Восточные сказки

— Смотри, какая белая кожа. Наверное, она откуда-то издалека. Из северных стран. Самир рассказывал тебе про такие, помнишь, Равия? — с придыханием прошептали прямо над ней. Кто-то осторожно погладил Джо по волосам, легкие пальцы щекоткой пробежались по сгибу локтя. Она шевельнулась, и руку сразу отдернули. — Еще бы не помнить, — раздалось снисходительное в ответ. — Принц обещал, что однажды возьмет меня на корабль, отплывающий в эти самые страны. Я увижу безбрежные каменные пустыни, горы льда и дворцы, каких у нас не бывает. — Горы льда, скажешь тоже, — фыркнула третья. — Твой Самир любит трепать языком, да только все это сказки, какие сказывала Шахерезада султану в Персии. Тысячу и одну ночь. — Сколько сказок он рассказал тебе, Равия? — подхватила еще одна. Хихикнула, судя по звуку, в ладошку. — Хотя бы раз да пощупал. Но нет же… каждый раз, как назло, наступает проклятое утро, и принц вынужден прекращать дозволенные речи и удаляться в покои, так и не вкусив сладкий плод. Та, что звалась Равией, рванулась к насмешнице, зашипела: — Ты ядовитая, что скорпион. Смотри, берегись! Подправлю твое смазливое личико, посмотрим, как скоро тогда султан позовет тебя… Год пройдет или два… Или тебя вообще вернут бедуинам — в ту яму, из которой ты вылезла, мерзкая тварь… — Равия, ты лишилась рассудка! Остановись! Тебя же накажут!!! — заверещали девушки и попытались растащить спорщиц, остановить внезапную драку. Джо, прекратив изображать спящую, сонно моргнула и села, подтянула колени к груди. Во все глаза уставилась на кучу малу, которую устроили наложницы. Волосы, накидки и туники, ожерелья, матрасы и шелковые платки — все это перемешалось, нельзя было понять, что и где, где есть кто… — Что за крики?! Бездельницы! Вам нечем заняться? Немедленно прекратить!!! — громовой голос Джохары перекрыл разом стихшие крики. Наложницы уставились друг на друга, вытаращив глаза. И даже чернявая забияка казалась испуганной и присмиревшей. — Что это у нас? Как торговцы и погонщики на рынке верблюдов! Куда это годится?! Разошлись! Равия, где ты опять шлялась? Я тебя все утро ищу. Ступай за мной! Остальные — исчезли. Джульнар, ты останься. Поможешь Джанне привести себя в порядок. Покажешь ей все, сводишь в баню. Ну ты все сама знаешь. Джохара властно кивнула и, дождавшись смиренного: "Да, госпожа", размашисто зашагала прочь. Давишняя бунтарка, прижав руки к груди, послушно семенила за ней, недовольно зыркая исподлобья. — Равия однажды дождется того, что ее высекут плетью, — мягко проговорила единственная из оставшихся и протянула к Джо руки. — Добро пожаловать, Джанна. Ты озарила светом наш дом. Пора подниматься. Сейчас мы тебя искупаем, а после займемся завтраком, потом пойдем на уроки — учить язык, музыку, танцы, историю… У нас впереди много дел. Белокурая, как и Джоанна, она была более округлой, женственной, мягкой. Говорила приглушенно и ласково. Серые или голубые (рассмотреть не получалось) глаза смотрели ласково, подбадривали, утешали. Джо без страха пробиралась за девушкой между лежанок, которые служанки уже скатывали в рулоны до следующей ночи, освобождая пространство. Другие проворно расставляли низкие столики, раскладывали подле них груды подушек. На подносах разносили блюда с фруктами, хлебом, мясом птицы и яйцами, глиняные кувшины с медовой водой. — Я не понимаю, Джульнар. Столько противоречивых рассказов. Султан зовет наложниц к себе, чтобы провести ночь то с одной, то с другой? — допытывалась Джо, когда они оставили спальную комнату позади и уже шли по длинному коридору, свет в который попадал через узкие