Чашка утешения

Калия видит над своим столом курчавую чёрную голову Винтер — и едва удерживает стаканчик кофе. — В кабинете жарища, а кондиционер умер, — поясняет та, устраиваясь поудобнее на стуле. — Не возражаешь?.. «Не возражаешь»! Посмотрела бы Калия на того, кто осмелится возразить Винтер. — Нисколько. — И перекладывает папки на другой край. — Приятного вам аппетита. Винтер благодарно кивает, на стол ставит высокий стакан. Там и взбитые сливки, и цветная посыпка, и… шоколадное печенье? Внезапно. Подобные ей должны пить кофе из штучных фарфоровых чашечек, с серебряной ложкой, которая никогда не покидает блюдце, ведь серьёзные люди не портят благородную горечь сахаром. Калия тоже почти научилась. — Чего кислая такая? — комментирует Винтер её первый глоток. — Кофе дрянь, да? «Да», — чуть не говорит Калия — и глушит этот прилив честности. На работе быть честной нельзя. — Я всегда его беру, — растягивает она в улыбке сведенные скулы. — Успешные люди пьют «Блицкафе». — Вот как? — улыбается Винтер снисходительно-иронично. — Тогда успех мне не грозит. И торжествующе отхлебывает своей сахарной бомбы. Какая же Калия идиотка! Так сходу оскорбить начальницу… — Я каждый день прихожу в «Звёздную ламу», — разворачивает Винтер стакан зелёным логотипом, — и говорю: «Как обычно». И они запоминают, всех. И к ним возвращаются. Вот он, успех. А «Блицкафе» — эхо успеха. У них даже горячая линия больше не работает. Калия давится кофе и… стыдом? Осознанием? — Я два взяла, — придвигает к ней Винтер второй стакан. — Попробуй. Калия пробует — и морщится: воистину сахарная бомба! Но именно этот вкус выплывает из памяти. Именно такой готовила ей сестра — сразу, как отчитала за любовь к неправильному кофе. В желудке и сердце становится тепло. — Спасибо, госпожа Вульф, — говорит Калия абсолютно искренне. — Больше не буду слушать чужое эхо.