Лёд и пламень или Грандиозный план Эго по искуплению вины Emile Version

Никогда еще Антуан Эго так не нервничал, стоя на пороге собственного дома. Всю оставшуюся часть вечера они с Эмилем провели рядом, но ему больше не выпадала возможность его поцеловать, хотя он так хотел это сделать. А когда они ехали в такси, он стал ощущать этот липкий, пронизывающий страх. Он боялся не столько быть отвергнутым, сколько оплошать, ударить в грязь лицом, что было гораздо хуже. И из-за этого даже не подумал хотя бы взять парня за руку. Эмиль же, видя, что оставшись наедине, мужчина стремительно к нему охладел, как-то поник и почти всю дорогу до дома они провели в тишине. Лишь один раз он решилась задать вопрос, и то не глядя на собеседника. – Антуан, скажи, эта женщина, Солен… Ты говорил, что она наткнулась на твой профиль в Тиндере… Ты поставил ей лайк? – Нет, я ее там не видел. На самом деле, сейчас я забросил это приложение. Из всего обилия людей, обитающих в нем, мне понравилась лишь один, но… видимо, это было не взаимно, – тихо ответил Эго. – Ну… в море еще много рыбы, – попытался приободрить его Эмиль, хотя было заметно, что он расстроился. Если бы он только знал, что единственный профиль, приглянувшийся Антуану, принадлежал ему! И вот сейчас, когда они, наконец, зашли домой, напряжение между ними было практически осязаемым. Эмилю подумалось, что всего того вина, выпитого за вечер, оказалось недостаточно, чтобы придать ему смелости осуществить задуманное. Но он был очень упрямым, и решил – будь что будет! – Антуан, – тихо позвал он, стоя у двери своей комнаты. – Я, похоже, в спешке завязал шнурок на брюках в узел... Не поможешь мне снять... Ой, то есть развязать! Да, развязать их! Эта оговорка по Фрейду заставила его стыдливо спрятать лицо в ладонях, но в то же время неожиданно сняла напряжение – Эго негромко рассмеялся, а Эмиль подхватил его веселье. Они вошли в его спальню, освещенную лишь теплым светом ночника. Парень подошел чуть ближе к Эго чувствуя, как у него самого дрожат колени. Он приподнял рубашку, придерживая ее одной рукой, а другой держась за тумбочку. Антуан опустил взгляд вниз. Действительно, узел. Он глубже вдохнул, сердцебиение участилось. И вот он дрожащими пальцами старается развязать узелок, слишком часто соскальзывая и случайно задевая рукой оголённый в том месте торс парня, что в такие моменты неловко подрагивал. И вот шнурок поддается. Антуан цепляет оба конца, все еще сплетенных вместе, пальцем и тянет, все наконец оставляя брюки развязанными. Весь страх куда-то испарился, осталась лишь легкая нерешительность перед тем, чтобы сделать следующий шаг – обнять его, прижать к себе, припасть своими жаждущими губами к его нежной шее… Казалось, секунды перед этим действием растянулись на целую вечность. И вот, когда ладони Эго уже почти опустились на теплые эмилевы плечи, тишину комнаты вдруг разорвал звонок телефона, прозвучавший, как гром среди ясного неба. Парень от неожиданности вздрогнул и резко поднял взгляд на стоявшего так близко мужчину, придерживая уже готовые упасть на пол ярко-оранжевые брюки, что на последнем издыхании держались на впалом животе парня. Антуан недоуменно смотрел на экран смартфона, на котором высвечивалась фотография Альфредо Лингвини. Переглянувшись с растерянным Эмилем, Эго нажал на зеленую кнопку. – Да?.. Все в порядке, я не сплю… Что? Сейчас?! Пришли адрес, я еду… Не нужно, я сам ему позвоню… Закончив звонок, Антуан выглядел изумленным и взволнованным. – Что случилось? – только и спросил обеспокоенный Эмиль. – Колетт… она рожает. Нас хотят видеть, – ответил мужчина. – Что, и меня тоже? – удивился парень. – Ну конечно. Ты же часть семьи, – Эго мягко улыбнулся, бережно заправив его локон за ухо, прямо как тогда в галерее. – …Я… только переоденусь во что-нибудь более удобное, – сказал Эмиль, буквально засияв от его слов. – А я пока вызову такси, – ответил Антуан, покинув его комнату. *** Вся оставшаяся часть ночи для Эмиля прошла как в тумане. Когда они с Эго приехали в больницу, там уже были все их коллеги. Правда, в палату такую толпу