окна-щели под высоким расписным потолком. Джульнар запнулась и остановилась, повернулась к ней с изумлением, а потом осторожно проговорила: — Джанна, ты же знаешь, что такое гарем? Мне не надо рассказывать, для чего сюда привозят наложниц? Чего от нас ждут? Чего будут ждать от тебя? — Я не глупая, погоди, — топнула ногой с раздражением. — Но если все так, зачем тогда принц Самир вчера в покоях султана, когда мы болтали, уверял, что я в безопасности? В том самом смысле. Намекал, вернее нет, говорил вполне прямо, что у султана есть любимая наложница — Джохара, и больше он ни на кого не посмотрит, — запальчиво рассказывала Джоанна, с каждым словом сникая, замечая, как на лице ее новой подруги удивление сменяется грустью, а потом — сожалением. — Принц обманул? — прошептала Джо горько. — Только младший принц ведает, что творится в его голове, и какие он преследует мотивы, — вздохнула Джульнар. — Отдает ли султан предпочтение Джохаре среди прочих наложниц? Бесспорно. Единственная ли она, с кем он делит ложе? Разумеется, нет. Какие слухи после этого про него поползли бы? Мужская слабость неприемлема в этом мире. Его свергли бы в то же мгновение, а принцев — бросили в реку в мешках. — Но вчера он едва на меня посмотрел, — пискнула с последней надеждой Джоанна. — Султан был занят делами, к тому же принцы вернулись. Их отъезд в этот раз затянулся. Два месяца — это немало. Поверь, тебе еще представится шанс. Сегодня мы с тобой начнем учить танец… Смотри, мы пришли, — кажется, ее спутница с облегчением сменила тему. — Оставляй в этой нише одежду. Здесь — бассейн, можно целиком окунуться, тут — кувшины с водой. Осторожно, с непривычки может показаться прохладной. Ее сильнее нагревают раз в семь дней, время пока не пришло. Вон там, — махнула рукой, уже стягивая с себя нежно-персиковую тунику, — возьмешь простыню. Стаскивая свое полупрозрачное одеяние — короткую блузу с широкими шароварами, сидящими низко на бедрах, Джо зло терла глаза. Ступни скользили на каменном холодном полу. Сверху, из глубоких отверстий по всему потолку, напоминающих здоровенные соты, в купальни проникал солнечный свет. Его хватало, чтобы не споткнуться и не размозжить голову на ступенях. Зажмурилась, погружаясь в прохладную воду бассейна. Зубы сразу же застучали. Не совсем от холода — вода освежала, но не была ледяной. Задержав дыхание, нырнула ко дну и сидела там, сжавшись в комочек, пока не запекло в груди. Ее дернули сверху за руку, принуждая всплыть. — Что ты делаешь?! — Я з-з-задумалась, из-з-з-з-звини. — Вылезай, уже вся замерзла. Хватит на сегодня купаний, — отозвалась достаточно сухо Джульнар. Должно быть, обиделась на ее выходку. Завернувшись в достаточно плотную простыню, Джо растирала мокрую кожу, пытаясь заставить кровь быстрее струиться по венам — А что насчет принцев? — она решила вернуться к расспросам. — Они тоже приходят в гарем, чтобы… выбрать себе девушку на ночь? — Что ты… — улыбка вернулась, наверное, девушка начала отходить или поняла, что Джо не пыталась доставить ей неприятности, утопившись. — Гарем принадлежит только султану. Если бы принцы выросли здесь, в этом гареме… Не делай такое лицо, конечно же, гарем не для одних только наложниц. В его семейной части живут… должны были жить шехзаде, их слуги, охрана. Когда-то империей правил Галиб — покойный ныне отец султана Басира и его младшего брата — Джада. — Джад? Отец принцев? — Все так. Его отправили жить в кафес, когда Басир взошел на престол. По закону, всю женскую прислугу кафеса стерилизовали… Таковы здешние обычаи. Джо ахнула, но продолжила слушать, боясь упустить