Восточные сказки

Шли дни. Перетекали в недели, месяцы. Динар поборол инфекцию, проникшую в раны. Буквально вернувшись с того света, где он одной ногой очутился, принц поправлялся и креп. Бледность сошла с его лица, снова стало видно веснушки. В глазах вновь разгорелся яростный, жаркий огонь, голос приобрел прежнюю силу. Джанну больше не звали к султану, младший принц не приглашал ее проведать наследника, да и сам не появлялся больше в гареме. Она получала информацию по обрывкам разрозненных слухов, а еще выпытывала новости у Джамиля. Не то чтобы это давалось ей с каким-то трудом — евнух все еще был гиперболтливым. — Этот день настал, Джанна, — заговорщицки прошептал как-то евнух на прогулке по саду после полудня. Выдержав театральную паузу, как он любил, Джамиль добавил, — шехзаде назначил дату казни. Завтра на рассвете им всем срубят головы с плеч. Прямо в этом саду. Верный меч принца наточен, здесь установят специальные помосты. Видишь, приготовления уже начались. Зю Слуги и правда сновали во дворец и обратно, что-то таскали, суетились, кричали, используя неизвестные ей диалекты. Джо не понимала ни слова. — Нам разрешат посмотреть? — ей не хотелось кровавого зрелища, ужасов в ее жизни уже хватило на годы вперед. Но, кажется, это была единственная возможность, чтобы увидеть Динара. Хоть издали, на расстоянии. Одним только глазком. — Не думаю, птичка. Это зрелище — не для таких цветочков, как ты или другие девочки. Султан не позволит. — Не правильней было бы показать всем, что ждет любого, кто рискнет пойти против султана или его близких? — настаивала она. Бесполезно. Упрямый Джамиль стоял на своем, да и не он решал во дворце такие вопросы. Она придумала — поднимется на самом рассвете и прокрадется опять на террасу, с которой когда-то следила за казнью Равии. Уснуть получилось с трудом, столько мыслей роилось в голове, а еще предвкушение — одним только глазком опять увидеть его… Наверное, неглубокий сон или привычка последних месяцев прислушиваться к тому, что происходит снаружи, помогли ей моментально проснуться, когда во дворце поднялся переполох. Стражники носились, как будто их в задницу одновременно клюнул общипанный павлин или кто-нибудь вроде. Заслышав крики, Джанна прокралась к окну и, встав за колышущейся на сквозняке занавеской, смотрела, как мелькают яркие пятна факелов по саду, как расползаются пятнышки света за стену дворца. Слышала ржание лошадей, звон мечей и ятаганов, зычные выкрики воинов. — Что это? Баррак? Отвечай мне, когда я спрашиваю?!! — Самир в ночной легкой тунике, кажется, наброшенной просто на голое тело, вынесся в сад, сжимая в руке ятаган. Растрепанные волосы развевались у него за плечами, как знамя в походе. — Это пленник, мой принц, — главный стражник скривился, но не посмел перечить самому шехзаде, пусть и младшему. — Он умудрился напасть на охрану, когда из темницы забирали посуду. Использовал как оружие заточенный камень. — Это Асаф? — перебил резко Самир. — Он пойман? — Сбежал, шехзаде. Сожалею, мои люди делают все… — Твои люди — ленивые и тупые верблюды, — рычал принц, не сдерживаясь. — Как вы могли ослабить бдительность хоть на мгновение? После того, что он сделал с Динаром… Как ты еще сохранил этот пост? Тебя давно пора подвесить за ноги на самую высокую стену… Это не так весело, как пьянствовать в оазисе с моим братом, Баррак? — Вы знаете, принц, что мы тогда заблудились в пустыне, — скрипнул стражник зубами. — Мы спасли друг друга в те дни, и не раз. Ваша злость на то происшествие… беспочвенна. Динар не даст мне соврать… — О да, я помню, конечно, что было в пустыне — остается в пустыне. Так, кажется, он говорит? А ты посмел возомнить его братом, — распалялся все сильней шехзаде. — Что вы, как