Восточные сказки

— … в твоих… поисках не наметилось сдвига? Все еще ничего? — кадын с Динаром расположились на низкой скамейке в тени плодоносящей айвы. Сразу за ней, за изогнутой аркой галереи, опоясывающей внутренний двор, пряталась Джанна. Приглушенные голоса стали четче, и она приготовилась слушать. Несмотря на сердитый шепот все еще скрывающейся в алькове Джульнар, Джо не могла сдвинуться с места. Такой шанс — узнать что-то действительно важное, разобраться, мог и не представиться больше. — На самом деле, кое-что есть. Но пока я не хотел бы распространяться. Сама понимаешь, в гареме нельзя ничего утаить, а мне следует быть осторожным, если я действительно хочу разобраться и отомстить за мать и отца. Если бы не тот пожар… Вся наша жизнь могла сложиться иначе, — горечь в его тихих словах ей не могла показаться. Вытянув шею и рискуя вывалиться из кустов под ноги к беседующим, она высунулась из своего укрытия, чтобы увидеть… И разглядела мрачную тень на совершенном лице. Кадын взяла принца за руку. — Столько воды утекло. Это мог быть и умысел, но и несчастный случай не исключен. Столько свечей без присмотров в покоях, а шелк горит столь легко. К тому же все окна были раскрыты из-за жары, сквозняки… — Тебя там не было, Джохара. Я был. Отец сунул мне в руки крохотного Самира в пеленках, я бежал, сломя голову, не помня себя, огонь ревел за спиной. Отец пытался помочь нашей матери. Бесполезно. Она оказалась в ловушке… Привязанная к крюкам в потолке. Перед тем, как выбежать в сад, я увидел… Отец был весь в ожогах. Шрамы так никогда и не сошли… Ужасные, страшные вещи принц рассказывал настолько буднично. Джохара сжала его руку сильней. Джо затошнило, земля под ногами закачалась и задрожала. — Тебе было четыре. — И каждая секунда той страшной ночи впечаталась в мозг. Они выжжены у меня на сетчатке… — Динар помолчал. — Той ночью был еще человек. Отец его видел. Визирь… — Не надо имен, — всполошилась Джохара. — Опасно, как ты и сказал. "Азиз," — зажглось в голове недавно услышанное имя. — "Они говорят про визиря Азиза…" — Я найду его… Так или иначе и снесу его голову с плеч, или мой клинок проткнет его сердце, — принц погладил свой верный клинок. С кинжалом-джамбией, он, кажется, не расставался даже в личных покоях. — Мы годы из-за него скитались в пустыне. Отец… лишился рассудка. Самир рос в таких условиях… даже у самого нищего бедуина бывает лучше. Сколько раз отец оставлял нас в продуваемой всеми ветрами палатке одних, а сам исчезал… Улитки, змеи, ежи, дикобразы, тушканчики… Я научился добывать нам еду. Сложнее было с водой, в пустыне источники — редкость. Динар задумался. Наверное, мысленно он опять оказался в пустыне — вдвоем с маленьким братом, под звездным небом, на ледяном, стремительно стынущем после захода солнца песке, с последним куском вяленого мяса на завтрак и ужин, с остатками мутной воды в небольшой меховой фляжке…   — Когда вас нашли, Басир плакал всю ночь. Он был уверен, что брата давно нет в живых, как и племянников. Если бы принц Джад не рвался обратно в пустыню, возможно, был бы жив до сих пор. — Отец должен был закончить начатое, найти убийц и отомстить. После пожара и до конца своих дней он мог думать только об этом. — Несправедливо было втягивать в это детей, — вздохнула Джохара. — Он умер, а ты продолжил начатое им, хотя видел, к чему привела Джада его одержимость идеей отмщения. Динар, это опасно. Не лучше ли просто забыть? Помогать султану с делами, а позже взойти на престол? Аллах не дал Басиру детей, ты и Самир — его наследники, его счастье, отрада. Если что-то случится… — Ничего не случится, Джохара. Я осторожен. Сейчас цель близка, как никогда. Отмщение свершится, и память родителей ничто не будет тревожить. Они обретут покой. — Мальчик мой, — кадын взяла его за руку и прижалась