Глава 7
26 сентября 2025 г., 18:15
В прошлом расследования приводили Купера в клаустрофобные расселины ада, в глубоко мрачные воды марины, в походы по заснеженной тундре, где он спотыкался о большее количество тел, чем ему хотелось бы. Если худшее, что требовало это дело, заключалось в том, чтобы задавать завуалированные вопросы, втирая теплое масло в обнаженную кожу Парка, Купер посчитал это вполне справедливо. На самом деле, он чувствовал себя обязанным.
Перед ним на массажном столе лицом вниз лежал Парк, накинув на задницу полотенце. Его кожа блестела, а в комнате витал слабый запах миндаля.
— Итак, как долго вы здесь работаете? — спросил Купер, выводя большими пальцами расширяющиеся концентрические круги под лопаткой Парка, как показывала Реджи.
— Уже почти четыре месяца, — мягко сказала она и немного поправила его руки.
— Штат сотрудников гораздо меньше, чем мы ожидали, — добавил Купер. — Вас всегда только пятеро?
— Мы стараемся, — сказала она, уклоняясь от очередного вопроса. Она очень неохотно разговаривала на протяжении всего урока, постоянно отвлекалась, чтобы указать на конкретные группы мышц, которые были напряжены после целого дня пребывания на двух ногах, или поощряла их общаться между собой и забыть о ее присутствии, что казалось невозможным и странным.
— Смотрите сюда. — Она провела ладонями по пояснице Парка по обе стороны от позвоночника. Купер заметил, что ее руки были неожиданно большими для человека ее роста. На вид сильные. Наверное, руки массажистки. Это ее особенность? — Теперь вы.
Купер повторил движение и почувствовал, как Парк слегка вздрогнул под ним. Он попытался найти другой подход.
— Что это за новости о пропавшем лесорубе?
Реджи дернулась на месте и быстро отвернулась, чтобы взять еще масла.
— Монти просто пытается создать проблемы, — сказала она. — Насколько я знаю Ли, он, вероятно, отключился где-нибудь в своей машине.
— Вы его знаете?
Реджи слегка покраснела.
— Нет, то есть, немного. Мы иногда пересекались в городе.
— Хм. Рейнджер сказал, что он подрался с садовником. Это тот самый парень, который сделал вам подсветку?
— Это было просто нелепое недоразумение, — опровергла она. — Крюгер подумал... Впрочем, неважно. Он был неправ. Некоторые люди просто ищут любой повод для ссоры и говорят, что это потому, что они хотят помочь. Но я уже давно сама о себе забочусь. — Она покачала головой, словно была недовольна тем, что слишком много сказала. — Давайте теперь поработаем над другим. — Реджи попросила Парка перевернуться. — Когда вы в последний раз обращались?
Вопрос удивил Купера, но Парк просто перевернулся на спину, придерживая полотенце, и ответил:
— Прошлой ночью.
— Может у вас есть особые пожелания для массажа?
— Нет, — быстро ответил Парк. Атмосфера в комнате изменилась: от расслабленной и нежной стала напряженной и предвкушающей. Как будто и она, и Парк готовились к чему-то.
— Вы когда-нибудь делали это раньше? — спросила она Купера.
—Делали что? М-массаж? — он заикался, не понимая.
Реджи бросила на него странный взгляд: отчасти жалостливый, отчасти недоверчивый. Парк тоже смотрел на него с какой-то неохотой во взгляде.
— Нам не обязательно делать эту часть, — сказал он.
— Нет, — быстро возразил Купер. — Я хочу научиться.
Парк прикусил губу, но кивнул Реджи.
— Сначала наблюдайте за мной, а потом повторите с другой стороной, — сказала она и, взяв Парка за пальцы, сжала их пару раз, прежде чем схватить его за запястье, а другой рукой погладила его руку и прижала к груди.
Купер ожидал, что она слегка растянет мышцу или что-то в этом роде, когда она внезапно дернула его за руку, одновременно выворачивая ее. Если при этом и раздался какой-то звук, Купер не расслышал из-за собственного удивленного возгласа. Рука Парка, очевидно, была вывихнута и... вывернута назад. Тогда Реджи встряхнула ее, как вытряхивают пыль из коврика, и с щелчком вернула ее на место.
Через некоторое время Купер понял, что слишком долго молча смотрел на него, и, подняв глаза, увидел, что Парк и Реджи настороженно наблюдают за ним.
«Я не хочу этого делать», — подумал Купер. «Я не могу. Я просто не могу».
Он осторожно взял другие пальцы Парка и сжал их, раз, другой. Другой рукой он провел по предплечью, прижимая ее к груди Парка, точно так же, как делала Реджи. Глубоко вздохнул. Затем еще раз.
Парк мягко положил руку на его запястье, прежде чем он потянул.
— Думаю, на сегодня достаточно. Реджи, вы не возражаете, если мы на этом остановимся? — спросил он, не отводя взгляда от Купера.
— Конечно, — быстро ответила она. — Комната в вашем распоряжении до конца часа. Просто дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится.
Она выбежала из комнаты. Купер едва заметил, как она ушла. Он смотрел на свою трясущуюся руку, все еще прижатую к груди Парка.
— Я могу это сделать, — сказал он, когда Реджи вышла из комнаты.
— Я знаю, — просто согласился Парк. — И я, вероятно, когда-нибудь попрошу тебя об этом. Но не сегодня. Не здесь, вот так. — Он отпустил запястье Купера. — Просто поцелуй меня, — попросил он.
Купер наклонился и нежно коснулся его губ своими. Затем уже не так нежно, когда Парк тут же приоткрыл их и потребовал большего. От него пахло ароматическими маслами, которые были одновременно приятными и раздражающими, потому что перебивали его привычный запах, и Купер решительно провел рукой по его гладкой груди. Он почувствовал, как тот приподнялся, целуя его сильнее, настойчивее.
Он не понимал, почему Парк не прикасается к нему, пока не осознал, что, хотя их руки были покрыты маслом, только на Купере была одежда, и Парк сознательно старался ее не испачкать.
Купер улыбнулся Парку в губы — заботливый глупыш, — а затем отстранился, наслаждаясь тихим протестующим возгласом, который издал Парк, прежде чем вздохнуть и откинуться на массажный стол.
— Ну, кто теперь голоден? — насмешливо спросил Купер.
— Умираю с голоду, — сказал Парк. — По тебе я всегда умираю с голоду.
