Король Эддард, именуемый Первым

«Когда император Медгер Старк, именуемый Первым и оставшийся в истории под именем Медгера Жестокого, подавил восстание лорда Волмарка, объявившего себя королем Островов, архипелаг утонул в крови народа, который император приказал истребить под корень. Свыше половины знатных фамилий железнорожденных были истреблены полностью — императорские солдаты не щадили ни женщин, ни детей. Лишь некоторые из них смогли спастись за морем, где их потомки затерялись без следа, но их было меньшинство, а большая часть их соотечественников пала жертвой ярости Медгера Жестокого. Но на этом казни не закончились. Император приказал искоренить веру в «Утонувшего Бога», начав с уничтожения гробницы Нагги, главной святыни железнорожденных. Следом за ними было взорвано и сожжено все, что так или иначе было связано с запрещенной верой, а тех, кто продолжал исполнять ритуалы, подвергали публичным казням. В последующие годы эти казни распространились не только на священнослужителей, но и на всех уцелевших островитян, тайно продолжавших поклоняться Утонувшему. И все же самым спорным решением с самыми далеко идущими последствиями стало включение бывших Железных островов в состав Западной провинции. Вдовствующая леди-протектор Винтерфелла Джанна Старк до последнего пыталась переубедить императора передавать острова для колонизации и повторного освоения Ланнистерам — и многие были уверены в том, что к ним прислушаются. В те годы Старки из Винтерфелла фактически были королями своих владений, формально вассальными Императорскому дому. «Мы все Старки», любили повторять они. Однако Медгер, приняв леди Дженну, посмотрел на нее с высокого трона и заявил: «Нет. Вы не Старки. Вы лишь младшая ветвь правящего дома, которым повезло оставить себе владение наших общих предков. И если вы забудете свое место, его займет другая ветвь». С того дня братские узы двух ветвей дома Старков были безвовзратно разрушены — и в последующие века продолжали разваливаться. Именно в тот день тянутся корни той ссоры лорда-протектора Ройгара и императора Рикарда Хитрого, где первый заявил во всеуслышании: «Тому, что вы сидите на троне, вы обязаны лишь толикой крови, унаследованной от Эддарда Великого. Но он был истинным северянином — в отличие от вас». Тогда Рикард и исполнил угрозу своего предка. Порожденный им дом Дарстарков меньше чем через столетие стал той самой «другой ветвью». Некоторые историки интерпретируют это событие как гибель всего дома Старков из Винтерфелла, правившего Севером на протяжении тысячелетий. Тем не менее, Дарстарки, несмотря на свое название, остаются побочной ветвью того же дома. Следовательно, слова императора Медгера о том, что ему ничего не мешает сменить одну младшую ветвь другой, следует считать истинной…» (из исторического трактата «Дом Волка» мейстера Вулкана) *** — Ваше высочество, мы прибыли к вам, чтобы спасти вашу бесценную жизнь. Робб молча обвел взглядом семерых мужчин в септонских рясах. — Позвольте спросить — от чего именно вы собираетесь меня спасать, септон Освелл? — Мы все уже знаем о том, что в армии валиристов сражаются темные маги, владеющие низменным колдовством, ваше высочество, — в отличие от своих братьев по вере, этот человек хотя бы умел сражаться, о чем говорил старый бугристый шрам поперек его лица. Шрам, оставленный самим Эртуром Дейном, которого будущий священнослужитель сразил собственной рукой. — Именно они подло лишили жизни короля Роберта. И мы не хотим, чтобы их гнусные чары были использованы еще и против дома Старков… Роббу было известно несколько версий того, как ушел из жизни его тесть-король. Была среди них и история о вмешательстве темных сил, во что он, честно говоря, не верил. Он склонялся к тому, что в окружение Роберта проник убийца — даром что в Эссосе тайных орденов, убивающих за деньги, было предостаточно. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Когда они еще только вошли в освобожденный от валиристов Штормовой Предел, принц Робб был одним из тех, кто побывал в пиршественном зале, где и произошло то, что барды успели окрестить «Оленьей погибелью». И то, что он увидел, ему сильно не понравилось. Хуже всего было даже не то, сколько засохшей крови впиталось в стены, пол, мебель и уцелевшие гобелены. Больше, чем крови, здесь было только сажи. Ею было покрыто вообще все. Когда Робб впервые это увидел, он ясно представил себе, как в зал врывается валирист, обвешанный горшками с Диким огнем — и с криком «За Великую Валирию!» поджигает фитиль. Но так не могло случиться — потому что ни один из более-менее сохранившихся трупов не имел следов ожогов. Все они были аккуратно расчленены чем-то очень острым. Причем расчленены еще при жизни. Робб не верил в магию — но он привык верить собственным глазам. И сейчас не мог убедить себя в том, что «Погибель» могла быть совершена без помощи колдовства. С тех пор он не мог об этом забыть. И холодный страх не прекращал сжимать его сердце когтистыми пальцами. Хоть наследный принц и старался держаться спокойно, страх его не отпускал — особенно когда приходила ночь, темная и полная ужасов. Он с детства рос меж двух религий — отец молился Старым богам, мать хранила верность богам Новым. Сам он, будучи Старком, отдал свою душу Старым богам — и только сейчас осознал, что вера, лишенная духовенства, оставила его, по сути, без духовного наставника. — Если у вас есть средство против колдовства, — он старался говорить спокойно, — можете ли вы мне рассказать, какое именно? — Против гнусного колдовства на Крови и Тени, пришедшего из проклятого Семерыми Кварта, лучшее средство — огонь. А точнее, приносимый им свет, — заговорил другой септон. — Поэтому мы вот что предлагаем — в любой момент, даже в свете дня, вас будут сопровождать семеро факелоносцев, выстроенных так, чтобы ваше тело вообще не отбрасывало теней. — И это что, все? — кронпринц не мог поверить в то, что ему на полном серьезе такое предлагают. — Разумеется, нет! Наши септоны будут денно и нощно сопровождать вас с праведными молитвами и благословенными курениями, — ответил старый септон. — А если вы решите открыть ваше сердце мудрости Старицы… «Да вы просто издеваетесь надо мной!» — Роббу очень хотелось прокричать это в лица септонам, но он сдержался. В конце концов, каковы были шансы на то, что боги предков-северян помогут ему здесь, на юге? Здесь правили другие божества — и если они предлагали ему только это… Что ж, это все равно лучше, чем ничего. И еще он не мог забыть о другой важной вещи. Его отец, король Эддард, недавно был признан королем всего Вестероса — и первым среди борцов с валиризмом. То есть дом Старков теперь правил не только независимым Севером, но и всеми бывшими (или уже не бывшими) Семью Королевствами. Значит, вера в Семерых снова становилась религией большинства. Значит, он никак не мог позволить себе пропускать слова септонов мимо ушей. — Я вас понял, — сказал вместо этого Робб. — Дом Старков очень ценит вашу поддержку в эти нелегкие дни. Я лично встречусь с верховным септоном и принесу ему благодарность. Он старательно не замечал выражения лиц сопровождавших его северян-старобожников. И понимал, что в будущем такие выборы между двух зол ему придется делать намного чаще. Потому что ему предстояло стать королем Вестероса после отца. И еще потому, что у него уже были те, кому он сам когда-нибудь передаст наследие Старков. Боги благословили Аргеллу двойней — и молодые родители, не раздумывая, назвали мальчиков в честь своих отцов: Робертом и Эддардом. И Робб понимал, что должен оставить им лучшую страну, чем та, что он примет сам. Кстати, о наследии… — Ты слышал, о чем говорили на пиру? — негромко и не слишком почтительно поинтересовался дядя Эдмар. — Все повторяли имя Джона, Рыцаря-волка. Некоторые говорят даже то, что король Эддард не смог бы выиграть битву без него… — Джон убил кхала Дрого, за что мой отец посвятил его в рыцари, — напомнил Робб, которому явно не нравилось, куда идет этот разговор. — Это меньшее, чего он заслуживает… — Я сейчас не об этом. Я слышал, как люди говорят о том, как сильно Джон похож на отца, как он хорош в бою и как им дорожат верные соратники… И если они с Аллирией близнецы, значит, он старше тебя, в конце концов! — не выдержал Эдмар. — Ты понимаешь, что это значит? Ты не думаешь, что из него может вырасти второй Деймон Блэкфайр? — Он не такой! Джон скорее сбросится со скалы вниз головой, чем предаст меня! — Робб ни на мгновение не сомневался в своих словах. — Ох, дорогой мой племянник, как же ты наивен… Ты больше не на Севере, где имя