к запястью губами. — В первую очередь, покой обрести должен ты. Мятежные демоны рвут твою душу на части. — Все хорошо, моя госпожа. Не тревожься, — ответил мягко Динар и прижал ее руку к своей гладкой щеке. — Ты совсем лишилась рассудка? — зашипели на Джо из кустов. Джульнар осмелела и, выбравшись из укрытия, ухватила за волосы, дернула, зло потянула и потащила ее за собой, не ослабляя хватки. — Ай! Ты рехнулась? Бешеная, остановись! Ты мне все волосы вырвешь! — кричала шепотом Джо, понимая, что привлекать внимание сейчас, когда принц и Джохара обсуждают столь щекотливую тему — не лучшая из идей. — А ты допрыгаешься, что нас задушат шнуром где-нибудь в темном углу. Шпионить за господами? Как тебе в голову только пришло?!!! Наложница тащила ее за собой по крытому коридору, Джо сучила ногами и пыталась как-нибудь извернуться, чтобы пнуть обидчицу, освободиться из хватки. Не получалось. В общей комнате Джульнар швырнула ее на подушки в стороне от других. — Займи рот едой, а не пустой болтовней. Если не враг себе, разумеется, — прошипела она и кивнула на заставленный едой столик. Сама взяла с него кусок белого хлеба и напоминающий желтое яблоко фрукт. Другие девушки продолжили есть, как будто ничего не случилось. Не успели заметить или предпочли остаться в стороне от скандала. Или, может быть, подобные сцены случались здесь каждый день. Джо принялась за еду, то и дело потирая ноющее плечо — во время их вояжа по коридору она больно ударилась им о косяк. Чудо еще, что ничего не сломала. — Зачем ты так злишься? Я просто пытаюсь понять, где оказалась, и как мне жить дальше. Это нормально, — спросила с обидой чуть погодя. Джульнар долго молчала, отщипывала тонкими пальцами виноградины от огромной грозди, отправляла в рот ягоды одну за другой. Потом громко вздохнула и промокнула полные губы куском светлой ткани. — Пока ты разбираешься, тебя бросят в подземелья с ядовитыми змеями. И меня заодно — за то, что не смогла разъяснить, вразумить. Сама делай, что хочешь, мне это неважно, но не смей создавать угрозу для кого-то еще. Поняла? Иначе я первая расскажу все Джохаре… Или Асафу. Поэтому берегись, — такой приветливый ранее, тихий, мелодичный голос наложницы гремел неприкрытой угрозой. Так что же, верить здесь нельзя совсем никому? И надеяться тоже? Джо покорно кивнула. — Прости. Я не думала обо всем в таком свете. Не хотела доставить проблем. Такого больше не повторится, — пальцы больно впились ногтями в ладони. Ничего. Ничего, она все равно разберется в том, что тут происходит, и как использовать это, чтобы узнать больше о принце. Понять его, может быть, стать его другом… Возможно, он поможет ей вернуться домой, когда разглядит? Или, может быть, ей даже не надо будет никуда возвращаться?.. — То-то же. Теперь ешь, нас уже ждут на уроке, — строго, но чуть мягче кивнула Джульнар. Джо сдержала рвущуюся с языка резкость. Потерпи. Еще не сейчас. Твое время еще не настало. …Урок проходил в соседнем с основным помещении. Центральную часть большой светлой залы освободили от ковров и подушек. Невзрачные девушки в безликих серых одеждах (Джульнар рассказала, что это служанки, — рабыни, как и они, но с другими обязанностями) принесли одежды из шелка и почти прозрачного шифона, расшитые жемчугом и драгоценными камнями. Помогли нарядиться. — Мы могли бы начать без нарядов? — Мы не могли бы. Твое тело должно привыкать к этой ткани, к покрою. Этот танец, как таинство, здесь взаимосвязано все. От костюма, от того, как он сидит на тебе, как ты себя в нем ощущаешь, зависит многое… — Ладно. Джоанна, очарованная культурой Востока, уже несколько лет понемногу учила арабские танцы, поэтому движения корпуса, на которых строился танец, — изгибы, волны, тряски, колебания и даже "удары" бедрами, не были вновинку. Она схватывала на