можно… — неприкрытый сарказм в его голосе подействовал не хуже пощечины. Принц зарычал и кинулся на начальника стражи. Тот ловко перехватил его руку, но не завернул за спину, как мог бы, а отпустил. Попросил с неохотой. — Мы можем доругаться потом? Вы выскажете мне все претензии, принц, все упреки и недовольство. Сейчас же нам надо поймать беглеца. Он может уйти по реке. Самир — белый от ярости, опустил руки, неохотно с ним соглашаясь. — Куда он ушел? — Недалеко от восточных запасных ворот в стене есть узкий проход, почти лаз. Он для прачек и рыбаков, которые ходят к реке. Возможно, предателя там ждет лодка. Если так, это значит, что кто-то здесь до сих пор ему помогает. Но принц, за ним следуют по пятам, мои люди успеют. Вам лучше вернуться бы во дворец. Динару пока не сказали, он будет в ярости… А когда узнает, что вы бросились следом… — Ну еще бы, — ухмыльнулся Самир. — Мой брат всех вас выбросит за ненадобностью в реку. Поэтому лучше не будем полагаться на случай, стоит проверить. — Не слушая больше его возражений, Самир бросился в темноту, вдогонку за беглым евнухом. Джо, наблюдавшая всю сцену через приоткрытое окно, зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Асаф — опасный убийца, он подл и хитер. Стоило только вспомнить страшные раны Динара, изувечившие совершенное тело — те шрамы уже никогда не пройдут. Что же Самир будет делать? Если евнух вдруг заманивает его ловко в ловушку, чтобы вернуться к своему господину не с пустыми руками. Осторожно, пытаясь передвигаться бесшумно, чтобы не разбудить спящих девушек, Джо прокралась к выходу. Она все еще помнила путь на террасу, которая должна была стать ее наблюдательным пунктом лишь следующим утром. Небо было ясным — высоким, прозрачным, ни одна тучка не посмела перекрыть свет серебряных звезд и холодного, кривобокого месяца, так похожего на орудие смерти, которое сжимал сейчас в руках принц. Джоанна увидела сразу обоих — и Самира, и крадущегося вдоль стены, пригибающегося к траве беглеца — подлеца и убийцу Асафа. Прихрамывая, он пробирался по извилистой, очень узкой тропинке, стараясь держаться как можно ближе к стене. Путь к долгожданной свободе был близок — та самая дверца, о которой толковал принцу Баррак, уже показалась. Асаф ускорился. Ночь была неспокойна. В густых кронах деревьев переругивались сычи, внезапную перекличку устроили совиные попугаи. Какофонию дополнял оглушающий стрекот цикад. Асаф постоянно оглядывался, он чувствовал погоню, хотя не мог слышать быстрых осторожных шагов неотвратимо приближающегося Самира. Стражники, наверное, свернули опять куда-нибудь не туда, ни одного поблизости пока не было видно. Самир приближался. Джанне казалось, что она вместе с принцем уже чувствует тяжелое дыхание беглеца, кислый запах его безотчетного страха перед близящейся судьбой. Ярость, клокочущая в груди младшего принца, гнала его вперед. Должно быть, перед его глазами стоял его окровавленный брат. Не мог он простить предателю ни гибель матери, ни долгие скитания в детстве по смертельной пустыне. Самир ускорился и закричал, приказывая подонку остановиться. Стремительно оглянувшись, Асаф, — Джо даже на таком расстоянии разглядела, — побледнел и ринулся прочь, как будто за ним гнались сразу все демоны ада. Тогда Самир бросился вперед выпущенной из лука стрелой. Настиг Асафа в два гигантских прыжка, схватил его за плечо и резко развернул к себе. Беглец попытался вырваться, что-то кричал, проклинал и призывал на голову братьев все кары. — Шакал, ты заплатишь за все, — очень ровно и странно спокойно отчеканил Самир. — За каждую каплю крови Динара. За всю боль и беды нашей семьи. Двумя пальцами он давил на глаза евнуха, остальными сжимал его горло. Хватка крепла с