Купер провел рукой по торсу Парка и по полотенцу, которое плохо скрывало его наготу. Он сжал растущую выпуклость и нежно потер ее.
Парк во второй раз перехватил его запястье.
— Но ты обещал мне, что мы сначала поедим, а потом посмотрим, как ты себя чувствуешь.
Купер открыл рот.
— Настоящая еда, а не тот непристойный каламбур, который ты собираешься придумать.
— Не думал, что я настолько предсказуем, — надулся Купер. — Не знаю, насколько это может быть полезно для наших отношений, если я больше не смогу тебя удивлять.
Парк расхохотался.
— Купер, не было ни одного дня, когда бы ты не шокировал и не поражал меня с того самого момента, когда ты обнюхивал меня, совершенно незнакомого человека, в метро. Давай пока не будем беспокоиться о том, что ты станешь скучным.
***
Обед оказался настоящим испытанием. Волкам требовалось много еды, чтобы поддерживать силы для обращения, а шведский стол, рассчитанный на девять пар волков и пятерых сотрудников, напоминал средневековый пир. Никогда еще слово обильный не звучало так уместно. Столы ломились от тарелок с креветками и крупой, тушеная фасоль с барбекю соусом, свежими салатами и жареными зелеными помидорами.
При виде всего застолья у Купера потекли слюнки, хотя его хрупкий желудок и не мог переварить многие из предложенных блюд. Он смело набросился на салат и фасоль, стащил немного острого соуса и прихватил креветки с тарелки Парка. Почти каждый из гостей подходил к Куперу спросить, как он себя чувствует после вчерашнего происшествия, что было неловко, но по-доброму и искренне. Только Джимми не подходил к нему, но Купер несколько раз ловил на себе его взгляд, который тот поспешно отводил.
К Куперу и Парку за их столиком присоединились две пожилые чернокожие женщины, которые прибыли накануне вечером, и, как в конце концов Купер узнал, их звали Иветта и Анджела. Они познакомились в школе почти сорок лет назад, поселились неподалеку, чтобы быть поближе к большой стае Иветт, и проводили трехдневную версию этого ретрита скорее как повод побыть наедине, чем для чего-либо еще. Казалось, никто из присутствующих не хотел признаваться, что приехал ради терапии. Анджела была историком и слышала, что Эндрю - профессор литературы, так что они втроем сразу же погрузились в разговор о волчьем фольклоре и о том, что, хотя в разных странах он разный, некоторые любопытные мотивы всплывают снова и снова. Они даже обсудили картину, на которую накануне Парк указал в вестибюле. Очевидно, Анжела и Иветт тоже узнали легенду, изображенную на ней. Что-то о маленьком синем волке, который потерял свой хвост из-за горного чудовища. Или, может быть, гора и была чудовищем? Или, может быть, маленького синего волка в конце концов съели? Честно говоря, Куперу было трудно разобраться в деталях их быстрой, оживленной дискуссии.
— Говорю вам, это еще один пример того, как биологический вид с рождения социализируется, отвергая самоопределение, — настаивала Анджела. — Мы не можем этого избежать.
— Мы и не пытаемся.
— О, посмотри, что вы начали, — сказала Иветт Парку, который покачал головой.
— Это просто потрясающе. Я всегда рассматривал историю о синем волке, как поучительную историю о гомогенности вне группы, — сказал он.
Анжела приподняла бровь.
— Волки с оговорками о самоопределении? Напомните, в каком клоунском колледже, вы говорите, преподаете?
Они все расхохотались. Купер весело улыбнулся в ответ. Он пытался не отставать, но разговор все чаще уходил в отсылки к историям, о которых он никогда не слышал, что он все чаще и чаще ловил себя на том, что отвлекается и вместо этого наблюдает за лицом Парка, впитывая неподдельное волнение и интерес, которые он видел. Каким счастливым он казался. Большую часть взрослой жизни Парк провел то в роли грозного стража порядка в своей стае, то на службе в «Трасте», а преподавание в университете было для него удивительно спокойным временем, даже несмотря на сезон экзаменов и все такое.
Купер задавался вопросом скучает ли тот по той жизни. Если бы работа в качестве агента «Траста» зажигала его так же, как, очевидно, оживляли подобные беседы. Возможность помогать волкам и расследовать преступления, оставаясь в стороне от проблемной по сути системы, которой было «БСР» — и даже «ФБР» — была для Купера воплощением мечты. Не говоря уже о том, что он продолжал работать с лучшим напарником, который у него когда-либо был. Но Парк присоединился к нему в этом только для того, чтобы сделать Купера счастливым? Быть достаточно близко, чтобы защищать и поддерживать его даже во время работы?
К их столику также подсели Мутья и ее тихий партнер-человек в очках, Кристофер. Возможно, из солидарности пары волк-человек, а возможно, потому что она хотела проследить за состоянием своего импровизированного пациента.
— Вы уверены, что у вас не было никаких симптомов? Температура? Головокружение? Тошнота? — спросила она.
— Немного ночью. Но сейчас я чувствую себя хорошо, — ответил Купер и почувствовал, как Парк легонько пнул его под столом. — Ммм, может быть, немного... эмоционален, но это не связано... верно?
— Для меня это звучит естественно. Впрочем, вы, наверное, хотели бы поговорить об этом с Клеймонт или Джойс, но вы пережили настоящий шок. Как часто кто-нибудь из нас попадает в такую серьезную ситуацию?
«Примерно каждые четыре месяца», — подумал Купер.
— Верно. Еще раз спасибо, что позаботились обо мне. Простите, если вчера я был немного резок. Я ужасно смущался. — Не совсем правда, но настолько близко к истине, насколько Купер смог выразиться, не показавшись неуравновешенным.
Мутья пренебрежительно махнула рукой.
— Я не заметила. На самом деле, у них должен быть врач на месте. Любой из нас мог оказаться на вашем месте, и ему могло не повезти как вам. Это не имеет ничего общего с тем, что вы человек. К сожалению, они и так не могут позволить себе содержать постоянный персонал. Я слышала, что каждые несколько месяцев здесь появляются новые лица.
— Почему вы думаете, что персонал увольняется из-за проблем с деньгами? — спросил Купер, оглядывая помещение. Как и везде, оно было безупречно оформлено: огромная деревянная мебель ручной работы, яркие ковры и картины в том же стиле, что и в вестибюле. Если и приходилось экономить, то явно не на интерьере или еде. — По-моему, выглядит довольно дорого.
