Чашка утешения

— Это точно мне? — смотрит Калия на чашку с пенкой. — Я ещё ничего не… — Вам, — кивает официант. — От того столика. За тем столиком… Мэттью? Они не разговаривали… месяц, больше? — Заберите! — отодвигает Калия чашку. — Мне от него ничего… Официанта уже не видать. Вместо него подходит Мэттью, из которого будто вынули позвоночник. Неужели страдает без неё? — Привет, — шаркает в шаге от кресла Калии. — Можем поговорить? — В присутствии адвоката, — кивает она и смотрит в окно. — Как раз его жду. — Тогда послушай, я… — Шмыгает носом. — Согласен на совместную опеку. Вот так поворот. Месяц назад его адвокатесса долдонила, что Калии прав на опеку не видать. Её собственный адвокат утопил бы Мэттью в неудобных вопросах, но так некстати опаздывает. Хотя его и топить не надо — вон опять носом хлюпает, и глаза красные. — Если надеешься меня прогнуть под свои условия, то зря. Под дождём, поди, намок, только бы разжалобить? — Я… — Мэттью роняет едва расправленные плечи. — Заложил кольцо в ломбарде — ну, мамино, которое ты мне вернула. А выкупить не успел. — Сочувствую, — вздыхает Калия искренне. — Но при чём?.. — Я понял, как жестоко, — тараторит, — когда у тебя отбирают любимое. Даже — особенно! — если по закону. И ты этого не заслужила. — Сядь. — Калия подталкивает кофе к нему. — Тебе нужнее. Мэттью делает глоток — и кривится: сладкий небось, как любит она. Помнит же. Первое, что запомнил о Калии, ещё пока они были соседями. — Послушай, — наклоняется она навстречу. — Совместную опеку я пока не потяну — дома почти не бываю. На выходные забирать могу. Мэттью кивает, но выражение вечной простуды, с которым он то и дело мелькает в интернете, не покидает его лицо. — Давай я тебя тоже угощу. — Калия подзывает официанта. — Большой симериано, обжарка горше некуда? — Из ушей уже лезет, — смеется Мэттью. — Лучше то же, что у тебя, взбодрюсь хоть. Кофе они допивают точно к приходу адвоката.