каждой секундой. Асаф рухнул перед ним на колени и захрипел, забился в конвульсиях, пытаясь вдохнуть воздух. Его лицо побагровело, из глазниц заструились багровые струйки. Самир давил все сильней. — Уже сегодня, еще до рассвета, ты попадешь в Джаханнам, — говорил размеренно принц. — Ты рухнешь в этот ров, на дне которого пылает огонь, ты будешь сгорать в нем снова и снова — целую вечность. Твоя кожа будет слезать и появляться опять, и плоть твоя вновь и вновь станет обгорать до костей, глаза — полопаются от нестерпимого жара, и в глотку твою будут лить кислоту. И это не закончится никогда. Все, что ты когда-то готовил для моего брата, обернется против тебя… Держал его крепко в последнем смертельном объятии. Сжимал горло предателя до тех пор, пока под пальцами что-то не лопнуло, затем захрустело. Асаф прекратил сопротивляться, обмяк. Самир брезгливо оттолкнул его прочь. Бездыханное тело рухнуло в траву. Самир поднял ладони. В звездном свете они казались обтянутыми алой парчой. Длинные пальцы дрожали. Присев, он кое-как утер их о траву, поднял валяющийся у ног ятаган. Оружие выпало, когда он настиг евнуха. Джоанна вздохнула, когда принц тяжело побрел прочь. От дворца к нему бежали стражники с факелами и оружием. Они громко кричали. Оставшись незамеченной, Джо тенью скользнула назад, в стены гарема. Вернулась, так и не увидев Динара. Разгневается ли тот от того, что брат совершил? Все же он сам собирался вершить правосудие. … Утром скрюченное и обезображенное тело Асафа вывесили на всеобщее обозрение перед дворцом. Предостережением для каждого, кто только дерзнул бы подумать о том, чтобы покуситься на членов правящей семьи. В гареме царила зловещая тишина. Девушки шептались по углам, передавая друг другу подслушанные обрывки сплетен. Полной правды они знать не могли. Ни одна, разве только Джохара, но той, как назло, не было видно. — Говорят, Асаф мертв, — шепотом поведала Айше, подсаживаясь к Джанне бочком, умостилась рядом на не убранной еще с ночи лежанке. — Самир убил его голыми руками. Разорвал его горло, как лев, представляешь? Все было не так, но Джанна кивнула. — Казнь была назначена на рассвете. Что теперь будет? Срубят головы остальным заговорщиком. А что сделают с Басмой? Как думаешь, ее отдадут на поругание страже? Джамиль говорил… — она продолжила болтать, но Джо уже отключилась, воспринимая щебет наложницы легким шумом, жужжанием мухи, запутавшейся в паутине. Динар отрубит голову Басме? Своими руками? После того, как был с ней — и явно не раз? Но ведь она была с предателями, строила планы, шпионила — продала за один золотой или два, да если и за мешок, дела это никак не меняло. Она должна попытаться увидеть… — Куда ты? — выкрикнула в спину Айше, когда Джо резко встала. Группа наложниц удивленно на них обернулась, была среди них и Джульнар. — Джамиль велел всем оставаться внутри до возвращения Джохары. — Я только схожу за водой, очень хочется пить, в горле — просто Сахара. Я быстро, захвачу и тебе, — заверила Джо и выскочила в коридор, пока Джульнар или другие не одумались и не схватили ее, чтоб помешать. — … в саду на помостах, которые с вечера соорудили, — переговаривались за углом стражники. Джанна притормозила. — Все заговорщики уже казнены. Принц рубил так красиво. Ты видел его мастерство? Один взмах, и голова с плеч… Какая же сила — так четко и мощно перерубить и мышцы, и позвонки… Ее замутило, а воин, казалось, задыхался восторгом и преклонялся перед величием принца. — Они его умоляли, ползали в ногах, как шакалы. Но шехзаде смотрел свысока, лицо застыло каменной маской. Ни слова им не сказал — ни проклятий, ни, конечно, прощения. Не удостоил несчастных. Просто взмах руки, один и второй… Под конец весь был покрыт