Старков решает все! Ты вступил в игру престолов, где побеждают или умирают! Где никакая порода, даже самая чистая, не гарантирует победы или выживания! Даже если Рыцарь-волк и не захочет занять твое место, рядом с ним может оказаться тот, кто убедит его захотеть! Если хочешь избавиться от этой угрозы, держись меня — и, главное, слушай свою мать! — Вот, значит, как… Стоило мне пересечь перешеек — и ты уже втягиваешь меня в свои заговоры против моего же сводного брата? — повысил голос Робб. — Нет. Вот мое слово. Джон верен мне — и моим сыновьям. Я не желаю более выслушивать подобные домыслы в его адрес! И не смей больше заводить об этом разговор! С этими словами он быстрым шагом вышел из комнаты, оставив дядю Эдмара позади. Да, в последнее время слова о внебрачных детях как о «плодах греха» из септонских проповедей пропали без следа. Но глубоко укоренившееся мнение просто так уйти не могло — а в его матери оно укоренилось очень глубоко. Робб сколько себя помнил, столько и выслушивал разные гадости о Джоне и Алли — и сделал соответствующие выводы. Выбор между матерью и сводным братом он сделал давно — в пользу последнего. И совет «слушать маму» опоздал на много лет. Это не отменяло его сыновней любви — которая, тем не менее, не перекрывала ее нелепой вражды ко всем живущим в Винтерфелле детям, кроме тех, кого она родила сама. Сам Робб никогда не винил отца в том, что у него были внебрачные дети. Достаточно было сопоставить их с Джоном и Аллирией даты рождения, чтобы понять — они были добрачными, а не внебрачными. Они появились еще до того, как отец взял в жены леди Кейтилин Талли, о чем последняя постоянно забывала. Когда отец решил перевезти Джона в Винтерфелл, его отношения с мамой, и без того натянутые, стали еще хуже. Мама тогда долго возмущалась за закрытыми дверями — иногда прямо в его присутствии. Но отец принял решение — и переубедить его не могла бы даже Вторая Долгая Ночь. Он был истинным Старком — упрямым и непреклонным, как Стена. Когда они были детьми, главной целью неприязни королевы была Аллирия. Джон, когда переехал к сестре, как-то очень быстро научился избегать встреч с ней, поэтому их вражда как-то не успела разгореться. А потом появилась Аргелла — и быстро забрала у Алли титул «той, кого королева сильнее всего ненавидит». Если с нелюбимой падчерицей у королевы Кейтилин отношения были просто непростыми, то с Аргеллой они очень быстро стали вести себя как кошка с собакой. Пока в этот загон не добавилась Сериза Ланнистер… Аллирию его мать кое-как приняла — с натугой, но приняла. Определенную роль в этом сыграло то, что она так и осталась Аллирией Сноу — и при этом была воспитана как Старк, вела себя так, как надлежит полноправному Старку и заботилась о сводных братьях и сестрах как нормальный старший ребенок семьи. Чего никак нельзя было сказать об Аргелле, которая ни на мгновение не давала забыть, чья она дочь — била по физиономиям всем, кто ей не нравился, укрощала коней, проводила целые дни с мечом на тренировочной площадке, пила как лошадь, ругалась хуже старого матроса, а уж что она по ночам вытворяла… Хуже всего оказалось то, что Арья нашла в ее лице пример для подражания — вместо той же Аллирии. Но она была его женой, будущей королевой и матерью его детей — узнав о беременности, Гелла сразу успокоилась и даже пить бросила, отчего даже королева Кейтилин худо-бедно смирилась с ее существованием. С большим трудом, но все же смирилась. Но с Серизой — нет. Сама мысль о том, что ее младший сын возьмет в жены «кровосмесительное отродье» сводила королеву с ума. А уж стоило ей увидеть мило воркующих между собой Эдвила и Серизу… Это было для нее нечто запредельное. Хуже было только то, что дочь Джейме Сестролюба очень быстро научилась огрызаться в ответ на ее выпады. Теперь даже Аргелле становилось не по себе, как только леди Сериза и королева Кейтилин оказывались в одной комнате друг с другом. Сам Робб считал Серизу достойной невестой своего брата. Девочка на удивление легко поладила со всеми Старками, король стал для нее настоящим кумиром, а Эдвил — первой любовью. Но и она тоже не давала забыть, чьей дочерью была. У маленькой львицы в мягких лапках прятались острые когти, которые она никогда не стеснялась показывать. Ей, например, ничего не стоило