Глава 8
27 сентября 2025 г., 13:06
Из всех возможных вариантов, к которым Купер был готов, пока мчался за Нильсеном и Полом через раздевалку и спускался по темной лестнице в подвал, он точно не ожидал увидеть Парка, прижатого к стене яростно наседающим рейнджером Беком.
— Отпустите его, — немедленно сказал Купер, направляясь к ним. Гнев охватил его, словно лесной пожар. Он почти добрался до них, когда чья-то рука схватила его за плечо и потянула назад.
— Подождите, — прошипел ему в ухо голос Нильсена. — Просто подождите.
— ...не вмешивайтесь. Я разберусь с этим. Это ясно? — спросил Бек, крепко держа Парка за рукав, рядом с его плечом.
Парк даже не смотрел на него. Он пристально смотрел поверх плеча Бека. В другом конце темной комнаты Реджи согнулась пополам, доктор Джойс стоял рядом с ней и что-то успокаивающе шептал. Даже с того места, где стоял Купер, он видел, что Реджи дрожит. Ее спина была странно согнута, и, казалось, она с трудом подбирала под себя ноги, чтобы оставаться в вертикальном положении.
Щелк.
Купер подумал, что ему это показалось. Но нет. Снова. Отчетливый, ровный звук удара камня о камень.
— Она не сможет удержать, — пробормотал Нильсен. В его голосе послышались нотки восхищения.
Щелк.
— Черт возьми, — сказал Пол, поспешно вставая перед Реджи и Джойс в тщетной попытке загородить Беку обзор. — Что здесь происходит?
— Мистер Клеймонт, не могли бы вы, пожалуйста, сообщить вашему гостю, что он вторгается на место преступления?
— На место преступления? — Пол поперхнулся.
— Я выяснил, почему не работали ваши генераторы. — Бек поднял довольно большой прозрачный пластиковый пакет. Пакет для улик. Внутри Купер разглядел неоново-зеленую ткань. Такую же неоново-зеленую, в которой Монти была вчера. За исключением того, что эта была порвана и на восемьдесят процентов заляпана ржаво-коричневой кровью. — Я нашел ее в системе охлаждения. Это футболка лесопилки Монти. На что хотите поспорить, что это футболка Ли Ллкая? Готов поспорить, что кровь на ней тоже Ллкая.
Реджи издала еще один судорожный вздох, и по комнате разнесся еще один щелчок.
— Что, черт возьми, это за звук? — пробормотал Бек, оглядываясь по сторонам.
— Трубы, может быть, — сказал Парк безучастным голосом. — Она явно расстроена. Доктор Джойс, выведите Реджи на улицу подышать свежим воздухом.
— Нет, никто никуда не уйдет, — потребовал Бек. — Ну вот, вы снова играете в полицейского. Не знаю, что вы, люди, пытаетесь скрыть, но имейте в виду, что сокрытие преступления - это тоже преступление.
Внимание Парка хладнокровно переключилось на Бека, и Купер увидел, как мужчина инстинктивно сделал поспешный шаг назад, увидев выражение его глаз. Не злость и не испуг, как можно было бы ожидать от человека, подвергшегося жестокому обращению, но совершенная невозмутимость. Как тигр, только что заметивший, что его клюет щебечущая птичка.
— Как вы думаете, что именно мы прячем?
Все четверо волков стали пугающе тихими и настороженными. Даже Реджи застыла в своей согнутой позе. Глядя на нее из-под опущенных ресниц, на ее сгорбленные плечи, Купер отчетливо представлял, как бы она выглядела в мехах.
— Я... — Бек был явно обескуражен полным отсутствием эмоций и странным напряжением, витавшим в воздухе. Какой-то подсознательный инстинкт заставил его посмотреть на Нильсена и Купера, но с этой стороны помощи ждать было неоткуда. Даже Нильсен был необычно сдержан, рука, сжимавшая Купера, внезапно ослабла. Как будто он был чем-то удивлен.
Бек отошел от Парка еще на пару шагов, полностью отпустив его руку, и напряжение в комнате несколько спало.
— Ну, начнем с того, что, по-моему, вы скрываете местонахождение Томаса Крюгера, — сказал он, и теперь, когда он был на приличном расстоянии, к нему вернулась наглость. Он повернулся к Полу. — Вы и ваша жена отказались сотрудничать, когда я всего лишь хотел задать Крюгеру несколько вопросов. Теперь, когда, похоже, он виновен в убийстве, у меня нет другого выбора, кроме как действовать официально.