любую деталь. Как в кафес попала Марьям, не прошедшая процедуру, доподлинно неизвестно. Спохватились, когда живот буквально полез ей на глаза. По хорошему, быть бы скандалу, казнь была неизбежна. Но султан Басир запретил. А слово повелителя в султанате — закон. Так на свет появился Динар, через четыре года — Самир. Джад нарадоваться не мог, никуда не отпускал от себя фаворитку, часами играл с сыновьями. А потом случилась беда. — Марьям была жестоко убита на глазах у Джада с детьми. Кафес той ночью был уничтожен в огне… Самиру было только полгода. На следующий день шехзаде с детьми бесследно исчезли. На рассвете растворились верхом на верблюде в пустыне… Во дворце такое творилось… Их не сразу хватились. Шептались, что к трагедии причастен сам визирь Азиз — правая рука государя. Заподозрили, что он — шпион правителя соседнего государства — султана Любаба, мечтающего расширить свои владения, захватив земли соседей. Доказательств тогда не нашли. Азиз был оправдан и сохранил свою должность, но через несколько лет исчез из дворца — покои просто оказались пусты, как будто он никогда не жил в них. Никто его больше не видел. Азиз! Она уже слышала это имя, там, в оазисе, на привале. Скрывающий лицо таинственный незнакомец говорил у озера с главарем бедуинов. Неизвестный с глазами цвета мокрой травы! Могло ли это быть совпадением? Джоанна не успела спросить ничего. Джульнар будто очнулась от транса и вздрогнула, уставившись в расширившиеся от ужаса глаза новой наложницы. Нарочито тряхнула влажными волосами, убирая их за спину. — Впрочем, это было очень давно. Тебе достаточно знать, что своих гаремов у принцев нет — из-за тех прошлых событий. Но когда-нибудь новым правителем станет Динар, тогда он сможет распоряжаться нашим гаремом. Оставит он прежних наложниц или повелит купить новых, знает лишь он. Но до того дня еще долго. До того дня прикоснуться к наложнице для принца — харам. Страшное преступление. Ни одну из рабынь ни один из принцев и пальцем не тронет. — Но Равия и Самир… Она говорила… — запальчиво напомнила Джо. Джульнар вымученно улыбнулась. — Принц действительно часто зовет ее во внутренний сад на прогулку. Когда-то с другой его стороны возвышался сгоревший кафес. Он часто смотрит туда и будто бы уходит в себя, не слышит ничего, что в тот момент вокруг происходит. Возможно, он что-нибудь помнит, хотя и был в те годы младенцем, но память — она такая… Бывает, они бродят часами. Принц очень общителен и любит рассказывать про книги и путешествия, — мечтательно протянула Джульнар, помолчала. — Но он еще никогда… Не думал даже, чтобы попытаться. Ни разу, ни с кем. Ты же слышала, как над планами Равии потешались другие наложницы? Потому что все знают, Самир не такой, он ни разу… Наложница замолчала. Зажурчала вода, которую та лила на волосы из кувшина, смывая густую белую пену. Мечтательная улыбка с нотками грусти, блуждающая по губам, наводила на вполне определенные мысли. Наверное, до Равии по дорожкам зеленого сада младший принц гулял именно с ней, болтая про далекие страны и корабли, про науку, другие культуры… Девушка, запертая в каменной клетке с сотней других, предназначенная до конца своей жизни пожилому султану… Был ли шанс у нее не влюбиться? — Ни разу? А как он?.. — Джоанна запнулась. — То есть, он – взрослый мужчина со своими потребностями. И его брат… настоящий самец. Такой без женщин взорвется… Джульнар, промокающая мягкой тканью белую кожу, потрясенно уставилась на нее. — Джанна! То, что ты говоришь сейчас, это — харам! Даже в мыслях не повторяй! Искушения… они преследуют всех. В такие минуты следует