в присутствии королевы показательно начать разделывать за ужином приготовленную специально для него форель. А еще однажды она выпросила у дяди Тириона церемониальный меч с инкрустированной бриллиантами рукоятью, на которой было выгравировано «ЛЕДИ РАССВЕТ». Но последней каплей стало то, что она пообещала королеве назвать свою первую дочь Эшарой… Тогда Робб всерьез испугался того, что в их семье начнется междоусобная война. «Ваша милость, вы заперли в стенах замка форелей, волков, оленей и львицу — и надеялись на то, что они поладят между собой?» — сказал тогда его отцу старый лорд Родрик Рисвелл. — «Уберите отсюда хоть кого-нибудь, пока они друг друга не сожрали. Советую начать с рыбы…» Король поступил по-своему — и убрал львицу. Теперь Сериза жила в замке Сервинов, в нескольких часах езды верхом от Винтерфелла. И чем дольше Робб об этом думал, тем больше убеждался в том, что отец поступил правильно. И в том, что на войне все-таки проще, чем дома. И безопаснее. — Узнав о том, что наше войско приближается, Назарин приказал сжечь все свои корабли, — доложил один из рыцарей с Тарта. — Зачем? Он что, совсем с ума сошел? — не поверил лорд Флорент. — Да нет. Он предложил своим людям выбор — победа или смерть. Он хотел помешать им покинуть Вестерос, — высказался Бринден Талли. — План смелый… Но не слишком действенный. — Почему? — поинтересовался Робб. — Потому что его ближайшее окружение подняло бунт, — ответил Черная Рыба. — Они поубивали тех, кто должен был сжечь их суда, захватили их и бежали за Узкое море. А как, вы думаете, нам удалось настолько легко отбить Штормовой Предел? — Выходит, проклятые валиристы уже друг друга резать начали? — рассмеялся лорд Пенроз — и к его веселью присоединились и другие. — Валиристы еще сильны и опасны, — урезонил их лорд Берик Дондаррион. — Так или иначе, Назарин своего добился. Тем, кто остался с ним, отступать некуда. Под его началом минимум сорок тысяч мечей — и они отходят к Крюку Масси. Повисла тревожная тишина. — Насколько удобен для обороны Крюк Масси? — спросил лорд Блэкбар. — Длинный извилистый полуостров, далеко выдающийся в Узкое море — очень удобен, — пояснил лорд Масси. — Обрывистые скалистые берега с частыми туманами и густыми лесами. Ветры порывистые, волны сильные и нерегулярные — с моря туда просто так не высадишься. — А если атаковать с суши? — Как? Дорог мало и они очень узкие — большое войско по ним быстро не пройдет. Зато на них полно удобных для засады мест. — Если ваши владения так удобны для защиты, есть ли у нас возможность занять их раньше врагов? А когда они туда полезут, ударить их с двух сторон сразу? — спросил кто-то из родни леди Окхарт. — Кем занять? Кем? Я взял с собой всех, кого только мог! Мой замок сейчас защищает всего пятьдесят человек! — заломил руки Масси. — Но даже если мы поспешим… Мы не успеем. Камнепляс и Острый Мыс уже в руках врага. — Неужели эта земля и правда такая неприступная? — не поверил Робб. — В это с трудом верится, даже Винтерфелл — и тот не раз падал к ногам врагов… — И мои предки тоже теряли свои замки, — признался Масси. — Но каждый раз это было результатом внезапного и стремительного нападения. С валиристами все не так — мы знаем, что они идут. Снова повисла тишина. — Так что получается, все? Мы проиграли? — спросил лорд Бракен. — Милорды, прошу, успокойтесь! Ни к чему паниковать, мы уже избежали самого страшного исхода, — поднял руки Бринден Талли. — Подкреплений из Эссоса не будет — как и переселенцев на «освобожденные» земли. Если бы не победа на Трезубце, нас бы ждали многие века войн, с которыми могло сравниться разве что вторжение андалов… И наши внуки лили бы кровь, сражаясь с потомками тех, с кем сейчас воюем мы. Лорды немного успокоились, а Робб не мог не восхититься тем, как брат его деда управлял чужим настроением. «Надо будет и мне так научиться». — Но что же нам делать с теми валирийскими ублюдками, которые уже высадились в наши земли? — спросил лорд Бейнфорт. — Если сорокатысячное войско займет Крюк Масси… Как их оттуда выбить? — Если вам интересно мое мнение, милорды — нам поможет только полная блокада, — посоветовал лорд Масси. — Уж я-то знаю, что мои владения не прокормят сорок тысяч воинов. Очень скоро валиристы начнут голодать… — А сколько у них