Чашка утешения

— Большой капучино, верно? — Верно, — кивает гостья так, будто боится уронить вычурную шляпку. — Большой идеальный капучино. Калия уже отворачивает от гостьи носок, но Филипп в голове кричит: «Допродажи!» — Желаете десерт? — Натягивает улыбку. — У нас вкусные… — Нет. — Гостья щёлкает авторучкой. — Только кофе. И что-то записывает. Калия идёт к бару не поднимая глаз — ну вот, опять она слишком настойчива! В лучшем случае ей не дадут чаевых, в худшем — их распрекрасный сервис станет новостью недели. Которой, конечно же, мама поделится с папой. — Пс! — это Честер. — Салфеток дашь? Калия не глядя кидает упаковку. Хорошо устроился! Честер может складывать эти свои салфетки целый день, пока на Калии всё остальное. Их обоих отцы наказали работой, но если Калия смиренно надела фартук, Честер даже завязывает его на отвали. Ну, хватит ныть! Она утрамбовывает кофе — не обсыпалась, ура. Взбивает молоко… что дальше? Точно, рисунок. Критики такое любят. Сердечко получается кривеньким. Калия ставит чашку на блюдце и аккуратными шагами… — Лови! Салфетки — на стойку, чашка — на пол. Коричнево-белая лужа, похожая на пингвиний понос, лижет туфли Калии. — З-зомби! — хватается за голову Честер. — Прости! Хвать совок, затем обтирает туфли, бар, давно уже чистый пол. Гостья наблюдает за ними из-под шляпки, будто за мартышками в зоопарке. — Кофе! — спохватывается Калия. — Отойди, я… — Спокойно, принцесса. — Честер выпрямляется со своей фирменной бесяче-очаровательной улыбкой. — Должен же я загладить вину. И готовит сам — быстро, ничего не просыпав, не пролив. Встаёт так, чтобы Калия видела, и питчером рисует симметричный тюльпан со всеми лепестками-тычинками. — Прошу! — Ставит чашку перед ней. — Тебе тоже сделаю, а то ходишь грустная. Не удостоив его ответом, Калия несёт кофе. — Большой идеальный капучино! — И поворачивает его печенькой, которую утащила с кухни. Губы гостьи трогает улыбка — лучше всяких чаевых.