брызгами крови. — А младший с ним рядом? — Куда без него? Динар, конечно же, злится, что тот сам учинил над Асафом расправу, но кажется, вместе с тем, наш шехзаде восхищен, что младший брат сотворил такое одними руками… — А что на все это султан? — Да как всегда, не вмешивается. Только хмыкает и задумчиво поглаживает бороду. Думаю, наблюдает, как справится шехзаде, достаточно ли в нем решимости, жесткости, воли. — Осталась Басма… — Да. Даже жаль. Чертовка была хороша… Жаль, не успел с ней ни разу… — Как будто бы тебе что-то светило, она смотрела на всех, как на грязь. Над принцем, кажется, и тем насмехалась… — Ты подобрал бы свой поганый язык, еще услышат, так и вовсе отрежут… Голоса удалялись и вскоре затихли. Наверное, стражники вышли в сад или воспользовались тайным проходом. Джо как раз добралась до окна — высокого, забранного только легкой решеткой. Открытые створки, однако, давали хороший обзор на место казни. Трава под ногами наследного принца покраснела от крови. И сам он, закатавший рукава до локтей в расшитом золотыми птицами черном халате, напоминал смерть. Застывшее лицо — белый мрамор. Сжатые прямой полоской закаменевшие губы не дрогнули, когда Динар велел властно: — Приведите. Ее втащили с черного хода — закутанную в черную ткань, неожиданно маленькую и словно бы выцветшую, тусклую. Завидев принца, Басма, скованная цепями, дерзко вздернула подбородок. Попробовала усмехнуться. Разбитыми губами это не очень ей удалось. Перед лицом смерти калфа отчаянно храбрилась. "Где же твоя счастливая кроличья лапка, Басма, где же твой талисман?" — подумала Джанна. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в багряные тона. Звон оков представлялся похоронной мелодией. — На колени, неверная, — прорычал стоявший подле принца Баррак. Басма повела плечом и осталась стоять. Стражник ловко ударил ее под колени. Калфа рухнула в траву. — Больше ты не навредишь никому, — раздался презрительный шепот Самира. — Уверен? — шевельнулись последней насмешкой разбитые губы. — Довольно, — рявкнул Динар. Служанку швырнули навзничь на помост. Принц занес меч… — Господин… Мой принц, подождите… — разрубил звенящую тишину незнакомец, вышедший из арки главных ворот. Коротышка в серой дишдаше пустынного бедуина с черной куфией на голове, прижатой обручем. — Кроули? — удивился молчавший доселе султан. — А ты здесь зачем? — Я всегда там, где больше всего нужен, мой повелитель, — поклонился угодливо тот. Своего похитителя Джо, конечно же, сразу узнала. — Отдайте мне провинившуюся калфу. Обещаю, что она окончит свои дни вместе с моим караваном, кочующим по пустыне. Ни словом, ни взглядом не потревожит ни святейшего султана, ни кого-то из высочайшей семьи… — Зачем тебе это? — Наша жизнь тяжела. Любые руки — это подмога. Труд бедуинов тяжек, нелегка наша доля, — завел свою любимую песню Кроули. По тому, как закатил глаза опустивший меч принц, Джо поняла, тот не верит ни единому слову бедуина-проныры. — Что скажешь, Динар? Как я и сказал, решать — только тебе, — повернулся к наследнику султан. Динар, презрительно скривив губы, кивнул. — Мне все равно, куда ее заберут, и что с ней будет. Возможно, эта доля окажется более справедливой, чем казнь, — добавил задумчиво он. — Быстрая смерть для нее — слишком просто и милосердно. Прижимая короткие руки к груди, Кроули почтительно поклонился. Джо успела заметить, как хитро подмигнул бедуин. Тут же ловко ухватил калфу за руку и потащил прочь — туда, где за воротами ждали верблюды. По пути стянул ее запястья веревкой. Перед тем, как покинуть двор, обернулся и еще раз поклонился султану. — Моим славным собачкам будет очень весело, — широко ухмыльнулся бандит, потирая радостно руки. Джо содрогнулась, вспомнив свирепую