— Крюгер не причинил бы вреда Ли, — дрожащим голосом настаивала Реджи, опустив голову и по-прежнему пряча большую часть лица. — Он не такой.
— Понимаю, что вы хотите думать о своем друге лучше, мисс, — сказал Бек, и это прозвучало скорее покровительственно, чем нежно. — Но у меня есть несколько свидетелей, которые видели, как мистер Крюгер и мистер Ллкай дрались. У меня также есть сведения о том, что неделей ранее у вас с мистером Ллкаем произошел публичный спор.
Неожиданно доктор Джойс заговорил.
— Я уверен, что те же свидетели также скажут вам, что именно Ллкай напал на Крюгера. — Он ничего не сказал о Реджи.
— Что ж, похоже, он действительно отомстил, — сказал Бек, помахав перед ними пакетом.
Реджи, казалось, содрогнулась всем телом, издав сдавленный, полный боли звук.
Парк шагнул к Беку, отвлекая его и заставляя отвести от нее взгляд.
— Проблема в том, что я был здесь всего пару часов назад, и никакой футболки там не было.
Бек, прищурившись, посмотрел на Парка.
— Откуда вы знаете? Вы осматривали генератор?
— Да, — солгал Парк. — Подумываю о покупке чего-нибудь похожего.
— Что вы делали здесь пару часов назад?
Парк весело улыбнулся и наклонился к его лицу.
— Тискался, — медленно произнес он.
Бек отшатнулся, а затем нахмурился, словно разозлился на себя за такую реакцию.
— Такое шикарное место этот ретрит, и вы думаете, я поверю, что вы занимались сексом в котельной и генераторы? — рявкнул он. — Дайте мне передохнуть.
Купер прочистил горло, прерывая возмущение Бека.
— Я тоже был здесь. Футболки не было.
— А вы кто такой? — спросил Бек.
— Я с ним, — твердо сказал Купер.
Выражение лица Парка стало явно довольным. Это было немного неуместно, учитывая обстоятельства. Купер подумал, что он недостаточно часто предъявлял права на Парка на публике. Интересно, нравилось ли это Парку.
— Суть в том, — продолжил Купер. — Если только вы не предполагаете, что Крюгер пробрался на территорию, чтобы спрятать улики в собственном кабинете, я думаю, нам нужно рассмотреть возможность того, что его подставили.
— Монти, — немедленно сказал Пол. — Конечно, это она. Как удобно. Как драматично. Окровавленная футболка. Может, нам тоже поискать чьи-то следы? Потайные ходы? Может, имя, нацарапанное на половицах? Или это слишком вульгарно даже для нее?
— Мистер Клеймонт, убийство - это не шутка, — сказал Бек.
— Офицер, приберегите свое ханжество для Монклер, — выплюнул Пол. — Она сделает все возможное, чтобы погубить нас. Вам нравятся ставки, а? Я готов поспорить на что угодно, что она заплатила Ллкаю, который только и занимался тем, что изводил моих сотрудников, чтобы он залег на дно. А она сама разыграет спектакль и «подбросит улики» по всему лоджу, пугая при этом наших гостей. Если вам так не терпится получить ответы, я предлагаю вам внимательно присмотреться к ней.
Такого агрессивного Пола Купер еще не видел. Хотя, честно говоря, Купер видел того с другой стороны, когда заискивал перед Парком или даже самим Купером. Видеть этот проблеск другой его стороны было... странно. Это привлекло внимание к тому, насколько неестественно вел себя Пол в последние дни.
— Мистер Клеймонт, я бы поостерегся разбрасываться обвинениями в саботаже, — сказал Бек своим притворно дружелюбным голосом. — Особенно когда мисс Монклер предоставила неопровержимые доказательства незаконного проникновения на ее землю, а также несколько пропавших дневников.
— Мы продали Монти ту землю. С какой стати я буду шнырять по ней в поисках каких-то дневников, как восьмиклассник?
— Ну, кто-то шныряет, — мягко сказал Бек. Купер прищурился, услышав странную формулировку, но Бек продолжал говорить. — Контактная информация Томаса Крюгера?
