Восточные сказки

Резкая боль в затылке обожгла сознание, словно раскаленным клеймом. Джанна застонала и попыталась пошевелиться, но ее руки и ноги были накрепко стянуты. Колючие веревки натирали запястья. Попробовала открыть глаза. Мир оказался размытым и мутным. Она моргнула раз, другой, и постепенно, как рисунок, проступающий на мокрой ткани, картинка перед глазами приобрела более ясные очертания. Она лежала на низкой твердой лежанке. Скорее даже это был матрас, набитый, по ощущениям, спрессованной глиной. В темноте едва-едва удавалось рассмотреть свои руки. Ноздри забивал тяжелый запах сырости, затхлого, давно заброшенного, годами не видевшего света и свежего воздуха помещения. Единственным источником света оказалась узкая щель под дверью, смутные очертания которой угадывались чуть в стороне. Бледная полоска на полу доказывала, что Джо все еще во дворце — в самом гареме или где-то неподалеку, а не в глубоких подвалах или катакомбах, не в развалинах древних дворцов, засыпаемых песками в пустыне. Попробовала вспомнить, как оказалась здесь, что именно случилось в том коридоре. Но воспоминания обрывались внезапно. Как если бы ее ударили по голове, а потом зачем-то притащили в эту темную келью и оставили, небрежно свалили в угол тюком с заплесневелыми, ненужными тканями. Зачем она здесь? Фигура — напротив нее, которую Джо сперва приняла за одну из теней, шевельнулась. В противоположном углу комнаты, похоже, на таком же матрасе, сидел, прислонившись к стене человек. Судя по очертаниям, мужчина. Глаза начали привыкать к темноте, и она разглядела — наследный принц, племянник султана Динар. В простой темной тунике, разорванной, кажется, на груди. Присмотревшись, Джо смогла рассмотреть и багровую ссадину на виске, и засохшую кровь на лице. — Очнулась, наконец? Ты цела? Как ты тут вообще оказалась? — принц, судя по напряженной позе, тоже был связан. Руки его, наверное, за спиной стянули ремнями. — Д-динар? Это ты? — несколько слов едва удалось протолкнуть через пересохшее горло. Сколько же она была без сознания? — Нет, ваш ненаглядный Джамиль, который таскает вам ночью с кухни сладости и выслушивает все ваши сплетни… Сама-то как думаешь? — проворчал он ехидно. — Как ты вообще попала сюда — из гарема? — Не помню точно, то есть помню, но не знаю, как они, кто это… — замямлила Джо, опять теряясь под пронзительным взглядом. Зеленым, как бархатная листва в садах после дождя. Суровым и острым, как острие джамбии, которую принц носил на поясе, не снимая. Нигде, кроме своих покоев, наверное. Иначе, как бы его застали врасплох и пленили? — Точнее? Прошло, кажется, всего-то несколько минут после того, как Джоанна очнулась. Но глаза уже неплохо привыкли к почти полному отсутствию света, вернее, приспособились видеть при максимальном его недостатке. Уже получалось различать мельчайшие нюансы выражения лица Динара. Расспрашивая ее, шехзаде одновременно сосредоточенно думал о чем-то своем. — Я пошла за водой, — начала сочинять Джо, не признаваться же, что подглядывала с балкона за казнью. Может быть, ему все равно. Но если нет, она вскоре отправится следом. Если им… Если ему удастся спастись. — Шла по коридору и задумалась. Свернула, наверное, куда-то и заблудилась. Я же в гареме недавно… — Покраснела, надеясь, что ее ложь покажется принцу глупостью, а не враньем. — Дверь в какие-то покои была нараспашку, а внутри оказались мужчины — в черных балахонах, как у бедуинов, но шире и будто темнее, лица завязаны клетчатыми платками. Они ударили Басму сзади по голове… Кажется, не убили. Говорили, что продадут на рынке верблюдов… Это переворот?.. — воспоминания всколыхнули дремавший в ее груди ужас, и Джо всхлипнула. Не хотелось показаться трусливой и мямлей, но связанные конечности уже онемели, от голода