припасов? — спросил Черная Рыба. — Судя по тому, с какой спешкой они отсюда бежали… Вряд ли много, — предположил Титус Пик. — Все равно рискованно. Что если они все-таки получат подмогу из-за моря? — поинтересовался сир Эррол. — Надо как можно скорее объединиться с рыцарями Долины — и тогда у нас будет в четыре раза больше людей, чем у них! Змею надо обезглавить до того, как она вырастет! И снова поднялись крики и споры. — Мой принц, вы здесь самый главный, — вдруг обратился к Роббу рыцарь из дома Кайсов. — Скажите, что нам делать? И я исполню любое ваше решение. — Армией командую не я, а сир Бринден, — напомнил Робб, стараясь игнорировать откровенную лесть. — Поэтому решение принимать должен он. Спор между лордами достиг апогея, а Робб невольно вспомнил слова Родрика Рисвелла: чего он еще ожидал, заперев в стенах замка лис, орлов, пауков и еще много кого? Что они не вцепятся друг другу в глотки? — ДОВОЛЬНО! — прежде чем спор перерос во что-то большее, Черная Рыба попытался унять крикунов, хорошенько врезав кулаком по столешнице. — Подождем прибытия короля! И уже тогда решим, что делать! А пока он не прибудет, добьем оставшихся валиристов в Штормовых землях! Пленных не брать, в переговоры не вступать! Всем все понятно? Возражений не было. И когда лорды, не переставая шуметь, покинули зал, Черная Рыба позвал Робба за собой. — Идем. Они шли по коридорам молча, пока не остановились в тронном зале, который раньше принадлежал покойному Роберту Баратеону, а затем — все еще, к сожалению, живому Нуру Назарину. — Что скажешь? — спросил сир Бринден, выходя вместе с принцем на балкон над большим двором. — Назарин умен и хитер, — ответил Робб. — До сих пор он неоднократно обводил нас вокруг пальца. — Да, он многое спланировал заранее, — негромко отозвался старый рыцарь, опираясь локтями на парапет. За стенами замка виднелся морской берег, а там, за проливом — остров Тарт. — Представь, что твой отец не вернется. Представь, что ты сам — король. Как бы ты поступил? Робб задумался. — Я бы разделил свое войско. — Разделил бы? — переспросил Талли. — Да. Разделил бы. Чтобы враг подумал, будто часть командиров повернулась против меня. Подсунул бы Назарину приманку, дал бы ему надежду на победу… Чтобы он выбрался с Крюка Масси. Чтобы уже он стал жертвой моей засады. — Думаешь, он попался бы? — Человек, оказавшись в отчаянном положении, начинает хвататься за соломинку. Так что да, он не упустит такого шанса. Черная Рыба внимательно посмотрел кронпринцу в глаза — и громко расхохотался. — О, боги Старые и Новые… Ты весь в отца. Тоже любишь дурить врагов. Не удивлюсь, если все Старки такие… — Не знаю, — пожал плечами Робб. — Мне было бы приятнее считать себя талантливым полководцем. — Ну да, ну да… Достойный сын своего отца, — улыбнулся сир Бринден. — Как думаешь, мы выиграем эту войну? Робб нахмурился. — А каковы шансы на то, что мы проиграем? Одну разгромную победу над валиристами мы уже одержали — и все те, кто готов был помочь добыть побежденных, тут же повернули назад. — Тоже верно, — кивнул Черная Рыба. — Но война… Она очень изменчива, знаешь ли. Что нам делать, если подмога из Эссоса все-таки придет? — Значит, будем штурмовать, — ответил Робб. — Я знаю, что потери будут велики, но Крюк Масси, при всей его неприступности — это не Ров Кейлин и не Утес Кастерли. — У валиристов есть еще одна вещь, которая может все изменить, — напомнил сир Бринден. — Я говорю о Диком огне. Тяжелая тишина повисла над балконом. — Тропы там узки и извилисты. Если они устроют западню с Диким огнем… Война может быть проиграна одним днем… И тут Робб принял решение. — Нам нужны корабли. — А где мы их найдем? — спросил сир Бринден. — У Редвинов. У Хайтауэров. — Они могут нам помочь, — кивнул Черная Рыба. — Но они далеко. И еще… Эурон Грейджой вернулся — и нанес защитникам Арбора серьезные потери. Робб снова задумался. Кто еще мог помочь? Мандерли? Графтоны? Но их корабли в большинстве своем были торговыми и грузовыми, а не военными. Веларионы? Их флот по большей части лежал на дне вместе с остатками Королевского флота, застигнутого врасплох на Драконьем Камне. Другие прибрежные дома? Но это были капли в море. — Понятно, — медленно выдохнул Робб, догадавшись, на кого намекал сир Бринден. — Нам нужна помощь Мартеллов.