— Я... я не могу ее найти, — сказал Пол, значительно сбавив тон. — Похоже, его личное дело сотрудника было... потеряно.
— Конечно, потеряно, — сказал Бек. — Вот как все будет происходить. Я забираю эту улику обратно в участок для анализа. Когда выяснится, что это кровь Ллкая, я собираюсь получить ордер и собрать своих ребят, вернусь сюда и обыщу каждый сантиметр. — Он поднял руку, предупреждая ожидаемый протест. — Но сначала я поеду на лесопилку. Так что, если вы хотите что-то сказать, прежде чем я выслушаю полное заявление Монклер, сейчас самое время.
Пол горько рассмеялся.
— А толку? Или она настолько обвела вас вокруг пальца, что вы будете слушать ее, несмотря ни на что?
— Пол, — расстроенно произнес доктор Джойс, но Пол даже не взглянул на него.
После долгого напряженного молчания Бек, наконец, заговорил.
— Думаю, вы слышали предупреждение об урагане, который надвигается на побережье. К нам он дойдет краем к вечеру или завтра утром. — Он посмотрел на Парка и Купера. — Если кто-то хочет спуститься с этой горы до воскресенья, я предлагаю вам начать собирать вещи прямо сейчас.
Он засунул пакет с футболкой под свой форменный дождевик и вышел из комнаты через дверь на улицу. Ветер подхватил открытую дверь, и она еще долго болталась на петлях после того, как он исчез.
В комнате воцарилась тишина, затем Реджи прорычала:
— Мне нужно вырваться из этого.
Говоря это, она дергала за край футболки, но Купер не думал, что она говорит об одежде. Она немного выпрямилась, и теперь, когда он мог видеть ее лицо, он понял, что она дрожала вовсе не от страха или печали. Она была в ярости.
— Подожди, — сказал Джойс, взяв ее за руку. — Бек все еще может быть...
Но Реджи вырвалась из его хватки с предупреждающим рычанием.
— Оставьте меня в покое. Вы все просто оставьте меня в покое. — Она вышла на улицу, на ходу сбрасывая туфли.
— Брэдли, если она попытается вернуться на лесопилку... — сказал Пол.
— Знаю, — поспешно сказал Джойс и последовал за ней.
Купер поймал взгляд Парка и по его кивку выскользнул вслед за ними. Пока Купер пересек котельную и вышел за дверь, Реджи уже исчезла, а Джойс стоял на траве и собирал ее одежду, сваленную в кучу у его ног. Купер поднял еще теплый носок, который попался ему на глаза, и подошел к Джойсу, протягивая его ему.
Джойс взял его с натянутой улыбкой.
— Спасибо.
— С ней все в порядке?
Джойс рассеянно подергал себя за бороду, как бы успокаивая себя.
— Боюсь, Реджи приходится тяжелее всего. Они с Крюгером знали друг друга до того, как пришли сюда работать. Они были довольно близки, но поссорились как раз перед тем, как Крюгер ушел. Мы все думали, что именно поэтому он ушел.
Купер сохранял бесстрастное выражение лица. У Купера сложилось впечатление, что Крюгер не очень нравился Реджи и что он всегда старался держаться рядом с ней. Она, конечно же, ничего не говорила о том, что у них есть какое-то прошлое.
— Что за размолвка?
— О, — Джойс виновато оглянулся на сторожку и понизил голос. — Пропавший молодой человек. Они с Крюгером не ладили, и я полагаю, Реджи встала на сторону Ллкая.
— Вы думаете, Крюгер убил его?
Джойс решительно покачал головой.
— Нет, конечно, нет. Это было бы ужасно. Никто из присутствующих на такое не способен. Пол прав, Монти просто играет в какую-то игру. Вы сами сказали, что этой футболки раньше там не было, и, возможно, у Нильсена нет нашего носа, но я все равно верю, что он заметил бы что-то неладное сегодня утром, когда проверял готовность генераторов к шторму.
Купер кивнул, но в голова у него все еще кружилось. Нильсен шпионил за ним и Парком? Что, если бы он вернулся позже, после того, как они поднялись наверх. Он мог даже сам подложить улику. Но с какой целью?
Джойс внезапно оглянулся через его плечо на дверь в котельную.