молиться Аллаху и просить, чтобы дал сил, вразумил. Джо приоткрыла рот. Она может говорить такое серьезно? — Но Динар уверял, что он может… И он, и солдаты… Он угрожал… вполне однозначно. Динар… Стук его сердца так близко, его губы. Ох, если б султаном был он, она не колебалась бы, она бы сделала все, чтобы стать для него самой желанной. Его солнечным светом. — Не всегда мужчина скажет женщине правду. Это мог быть урок. Указать тебе на твое место, заставить бояться. Динар — он сильный и властный, — Джульнар легко поморщилась, что, как Джо уже поняла, для нее выражало высшую степень неодобрения. — Он бывает жестоким. Он — совсем не Самир. Как только ему донесут про их прогулки с Равией, все тут же кончится. Так уже было, — она помолчала. — Он не позволит тебе... Ты проводила время с Самиром. Динар сделал предупреждение. Он никогда не позволит брату… — Не позволит нарушить закон? — торопливо перебила запинающуюся наложницу Джоанна, — Или рисковать жизнью? — Не позволит и все. Самир — его собственность. Динар им помыкает, как будто они не братья, а раб и хозяин. Он — старший и считает, что знает, как лучше. К тому же, когда они скитались в пустыне… Там было разное, а Динар — старший. Самир не видит дурного в таком распределении ролей, только и рад, — она сердито насупилась. — Достаточно на сегодня, — отрезала девушка и вынула из глубокой ниши две туники — белую и голубую. — Хватит болтать, надевай. Сейчас поедим, а после начнем учить тебя танцевать. Наряд для танца живота принесут позже. Султан любит музыку и гибких наложниц. Пошли… Оглушенная Джо, как во сне, шла-плыла за своей проводницей по уже каким-то совсем другим коридорам, среди высоких колонн, увитых лианами и цветами — пурпурными, нефритовыми и золотыми. Средь них порхали крошечные — с небольшую ладошку, яркие птахи. Голова шла кругом от обилия ароматов — сладких, будоражащих и пьянящих. Заслышав журчание воды, заглянула за гнутую арку — по дорожке, усыпанной мелким белым песком, прогуливались рука об руку двое — Джохара с наследным принцем, погруженные в разговор. — Кадын… — испуганно шепнула спутница Джо и шарахнулась в какой-то альков, за зеленый полог из зеленых гибких лиан и лазурных бутонов. Джо замерла за мраморной колонной, наблюдая исподтишка. На обычно замкнутом, строгом лице властной женщины блуждала улыбка. Так мать могла бы смотреть на любимого сына, подумала Джо. А сама засмотрелась на сильные руки, играющие с серебристым кинжалом. Динар крутил его в пальцах, подбрасывал на ладони, продолжая что-то тихо говорить своей спутнице. Та внимательно слушала, временами кивала и гладила его по плечу. "Я мог бы прямо сейчас взять тебя без разговоров", — зазвучал в голове Джо хриплый голос, и низ живота потянуло. Наверное, ей бы понравилось с ним. Не могло не понравиться. С таким совершенным. На теле девушки он наверняка может играть, как на арфе, умело перебирать струны, извлекая из инструмента волшебные звуки. — Ты не слышала ни слова из того, что я говорю? — зашипела Джульнар из своего укрытия. Рука вынырнула из-за травяного полога и щелкнула пальцами — прямо под носом. Джо отшатнулась. — Прости, я… Просто я… — Засмотрелась на наследного принца. Очарована им. Пленена. Не отрицай, у тебя на лице все написано, Джанна. — Он — красив. — Он — чудовище, которое заставит тебя пожалеть, что появилась на свет. Если будешь столь глупой, что окажешься у него на пути… Когда он станет султаном… Спаси нас всемогущий Аллах… Бархатистая кожа наследного принца золотилась на солнце. Кончики пальцев Джоанны кололо, как хотелось потянуться к нему и потрогать…