Мутья посмотрела на него.
— Дороже, чем они могут себе позволить. Они уже продали около двух третей территории, и в городе ходят слухи, что на них оказывается огромное давление, чтобы они продали оставшееся.
— Давление со стороны лесопилки Монклер? — спросил Купер, вспомнив вчерашнюю сцену, когда они приехали.
Мутья пожала плечами.
— Судя по тому, как она говорит об этом в городе, это уже решенный вопрос. Мы с Кристофером чуть не отменили поездку, но... что ж. У таких пар, как мы, не так много вариантов. Я уверена, что вы с Эндрю сталкивались с тем же.
— Угу, — неопределенно согласился Купер. Он посмотрел в дальний конец комнаты, где Пол Клеймонт ужинал с доктором Джойс и Реджи. Он еще не видел Ванессу Клеймонт со вчерашнего дня и не имел возможности поблагодарить ее за спасение. — Зачем вообще заниматься чем-то подобным здесь? Если такая финансовая яма?
Мутья пожала плечами.
— Они любят любовь? — предположила она притворно невинно. — Или это беспрецедентный доступ к внутренним мыслям, секретам и видеозаписям секса всех влиятельных волков, которые здесь останавливаются. — Она заметила выражение ужаса на лице Купера и расхохоталась. — Я шучу.
— Это было бы довольно хреново, — слабым голосом произнес он. — Нарушать их... их... — Он махнул рукой, чтобы заполнить пробел. Может, он и не очень разбирался в психотерапии, но, черт возьми, он был уверен, что трудно довериться, если боишься, что ваши секреты продадут. Неужели здесь действительно происходит нечто подобное? Внезапно каждое растение в горшке в кабинете доктора Джойса показалось ему подозрительным. Все эти декоративные вазы в раздевалке спа-салона. От этой мысли у него закружилась голова.
— Что ж, если таков был их план, то они будут сильно разочарованы во мне. У меня нет связей в модных кругах, о которых я могла бы рассказывать темные секреты. А у вас есть? — Она рассмеялась, и через секунду Купер рассмеялся тоже.
— Много ли влиятельных людей посещают ретрит? — спросил он.
Мутья отхлебнула кофе и лукаво посмотрела на него.
— Если судить по нашему гостю, я бы сказала, что да.
У Купера пересохло в горле.
— Что вы имеете в виду? — сдавленно пробормотал он, не глядя на Парка.
— О, они приехали вчера вечером к ужину. Я и забыла, что вы с Эндрю сразу вернулись в свой домик после... ну, после всего. Вы знали, что можно было отказаться от рафтинга? Могли бы и яснее объяснить, — мрачно пробормотала она.
— Кто приехал? — спросил Купер с некоторым нетерпением. Он больше не думал, что она назовет Пастуха, но его руки все еще дрожали от тревоги.
Мутья кивнула за спину Куперу.
— Только что вошли. У буфетного стола.
Как можно небрежнее он поерзал на стуле и обернулся. Он не знал, как должен выглядеть знаменитый волк. В белом смокинге? В алом бальном наряде?
Двое новоприбывших выглядели настолько невзрачно, что Купер не удивился, что не заметил их раньше. Просто еще двое парней в джинсах и футболках. Один из них был латиноамериканцем с волнистыми волосами до подбородка, выкрашенными в белый блонд, что контрастировало с его темной, аккуратно подстриженной бородкой. Другой был белым, с фиолетовыми волосами и в больших модных очках в золотой оправе. Обоим было под тридцать или около того, они были довольно невысокого роста и, хотя одеты небрежно, было очевидно, что на каждую вещь было потрачено немало времени и денег.
Купер заметил, что несколько других гостей в зале тоже разглядывали двух молодых людей, и на их лицах читалось что-то среднее между любопытством и осторожностью. Джойс и Реджи за своим столом вели приглушенный, напряженный разговор, в то время как Пол и вовсе исчез. Странно, учитывая, как он, спотыкаясь, поприветствовал волка-знаменитость.
— Кто они? — пробормотал Купер.
— Даниэль Де Лука - тот, что с фиолетовыми волосами, и второй по старшинству после своей сестры. Это его пара, Виктор Террадас.
— Предполагается, что я должен знать, кто его сестра?
Мутья усмехнулась.
— Может, и нет. Но я уверена, что большинство людей в этой комнате знают. Селия Де Лука возглавляет стаю с самой большой территорией в округе.
— О, — одними губами произнес Купер. — Значит, они важная персона?
— Ну, это не такая легендарная империя, как Парки или Нгуен, но это самое близкое, что у нас есть в Каролине.
Купер заметно вздрогнул при упоминании фамилии Парк и попытался скрыть это, сделав вид, что тянется к кофе. Парк, сидевший напротив, очевидно, услышал свое имя. Он посмотрел на них, отвлекшись от обсуждения историй о привидениях-оборотнях, но Анджела опередила его.
— Так, так. Посмотрите, кто здесь, — сказала она, оглядывая Де Луку и Террадаса. — Не слишком ли они молоды для такого мероприятия?
— Никогда не бываешь слишком молод для любви и доброты, — не согласилась с ней Иветт, напарница Анджелы, толкнув ее в плечо.
Купер наблюдал за ними краем глаза. Его внимание было сосредоточено на Парке, который наконец-то понял, о ком они говорят. Как только он увидел Де Луку, его веки дрогнули. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы Купер смог прочитать. Тревога. Испуг. Досада.
Парк выскользнул из-за стола, коротко качнул головой и показал Куперу какой-то сложный жест рукой.
— Извините. Анджела, было приятно с вами поговорить. Надеюсь, мы еще увидимся на групповом занятии.
— Кстати, о страшных историях, — пошутила Анжела, подмигнув Иветт. За столом засмеялись, и Террадас обернулся на звук, но Парк уже пересек половину зала и быстро вышел за дверь.
— Я тоже собираюсь... — Купер встал, но, как ему показалось, недостаточно быстро. Когда он попятился от стола, путь ему преградила приближающаяся звездная пара.
— Иветт, — сказал Даниэль Де Лука. — Какой приятный сюрприз. Я не ожидал увидеть кого-нибудь из наших краев.
— Наш мир тесен, — произнесла Иветт типичное волчье приветствие и встала, чтобы поприветствовать его. — Надеюсь, у вашей семьи все хорошо.
