захватывали мозг, что его невозможно было заставить реагировать даже на крики. Стимуляторы обостряли все его чувства, а потому он начинал бодрствовать от любого шороха. Надо было заставить его снова войти в режим ожидания.              — Я хочу дать тебе сил, — Су Бон медленно поставил вторую ногу на коврик, — тебе нужно быть сильным.              — Мне не нужна сила! — Нам Гю протестовал и захотел встать. — Тебе нужны камни!              — Мы найдём камни, — Су Бон смотрел ему в глаза и накрыл своей ладонью его, — подожди меня, ты нужен мне тут, понимаешь?              — Ты меня не обманываешь? — поинтересовался Нам Гю.              — Я никогда тебя не обманываю, — уверенно произнёс Су Бон, — legend Thanos loves you, boy.              Су Бон медленно выходил из ванной спиной вперёд, чтобы в последний раз перед своей вылазкой удостовериться, что Нам Гю не будет активно что-то делать. Он мельком осмотрел все поверхности, чтобы убедиться, что Нам Гю придётся постараться, прежде чем найти что-то опасное, и единственным, что он увидел, были капли их совместной рвоты в раковине. Если Нам Гю даже решит нализаться отходами из раковины, то он получит только неприятное послевкусие и смешную историю наутро.              Да, эти таблетки определённо должны быть у Су Бона в аптечке. Он их так и перестал принимать, даже смотреть на них не мог после одного инцидента с неудачным передозом ими: неприятно было вспоминать слуховые галлюцинации после семнадцатичасового сна, полную дезориентацию и обблёванную кровать. Он иногда ходил к психотерапевтам, чтобы получить рецепты на лёгкие препараты, и у него это неплохо получалось. Насмотренность, некоторая начитанность и общение с людьми позволяли Су Бону мимикрировать под нужные ему таблетки. Ими он лечил такие психозы или использовал их, когда надо было оставаться трезвым.              Звук телевизора бил по ушам, в ванной это было не так заметно. Су Бон почти наощупь нашёл нужные таблетки, и в голове сразу возникли воспоминания того отходняка, но он вдруг понял, что не помнит побочных эффектов, которые могут повлиять на состояние Нам Гю. Ему самому хотелось поправить своё состояние какими-нибудь препаратами, может даже понюхать, но он должен был оставаться трезвым, да и времени оставалось мало, он уже мог выбраться из ванной, а Су Бон не слышал, что там происходит из-за фильма. Тут он представил, как он заходит в ванную и видит, как Нам Гю лижет грязную раковину, и тут же усмехнулся, подавляя удушающий хохот. Ему надо было выглядеть спокойным, чтобы не испугать бредящего, а смех к образу великого Таноса совсем не подходил. Перед тем, как зайти в ванную, он сделал глубокий вдох, снова примеряя на себя личину того Таноса, которым его хотел видеть Нам Гю.              Он стучал зубами, сидя в ванне, и то ли растирал, то ли царапал свои плечи. Су Бон поставил флакон с таблетками на раковину и вмиг подорвался проверять температуру воды: она оставалась такой же чуть прохладной. Нам Гю дёрнулся от резкости действий Су Бона, продолжая глядеть в пустоту. Возможными причинами тряски могли быть и паника, и учащённое сердцебиение, и Су Бону стоило хотя бы методом исключения понять причину такого состояния, но было опасно даже притрагиваться к нему. Нам Гю находился в таком состоянии, что любое прикосновение мог считать как агрессию, из-за чего у него могла начаться истерика.              — Я пришёл, видишь? — спокойно произнёс Су Бон. — Я тебя не оставил.              — Ты бросил меня! — задыхаясь, произнёс Нам Гю. — Я тебя столько ждал! Мы опоздали! — он опустился под воду.              — Wait! Wait! Wait! — Су Бон запустил руки в воду и поднял его назад. — Я не бросил тебя, okay? Тебе нужны силы, я дам тебе их, поднимайся, — он старался держать зрительный контакт с Нам Гю, но его постоянно передёргивало. Су Бон обхватил его под руками и стал вытаскивать из ванны.              Нам Гю продолжал дрожать и пытаться скалиться, но его лицо больше выражало безумный страх. Су Бон продолжал держать его, чувствуя, как под его рёбрами колотится сердце. Нам Гю плохо видел: паника позволяла смотреть ему только перед собой, обзор затемнялся, он не мог сфокусироваться. То ли поза Су Бона, то ли падающий на него свет заставлял видеть Нам Гю в нём своего партнёра по бизнесу. Он выставил руку, тыкая в Су Бона пальцем.              — Ты здесь нахуй не нужен, — Нам Гю пытался скрыть страх, — я отдыхаю! Не на семейном отдыхе, я наебал тебя! Нет у меня сестры, дяди, отец меня ненавидит! — его голос срывался. — Я хочу отдохнуть, уйди! Бизнес — это бизнес! Отдых — это отдых!              Нам Гю развернулся и, закрывая лицо руками, попытался уйти, но запнулся о ванну и чуть не упал. От падения его спас Су Бон, который успел схватить его перед тем, как Нам Гю долетел до воды. Он уже потом выставил руки и стал барахтаться и крутиться, чтобы вырваться ищ хватки Су Бона, но тот держал его крепко. Он не знал, как лучше поступить: если подержать Нам Гю над водой, то он может выдохнуться, пока барахтается, и тогда, возможно, даже не понадобятся таблетки, но это может перерасти в ещё большую истерику. Су Бон решил поставить Нам Гю ровно, не поворачивая его лицом к себе.              — Пусти меня, мразь! — выкрикнул Нам Гю охрипшим голосом.              — Нам Су, Нам Су, — Су Бон пытался вызвать хоть какую-то реакцию, направленную в реальность, — это я, твоего друга здесь нет.              — Он съебался? Вот мразь! — Нам Гю попытался вырваться, чтобы догнать призрак своего партнёра, но Су Бон удерживал его.              — Вы потом с ним всё обсудите, он в другой комнате, — Су Бон говорил это с целью успокоить, и, кажется, у него это получалось: Нам Гю всё менее яростно вырывался и начал дышать спокойнее, — calm down, boy, закинемся вместе?              Нам Гю вдруг замер и, немного помедлив, повернулся лицом к Су Бону. Его и так огромные зрачки стали ещё больше. Он смотрел на Су Бона, как на единственного спасителя, стал хвататься за него в попытке через беспорядочную нежность закрепить в Су Боне мысль о новой дозе. Тот, сфокусировавшись на взгляде Нам Гю, открыл флакон с таблетками и высыпал какое-то количество на руку.              — Я знал, что ты меня любишь, — Нам Гю положил голову ему на плечо, — я тебя тоже люблю, — он потянулся к его губам.              — Cute, — Су Бон в этот момент был готов быть в реальности Нам Гю хоть банкой энергетика, лишь бы ему удалось заставить его принять таблетку. Су Бон большим пальцем провёл по нижней губе Нам Гю, чувствуя каждое шелушение на его сухой коже, и тот открыл рот. Су Бон положил таблетку на язык Нам Гю, чтобы не вызвать у него подозрений: овальная белая таблетка совсем не была похожа на яркие круглые ешки.              — А мы поцелуемся, если мы любим друг друга? — спросил Нам Гю, улыбаясь.              — Сначала проглоти таблетку, babe, а то я её украду, — Су Бон для вида тоже принял таблетку, но затолкал её за щеку: если Нам Гю было необходимо расслабиться, то Су Бону было необходимо не расслабляться, — сухо?              — Надо попить, — вдруг вспомнил Нам Гю и качнулся к раковине, он ощущал, будто таблетка застряла у него в горле.              Пока Нам Гю был занят добычей воды, Су Бон выплюнул свою таблетку и теперь был занят тем, что пытался её спрятать. Он выкинул таблетку, которая даже своим видом вызывала у него тошноту, в унитаз. Этот препарат должен был начать действовать через полчаса, но нельзя было точно сказать, как эти таблетки будут действовать вкупе с алкоголем и стимуляторами. В огромной инструкции как всегда было написано, что приём алкоголя с препаратом — верная смерть, но так всегда пишут, а Су Бон по опыту знал, что это неправда. Надо было снова переместить Нам Гю в спальню.              — Пойдём отсюда, фильм посмотрим, — предложил Су Бон, — здесь неудобно.              — А он? — спросил Нам Гю, и на его лице сразу появился ужас. — Он нас увидит! Мне нельзя…              — Он больше никогда сюда не вернётся, — Су Бон закивал, кладя руки на плечи Нам Гю, — и будет молчать, я с ним поговорил.              Приобняв Су Бона, Нам Гю пошёл с ним. Ему было решительно всё равно, куда его ведут: он знал, что ему точно будет хорошо, он будет в безопасности. В коридоре его оглушили звуки фильма, Нам Гю согнулся, будто его ударили под дых. Голова заболела так, будто его мозг насквозь проткнули, в это мгновенье шум казался ему кислотно-ярким. Су Бон вёл его на звук, но Нам Гю ничего не мог разобрать кроме резких шумов. Он увидел перед собой кровать и наклонился к ней, чтобы упасть.              Не надо было иметь особую проницательность, чтобы понять, что Нам Гю плохо от звуков фильма, поэтому Су Бон выключил телевизор и стал осматривать комнату на предмет опасностей. Его взгляд зацепился за нижнее бельё Нам Гю, в котором тот чуть ли не валялся лицом, он подумал, что его слишком смущает бегать по квартире в одном халате. Он решил сначала хотя бы надеть трусы, попутно осматривая комнату. Внимание Су Бона привлекло открытое окно, которое было опасным: любое его неправильное слово, неправильный жест мог спровоцировать Нам Гю в него выйти. Он подорвался закрыть окно, путаясь в халате и брифах, ему важно было сделать это немедленно. Он резким движением захлопнул окно, будто ещё секунда — и с улицы залетит что-то страшное.              Тяжело дыша от паники, Су Бон вглядывался в улицу, будто не веря, что опасность миновала. Он вздрогнул, почувствовав руки на своих плечах. Нам Гю, желая только прикоснуться к своему спасителю, навалился на него сзади всем весом, отчего Су Бону пришлось упереться в подоконник. В попытке что-то сказать Су Бону на ухо, Нам Гю издавал щёлкающие звуки.              — Do you need something? — спросил Су Бон, затаив дыхание.              — Я проглотил таблетку, — эта фраза стоила Нам Гю невероятных усилий. Он не мог понятнее донести то, что хотел сказать, поэтому предпочёл словам вполне понятный жест — укус за мочку уха.              — Давай ляжем, — не поворачиваясь, предложил Су Бон, — i'm so tired.              Нам Гю тут же отстранился и, попятившись назад, рухнул на кровать. Су Бон лёг рядом, переводя дух. Он улыбался: у него получилось не дать Нам Гю умереть, дело оставалось за малым. От нюхания кетамина его останавливало только отсутствие сил, а они были нужны ему, чтобы контролировать состояние Нам Гю. Тот был податлив, и это радовало: он позволял держать себя за руку и вторил действиям Су Бона, не шевелясь. Через какое-то время Нам Гю стало неудобно, и они легли нормально. Единственное, что мог делать Су Бон в этот момент, это лежать у него на груди, слушая, как дышит Нам Гю, как бьётся его сердце. Он прекрасно знал, что случись что-то с Нам Гю, он ничем не сможет ему помочь, но так было спокойнее. Мозг требовал что-то делать, рисуя в воображении приезд скорой, полиции в случае смерти Нам Гю, неприятные последствия в виде судебных разбирательств и полного разрушения его карьеры, но он понимал, что лучшее занятие в данный момент — бездействие. Су Бон лишь лениво играл с пальцами Нам Гю, который гладил его по голове, запуская руку в волосы, отчего Су Бон блаженно прикрывал глаза.              — Танос, — протянул Нам Гю, глядя сквозь выключенный телевизор, — твоё сердце стучит, потому что ты меня любишь?              — Yep, — у него не было сил объяснять, что его сердце просто гонит кровь, потому что ещё, благо, может. Су Бону было проще согласиться, чем расщедриться на глупую и скучную тираду, которая ни к чему бы не привела, кроме пьяной обиды, но и её Нам Гю бы не вспомнил наутро.              — Я тоже тебя люблю, — просто ответил Нам Гю, будто каждый день говорил такое, — ты же меня не выгонишь?              Су Бон, ничего не говоря, сильнее прижался к Нам Гю. Этим жестом он хотел показать, что у него нет причин выгонять его, даже после всего того, что он сделал. Су Бон сам бывал в таком состоянии, и его так же спасали, поэтому не осуждал ни крики, ни глупый бред. Но Су Бон страшно устал: для него этот перфоманс был сродни обезвреживанию бомбы или переговорам с террористом, а в таком опыта он не имел. Оставалось только занимать воспалённый мозг ленивыми действиями.              Су Бон ставил будильники каждые полчаса, чтобы проверять Нам Гю и не заснуть надолго. То ли от истощения, то ли из-за того, что седативное подействовало, Нам Гю стало клонить в сон, он уже редко говорил даже обрывки фраз про его красные волосы, он уже не спрашивал, не горят ли они, что не могло не радовать Су Бона: ничего страшного не случилось во время этого психоза. Не надо вызывать скорую и объяснять, как так получилось, что Нам Гю передознулся. Можно было просто лежать головой у него на груди и смотреть какие-то документалки или прохождение игр.              Голова не отрывалась от подушки, единственным, что заставило Су Бона двигаться, был будильник. Последние несколько раз он отключал их в полудрёме. Он хотел было снова провалиться в сон, но, ощутив отсутствие рядом с собой Нам Гю, он резко поднялся. В глазах потемнело, затылок заболел, будто по нему ударили чем-то тяжёлым, из-за чего Су Бон на несколько секунд замер, приходя в себя. Он не любил так резко подрываться, потому что потом всё равно приходилось отходить, но ему было не понятно, сколько времени прошло и где находится Нам Гю, а тот сидел на другом краю кровати, потягивая воду и улыбаясь.              — Ты как будто из могилы вылез, друг, — Нам Гю протянул ему воду.              Су Бон ничего не отвечал, припав к бутылке в попытке утолить иссушающую жажду. Он глядел на Нам Гю возмущённо, потому что точно знал, что тот ничего не помнит, а значит надо было сбить с него спесь весёлым рассказом о его вчерашних похождениях. Закрутив крышку и откинув её подальше, Су Бон растянул губы в широкой улыбке.              — Зато я всё помню, — он с хитрым прищуром смотрел на то, как выражение лица Нам Гю меняется на недоумевающее.              — Я тоже всё помню, я проблевался и заснул, — Нам Гю нахмурился: он не сомневался в своей памяти. Тут же поднял взгляд на Су Бона и усмехнулся, чтобы скрыть неловкость, — ну, мы ещё кулаками побились… — он изобразил своими руками этот жест.              — Значит, Оливера ты забыл? — Су Бон стал раскачиваться из стороны в сторону предвкушении реакции Нам Гю.              — Какой Оливер? — не понял он и придвинулся к Су Бону, внимательно его разглядывая.              — I don't know, — Су Бон выставил руки.              Су Бон смаковал самые забавные по его скромному мнению моменты ночи и не вдавался в подробности слишком грустных моментов, сдерживая смех, пока Нам Гю, узнавая новые подробности, то и дело в изумлении открывал рот, морщился и щурился. Было неприятно узнавать о себе такие новости, когда даже не подозревал, что после блевания в раковину была такая эпопея. Он вспоминал фрагментарно: прохлада комнаты, ощущение влаги в ванной, попытка попить, громкие звуки. Нам Гю не на шутку испугался, когда Су Бон рассказывал о том, что он видел в нём своего партнёра и орал на него. Су Бон к тому времени, не стесняясь, заливался смехом во время рассказа.              — Я же не писал никому? — боязливо спросил Нам Гю, быстро моргая. На самом деле его больше интересовало, не послал ли он случайно партнёра наяву.              — Телефон всё время лежал здесь, мы вернулись — ты отключился, — Су Бон хлопнул его по плечу, — мне пришлось тебя раскладывать нормально, обдолбыш!              — Я иду за едой на покурить, ты со мной? — спросил Нам Гю, протянув руку.              — Yep, — Су Бон схватился за него и приподнялся, — а то купишь ещё чего-нибудь не того.              Так как одежда Нам Гю была ещё мокрой, Су Бон выдал ему свою. Подошёл он к этому со вкусом: его шанхайский гардероб, состоящий из психоделической футболки и длинных шорт с ярким принтом, по мнению Су Бона, очень подходил Нам Гю, но тот почему-то возмущался. Последние несколько дней Су Бон не покупал столько продуктов: мясо, крупы, овощи, десерты, снэки. Они будто ждали гостей, но на деле готовились курить. Су Бон купил бы побольше готовой еды, но Нам Гю настоял на готовке. Его аргументы были вполне разумны: надо было немного отойти от ночи и сделать что-то более-менее полезное. Они даже позавтракали каким-то простым салатом, который Нам Гю приготовил на скорую руку. Удивительно, но это было даже вкусно: Су Бон изначально боялся, что этот салат будет такого же качества, какого был хлеб вчерашним утром. — Что будем готовить? — вдруг спросил Нам Гю, закончив со своей порцией. — Что? — не понял Су Бон, а потом вспомнил, что у них есть продукты. — I don’t fucking know!       — Мы же вместе будем курить, надо решить, что мы будем есть, — объяснил Нам Гю. В его голосе можно было услышать возмущение.              — Выбирай сам, я всеядный, — Су Бон махнул рукой.              — Ты мне поможешь? — с надеждой спросил Нам Гю, глядя ему в глаза. Он был в шаге оттого, чтобы сказать «пожалуйста», но держался.              Су Бон закатил глаза, но кивнул. Готовка его не особо интересовала в этот момент. Ему было важно, чтобы было настроение: он мог по несколько часов проводить на кухне, если ему хотелось, а мог и питаться полуфабрикатами или заказывать доставку неделями. Нам Гю поручил ему ответственные задания: мыть посуду, резать мясо, обваливать его в панировке. Посреди готовки Су Бон понял, зачем Нам Гю всё это задумал. Это всё было ритуалом, чтобы курилось слаще. Осознав это, он придумал, как сбежать с кухни: ему надо было разобрать гостиную, чтобы там было уютно. Нам Гю согласился, понимая, что нужна не только вкусная еда, но и хорошая обстановка.              Гостиная, в которой раньше собиралось много людей, давно уже была забытой комнатой. Все поверхности покрылись пылью, из-за чего в комнате было трудно дышать. Теперь эта комната больше походила на чулан, и надо было привести её в порядок. Вооружившись тряпкой и шваброй, которые там же и стояли, распахнув окна и балконную дверь, Су Бон стал прибираться в комнате. Это его тоже удручало: он обычно заказывал клининг, но в последнее время и это ему давалось тяжело.              Оставалось последнее: сервировка стола. Су Бон мог бы организовать и кальян, но это надо греть угли, чистить шахту и колбу, устанавливать чашу, а это было достаточно заморочно. Красивая психоделическая пепельница с глазами, папиросная бумага и примерно грамм травы — вот что им нужно было для счастья. Су Бон зашёл за всем этим на кухню, где Нам Гю с кем-то раздражённо разговаривал по телефону.              — Попроси уволить эту шлюху, раз она клеится к отцу, — Нам Гю ходил из стороны в сторону, постоянно трогая себя за лицо, — или поговори с ней, как умеешь, что она сделает, если ты вырвешь ей пару клоков волос? — он замолчал, выслушивая собеседника. Когда Су Бон к нему подошёл, Нам Гю, не глядя, схватил его за плечо и стал быстро водить по нему рукой. — Мам, я не буду лезть в ваши разборки!.. Не хочу я с вами работать, у меня и своих дел полно!              Чем громче и яростнее Нам Гю отстаивал свою позицию, споря с матерью по телефону, тем сильнее он растирал плечо. Су Бон морщился от неприятных ощущений, но не отходил: это его забавляло. Он в ответ начал трепать его по голове, путая расчёсанные перед выходом на улицу волосы Нам Гю, и чем больше Нам Гю забывался в жесте растирания, тем ощутимее Су Бон чесал его голову.              — Я не приду сегодня домой, у меня дела, — Нам Гю прильнул к Су Бону, поубавив пыл, теперь его прикосновения больше походили на поглаживания, — да, я обязательно приду потом, пока… — он уже хотел было сбросить звонок, но тут раздался крик, который услышал даже Су Бон. Нам Гю от резкой смены тона сжал плечо Су Бона. — Не смей на меня орать!              Они снова стали закидывать друг друга оскорблениями и ругаться, это уже начинало надоедать Су Бону, который всё это невольно подслушивал. Нам Гю сжимал его плечо до боли, не собираясь отпускать его, поэтому он продолжал запускать руку в волосы Нам Гю и чесать ему голову. Это как будто только раззадоривало Нам Гю, и он продолжал спорить с матерью. Су Бон вдруг убрал руку с головы Нам Гю и щёлкнул пальцами, чтобы он обратил на него внимание. Когда Нам Гю на него посмотрел, Су Бон еле слышно сказал: «Заканчивай». Нам Гю кивнул, но их с матерью гневная перепалка длилась ещё несколько минут. Во время этого диалога, который Су Бону уже абсолютно надоело слушать, он играл в пантомиму, прося Нам Гю его отпустить, чтобы он наконец смог начать сервировать стол. Наконец Нам Гю разжал руку и стал наворачивать круги по кухне, один раз чуть не сбив Су Бона, когда он как раз относил коробку, в которой он хранил траву. После этого ему как-то страшно было возвращаться на кухню, но, услышав, что Нам Гю затих, он всё же решился зайти.              — Пока не забыл, — Нам Гю говорил спокойно, взяв тарелки с закусками, будто вовсе не ругался с матерью минуту назад, — не кусай меня до синяков больше, а то мой друг не поверит, что я был на семейном отдыхе.              — Ты уже думаешь, как сбежать отсюда? — пошутил Су Бон, шаря по ящикам в поисках зажигалки.              — Пока, по крайней мере, синяки не сойдут, я буду у тебя, — заверил его Нам Гю, — я бы остался подольше, но он жуткий собственник — не любит, когда я живу у других и трахаюсь с ними, — он улыбнулся, как будто только что смешно пошутил.              — Он какой-то пидор, — буднично ответил Су Бон, — ведёт себя так, будто из семидесятых сбежал… Сколько ему? — повернувшись на Нам Гю, он посмотрел ему прямо в глаза.              — Я бы никогда не спал со стариком! — нахмурившись, возмутился Нам Гю. — Я не какая-то девчонка, которой плевать, лишь бы деньги были! Он всего лишь чуть старше меня, ему двадцать шесть!              — Но ты с ним… — Су Бон вдруг замолчал, потому что не мог придумать, из-за чего Нам Гю может быть с ним: деньги у него есть, связи тоже. Он не понимал, зачем они скрепляют свои отношения общим делом — клубом.              — Потому что он приятный человек, и у него есть влияние, чтобы наш клуб точно не прогорел, — Нам Гю прищурился, глядя на Су Бона, — поверь, мы обустроим всё так, чтобы ты хотел выступать только там!              — Ты умеешь усидеть на двух стульях, — Су Бон усмехнулся и, взяв несколько пачек чипсов, толкнул Нам Гю плечом, — c'mon.              Пока Су Бон включал консоль, Нам Гю крутил им бланты. Каждый раз перед курением травы они испытывали то же возбуждение от предвкушения, что и подростки испытывают перед самым первым свиданием. С марихуаной всё было просто и понятно, они уже вдоль и поперёк изучили эффекты от неё, даже почти не паниковали. Это был абсолютно контролируемый кайф, сопровождаемый едой, совместной игрой и абсолютно точным расслаблением. Во всей гостиной, несмотря на открытое окно, стоял приятный аромат травы, настраивающий на хорошее времяпрепровождение.              — У меня всё готово, выключай телефон, мы покурим и будем играть, — почти приказал Су Бон.              — А ты свой выключишь? — Нам Гю принялся облизывать второй листок бумаги, глядя на Су Бона.              Он со знанием дела заворачивал бланты, и в этот момент был безоговорочно красив. Су Бон не мог отвести взгляда от Нам Гю, когда тот сосредоточенно сидел над бытовым делом, хмурясь, поджимая розовые губы, чтобы им сладко курилось. Он точно, без весов, на глаз отсыпал им нужное количество и забивал не плотные, но и не слишком слабые косяки. Как же умело он работал своими красивыми бледными пальцами! Шелест бумаги становился приятной музыкой. Су Бон видел, как дрожат ресницы Нам Гю при моргании, как он, забываясь в своей работе, напрягал челюсть. В такие моменты Су Бон готов был в него влюбиться, готов был продать всего себя за свою же дозу. Он хотел было что-то ответить, но его отвлёк звонок его телефона.              — Ты вообще не вовремя, — сразу начал Су Бон, как только поднял трубку. Он устало закатил глаза, слушая приветствие собеседника, — что тебе надо? — вдруг на лице Су Бона промелькнуло осознание: он тут же широко распахнул глаза и поджал губы, — да я помню про концерт, вот собираюсь на маник… — он периферийным зрением заметил движение: Нам Гю оживился, услышав слово «концерт». Не отрывая взгляда от Су Бона, он накрыл его руку своими и придвинулся ближе к нему. Су Бон устало закивал, прикрыв глаза. — But i have any problem, на меня оставили двоюродного брата, — улыбнувшись, начал оправдываться Су Бон, пока Нам Гю оглаживал его ключицы, — надо малому показать, как правильно ходить на концерты… Ну, он не совсем малой, пить ему уже можно… — его улыбка стала шире, когда ему что-то начали говорить, он прижал Нам Гю к себе и стал растирать ему спину. — Cool! Во сколько он нас приглашает?.. — из телефона послышалось что-то, похожее на «пять». — Не обещаю, что вовремя, но будем, малой вам понравится.              — Шмаль и мортал комбат отменяются? — Нам Гю в изумлении приподнял бровь.              — Nope, нас ждут завтра в шесть, — ответил Су Бон, взяв косяк, — я пока запишусь к своему мастеру, а потом мы ни с кем не общаемся, okay?              — Я слышал, что они собираются в пять, — усмехнулся Нам Гю, поджигая ему короткий фитиль.              — Подождут, — он, делая первую затяжку, подпалил косяк Нам Гю, — всё равно ничего интересного в первый час не случается: мы все просто собираемся. Но ты должен помнить легенду, что ты мой младший брат… — Су Бон тыкнул ему пальцем в лоб. — Двоюродный.              — Я никогда ничего не забываю, хён, — Нам Гю поправил волосы, улыбаясь, — по половине и играть?              Кивнув, Су Бон выпустил дым в лицо Нам Гю. Сладкий запах гулял по комнате, он был не похож на глицериново-никотиновые жидкости с приторными ароматизаторами, он был приятен, как спелый фрукт. Записавшись на маникюр, Су Бон, как и обещал, отложил телефон и полностью растворился в моменте. Они стали обсуждать детали: кто и где будет выступать, чем они будут закидываться и как подготовятся. Нам Гю решил, что пока Су Бон будет разбираться со своими ногтями, он купит себе одежду, чтобы не ходить в повседневной на этом мероприятии. Он, конечно, пришёл к Су Бону из клуба, так что перед этим тщательно подбирал одежду, но концерт — это другое.              — У меня есть слабые транки, просто чтобы ты нормально себя чувствовал, — предложил Су Бон.              — Если мы сегодня не будем есть ешки, то я и без дозаправки справлюсь, просто буду пить в меру, — ответил Нам Гю и крепко затянулся.              — Только не веди себя так, чтобы все подумали, что я плохо влияю на младшего брата, — Су Бон засмеялся. Он верил, что Нам Гю его не подведёт, но надо было напомнить ему, что они обычно любят забываться до абсолютно неприглядных состояний.              — Меня ещё ни разу не раскрывали, хён, — с придыханием ответил Нам Гю, наклонившись к нему, и немного скосив глаза.              Запах травы и так пьянил, но от него и ощущения чужих губ на своих появлялись мурашки. По щекочущему ощущению под кожей они чувствовали, как краснеют. Су Бона будоражило то, как Нам Гю его звал в соответствии с их легендой, он хотел как можно больше раз выдавить из него это новое прозвище, чтобы привыкнуть к нему. Косяки тлели, их надо было потушить и приступить к игре.              