не запускали, и они заходили поддержать Колетт по одному. А затем врачи и вовсе выгнали даже Альфредо, из-за чего он очень распереживался. Однако, спустя несколько часов томительного ожидания, уже ближе к утру, команда «Ля Рататуй» услышала доносящийся из-за двери плач младенца, а через некоторое время – и второго. Все радостно бросились поздравлять новоиспеченного папашу, Ларусс даже открыл припасенную бутылку шампанского, а Жерар раздал всем бумажные стаканчики. Когда врачи наконец разрешили зайти в палату, Эмиль понял, насколько Антуан был прав – все они на самом деле были семьей. Одной большой, дружной и сплоченной, крепкой семьей. Семьей, которой у него уже так давно не было. Парень стоял чуть поодаль, наблюдая за ними, не решаясь влиться в эту радостную толпу, мелькающую бирюзовыми сеточками для волос и накидками, с таким умилением разглядывавшую свое пополнение. Антуан оглянулся на него и, видимо, поняв его неуверенность, молча подошел, взял за руку и подвел к измученной, но счастливой Колетт, на груди которой лежали два маленьких розовых комочка в одинаковых голубых шапочках. – А вот и ты! А я уж думала, не сбежал ли? – улыбнулась мамочка. – Эмиль, у нас с Альфредо к тебе будет особая просьба. К тебе и к Антуану. Парень и Эго на этих словах недоуменно переглянулись. Мужчина решил сам задать вопрос, который вертелся у обоих на языке. – Какая просьба? – Станете крестными? – озвучил Лингвини. Эмиль на этих словах не выдержал и, прикрыв рот рукой, расплакался, не в силах ответить, лишь утвердительно кивая головой. Антуан, успокаивая, приобнял его за талию и вновь ответил за них обоих: – Мы с удовольствием. Уже решили, как назовете? – Давно уже решили, – улыбнулась Колетт. – Познакомьтесь, вот это Огюст, а это… это Рэми. На этих словах глаза увлажнились уже у всех остальных присутствующих. Правда, долго это не продлилось – в палату вновь зашел врач и велел всем дать молодой маме отдохнуть, посему, после теплых прощаний решено было разойтись по домам. Когда такси везло Эмиля и Антуана по пустынным улицам крепко спящего города, мужчина обратил внимание, что парень выглядит немного грустным. Он осторожно взял его за руку, обращая на себя внимание, и спросил: – Все в порядке? – Да, я просто… до сих пор не могу поверить, что у меня снова появилась семья. Благодаря тебе… С этими словами Эмиль не смог сдержаться, по его щекам вновь покатились слезы. Он уже очень давно не позволял себе быть настолько чувствительным. Эго, желая приободрить его, нежно обнял, и спустя всего несколько минут парень крепко заснул у него на плече. Ему не удалось разбудить его, даже когда они подъехали к дому. Делать было нечего, Эго осторожно вытащил его из машины, подхватив на руки, стараясь действовать как можно более аккуратно и ненароком не ударить свою драгоценную ношу. Эмиль был очень легким, но вот Антуану пришлось несладко – труднее всего было открыть дверь подъезда, зайти в лифт и нашарить в кармане ключи. Мужчине подумалось, что со стороны его пыхтение и акробатические трюки наверняка выглядели очень забавно. Но при всем при этом Эмиль за этот день так вымотался, что совершенно ничего не почувствовал, продолжая крепко спать, чуть приобняв Эго за шею. Еле добравшись до его комнаты, Антуан осторожно положил парня на постель, снял с его ног кроссовки, заботливо укрыл одеялом и… просто не смог уйти. Он так безмятежно и сладко спал, что мужчину буквально захлестнула нежность. Он сел на постель рядом с ним, любуясь, чуть поглаживая разметавшиеся по подушке белокурые локоны. В памяти всплывал сегодняшний вечер, то, как он обнимал его в танце, их первый поцелуй, шнурки его брюк, дрожащий эмилев живот... «Надо уходить», – вздохнув, подумал Эго, осознавая, что еще немного и у него это просто не получится. Больше всего на свете ему сейчас хотелось лечь рядом с этим парнем, обнять его со спины, зарыться носом в его так приятно пахнувшие волосы… Но вместо этого он встал с постели, задернул плотные шторы, чтобы утреннее солнце не побеспокоило сон Эмиля, и покинул комнату. До рассвета оставался всего час.