Они обменялись любезностями, в то время как остальные за столом и в комнате смущенно наблюдали за происходящим, а Купер продолжал стоять, нависая над всеми, как вурдалак. Он начал пятиться как можно незаметнее, задаваясь вопросом, сможет ли он выбраться из комнаты в таком виде, но Террадас повернулся и уставился на него, его очень темные, напряженные глаза заставили Купера замереть на месте.
— Привет, — сказал Де Лука. Теперь он тоже пристально смотрел на Купера. Либо он был очень внимателен к движениям своего партнера, либо не был так увлечен разговором с Иветт, как притворялся. — Вы выглядите как потерявшийся утенок. — Де Лука улыбнулся и подмигнул, стараясь скрыть обиду в своих словах. — Где ваша пара?
— Он, эм, только что вышел.
— Большой, высокий, красивый мужчина, который только что вышел? — Спросил Террадас. — Вам повезло.
— Ну, — неловко сказал Купер. — Он ужасно водит машину, так что нам всем приходится нести свое бремя.
Де Лука выглядел немного озадаченным, затем рассмеялся.
— Уверен, ему тоже очень повезло, что у него есть вы, мистер...
— Это Кайл. Дэвис, — вставила Иветт, сжалившись над Купером, который явно чувствовал себя неловко в центре всеобщего внимания, а затем продолжила представлять остальных сидящих за столом.
Де Лука, похоже, не хотел, чтобы его отвлекали, и повернулся к Куперу почти при первой возможности.
— А ваш плохой водитель? Как его зовут?
— Эндрю Престон, — сказал Купер с непринужденной уверенностью и ждал, что ему скажут, что это, безусловно, не так.
— Престон... Не знаю такого имени, — сказал Де Лука, глядя на Террадаса, который покачал головой. — Полагаю, у вас небольшая семья?
Непреодолимым желанием было согласиться. Они буквально вручили ему совершенно разумный ответ.
«Но лучший способ не попасться на лжи - это не лгать», — напомнил себе Купер.
— На самом деле, довольно большая. Но он вырос далеко к северу отсюда, а мы сейчас живем в Вашингтоне.
По какой-то причине это, казалось, расслабило Де Луку, и Купер понял, что принял правильное решение.
— Как здорово, что на ретрите есть гости, готовые путешествовать так далеко. Мы с Виктором как раз заканчивали кое-какие дела неподалеку и решили устроить длинные выходные. К счастью, они согласились принять нас в последнюю минуту.
Купер подумал, был ли у них выбор. Ретрит находился на территории Де Луки? Имело это значение? Ему отчаянно нужно было поговорить с Парком.
— По делу? — Спросила Иветта, благослови ее господь. — Надеюсь, ничего серьезного.
— Нет, нет. Мятежные стаи и их ежегодное ворчание. Собакам всегда жарко в ошейнике, но особенно летом. — Де Лука замолчал, его что-то отвлекло. За пределами их маленького круга стоял Джимми. Он нервно переступил с ноги на ногу, когда взгляды собравшихся остановились на нем. — Привет, — сказал Де Лука с меньшим дружелюбием, чем до этого с Купером.
— Дэн, верно? — cказал Джимми чуть громче, чем следовало, и потянулся вперед, чтобы пожать руку Де Луки, пожимая ее слишком сильно. Очевидно, в этом уголке волчьего мира мачизм цвел и процветал.
— Я предпочитаю Дэниель, — сказал Де Лука. Террадас, стоявший рядом с ним, выглядел слегка удивленным.
— Да, конечно, Дэниель. Мы с парой только что переехали из Чарльстона. — Он указал на Лизу, которая наблюдала за происходящим с другого конца комнаты. — Встретил вашу подругу, Глорию, она живет неподалеку.
Де Лука улыбнулся.
— Обожаю Глорию.
Джимми, воодушевленный этим, казалось, хотел сказать что-то еще, но Де Лука повернулся к Куперу.
— И как долго вы живете в Вашингтоне?
— О, эм. — Купер быстро подсчитал в уме, заметив выражение лица Джимми. В частности, он был зол на Купера, который снова оказался в центре внимания. — Боже, прошло уже почти тринадцать лет. — Неужели прошло так много времени? Он переехал в Вашингтон только потому, что в то время это казалось наиболее разумным. И теперь он подумывал о покупке дома? Дом? Где он будет жить... в обозримом будущем?
Купер быстро заморгал, возвращаясь к реальности. Кризис среднего возраста - потом, а раскрытие преступлений - сейчас.
— Но в горах, безусловно, красиво. И прохладнее тоже.
— Да, какое облегчение носить мех здесь, — согласился Де Лука. — Это действительно идеальное место, — добавил он почти с вожделением и обменялся красноречивым взглядом с Террадасом. Купер подумал, не собирается ли стая, обладающая самой большой территорией в округе, расширяться.
Как это обычно бывает с разговорами о погоде, все почувствовали необходимость описать точные температуры в своих городах, и вскоре Купер смог как бы невзначай выйти из круга и начать ускользать. Террадас снова пристально посмотрел на него, словно желая, чтобы он остановился, но на этот раз Купер просто проигнорировал его. Он слышал, как громкий, нетерпеливый голос Джимми противоречил тому, что он только что сказал о предпочтении сухой жары, в то время как Де Лука утверждал обратное. Купер молча пожелал ему удачи в этом.
Большая часть присутствующих тоже начали расходиться. Готовясь к следующему мероприятию или просто собираясь отдохнуть. Направляясь в том направлении, куда, как он видел, направился Парк, Купер вышел из столовой и оказался в темном коридоре, который, как он был уверен, вел обратно в вестибюль. Парк определенно знал, кто такие Де Лука и Террадас. Значит, они тоже узнали его? Если так, то они отлично это скрывали. На самом деле, Полу явно стоило бы у них поучиться.
Ближе к концу коридора деревянная дверь была приоткрыта, и Купер различил голоса. Там спорили. Он сразу же замедлил шаг, прижался к стене и стал приближаться как можно тише.
— ...ради тебя. Пожалуйста, не делай этого. — Это был женский голос, в его словах слышался легкий южный акцент.
— Не притворяйся, что это было из-за чего-то, кроме тебя и твоей гребаной одержимости. Но тебе никогда не будет прощения. Никогда. — Скорее всего, это был мужской голос. Более низкий и неразборчивый, но это было все, что смог разобрать Купер. Он ломал голову, кто же это уже ушел из столовой. Он рискнул подойти на шаг ближе, не смея дышать.