— Ванесса только что спустилась. — Купер только успел задаться вопросом, почему она так долго — разве она не заявляла, что собирается проверить генераторы раньше? — когда Джойс положил руку на плечо Купера, прервав его размышления. — Пожалуйста, не упоминайте Ванессе о том, что я рассказал вам о Реджи. Она... очень рассердится.
Вздрогнув, Купер посмотрел в ту же сторону, что и Джойс.
— Почему? — ему было трудно представить Ванессу рассерженной. Но еще несколько минут назад он с трудом мог представить Пола кем-то, кроме как бесхребетной амебой.
Джойс выглядел неловко, и он еще больше понизил голос.
— Она... запретила Реджи проводить время с Ллкаем. Ходили кое-какие слухи, и... ну, она очень оберегает ее. И на то были веские причины, — поспешно добавил он. — У Реджи была не самая легкая жизнь, и некоторые из ее решений могут быть, э-э, детскими.
— Но она же взрослая. Не так ли? — напряженно спросил Купер, немного обескураженный тоном Джойса.
Джойс отпустил руку Купера и виновато поднял ладони.
— Конечно. Я не имел в виду, что она не может сама принимать решения. — Он заколебался. — Но Ванесса сама потеряла семью совсем юной. Думаю, она воспринимает Реджи почти как дочь.
Джойс поймал на себе неодобрительный взгляд Купера и обреченно вздохнул.
— Знаю, что для человека выглядит не слишком здоровой реакцией. Но, боюсь, это проклятие нашего вида. Потребность создавать семьи и стаи, где бы мы ни находились. Страх потерять их. Из-за этого мы иногда немного переходим границы.
***
— Что ж, если кто-то пытается довести Пола Клеймонта до нервного срыва, то у него, безусловно, неплохо получается, — заметил Парк.
Они с Купером оказались на семинаре по коммуникации и доверию вместе с четырьмя другими парами и сидели на неудобных пластиковых стульях лицом друг к другу, соприкасаясь коленями, в большой комнате с окнами, выходящими на водопад. За Парком Купер мог наблюдать, как вода безостановочно стекает в озеро, черная поверхность которого, прежде спокойная, теперь подернулась рябью от неугомонного ветра. Генератор еще не включили, и Ванесса расставила по комнате около пятидесяти свечей. Во всяком случае, ретрит продолжался в том же духе, сохраняя свой ритуальный шик.
— Реджи сама выглядела неважно. Независимо от того, что происходило между ней, Крюгером и Ллкаем, что-то в этой футболке привело ее в ярость, — добавил Купер, понизив голос. Ванесса расхаживала по комнате, прислушиваясь к тому, как пары прорабатывают упражнения, и время от времени вставляла свои замечания, не выказывая никаких признаков беспокойства.
Пол, возможно, провел добрых десять минут, развалившись в кресле Крюгера, распевая все кончено после того, как рейнджер ушел, но до сих пор Ванесса демонстрировала упрямую решимость, которая не могла не впечатлить Купера.
— Пусть этот ублюдок получит ордер, — говорила она, когда Купер и Джойс вернулись в бойлерную. — Что он найдет, отпечатки животных? В лесу? После такой грозы? Единственное, что нам нужно скрывать, - это нашу натуру.
— Но, Ви, — сказал Пол. — Может, нам стоит подумать о том, чтобы попросить о помощи...
— Нет, чем меньше людей будет знать, тем лучше. Пожалуйста... — обратилась она к Парку и Куперу. — Мне очень жаль, что вас втянули в это, но я была бы признательна, если бы вы пока никому не рассказывали о том, что слышали, — добавила она мягким, слегка умоляющим голосом.
— Конечно, — немедленно согласился Купер. — Что тут рассказывать?
Вот так они и оказались с половиной блаженно невежественных гостей ретрита, которые ради уединения рассредоточились по комнате и заняли такие же позы, как Купер и Парк. У всех на коленях лежали листы со списками вопросов, которые они должны были задать друг другу, чтобы стимулировать честный и открытый разговор. Некоторые из них казались глупыми. Любимое мороженое. Первая любовь. Любимая песня. Купер предположил, что это были вопросы для разминки. Хотя он должен хорошо разогреться, чтобы обсудить первое воспоминание об одиночестве. Ради всего святого, найди золотую середину. К счастью, на данный момент они с Парком искали истины только в отношении этого дела.