Они оба давно не играли в мортал комбат, но это было и не важно. Су Бон знал, что есть комбо, даже иногда случайно прожимал их и любовался красивыми кат-сценами, потому что всегда выбирал женщин, но никогда не разучивал, в какой последовательности у каких персонажей надо прожимать кнопки, ему больше нравилось просто нажимать на всё и сразу. Нам Гю нравился Джонни Кейдж, он точно знал, как на нём играть. Джонни Кейдж — крутой, он звезда, и всегда ослепительно улыбался, когда добивал противника, поэтому Нам Гю его и любил.              В первом бою Су Бон долго не мог выбрать персонажа: глаза разбегались от обилия красивых женщин в облегающих костюмах. Ему казалось, будто он полчаса просматривает персонажей, но Нам Гю его успокоил: прошло всего около двух минут. Если Су Бон под травой терялся во времени, то Нам Гю, наоборот, фиксировался на нём, особенно если ему нечем было заняться. Наконец Су Бон выбрал Милину, и они приступили к бою. Несмотря на то, что тактика Су Бона «иди вперёд и бей» переходила и в их пространство, когда он чуть ли не всем своим весом наваливался на Нам Гю, тот выиграл в двух раундах, и они наблюдали смачную добивку Милины.              — Это Джонни, мать его, Кейдж! — с восторгом выкрикнул Нам Гю и рассмеялся.              Для Су Бона фраза Нам Гю звучала как неразборчивая тарабарщина, но он решил тоже посмеяться, на всякий случай. Они не могли остановиться и с минуту просто смотрели друг на друга и издавали странные звуки, как будто запись смеха заело. Пришло время перекуса, они пили прямо из бутылки фанту и стали пробовать мясо, которое приготовил Нам Гю. Это был шедевр кулинарии! Мясо в панировке, политое различными соусами сверху вызывало у них неописуемый восторг, хотя наверняка такое же восхищение в данный момент у них бы вызвал и клей для обоев, но это было не важно. Всё было вкусно и хорошо, Су Бон даже не огорчился проигрышу.              На второй бой Су Бон взял Китану, потому что она была похожа на Милину. Нам Гю не стал изменять себе и взял Джонни. Су Бон, насколько мог, быстро прожимал все кнопки, и в первом раунде даже нечаянно сделал фаталити. Наблюдая за кат-сценой, он уронил джойстик от восторга и заворожённо наблюдал за тем, как Джонни Кейдж терпит крах. Второй раунд они немного отложили, чтобы вновь насладиться едой. Су Бон не мог не говорить о том, какая Китана прекрасная, а Нам Гю, слушая его, посмеивался: он говорил слишком быстро и бессвязно, и Нам Гю сложно было разобрать слова. Он видел только то, что Су Бон радовался, как ребёнок, и ему тоже хотелось почувствовать вкус победы. После ничьей по результатам второго раунда, Нам Гю выиграл и в дополнительном раунде.              — Это Джонни, мать его, Кейдж! — снова выкрикнул Нам Гю и кинул джойстик на пол.              — Ты слишком хорошо знаешь Джонни! — возмутился Су Бон. — Не играй на Джонни!              — Что? — Нам Гю засмеялся. Слова звучали как будто из другой комнаты.              — Мы играем на Сабзирах! — настоял Су Бон. — Ты на Саб Зиро, и я на Саб Зиро, всё будет честно!              — Да, — он всё равно ничего не понял.              Они снова принялись играть. Нам Гю хотел снова выбрать Джонни Кейджа, но Су Бон наконец смог донести до него, что надо выбрать Саб Зиро, и сам выбрал его. Первый раунд был сложным: они всё не могли понять, кто кого бьёт и кто кем управляет. Кто-то кого-то победил, и никто не был в обиде. Во втором раунде Су Бон нашёл для себя новую тактику, которую тут же объявил своей и назвал «Война в кустах». Он атаковал из приседа, не позволяя нормально ударить своего Саб Зиро. Судя по тому, что бой не закончился, в прошлом раунде победил всё же Нам Гю. Он попытался в финале скопировать технику Су Бона, но тот действовал более умело. У Нам Гю оставалось мало здоровья, он уже думал, что проиграет, но вдруг у него получилось ударить противника. Ещё раз и ещё, Су Бон не сопротивлялся, и тогда Нам Гю понял, что это не он научился играть, а что-то не так с Су Боном. Он заснул посреди игры, склонившись над джойстиком, и тогда Нам Гю громко хлопнул по столу рядом с ним, отчего Су Бон вздрогнул.              — Мне не интересно бить лежачего, — пожаловался Нам Гю, — не засыпай!              Су Бон, проснувшись от резкого шума, вдруг на миг вернулся в трезвое состояние. И всё же «Война в кустах» оказалась эффективной. Су Бон таким образом добил Нам Гю, но после играть ему стало не интересно: он занял себя едой. Надо было докурить косяки, а то они так грустно лежали в пепельнице, что их можно было нечаянно выкинуть с пеплом. Су Бон то и дело проигрывал в бою со сном, засыпая на несколько секунд. Он вроде потом просыпался, или это ему чудилось — он точно не мог сказать, но косяк всё уменьшался и уменьшался, а по носу бил характерный аромат, значит, он всё же курил, может, даже не открывая глаз.              — А мы купили молоко? — вдруг спросил Нам Гю. — Я хочу кофе или какао, — он взглянул булочки с корицей, обильно политые глазурью, и сглотнул. В желудке будто появилось бездонное пространство, которое необходимо было как-то заполнить. Газировка уже не помогала, хотя её приторный вкус заставлял чувствовать жизнь.              — Да, — Су Бон неуверенно кивнул. Язык шёл впереди разума, он сначала дал утвердительный ответ, а потом уже стал думать о молоке, — мы его специально купили для кофе, — он звучал заторможено, будто объяснял совсем ещё маленькому ребёнку.              — Да мы гении! — восторженно воскликнул Нам Гю и резко встал, начиная покачиваться. Ему нужно было время, чтобы сфокусироваться на своём пути до кухни. — Я приготовлю нам кофе.              — Fantastic! — восхитился Су Бон и последовал примеру Нам Гю, чтобы не заснуть, ожидая его.              Нам Гю смотрел на кофемашину, как на неопознанный объект. Он вдруг забыл, зачем он сюда пришёл и как управляться с этой машиной. Не помогал и Су Бон, который склонился над ним, накрыв его руки своими и прижавшись к нему. Они оба не хотели признавать, что их накрыло. Это было как-то несерьёзно — так быстро сдуться от пары тяг. Су Бон решил, что так он точно заснёт, решил взять инициативу в свои руки: выпрямившись, он подошёл к холодильнику. Он на глаз залил в капучинатор молоко, а остальное всё залил в себя. Приятная прохлада нежно обдавала рот и глотку, это было сродни ощущениям объятий после пузырьков газа в газировке. Нам Гю смотрел на него с таким восхищением, будто он делал не кофе, а телепорт.              — Как ты с ней разобрался? — изумился Нам Гю, широко распахнув глаза.              — Да я часто кофе готовлю, — невозмутимо ответил Су Бон, ожидая, когда молоко будет готово.              — Ты просто настоящий мастер! — его голос звучал расслабленно, эта фраза превратилась в единый звук. — Ты будешь готовить мне кофе?              Су Бон не знал, что ответить, но по интонации понял, что это был вопрос, поэтому кивнул. Рассмеявшись, Нам Гю его обнял, прижимаясь к нему всем телом сзади. Он с интересом наблюдал из-за спины за тем, как кружки заполняются ароматным варевом. Су Бон действовал машинально, почти наощупь нашёл сахар, положил в обе кружки по две ложки сахара, как он сам любил. Размешивая, он немного пролил кофе на столешницу, но это было не особо важно. Нам Гю, вцепившись в свою кружку, подошёл к окну и, по ощущениям Су Бона, залип минут на десять. Наблюдая за ним, Су Бон сам не понял, как залип на залипшего Нам Гю. Всё же он нашёл в себе силы подойти к окну и узнать, что же такого интересного там увидел Нам Гю.              — А ты замечал, что машины похожи на касаток? — он резко развернулся, и часть напитка пролилась на пол. — Они тоже убивают людей, — Нам Гю усиленно пытался донести свою логику, — смотри! — он указал на выезжающую машину. — Видишь, она двигается, как касатка! И фары у неё как белое вокруг глаз касатки!              — Тогда грузовики и автобусы — кашалоты, — поддержал его Су Бон, — у них тоже тупая морда.              — Стая касаток выслеживает своих жертв, — говорил, как комментатор на матче, Нам Гю и показал на переход, — они ничего не подозревают и им некуда деться.              — У меня будет новый альбом, ты сможешь нарисовать эскиз касатки-машины? — спросил Су Бон. Он вдруг оживился и взял Нам Гю за руки. — You're genius, man! Касатки же умирают, а происходит это из-за машин, потому что в море сбрасывают отходы! — Нам Гю кивнул. — Касатки убивают людей, люди делают машины, которые убивают касаток, но машины встают на сторону касаток и убивают людей! И если совместить касатку и машину, то это будет overkill! Legend Thanos will come back!              — Да, — Нам Гю кивнул. Пытаясь сфокусироваться на Су Боне, он начал косить глаза, — как и твой альбом! Он убьёт не половину человечества, а всех! — он взял кружку с подоконника. — Нам надо это записать и зарисовать! Идём к тебе в спальню! Я всё принесу!              — И треки! — возбуждённо произнёс Су Бон. — Нам нужны темы треков! Ты же поможешь с этим? У тебя отлично получается! Ты только держи это всё в голове, okay?              Обложившись едой из гостиной, взяв свой кофе, они стали усердно продумывать концепцию касатки-машины или машины-касатки. Нам Гю сидел за блокнотом, рисовал он ужасно, зато записывал все уточнения для дизайна быстро и так, чтобы, когда их отпустит, почерк возможно было разобрать. Они всё придумывали и разгоняли новые идеи, попутно вписывая идеи для треков.              — Это же, блять, просто шедевр! — выдохнул Нам Гю и отложил карандаш. — Ты просто всех взорвёшь!              — Надо придумать концепт… — Су Бон щёлкал пальцами. — Надо придумать концепт треков, чтобы они всех раскачали…              — Надо так, чтобы была заедающая строчка и чтобы все поняли её… — в руке Нам Гю будто материализовалась булочка, от которой он откусил кусок. — И не поняли одновременно! — Су Бон наклонился к нему, не совсем понимая, что Нам Гю имеет в виду. — Сейчас в моде индивидуальность, так? Значит надо сделать так, чтобы каждый нашёл свой смысл в песнях! Это будет как «Богемская рапсодия»! Тем более, если каждый будет видеть свой смысл в песне, то это будет обсуждение, а это — популярность!              — И надо добавить лирики! — Су Бон поднял указательный палец, обозначая важность мысли. — Чтобы все думали… — о чём все должны думать, он не придумал. — Чтобы было глубоко…              — Да, и ещё что-то типа… — Нам Гю заулыбался и поднял руки. — Monday, Tuesday, Wednesday, Thursday, Friday, — подавляя желание рассмеяться, Нам Гю пел, — seven days a week, — вроде у него даже получалось взять правильные ноты, но слова у него выходили смазано, — Every hour, every minute, every second… You know night after night I'll be fucking you right, — под напеваемый мотив он крутил руками, будто в танце, и сфокусировался на лице Су Бона, — хорошая песня!              — Всё, делаем! — Су Бон хлопнул и резко повернулся в сторону компьютера. — Сделаем хит на все времена!              