— На этот раз все будет лучше, — сказала женщина.
— Лучше для кого? — выплюнул мужчина. — Для меня здесь ничего нет. Больше нет. — Это прозвучало как ссора пары, и Купер почувствовал укол вины. Если бы он просто подслушивал, как рушатся чьи-то отношения, он бы чувствовал себя довольно мерзко.
— Просто подожди. Еще пара месяцев, и мы... — послышался отдаленный раскат грома, и женщина замолчала. — Отлично. Просто идеально. Как будто эти выходные не могут стать еще хуже.
Еще один продолжительный раскат грома донесся до холла. Купер затаил дыхание. Они говорили слишком тихо. В любой момент один из них или оба могли выйти в эту дверь. Ему, черт возьми, нужно было уходить. Сейчас. Но двигаться, пока они прислушивались к приближающемуся шторму, казалось верхом безрассудства. Так он и стоял там. Напряженный. Готовый.
Звук мужского голоса из комнаты чуть не заставил Купера подпрыгнуть.
— А как насчет Ллкая? — Это был его шанс отступить, но имя лесоруба заставило его замереть на месте.
— А что с ним?
Мужчина рассмеялся.
— Верно. Конечно. Если мы притворимся, что проблемы нет, она сама исчезнет.
— Я не спрашивала… что это было?
Их внимание привлек чей-то громкий смех, доносившийся издалека из столовой. Купер запрокинул голову и посмотрел на дверь. Раздался еще один раскат грома — на этот раз короткий, слишком короткий — и он попятился по коридору так быстро, как только мог. Он был на полпути к столовой, когда приоткрытая дверь распахнулась и появилась Ванесса.
— О! — воскликнул Купер, которому не нужно было изображать удивление.
Ее серебристые волосы странным образом обрамляли круглое лицо, как чепец у женщины-переселенки. Он заметил, что пучок распустился и сполз на затылок. Она выглядела смущенной, увидев его здесь, и немного подозрительной.
— Что вы здесь делаете? — Ее взгляд метнулся через его плечо, словно в поисках потенциальных заговорщиков, когда она попыталась закрыть за собой дверь. Это определенно была та женщина, которую он слышал, хотя раньше он ее не узнал, потому что южный акцент в ее словах теперь был гораздо менее заметен.
— Вообще-то, я искал вас, — сказал Купер, уверенно направляясь к ней, надеясь мельком увидеть того, с кем она спорила, через открытую дверь. Когда он приблизился, Ванесса неуверенно попятилась, как будто испугалась его близости, и Купер немедленно остановился. Он отступил, давая ей место. — Простите. Я не хотел вас напугать.
— Вовсе нет, — спокойно ответила она. Но не отошла от двери и не предложила им пойти куда-нибудь, где, знаете ли, светло. Разумеется, щурился он один. Иногда было трудно отличить подозрительные сигналы от обычного, естественного поведения волков.
— Я... я хотел поблагодарить вас. За вчерашнее. Понимаю, что вы вытащили меня из реки.
Выражение ее лица немного смягчилось, но она по-прежнему стояла, загораживая дверной проем.
— Ой. Конечно. Мне жаль, что у вас было такое тяжелое начало выходных.
— Было бы намного сложнее, если бы вы не соображали быстро. И хорошо плавали, — честно признался Купер.
— Я провела много времени на реке, — ответила она, не принимая и не отрицая комплимента.
Снова прогремел гром, и они оба слушали в тишине.
— Приближается, — сказал Купер, и Ванесса покачала головой в знак несогласия.
— Звучит громко, но на самом деле до нас это дойдет только через несколько часов. Я только что узнала, что ураган неожиданно повернул. Сегодня ночью он обрушится немного южнее отсюда, вдоль побережья.
— Ураган? — встревоженно спросил Купер.
— Не очень сильный. Но, боюсь, даже на таком расстоянии нас ждет отвратительная погода. — Она оглянулась через плечо на приоткрытую дверь. — Мой кабинет здесь. Пойдемте, полюбуемся видом.
Она провела его через дверь, и Купер остановился как вкопанный, пораженный открывшимся зрелищем. Одна стена была полностью стеклянной с видом на озеро. Водопад доминировал над сценой, обрамленный, как произведение искусства восемнадцатого века: величественная природа. Надвигающийся шторм заволакивал небо, и ветер взбивал воду, превращая ее в кипящую белую массу. На какой-то тревожный момент Купера охватило чувство собственной незначительности, его собственной короткой и ничтожно малой жизни и того, что большая часть мира всегда будет вне его досягаемости.
— Это... ничего себе, — сказал он, что показалось ему постыдным преуменьшением. Оторвав взгляд от окна, он заметил, что комната была немного больше, но оформлена так же, как у Джойса. Книжные полки, диванчик, кресло, письменный стол и растения. То, что раньше казалось изысканным и расслабляющим, теперь выглядело смехотворно маленьким и искусственным, находясь в том же поле зрения, что и водопад. Чего он не увидел, так это другого человека. Или какого-либо очевидного выхода.
— Не понимаю, как вы вообще можете работать здесь, — сказал Купер, осматривая комнату в поисках еще одной искусно разрисованной двери. — Я бы, наверное, просто смотрел весь день в окно.
Ванесса, стоявшая рядом с ним, слабо улыбнулась, все еще глядя на улицу, и в ее глазах застыла глубокая нежная грусть.
— Вы бы видели это весной. Вода так бурлит, что даже скал не видно. Но во время шторма здесь почти так же хорошо.
— Вы говорите так, словно по-настоящему любите это место.
— Это сложно.
— Как и у большинства влюбленных.
Ванесса рассмеялась, и выражение ее лица немного смягчилось.
— Я, знаете ли, выросла здесь. Но я... ну, я уехала, когда мне было шестнадцать. Вернулась всего пару лет назад, когда мы с Полом начали ретрит. Двадцать или тридцать лет - для этих гор это не имеет значения. Странно, как мало меняется это место, — тихо добавила она, глядя на водопад. — Возвращаясь домой, ты снова чувствуешь себя тем самым маленьким ребенком. — Она заправила свои тонкие, упавшие на лицо волосы за уши, и Купер резко вдохнул, увидев яркий, темный синяк на ее верхней челюсти.