— Это, безусловно, интересное время, — размышлял Парк. — Ретрит находится под угрозой привлечения внимания со стороны ничего не подозревающих властей. Де Лука прямо наверху, неожиданный гость на выходные.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Купер.
— В этом и заключается самая большая бонусная часть, если ты следуешь за правящей группой, такой как Де Лука. Вот откуда мы черпаем силу. У них есть деньги и связи, чтобы решать подобные проблемы. Любопытные люди-копы и так далее. Если ты хочешь, чтобы они защитили тебя от чего-то подобного, ты следуешь правилам стаи, и твоя территория становится их территорией.
Купер моргнул. Между его откровенной импровизированной встречей с Ванессой и напряженной перепалкой в подвале он начисто забыл о звездных гостях ретрита. Обед действительно состоялся меньше часа назад? Было всего два часа, но серое небо за окном и свет свечей придавали комнате двусмысленное, безвременное ощущение. Как будто они все оказались в ловушке какого-то проклятого повторяющегося дня.
— Точно. Де Лука. С этим будут проблемы?
Парк покачал головой.
— Они не знают меня в лицо. Но я на всякий случай позвонил Илаю. Мне показалось, что уж слишком большое совпадение, что появились просто так. Мне нужно было больше информации. Кстати, прямо перед офисом Крюгера есть отличное место для зоны приема. Я был в первом ряду, когда Бек вытащил ту футболку. — Он поморщился. — Если бы ты видел его лицо... Я бы даже удивился, если бы он сам не подложил эту чертову штуку.
Купер обдумал слова Парка. В Беке определенно чувствовались самодовольство и скрытая агрессия, которые могли быть следствием его обычного неприятного характера или чего-то более мрачного. Это стоило иметь в виду.
— Но зачем звонить Илаю? Почему он должен что-то знать?
Парк криво усмехнулся.
— У него талант... быть в курсе событий. Каждого события. Но, насколько он мог судить, никто из стаи Де Лука не знает, что я здесь. Официально Де Лука и Террадас были совсем рядом и разбирались со стаями повстанцев.
— Именно это они и сказали за обедом, — подтвердил Купер.
— Неофициально, — продолжил Парк, понизив голос, — источник Илая говорит, что Селии Де Лука давно не терпелось прибрать к рукам эту собственность. Любым способом.
Купер это понял.
— Вот почему ты считаешь, что время выбрано слишком подходящее. Что теперь Клеймонтам нужно будет присоединиться к стае Де Луки, чтобы избежать неприятностей, которые Бек собирается на них навлечь.
— Я не думаю, что они достигли стадии «вынуждены», — сказал Парк. — Но Пол, похоже, был готов обсудить такую возможность. И мы оба знаем, что кто-то подбросил эту футболку.
— Популярное место, — размышлял Купер. — Все хотят кусочек.
— Думаешь, Пол прав и Монклер - саботажник?
Купер задумался над этим.
— Возможно. Не знаю. Монклер или Де Лука, ни один из них не объясняет, откуда взялась окровавленная футболка, что случилось с Ллкаем или где, черт возьми, Крюгер.
— Верно, — начал Парк, затем дважды постучал пальцем по колену - их условный сигнал, что их подслушивают.
Купер задал первый же на первый взгляд безобидный вопрос, который попался ему на глаза в списке.
— Если бы ты мог прямо сейчас оказаться в любой точке мира, куда бы ты отправился? — боковым зрением он заметил, как подошла Ванесса и остановилась всего в паре футов от него, пассивно наблюдая.
Парк обдумал вопрос, затем улыбнулся медленной, загадочной улыбкой.
— Греция. Тот утес, о котором ты упоминал вчера, звучал заманчиво.
Купер фыркнул.
— Сообщу своему тайному любовнику, что ты клюнул на приманку. Операция «Почтальон всегда звонит дважды» в самом разгаре. — Ванесса все еще наблюдала. — Ладно, твоя очередь.
— Эм. — Парк заглянул в свой список. — Чего ты больше всего боишься?
Купер уставился на него, приоткрыв рот.
— Что? Что случилось?
— Ты шутишь. Я задал тебе самый простой из возможных вопросов, а ты в ответ спросил, чего ты больше всего боишься?
Парк заерзал на стуле.
— Ладно. Я выберу что-нибудь другое.
Ванесса шагнула вперед.