сводило живот, а за глоток — самый крошечный — мутной, теплой воды из канавы она, не задумываясь, продала бы свою душу. Все сильнее казалось, что здесь-то и окончится ее недолгая жизнь. — Они попытались. Не в первый раз, — ухмыльнулся Динар. — Не трясись, я почти распутал веревки, потом займусь и твоими. Скоро выберемся. К тому же, меня уже ищут. — Но во дворце заговорщики! Я слышала — Басма! Они говорили — она шпионила, докладывала какому-то господину обо всем во дворце. Басма, кто мог бы подумать, — сокрушалась Джоанна, от калфы предательства она не ждала. Всегда казалось, что для служанки семья султана священна. Сам султан и Джохара, оба принца. Два принца… Подсмотренные сцены близости зачем-то всплыли перед глазами, и Джо отчаянно покраснела. — Значит, и Басма? Что же, не она первая… Разберемся, — отозвался на удивление равнодушно Динар. Но лицо его словно закаменело, желваки заходили на скулах. Показалось, что на щеках даже проступили яркие пятна, как от лихорадки. Наверное, от злости. — Это давняя история, Джанна. У нас нет времени на нее. Заговор зреет давно, он зародился еще до твоего рождения. Но этот змеиный клубок я истреблю, срублю каждую голову… — Это дело рук визиря Азиза? Того, что устроил покушение на вашу семью, когда вы с шехзаде Самиром были детьми? Когда ваша… мама… погибла? — она запнулась и сжалась, ожидая чего угодно, вспышки гнева, обвинений и криков. Возможно, даже удара. Но Динар либо слишком устал, либо ему было не до нее. Он только коротко кивнул, одновременно хохотнул принужденно и удивленно. — А говоришь, недавно в гареме. Но успела узнать то, о чем многие не ведают, проведя тут годы и годы. Как так вышло? — Не знаю. Я пыталась… понять. Слышала фразу тут, там — намек, так и сложилось в картину… — поспешила оправдаться она. — Или кто-то в гареме слишком много болтает. Не пора ли возродить традицию — укорачивать за сплетни языки? Как считаешь? — заметив явный испуг, с удовольствием расхохотался. — Не бледней так. Сейчас мне точно не до того. Да и не такой я уж монстр. Она хотела было сказать, что пошла бы за ним на край света, даже если бы он ел на завтрак по живому младенцу, а на ужин приносил девственниц в жертву… Но вряд ли принцу были нужны восторженные признания чужеземной рабыни. — А зачем визирь… все это затеял? Захватить власть? — Джо несколько осмелела, пользуясь непривычным благодушием принца. Может быть, его чем-то опоили попутно? — Кто ему помогает здесь, во дворце? Кроме Басмы? Или… я задаю слишком много вопросов? — В самый раз. Твоя болтовня помогает сосредоточиться, иначе я впаду в ярость, и ничем хорошим это не закончится. Надо сохранять трезвый рассудок. Пока что. Азиз… Конечно же, это был он. Жаждал власти. Но сильнее ее он желал иноземную наложницу Марьям — мою мать. Когда-то она должна была достаться ему, но попала в кафес, где жил мой отец. Наш с Самми… То есть — с Самиром. Через несколько лет во время одного из дворцовых приемов… Не знаю, как визирь умудрился увидеть ее, ведь вход чужакам туда — под запретом. Между ними что-то случилось. Визирь жестоко убил ее, когда ма… когда Марьям отказалась бросить все и бежать с ним, предпочла остаться бесправной рабыней… Динар помолчал. Нахмурился, наклонился вперед, вращая запястьями за спиной. Джо прикусила губу. Он говорил ей такие откровенные вещи… Как будто не ждал, что она доживет до утра… — Он хочет убить вас с Самиром? — красивые губы дрогнули. — Только меня. Брат слишком сильно похож на нее. Его Азиз мечтает превратить в свою послушную марионетку и посадить на трон дяди. У него ничего не выйдет, конечно. Самир только кажется слабым. Мой брат сильнее любого, кого я знаю… У него не получится, и он попытался бы сразу убить, — угрюмо заключил он и стиснул челюсть. — Но у отступника