— Это я... — в ужасе произнес он. — Простите меня.
Она накинула волосы вперед.
— Несчастный случай. Пожалуйста, не переживайте об этом.
— Но я причинил вам боль, — запротестовал Купер. Внутри у него все перевернулось, его мутило.
— Я тоже причинила вам боль, — сказала она, многозначительно посмотрев на его ногу. — Вы вините меня за это?
— Нет, — ответил Купер. — Но вы причинили мне боль, чтобы спасти меня. Я просто... — Он замолчал.
— Вы были сам не свой, — мягко сказала Ванесса - слишком мягко, по мнению Купера. Он не хотел, чтобы его оправдывали. Она поколебалась, затем так же мягко добавила: — Кайл, я знаю, как выглядят воспоминания. Вы хотите поговорить об этом?
— Что заставляет вас думать... — Купер опустил глаза, внезапно почувствовав, что не может встретиться с ней взглядом. — Как вы узнали об этом? Я... что-то сказал? В реке? Или после?
— Нет, насколько я слышала, нет, — сказала она. — Но я не всегда была семейным психотерапевтом. В начале своей карьеры я занималась посттравматическим стрессовым расстройством и восстановлением после травм.
Купер удивленно рассмеялся.
— У меня нет посттравматического стрессового расстройства. Я имею в виду, что в этом нет ничего плохого, но я с вами не согласен.
Ванесса склонила голову набок, наблюдая за ним.
— Могу я спросить, почему вы так уверены?
— Я не... — Купер не нашел слов. Не то чтобы он никогда раньше не слышал о посттравматическом стрессовом расстройстве. И он прекрасно понимал, что это касается не только ветеранов или жертв насилия. Он знал, что травма могла быть разной. Он никогда не думал, что этого стоит стыдиться, искренне поддерживал всех, кто обращался за помощью, и ни разу всерьез не связал этот диагноз с собой.
Почему, черт возьми, нет? Почему ему даже в голову не приходило, что у него может быть ПТСР? Теперь, когда его спросили так прямо, он, честно говоря, не мог ответить.
— У меня всегда была тревожность, — сказал он наконец. — Иногда она просто усиливается, вот и все.
— Приступы беспокойства становятся чаще, чем раньше? — спросила Ванесса, облокачиваясь на свой стол. — Может быть, особенно в определенных ситуациях?
Купер не ответил. В этом не было необходимости.
— Как насчет того, чтобы я перечислила несколько распространенных симптомов, а вы сказали мне, не кажется ли вам какой-нибудь из них знакомым? — предложила она. — Только если вас это устроит.
Купер попытался скрестить руки на груди и понял, что они уже скрещены. На животе. Плотно. Он спрятал руки за спину и кивнул.
— Ладно. Почему бы и нет.
— Повышенная нервозность, ощущение, что вы должны быть настороже, раздражительность, трудности с концентрацией внимания, эмоциональное оцепенение, отстраненность или изоляция от других, ночные кошмары, воспоминания, сильные физические ощущения, когда вы думаете о травме.
Она ждала.
— У меня не бывает ночных кошмаров, — наконец сказал Купер, его голос был едва слышен.
К сожалению, Ванесса молчала. Он хотел, чтобы она накричала на него, посмеялась над ним. Сказала ему, какой он идиот. Но она ничего не сказала. Просто достала салфетку из коробки на своем столе и протянула ему.
Купер непонимающе уставился на салфетку. Это была какая-то метафора? Он должен был взмахнуть крошечным белым флажком в знак того, что сдается, и получить исцеление?
Но Ванесса осторожно коснулась уголка своего глаза, и когда Купер потянулся, чтобы подражать ей, обнаружил, что его щеки мокрые. Он вздрогнул, удивленный и смущенный. Он совершенно не помнил, как заплакал. Он вообще этого не почувствовал.
— Простите, — пробормотал Купер, вытирая лицо.
— Вам не за что извиняться.
— Клянусь, обычно я не такой... — Он разочарованно махнул рукой. — Не знаю, что со мной не так. Хотя... Думаю, теперь я понимаю, но... — Купер замер, и в животе у него снова все оборвалось, но он надеялся, что в последний раз. — Эм, я со вчерашнего дня чувствую себя не в своей тарелке. Немного... не в своей тарелке, наверное? Я думал, это…ммм… что-то другое.
— Нет ничего необычного в том, чтобы чувствовать себя эмоционально хрупким или перегруженным эмоциями после диссоциативного эпизода, — пояснила Ванесса.
Купер резко сел на диванчик и запустил руки в волосы. Было слишком много новых слов. Не новых-новых. Но звучали по-новому для него. Он не мог поверить, что думал, будто укус оборотня изменил его.
Он застонал в свои руки. Он никогда не чувствовал себя таким маленьким, униженным и... странно энергичным. Возбужденным и жизнерадостным.
— Могу я спросить, что вы сейчас чувствуете? — спросила Ванесса.
Не уверенный, что ему хочется облекать все это в слова, Купер перешел на третичную эмоцию.
— Невежественность. Сам не знаю, что у меня внутри, что по некоторым причинам еще хуже. — Он колебался. Ему нужно было оставаться в тени, но он также хотел знать. — Однажды я ходил к психотерапевту. После того, как на меня, м-м-м, напали. Не помню, чтобы он что-то говорил по этому поводу.
— Я не могу говорить за него. Но, возможно, вы были не готовы услышать, — предположила Ванесса. — Иногда нам нужна дистанция. Возможность изучить что-то клинически, прежде чем принять это для себя.
Учитывая, что он расследовал дело о пропаже человека, а его психотерапевт был главным подозреваемым, он не был уверен, что находится в нужном месте, чтобы услышать это сейчас.
— Вы сказали, что работали с... подобными вещами раньше? Что заставило вас повернуть к семейной терапии?
Ванесса взглянула на водопад. Особенно сильный порыв ветра разметал повсюду туман.
— Мой отец скончался, и я унаследовала это место. Это показалось мне знаком.
— О, — удивленно сказал Купер. — Значит, когда вы сказали, что выросли здесь, вы имели в виду здесь-здесь.
Она рассмеялась.
— Да, хотя тогда это не было ретритом. Может, сейчас мы и платим большие деньги за сельскую местность, но тогда это было... ну, в общем. Когда я уехала в шестнадцать лет, я и не надеялась вернуться. Никогда не думала, что вернусь и буду заниматься этим, — она обвела рукой вокруг.