— Мы можем вернуться на минутку, пожалуйста? Кайл, вы не обязаны отвечать, если не хотите. Но я бы хотела, чтобы вы рассказали, почему вы так рассердились.
— Я не сержусь, — немедленно возразил Купер. — Я был просто... удивлен. — И раздражен, и разочарован, и всеми другими родственниками гнева, о которых только можно подумать.
— Удивлены, потому что ожидали, что Эндрю задаст простой, поверхностный вопрос, какой вы выбрали для него? Или потому, что вы ожидали, что он уже знает, что для вас это будет сложный вопрос?
Теперь настала очередь Ванессы в полной мере ощутить на себе изумленный взгляд Купера.
— Эм... — начал он. Остановился. Обратился за помощью к Парку. Помощи не последовало. — Разве это не сложный вопрос для всех?
Ванесса пожала плечами.
— Некоторые люди сразу же могут сказать пауки. Или летать. Или куклы, одержимые дьяволом, без проблем. Следующий вопрос.
— О, ну, на самом деле, в колледже меня прозвали «Невестой Чаки», так что вы можете понять, почему мне это трудно, — слабо пошутил Купер.
— Как вы думаете, Эндрю было бы легко или трудно ответить на этот вопрос? — спросила Ванесса и, не дожидаясь ответа Купера, добавила: — Часто труднее всего обсуждать те вопросы, на которые, как нам кажется, наш партнер еще не знает ответа. Как вы думаете, Эндрю знает о вашем самом большом страхе? А вы знаете его?
Купер посмотрел на Парка.
— Я... не знаю, — честно ответил он на все три вопроса.
Ванесса кивнула, как будто была удовлетворена таким ответом.
— Это хорошая честность. Давайте начнем с этого. — Она слегка коснулась плеча Купера. — И я еще раз прошу прощения, что прервала вас. У меня есть немного времени после сессии, если вы захотите продолжить наш разговор.
— О нет, — поспешно сказал Купер, взглянув на Парка, на лице которого отразилось любопытство. — Нет, это... Я сегодня немного не в себе.
Она похлопала его по плечу.
— Понимаю. Просто знайте, что моя дверь открыта. — С этими словами она кивнула и направилась к следующей паре.
— Какой еще разговор? — спросил Парк, как только она отошла на приличное расстояние.
— Никакой, — сразу же ответил Купер. — Я расскажу тебе об этом позже.
Это не обязательно была ложь. У него просто не было времени самому все обдумать. Привлекать к делу другого человека — даже его любимого, единственного, кому, как ему казалось, он действительно хотел бы рассказать, — было слишком рано. Слишком сыро.
Выражение лица Парка стало озабоченным.
— Это не имеет отношения к делу, — заверил его Купер. — Она просто заставила меня слишком много рассказывать. О себе.
Он наблюдал, как она присела на корточки у ног Джимми и Лизы в другом конце комнаты, что-то успокаивающе говоря.
— Интересно, кто они были, эти люди на фотографии? — Купер уже рассказал Парку о своих несанкционированных приключениях в офисе Ванессы. — Ее отец и брат? Сын? И почему «непрощенный»?
— Непрощенный для тех, кому это важно. Она написала это сама? Напоминание? Или шантаж?
Купер нахмурился.
— Как будто ей пришлось много пережить.
Парк начал медленно улыбаться.
— Что? — спросил Купер. — Почему у тебя такое лицо?
Парк покачал головой.
— Тебе нравится Ванесса?
— Что ж, давай поразмышляем. Я едва ее знаю, она подозреваемая в убийстве, она прикусила мою ногу и копалась в моей голове. Что тут может нравиться?
— И все же, несмотря на все это, тебе, кажется, комфортно с ней. Даже защищаешь, — заметил Парк.
— Ну, — возразил Купер. — Это просто потому, что она... — Он сделал сложный жест руками, пытаясь передать ее странное обаяние. Открытая внимательность, то, как она просто выдерживала удары, приспосабливаясь ко всему, а не сопротивлялась хаосу вокруг нее. Даже — или, возможно, особенно — зная, что она сбежала со стаей мятежников и прошла через все трудности, работая над восстановлением после травм. Ванесса просто чувствовалась... хорошо.
— Думаю, она, вероятно, хороший терапевт или что-то в этом роде, — закончил он, но, когда поднял глаза, Парк сильно кусал губу. — Что? Над чем ты смеешься?