лету и заслужила сдержанную похвалу одной из служанок. — Еще пара уроков, и ты будешь готова. Блестяще. Джохара обрадуется, а то в последние дни, все из рук вон плохо. Наложницы ссорятся, никто не хочет учиться. Равия снова устроила склоку, — разулыбалась она. — Равия? А что снова случилось? Что-то, связанное с младшим из принцев? — не удержалась Джо от вопроса. Служанка хохотнула в ладошку и воровато оглянулась, проверяя, не слышит ли кто. — Самир в этот раз ни при чем. Она прорывалась к султану, но получила нагоняй от кадын. Только султан выбирает, кто будет его развлекать. Свою волю он передает через Асафа или Джохару. Равия обнаглела. В прошлом месяце султан звал ее дважды, вот и задрала нос до небес. Считает себя почти фавориткой. — А это не так? — Конечно же, нет, — фыркнула девушка, помогая Джо снять массивные украшения. — Всем известно, что нежные чувства султан питает только к кадын. Все остальные… Он и имен их не запоминает. Служанка бросила в Джо охапкой одежды. Не агрессивно, скорее, дурачась. — Доберешься до раздевалок сама? Переоденься там, брось костюм прямо на пол, позже все соберу и приведу в порядок. Здесь надо еще много закончить. — Конечно. Тут идти — меньше минуты, — кивнула Джо, радуясь возможности хоть ненадолго остаться одной. Они никогда не была нелюдимой, но постоянное присутствие всех этих людей… угнетало. Конечно же, в конце концов она заблудилась. Задумалась, вспоминая, что делала бы дома прямо в эту минуту. Наверное, готовила бы простенький ужин. Возможно, в гости заглянул бы Эш — сосед из дома напротив, или Адам — продавец из маленькой кофейни-библиотеки на углу соседней улицы. Неплохой малый… Не заметила, как ноги унесли совсем в другую сторону, в какие-то глухие закоулки дворца, где не было почему-то ни стражи, ни вездесущих евнухов — подручных Асафа, ни безмолвных, похожих на тени или шелест ветра, служанок, ни шумных, смешливых наложниц. Она остановилась посреди коридора, ведущего непонятно куда. По левой его стороне в сад были распахнуты огромные окна. Жаркий воздух, проникавший снаружи, колыхал занавески, окутывал ароматом цветов, спелых фруктов. Пели птицы. Вдали слышался смех. Как будто она уснула и очутилась в Эдеме. Давным-давно, тысячелетия назад. Когда-то на заре сотворения мира. Что делать? Если просто пойти по коридору назад, кто знает, кого она встретит, и что ей будет за самовольное блуждание по дворцу? Оставаться на месте — тоже не выход. — Нет. Нет, ты не прав. Я так не хочу, — раздался приглушенный расстроенный голос. Джоанна замерла, огляделась. С другой стороны коридора, за рядом распахнутых окон и арок виднелась низкая, почти не заметная дверь. Приоткрытая едва ли на половину ладони. Джо почти было решила уйти, не желая ввязываться в непонятную авантюру и слушать то, что было не предназначено ей. Но второй голос — хрипловатый, бархатистый, глубокий, словно вверг ее в транс. — Мы все обсудили перед возвращением. Здесь нельзя… Мы не можем. Не так. Ты же знаешь, чего мне стоит это решение. Но дядя… Все эти правила… Если что-то вскроется, тебя просто убьют. Нас обоих. Я не хочу тебе такой судьбы. Не после того, что мы пережили в пустыне, когда отец обезумел. Самир… Смирись. Я решил. И будет лишь так. Наследный принц говорил с братом жестко и ровно. Чеканил слова, что разили, как удары кинжала — беззащитную плоть. Наотмашь, решительно, больно. Вскрывали застарелый нарыв и выпускали кровь вместе с гноем наружу. Джо затаила дыхание и на цыпочках двинулась ближе — одним только глазком. Тайна двух братьев-принцев не давала покоя. Если получится понять до конца, она непременно найдет ключик к тому, кто из них старше… Она сотрет эту горечь, что сочится из него черным ядом, она выпьет его боль до конца, до последней отравленной капли. Обмирая, заглянула в тайное