не будет ни единого шанса. Его шакалы сглупили, не убив меня сразу. Теперь они поплатятся. Принц, наконец, разогнулся и вытянул вперед руки, освобожденные от пут. Растер запястья и потянулся, болезненно морщась при каждом движении. Наверное, и у него все тело задеревенело, а теперь в каждую клеточку будто вонзались сотни крошечных игл, когда кровообращение в венах восстановилось. — Как это возможно? Как ты сумел сделать это? — Я знаю много хитростей, Джанна, — подмигнул Динар и быстро перебрался к ней. Забрался ей за спину и принялся ловкими пальцами распутывать мудреные узлы. Джо вздрагивала каждый раз, когда принц касался ее ладоней, запястий. Руки и ноги почти потеряли чувствительность, но в эти мгновения кожа вспыхивала огнем, и жар прокатывался по венам к глупому, отчаянно колотящемуся в груди сердцу. — Они считали, что связали меня достаточно крепко. Хвастались друг другу хитрыми узлами. глупцы. Я учился освобождаться из таких пут с самого детства. Во время наших скитаний в пустыне у меня было время… Отец считал, что из любой ловушки есть выход, он научил меня. Освободив Джанну, Динар растер ее запястья и лодыжки, размял затекшие мышцы. Его взгляд стал острым и решительным. Жестким, почти что смертельным. — Все нормально? Чувствуешь их? — Да. Спасибо. Что же будет теперь? — Теперь я пойду и убью каждого в этом дворце, кто посмел покуситься… Ты будешь в порядке, не бойся. Тебе ничего не грозит. Я прослежу. — А Басма? Она же где-то у них? Может быть, ее заставили шпионить? И как же Самир? – не могла успокоиться Джанна. Динар удивленно вскинул бровь. — Самир? Ему ничего не грозит. Не надо думать, что он — слабый мальчишка, который не может постоять за себя. Скорее всего, он уже на полдороге сюда — вероятно, вместе с Барраком и его людьми. Что касается Басмы, — принц ухмыльнулся, и в его зрачках Джо увидела черную бездну. Затягивающую ужасом и растворяющую во всеобъемлющей пустоте. — Снисхождения она не дождется. У аллигаторов будет знатный пир. Этим утром им подали всего лишь закуску. — Но Равия… — осмелилась Джо заикнуться про участь непутевой рабыни, — с Равией же совершенно другое… Она нарушила законы дворца и гарема. Неужели и она заслужила? Можно было сослать ее или продать? — Не пойму, зачем я до сих пор с тобой говорю, глупое ты существо, — вздохнул принц, поднимаясь и поправляя лохмотья, которые остались от его туники. Кое-как скрепил их на груди. Драка, в которой его сонного схватили, должно быть, была настоящей бойней, ткань насквозь пропиталась кровью, а еще принц немного хмурился при ходьбе и чуть припадал на левую ногу. — Равия была частью заговора, конечно. Зачем, ты думаешь, она подбиралась к султану, к Самиру? Вот только решила перехитрить всех и сразу и пошла против воли хозяев. Решила или совратить и подчинить моего брата себе, или отравить его, чтобы в конце концов избавиться от нас обоих, потом окрутить султана и родить ему наследника… Теперь ты перестанешь болтать? Нам пора покинуть столь гостеприимное место. — Да, конечно, сейчас… Джанна только начала подниматься, когда дверь распахнулась, и в помещение ворвался Самир — растрепанный и взъерошенный, в шелковых шароварах и длинном цветастом халате, распахнутом на красивой груди. Под смуглой кожей переливались крепкие мышцы, на ней красиво блестели капельки пота. Младший принц был красив — как статуя всех тех скульпторов и искусников в Риме. Его всегда безмятежное и приветливое лицо исказила тревога. Длинные волосы, обычно стянутые обручем или укрытые затейливой чалмой, разметались по широким плечам. Он замер на пороге, тяжело дыша. Увидев Динара, метнулся к нему, словно ребенок, потерявшийся на базаре в толпе и вдруг заметивший родное лицо. — Динар!?! Динар! Слава Аллаху, я так боялся, что