свору, которую во время их долгого перехода через пустыню люди Кроули держали от нее в стороне. Но тогда же она услышала несколько кровавых рассказов о том, что псы делают с теми, кто пытается убежать. О том, как этих свирепых монстров натаскивают, время от времени выпуская в пустыню безоружную жертву и давая ей час форы, чтобы попробовать убежать… … До конца дня кусок не лез в горло. Вернувшись в гарем, она соврала, что пролила всю воду из кувшина, споткнувшись. Ее оставили в покое, и Джо скорчилась на лежанке, обхватив себя руками и пытаясь унять сотрясающую тело нервную дрожь. Зубы отчаянно выбивали чечетку. … Постепенно сумерки сгустились над дворцом, впуская в каменные комнаты свежий воздух и долгожданную прохладу. Наверное, стоило бы пораньше уснуть и дать заслуженный отдых голове с бурлящими в ней догадками, страхами, мыслями. Но Джо не спала. Она разглядывала затейливый узор потолка, наблюдала за тенями, перемещающимися по стенам. И даже не удивилась, когда снова услышала шум. Этот день не мог бы кончиться без других происшествий. — Что еще могло приключиться? Кто проклял этот дворец? Кажется, я даже знаю… Пока не появилась она, все было спокойно… — Джульнар бросилась к появившемуся в гареме Джамилю. — Цыц, женщина, — осадил ту с неудовольствием евнух. С Джанной они подружились, и он не собирался слушать никаких грязных намеков в ее адрес. — Я только проверяю, все ли в порядке. Во дворец снова проникли… — Да что с этой стражей… Проходной двор! Надо уже с этим что-нибудь сделать, — фыркнула Джо. — Джамиль не казался испуганным, значит, принцы не пострадали. — Расскажешь нам, что случилось? Ты всегда знаешь все, — добавила льстиво, и евнух тут же разулыбался. — Разве что быстро. Представляете, это Азиз! Он пробрался по секретному входу, ведущему из-за стены от реки, о нем и знать ничего не знали столько лет… Проник в покои к старшему шехзаде с мечом наизготовку… Да не бледнейте вы так… Чего развизжались? Невредим ваш будущий господин… В покоях случилась настоящая схватка. Визирь мастерски владеет мечом. Но воина, который бы сравнялся с шехзаде Динаром по умению и силе, я еще не встречал. Он его одолел. Срубил поганую голову с плеч… Она прямо так по коврам покатилась — фью-ю-ю-ю-ю-и-и-и-ить… Кто теперь будет это все отчищать? Ай-яй-яй… Сколько у бедного Джамиля работы… — Значит, он сумел отомстить за гибель их матери? — прошептала Джоанна так, что услышал только Джамиль. Глаза защипало… Неужто свершилось, и Динар сможет обрести покой, избавится от ненависти, столько лет разъедавшей, гложущей его душу… Теперь он будет свободен? И, может быть, даже счастлив. Она вспомнила губы, отчаянно жмущиеся к губам младшего брата. А, может быть, и не будет. Не здесь, не в этом дворце, не за золотыми прутьями клетки. — Ты многое успела узнать и услышать, да, птичка? — хмыкнул евнух. — Да, наш шехзаде покарал всех врагов. — Но был же еще кто-то — султан Любаб, нанявший для переворота визиря? — вспомнила Джанна историю, давным-давно рассказанную ей шепотом в банях рабыней Джульнар. — Глупости, — отмахнулся Джамиль, — бабьи сплетни. Больше слушай этих болтушек. Все это устроил Азиз и его подручный Асаф, да проклянет Аллах их подлые души. Ладно, довольно болтать… Вы бездельничаете, а мне еще придется расшибиться в лепешку, готовя праздник. — Какой еще праздник? В честь чего? — со всех сторон посыпался на евнуха град вопросов, но тот напустил на себя неприступный и загадочный вид, ни за что не пожелал сознаться. — Узнаете, когда придет ваше время… Достаточно, цыц! С дороги, глупые куры… Насвистывая веселую мелодию, он едва не вприпрыжку направился прочь. За дверью гремели оружием стражники, запирая замки. Охрану дворца усилили, как во время осады…