помещение. Небольшая комната, устланная коврами с десятками разбросанных повсюду подушек. Низкий круглый столик у забранного плотными занавесками небольшого окна заставлен кувшинами, большими тарелками с фруктами, заморскими сладостями, кусками щербета. Динар, откинувшись на спинку низенького дивана, закрыл глаза и массировал с силой виски. В одних широких белых штанах, сидящих низко на бедрах. Босой, с голой грудью — на золотистой коже отчетливо выделялся бронзовый амулет в виде вытянутой рогатой башки, нанизанной на кожаный ремешок. Даже с такого расстояния, из коридора, она разглядела, как пульсирует синяя жилка на левом виске принца. Видела, как перекатываются мышцы под кожей. Самир стоял перед ним на коленях, опираясь руками о спинку дивана. Нависал. Преграждал Динару путь к отступлению. — Я не хочу. Почему ты считаешь, что вправе решать все за нас? Меня-то ты не спросил. — Потому что я — старший. Потому что я буду султаном. Потому что мне предстоит править и тебе — вместе со мной, стать моей правой рукой. Верным помощником, Самми… А не… Не кем-то еще, — почти простонал шехзаде и попробовал отстраниться, нырнуть под руку, выбраться… Младший принц не пустил. Младший, но почти на голову выше, существенно шире в плечах и, наверное, сильней. Пятерней толкнул в грудь, принуждая откинуться обратно в подушки. — Вот уж дудки, Ди. Не пойдет. Со мной тоже надо считаться. Наверное, ты позабыл? Так я напомню. Скользнул плавно вниз, проезжаясь животом и грудью по смуглому обнаженному торсу, склоняясь — очень близко — к лицу. Как будто танцуя неведомый, экзотический танец. У Джо перехватило дыхание. Она зажала рот, чтобы не закричать, чтобы не выдать себя всхлипом ли, выкриком ли. Неосторожным, рваным дыханием. — Самми… Не надо, прошу… — Я тоже прошу. Просил тебя, Ди. Время просьб, прошло, старший брат. Повелитель… Огладил большими пальцами скулы. Динар подался навстречу касанию и застонал. Опущенные золотистые ресницы дрожали, отбрасывая на лицо глубокие тени. Самир провел подушечкой пальца по нижней губе, прижимая. Принц приоткрыл рот и лизнул, попытался обхватить фалангу губами. Брат убрал в сторону руку. Склонился, легко кусая губу. — Так как? Сможешь от этого отказаться? Променять на диван султана и его драгоценный гарем? Сможешь, Ди? — Самми… — Наложницы смогут тебя ублажать так, что потемнеет перед глазами, что земной шар поплывет из-под ног и оазис вырастет посреди безлюдной пустыни? Что покажется — вот они, райские кущи?.. Принц шептал, пощипывая губами его шею, ключицы, сползая ниже, на грудь. Царапнул зубами сосок. Динар вскинулся, вскрикнул, сгребая пальцами бархат покрывала, обивки дивана. Самир ухмыльнулся, с оттяжкой лизнул. Нырнул языком в ямку пупка. Динар задышал сорвано, часто. Тот подцепил пояс штанов, потянул вниз. — Пожалуйста, Самми… — отчаянно, почти что навзрыд. — Пожалуйста что? — Ты сам знаешь… — Скажи это, Ди. Чего ты хочешь?.. — Тебя… — Точнее? — Хочу в твой рот… прямо сейчас… Возьми его… Ох… Джо видела, как ритмично движется затылок младшего принца, как вскидывает бедра навстречу Динар, как кусает свои припухшие, манящие губы. От его стонов зашевелились все волоски на ее теле, огнем изнутри обдало. Самир, не прекращая двигаться, изогнулся, рукой обхватил снизу себя. Динар запустил пальцы в его длинные волосы и нажал, побуждая взять глубже и ускоряя… Голоса за окном приблизились. Джульнар с той служанкой, что давала Джоанне сегодня уроки танца и истории султаната. Ее все-таки потеряли? Прижав руки к пылающему лицу, она бросилась назад по пустому, гулкому коридору. Молясь про себя, чтобы ни один стражник не попался ей на дороге… Как она объяснит такой шалый, такой взбудораженный вид? — Самми, да… — летело ей хриплое в спину, опаляя и подгоняя, не хуже палки погонщика или кнута.