что-то… — Самир крепко обнял брата, прижавшись к нему так сильно, будто боялся, что тот снова исчезнет. Руки цеплялись за плечи старшего принца, и весь он льнул к нему, как цветок. — Я так испугался! Я думал… Мы не могли найти тебя несколько часов. Кто же знал, что этот сын шакала спрячет тебя у всех на виду. Не в подвалах и не в темнице… Самир не договорил, его голос дрогнул. Динар аккуратно отстранил его от себя, внимательно осмотрел. — Самир, успокойся. Со мной все в порядке, – сказал мягко он и добавил с нажимом, — и с Джанной тоже, она случайно попалась им под руку, — кивнул в сторону рабыни, стоявшей чуть в стороне, все еще немного бледной и потрясенной, растирающей запястья, которые до сих пор немного покалывало от возобновляющегося тока крови. Самир бросил на Джанну быстрый взгляд, тут же снова повернулся к Динару. — Я… Я так спешил! Как только понял, что тебя схватили… В покоях — настоящий бедлам, все разбито и раскурочено, так много крови, — нахмурился, разглядывая пристальней брата. — Ты словно купался в крови, а мы не нашли ни одного тела. Зато твоя туника от крови вон вся заскорузла. Ты ранен? Попытался ощупать наследного принца, но тот с кривоватой ухмылкой отвел руки принца в сторону. — Самми, успокойся, что мне доспеется? Ты же знаешь меня, — погладил коротко по предплечью и добавил совсем тихо, наклоняясь и быстро, вскользь трогая губами плечо брата. — Подожди, пока останемся без посторонних глаз, тогда, так и быть, распускай руки, сколько захочешь. — Подмигнул быстро и добавил уже нормальным тоном, — Наверное, тела унесли, чтобы скрыть личности нападавших. Их было много, я даже с кровати вскочить не успел, хотя проснулся сразу же, как они выбили двери. Самир покраснел и с сомнением зыркнул на Джанну, дёрнул плечом. — Я искал тебя в спальне, потому что срочно нужно было решить один важный вопрос, это не ждало до утра… К счастью, как оказалось. Баррак немедленно поднял людей. Они уже взяли всех. Подлецы никак не хотели сказать, где ты, куда тебя увели… Один себе даже язык откусил и захлебнулся кровью… Но наш начальник стражи свое дело знает, отдадим ему должное, — Самир поморщился. Джо показалось — принц очень, очень сильно не любит за что-то Баррака. — Это все затеяли евнухи, ты представляешь? Пригрели змей на груди. А они затаились и ждали момента. Их всех подобрал и втянул в заговор не кто иной, как Асаф. Динар кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. — До этого дня не было ни одного доказательства или даже намека. Но я словно чувствовал, что с ним что-то не так. Этот его мертвый взгляд, как у рыбы… Предчувствия… Ненависть… Теперь все точно сходится. После того давнего пожара Азиз исчез, а Асаф остался в гареме. На него никто не подумал, и шакал продолжил шпионить, докладывал хозяину обо всем… Тянулся щупальцами дальше и дальше. — Казалось, он так предан дяде. — Он умел, как никто другой, притворяться. У Асафа всегда был только один господин. Теперь он заплатит за то, что попробовал тягаться с нашей семьей. Утром я лично приведу приговор в исполнение. Думаю, дядя не откажет мне в этой чести. В комнате повисла тишина. Джанна почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Она уже видела, на что способен Динар, когда дело касалось защиты его семьи. Но и тогда… Он только отдал приказ и смотрел, как его привели в исполнение. Впрочем… Она до сих пор не знала, что случилось той ночью в саду, кто истязал Равию. Или это все стража? Самир же нахмурился. Знал ли он про судьбу Равии, вдруг подумала Джанна. — Динар, я не думаю, что это хорошая идея. Ты — наследник престола. Это не твое дело – заниматься казнями. Месть может сожрать изнутри человека, выгрызть душу, но не принесет успокоения. — А чье же это дело, Самир? — усмехнулся брат горько, шагнул