Она покачала головой, и он почувствовал, что хрупкая нить, связывающая их, истончилась. Он почувствовал странное желание не дать разговору закончиться. Не хотел оставаться наедине со своими мыслями.
— Доктор Джойс сказал, что вы работали вместе. Я думал, это означает, что он консультирует семейные пары, но он тоже работал с восстановлением после травм?
Ванесса выглядела удивленной.
— Он так сказал? Да, я полагаю, что в конечном итоге мы стали коллегами. Хотя я всегда буду думать о нем как о своем профессоре.
— И теперь вы снова будете работать вместе?
— У нас очень схожие представления о том, что делает здоровую стаю динамичной. Когда я решила открыть это заведение, я знала... Я знала, что нет никого, кому я доверяла бы и кого уважала бы больше.
— Значит...
Свет погас. Казалось, сам воздух вздохнул, протяжно и низко, когда все машины в здании замедлили ход до полной остановки, замерев как одна.
— Чудесно, — вздохнула Ванесса. Огромное окно по-прежнему пропускало много серого естественного света. В этом мягком полумраке она выглядела моложе, почти нежной.
— Дождя еще даже не было, — удивленно сказал Купер.
— Должно быть, ветер повалил дерево. Здесь это случается. Часто. Но генераторы уже должны были включиться...
В доме стояла пугающая тишина. Купер подумал, что никогда не осознаешь, в каком окружении живешь, пока не отключат электричество.
Ванесса выпрямилась и нахмурилась.
— Мне жаль, но я должна проверить, что происходит. Вы не возражаете, если мы закончим наш разговор в другой раз?
Купер поспешно встал.
— Конечно, без проблем. Ради бога, это даже не сессия.
Он взял себя в руки и заметил, как ее взгляд метнулся к шкафу в другом конце комнаты, прежде чем она пересекла комнату, открыла дверь кабинета и щелкнула внутренним замком, чтобы предотвратить повторное проникновение. Когда она посмотрела на него, он притворился, что снова вытирает глаза и ничего не заметил.
Купер последовал за ней и придержал дверь.
— Дамы, которые доводят меня до слез, идут первыми, — настаивал он шутливым тоном, не оставляя ей другого выбора, кроме как выйти перед ним. Это было совсем не в его стиле, но как только она повернулась к нему спиной, Купер скользнул рукой вниз по дверному косяку и вернул замок в открытое положение, кашлянув, чтобы заглушить щелчок. Он закрыл дверь кабинета за ними обоими.
— Я правда хочу продолжить наш разговор, — сказала Ванесса. — Могу порекомендовать вам некоторые ресурсы в вашем регионе.
— Спасибо, — искренне сказал Купер. — Но я лучше разыщу Эндрю прямо сейчас.
Ванесса поколебалась, затем легонько коснулась его руки. Купер почувствовал, что его охватывает что-то. Его тянуло к ней так, как в юности он мог бы назвать сексуальным влечением. Теперь, когда он лучше разбирался в нюансах желания, он не был уверен, что это такое. Находиться рядом с ней было успокаивающим, сладким удовольствием. Чувствовать, что она ему доверяет. Привязанность, потому что она спасла его из реки? Какая-то искаженная привязанность, вызванная его нынешней эмоциональной уязвимостью?
— Это хорошо, — сказала она. — Но не чувствуйте себя обязанным оправдываться. Даже перед своей парой.
— Думаю, это говорит врач по посттравматическому стрессу, а не психотерапевт пары.
Ванесса странно улыбнулась, и в ее взгляде появилась неожиданная жесткость.
— Настоящее партнерство невозможно без личности. Никогда не жертвуйте собой ради кого-либо.
Купер моргнул, но кивнул, и они попрощались. Пару минут он шел в противоположном от нее направлении, затем повернулся и направился обратно в ее кабинет.
Дверь легко открылась, и он закрыл ее за собой как можно тише. Первым делом он заглянул в картотечный шкаф, который она просматривала перед уходом. Он был заперт. Затем он попробовал открыть письменный стол. Открыто, но бесполезно. Единственной интересной вещью был блокнот с бланками для рецептов на имя Ванессы: «Доктор Клеймонт».
Купер поискал под полками, в стеклянных вазочках, украшавших поверхности, и по всей книжной полке, но не смог найти ключа от шкафчика. Тишина в здании без электричества казалась напряженной и настороженной. Он все ждал, что вот-вот достанет книгу и увидит чье-то лицо, наблюдающее за ним.
Но, возможно, это из-за его чрезмерной бдительности и повышенной нервозности. Купер нахмурился. Он не мог думать об этом сейчас. Это было... слишком большое. Слишком тяжелое. Ему нужно было сосредоточиться на работе, и только на работе.
Пробегая ладонями по корешкам книг в поисках, Купер задел твердый край чего-то, слегка торчащего между страницами. Он вытащил книгу «Осознанный ребенок» и раскрыл ее на странице с закладкой. На первый взгляд, это был всего лишь отрывок о прощении, но закладка сама по себе была интересной. Фотография.
Купер без труда узнал Ванессу, хотя ей было не больше четырнадцати-пятнадцати лет. Позади нее стоял взрослый мужчина с суровым лицом, усами в стиле восьмидесятых и большими очками, которые отражали яркий свет и скрывали его глаза. Одна рука мужчины лежала на плече Ванессы, другая держала за руку маленького ребенка, стоявшего рядом с ним. Купер не очень хорошо разбирался в возрасте детей, но, похоже, это был мальчик в возрасте от трех до шести лет. Ребенок улыбался в камеру, единственный счастливый человек на фотографии. Они втроем стояли перед красивым белым домом в тени деревьев.
На обороте кто-то от руки написал одно слово. Непрощенный.
Что ж, это была не самая жуткая вещь на грани проклятия, что Куперу доводилось видеть.
Купер потянулся за телефоном, чтобы сделать быстрый снимок, когда из-за книжного шкафа раздался тяжелый удар. Он засунул фотографию обратно в книгу и поставил ее на полку, отступая с колотящимся сердцем. Он успел засунуть свой мобильник поглубже в подушки диванчика как раз в тот момент, когда книжный шкаф распахнулся сам по себе. Появился Нильсен.
— Интересно, — сказал Нильсен через мгновение. Он казался удивленным, но его глаза были темными, холодными и яростными.