Для Нам Гю всё выглядело как панель для управления космическим кораблём с микрофоном. Он с интересом наблюдал за тем, как Су Бон сочиняет новый бит, и подавал ему идеи, как его улучшить, и Су Бон с радостью выполнял все просьбы Нам Гю, потому что всё это казалось ему идеальным. Сочинив что-то гениальное, собранное из всевозможных звуков, они стали думать о тексте. Су Бон решил надиктовать фристайл, потому что с таким битом не важно, что читать, главное звучать хорошо и уверенно. Это был поток зарифмованных мыслей, который он приостанавливал только для того, чтобы просмеяться. Су Бон старался удалить смех со звуковой дорожки, но из-за того, что иногда слова заканчивались смехом, это было сложно организовать.              — Нужны бэки, — серьёзно сказал Су Бон, посмотрев на Нам Гю, который снимал его, — what the fuck? — он прищурился, будто это могло помочь ему понять, зачем Нам Гю его снимает.              — Это бэкстэйдж, — объяснил Нам Гю, встав с кровати, — тебе помочь с бэками? — он передал телефон Су Бону. — Сними мои умения.              Су Бон корчил рожи в камеру, пока Нам Гю показывал, как умеет делать скрэтч, сопровождал смешные звуки распальцовками, но гвоздём программы было то, что он мог брать высокие ноты и держать их вполне ровно долгое время. Забавно было наблюдать за тем, как он бьёт себя по горлу боковой частью ладони, чтобы создать эффект вибрации звука. Наконец Су Бон перевёл камеру на Нам Гю и успел запечатлеть его неуклюжее пританцовывание.              — Ну как? — Нам Гю чуть отклонился назад, показывая пальцем в телефон. В его голове возникла идея показать свой полный профессионализм, поэтому он выкрикнул: — Скр!              — Это то, что нужно, boy, — Су Бон искренне восхищался талантом Нам Гю. Он встал, чтобы обнять его, — надо перекурить и записать бэки.              Обнимая Нам Гю одной рукой, он записывал его макушку на видео. Шумные вдохи и смешки были слышны лучше всего на видео. Странно было работать вместе, пусть это была не совсем работа. Вдруг Нам Гю отстранился и, улыбаясь, перехватил телефон, чтобы сняться вместе. На камеру он похлопал Су Бона по плечу и отправился в гостиную.              — Мы идём курить траву, — сказал Нам Гю на камеру, снимая свои глаза и улыбаясь.              — Don't talk about it, — Су Бон возмутился. Если это бэкстэйдж, то нельзя говорить о всех аспектах их творческого процесса.              — Да ладно, -протянул Нам Гю и рассмеялся, повернувшись на Су Бона, — все увидят, как создаются шедевры, и наступит легалайз во всём мире! Но! — с важным видом сказал он, приобняв Су Бона. — Никто не знает, что мы гении сами по себе!              — Right, — ему понравилась идея Нам Гю.              После небольшого перекура они, всё так же снимая по очереди, не отказались от своей идеи. Нам Гю честно старался, его расслабление сменилось на пьяную тревогу, потому что он хотел звучать так же хорошо, как и Су Бон на записи. Он неестественно ровно сидел, как ребёнок в свой самый первый школьный день. Су Бон стоял над ним, но не чтобы контролировать — он снимал процесс записи Нам Гю, ведя себя очень тихо, чтобы звук не пришлось потом чистить от шумов.              — Я, вроде, всё, — Нам Гю повернулся к Су Бону, снимая наушники.              — Good, — он улыбнулся, похлопав Нам Гю по плечу, — всё почти готово, я завтра всё почищу, и это будет шедевр.              — О, скажешь это ещё раз? — Нам Гю стал снимать его.              — Legend Thanos will come back! — торжественно произнёс он и издал победный клич. Последнее, что было слышно на видео — смех Нам Гю. — Давай что-нибудь посмотрим?              — У нас там не докурено, — Нам Гю не мог перестать хихикать, — давай докурим, а потом посмотрим.              Гостиная в этот день превратилась в самое уютное место, окутанное сладким дымом. Они жались друг к другу, чтобы чувствовать самое интенсивное единение. Хотя, казалось бы, куда ближе? Они уже придумали такое, что перевернёт мир. Это всё: трек, эскиз обложки, концепт — их совместная работа. Они продолжали обсуждать возвращение Таноса на сцену.              — Я буду главным админом в своём клубе и ещё твоим продюсером, — рассказывал Нам Гю после затяжки, — клуб «Пентагон», ты понимаешь? — он рассмеялся. — Типа вроде как в Америке, но клуб…              Су Бон не особо концентрировался на словах, все его силы были направлены на то, чтобы смотреть на Нам Гю, затягиваться и не засыпать. Он кивал словам Нам Гю, потому что тот наверняка выдавал гениальные идеи.              После обсуждения того, что они будут смотреть, они отправились в спальню. Пока Су Бон искал выбранное Нам Гю аниме, тот переписывался со своим партнёром, придумывая рассказ о том, как он провёл время с семьёй. Он даже скинул фото в одежде Су Бона, которое он сделал перед тем, как выйти в магазин, мол, он ходил на пляж. Также он отвечал друзьям, которые уже успели отреагировать на его ночное сообщение. Писать было сложно: чтобы сфокусироваться на клавиатуре, ему приходилось прикрывать один глаз, но это нужно было, чтобы его не теряли.              Этот день был славным: спокойным, полным радости и наслаждения всем происходящим. И его продолжение в виде просмотра старого аниме и обсуждения того, как они пойдут на концерт друга Су Бона, радовало их ещё больше. Чувство того, что их трип продолжается, несмотря на внешние помехи, вдохновляло их продумывать свои образы и легенды для блистательного выхода в свет.