вперед и прижал ладонь к его гладкой щеке. Провел кончиком пальца от уголка раскосого глаза по скуле, к краешку губ. — Позволить другим вершить правосудие над теми, кто покушался на твою жизнь? – в голосе принца прорезалась смертоносная сталь. — Асаф предал нас. Он причастен к смерти нашей мамы, он не меньше Азиза виновен в годах наших скитаний в пустыне, в том, что ты рос в таких жутких условиях. В конце концов, когда-нибудь он бы попытался убить и тебя, даже вопреки воле визиря. Он ответит по каждому пункту. Я сам положу этому конец. Не спорь со мной, Самми… В его голосе было столько нежности, любви, мольбы и тоски, скрытой злости и белой ярости, сжавшейся где-то внутри в смертоносную тугую пружину, что Джанна покачнулась от силы обуревающих наследника чувств. Право, такая любовь на самом деле возможна? Когда фактически не мыслишь себя без другого? Не представляешь себя в этом мире, в котором не будет его? Дышишь им — вместо воздуха, света и солнца. Растворяешься в нем. Его смех и улыбка — вместо крови текут по твоим венам. Биение его сердца — твой кислород. И ты разрушишь, уничтожишь всё и всех, каждого, кто посмеет отнять или что-то в этом порядке нарушить. Самир опустил взгляд. Наверное, понял, что спорить с братом, когда тот решил, бесполезно. — Как ты себя чувствуешь? – спросил Динар, смягчив тон. Он снова взял лицо Самира в свои ладони, внимательно изучая его глаза. Как будто не он прямо сейчас был с головы до ног покрыт кровью и от слабости едва стоял на ногах. Слабости, которую он вряд ли позволил бы кому-то заметить. — Они не причинили тебе вред? Они не пытались? — Даже если и собирались, никто ничего не успел. Не учли… Они не думали, что до утра тебя хватятся. Наверное, ночью, когда во дворце все уснули бы, планировали вывезти тебя… Вас… — и опять осекся, покосившись на Джо. — Джанна, я рад, что ты тоже в порядке, — принц как будто смутился, что только-только заметил ее, тогда как и она этим вечером пострадала. Джоанна слегка покраснела и присела в коротком поклоне, безмолвно благодаря его за участие. Отчего-то казалось, что привлекать к себе внимание Самира — не лучшая из идей. И без того Динар уже недобро прищурился, заметив оценивающий взгляд младшего брата, скользнувший по ней. Один только взгляд, не сменившийся интересом, и сразу — эта клокочущая дикая ревность. — Дядя, наверное, нас давно ждет, и Барраку надо отдать распоряжения. Найти кого-то, кто отведет Джанну в гарем, ей стоит привести себя в порядок и отдохнуть. Еще предстоит разобраться с заговорщиками. Не все пока пойманы, — начал говорить принц и вдруг покачнулся. Взмахнул рукой, пытаясь найти опору, ухватиться за стену или за брата, но не успел. Самир подхватил его, когда Динар уже оседал на пол, лишившись сознания.   — Что это с ним? — шепнул растерянно он и вдруг поднял свою ладонь, которую до того прижал к груди брата — она сплошь была покрыта кровью, как краской. Посмотрел им под ноги — на небольшую красную лужицу, которую и не заметил. Ничего не заметил, не понял. — Джанна, откуда это? — бормотал в ужасе младший принц, одновременно дергая в стороны обрывки туники на груди брата. — Н-не знаю… Здесь больше не было никого, только мы. Когда я очнулась, принц был здесь же. Я не знаю, что до этого делали с ним. Не знаю, кто это сделал. Динар мне ничего не сказал. Он все время шутил и подбадривал, обещал, что все будет в порядке… — просипела Джо севшим от ужаса голосом, потому что увидела то же, что и Самир — под остатками ткани грудь наследного принца была изрезана кинжалом или ножом. Глубокие, аккуратные симметричные надрезы спускались от шеи и ниже… — Кто-нибудь! Врача — шехзаде! Да не стойте вы, как тупые верблюды!!! — взревел диким бизоном Самир. Снаружи заорали разными голосами, послышался топот.