— Я потерял свой телефон, — сказал Купер. — Подумал, что он мог выпасть где-нибудь, когда разговаривал с доктором Клеймонт. Отличный потайной ход. Полагаю, в Нарнии все в порядке.
— Драматичный малыш, занимаешься тем, что у тебя получается лучше всего, — лениво заметил Нильсен. — Хотя, боюсь, счет ноль против двух, и не в твою пользу. Ванесса попросила меня встроить книжную полку в дверь, чтобы не портить ее прекрасный вид.
— Шеф-повар, ландшафтный дизайнер, плотник. Никакой угрозы стать лишним, — беспечно заметил Купер.
Нильсен прислонился к столу Ванессы, почти на том же месте, где она была всего пятнадцать минут назад, хотя его поза была совсем другой. Руки за спиной, ноги раздвинуты.
— Я человек со многими талантами, — сказал он.
Купер отодвинулся, глядя в сторону.
— Я должен найти свой телефон.
— Конечно, — сказал Нильсен. В его тоне слышалась легкая насмешка. — Где вы смотрели? — он многозначительно оглядел кабинет. — Может быть, это здесь, — Нильсен открыл один из ящиков стола Ванессы.
— Что вы хотите этим сказать? — холодно спросил Купер.
Нильсен пожал плечами.
— Просто пытаюсь быть полезным. Знаете, большинство пар волков, которые здесь встречаются, не так уж сильно отличаются от человеческих пар.
— Я никогда не думал, что они отличаются, — сухо сказал Купер.
— В самом деле? Потому что они, безусловно, так думают. — Нильсен встал и медленно прошелся по комнате, водя пальцем по полкам. — Они приходят сюда, думая, что все их проблемы можно свести к вопросу доминирования. Все будет хорошо, если они найдут правильный баланс между альфами и его парой. Если они получат правильный АК. Если каждый просто будет знать свое место, то они составят идеальную стаю, — сказал Нильсен, злобно выделив последние два слова.
— Но вы с этим не согласны?
— Просто куча дерьма, маскирующего те же проблемы, что и у всех остальных. Доверие. Вы верите, что я не причиню вам вреда? Вы верите, что я смогу принять решение для своей жизни? Посмотрите под диваном.
Это была такая резкая смена темы, что Купер сначала даже не понял, что сказал Нильсен.
— Что?
— Посмотрите под диваном. Там ваш... телефон.
Купер посмотрел на него, затем осторожно опустился на колени, стараясь как можно дольше держать Нильсена в поле зрения. Наклонившись, он быстро огляделся в поисках телефона, которого, как он знал, там не было.
— Нет, — сказал Купер, быстро выпрямляясь.
— Попробуйте еще раз, — сказал Нильсен. — Снизу. Вот так. — Он жестом показал, что водит рукой вокруг, ладонью вверх.
На этот раз Купер не отводил взгляда от Нильсена, в полной готовности, и ощупывал нижнюю часть дивана. Ближе к самому центру он коснулся маленького ключа, приклеенного скотчем к фетру.
— Алло-алло, — сказал Нильсен, прижимая пальцы к уху в форме телефонной трубки. — Это вас.
— Что это? — недовольно спросил Купер.
— У вас есть шанс узнать, можно ли доверять Эндрю, — сказал Нильсен. Он кивнул на картотеку. — АК всех гостей. Прошлых, текущих, ваши, его. — Он медленно подошел к Куперу и опустился на колени у диванчика. — Разве не для этого вы здесь?
— Это не мое дело. — Купер поспешно встал, не желая стоять на коленях у ног Нильсена. К сожалению, из-за этого они стояли очень близко, и ему негде было отступить, иначе он бы упал на диван. —Вы же сами говорили, что все это чушь собачья.
— Иллюзия может влиять на нас реальным образом.
— Еще одна мудрость, которой вы научились на работе? — спросил Купер.
— Скорее семейный девиз.
Позади них дверь в офис резко распахнулась, и вошел Пол Клеймонт. Его глаза расширились, когда он увидел Купера и Нильсена, стоящих в нескольких дюймах друг от друга посреди личного кабинета его жены. Тот факт, что ни один из них не должен был находиться там, похоже, не был для него главной проблемой.
— Отойди от него, — резко сказал Пол, хватая Нильсена за руку и оттаскивая его от Купера. — Ты с ума сошел? Он почувствует твой запах.
— Мы не... — начал Купер. — Я просто где-то здесь уронил свой телефон.
Глаза Нильсена загорелись любопытством, он переводил взгляд с Пола на Купера.
— Поли, почему ты так волнуешься?
Пол был бледен и снова вспотел.
— Я не волнуюсь. То есть, я волнуюсь. Рейнджер Бек снова здесь. Он внизу, выясняет, почему не работает генератор. — Он бросил на Нильсена раздраженный взгляд. — Где, черт возьми, ты был? Ви в бешенстве.
— Помогаю нашему гостю найти его телефон, — насмешливо произнес Нильсен.
Пол несколько раз резко втянул носом воздух, затем запустил руку в диванные подушки и вытащил телефон Купера с ловкостью орла, вытаскивающего рыбу из темной воды.
— Вот и он. Теперь вы можете вернуться к своей паре. — Это был не совсем приказ, но в нем был невысказанный, но очевидный призыв: «Пожалуйста, боже, просто уходи».
Нильсен, с другой стороны, выглядел раздраженным тем, что Купер сказал правду. Вероятно. Он рявкнул на Пола:
— Что ты здесь делаешь, если Бек шныряет внизу?
— Он спрашивает адрес Крюгера, — с несчастным видом произнес Пол. — Опять. Боже, что за неразбериха. И, конечно, это должно было произойти в эти выходные, когда... — Он виновато взглянул на Купера и быстро продолжил: — Я имею в виду, когда Де Лука здесь.
— Де Лука здесь? — резко спросил Нильсен. — Та самая Де Лука?
— Брат. Дэниель.
— Зачем? — потребовал ответа Нильсен.
— По тем же причинам, что и все остальные, я уверен, — ответил Пол, не глядя на Нильсена. Он полез в карман. Вытащил ключ, который быстро вставил в картотечный шкаф и открыл его. Что касается конфиденциальных файлов, то они, безусловно, были доступны множеству людей. — Где, черт возьми, его досье? Зачем бы...
Он не успел закончить вопрос. Воздух прорезал крик. Он доносился через вентиляцию у них под ногами.