Парк склонил голову набок, прислушиваясь, чтобы убедиться, что Ванесса все еще занята в другом конце комнаты.
— У нее аномально низкий уровень АК.
— Откуда ты это знаешь? — Купер посмотрел на Ванессу другими глазами.
— Это было частью моей работы как Пастуха - замечать такие вещи. Если верить АК тесту, она дополняет тебя. И это объясняет, почему тебя к ней тянет.
— Мы не знаем моих результатов, — сразу же сказал Купер. — И почему же тогда меня тянет к твоей властной заднице?
— Ты противоречивый и парадоксальный по своей сути.
Купер многозначительно опустил взгляд на свой листок, просматривая список.
— На какой стадии установления интимной близости вы находитесь? Разрушить предыдущий фундамент или...?
Парк рассмеялся и, обхватив колени Купера своими, сжал их.
— Забудь, если это причиняет тебе дискомфорт. Давай лучше вернемся к тому, почему саботаж не объясняет происходящее, — предложил он.
Купер подавил вздох облегчения. Он предпочел бы говорить об убийстве, а не об АК.
— Если кто-то просто пытался привлечь внимание к ретриту, зачем прятать эту футболку в офисе Крюгера? Туда почти никто не ходит. Нельзя сказать наверняка, когда ее в итоге найдут. Бек случайно зашел туда, когда электричество отключилось, и Пол согласился позволить ему взглянуть на генераторы.
— Рейнджер часто бывает здесь, насколько я знаю, — не согласился Парк.
— Но та комната? Больше похоже на то, что кто-то специально привлекает наше внимание к Крюгеру. Хочет, чтобы все думали, что это он убил Ллкая.
— Возможно, он и убил, — сказал Парк. — Что-то явно произошло между Ллкаем и Реджи. Крюгер чувствует себя защитником, собственником или ревнивцем, выбирай свой вариант. Поэтому он убивает Ллкая и убегает. Может быть, все действительно так просто, и подброшенная футболка - это совсем другая игра.
— С какой целью?
Парк покачал головой.
— Думаю, нам стоит съездить на лесопилку. Поговорить с работниками. Узнать немного больше о Ллкае и об этом предполагаемом проникновении на чужую территорию и краже.
Они быстро составили план как добраться до лесопилки. Купера слегка тревожило, что это может показаться подозрительным - тащиться по лесу в такую погоду, но до лесопилки всего миля, если идти проселочными дорогами, и, хотя на улице, конечно, было ветрено, предполагалось, что ураган разразится гораздо позже ночью или на следующее утро.
— Сомневаюсь, что мы будем единственной парой, которая выйдет на улицу, — успокоил его Парк. — Они все захотят хорошенько повеселиться, если завтра нам придется сидеть взаперти.
— Хорошо. Итак, мы заявимся на лесопилку и скажем, что заблудились, — предложил Купер. — Скажем им, что мы устали. Я устал, — поправил он, закатывая глаза при виде скептического выражения лица Парка. — И попросим отвезти нас обратно на ретрит. Легенда не такая уж и нелепая.
Парк начал отвечать, но Ванесса уже возвращалась в их сторону.
— Вот почему я не ем баранину, — сказал он.
Купер кивнул, когда она прошла мимо них в переднюю часть комнаты, чтобы привлечь их внимание.
— Спасибо вам за ваше терпение и участие, — сказала Ванесса ясным и нежным голосом. — Мы подходим к концу сегодняшнего семинара. После нашего последнего упражнения я призываю вас всех посвятить остаток дня укреплению близости с вашей парой. — Она улыбнулась. — Пожалуйста, возьмите свечу. — Все рассмеялись.
Купер был слегка удивлен. Половина советов сводились к тому, чтобы заняться сексом.
— Утром, днем и вечером, есть ли здесь место для послеобеденных удовольствий? — прошептал он Парку.
— Хммм, я не знаком с этим предупреждением для моряков, — сказал Парк. Купер закашлялся от смеха, и Джимми бросил на него неодобрительный взгляд.
— Итак, чтобы закрепить проделанную нами совместную работу, мы закончим классическим упражнением по невербальному общению. — Она развела руками и огляделась. — Объятия. — Зал содрогнулся. — Пять минут подряд. — Купер застонал.
Ванесса объяснила, что суть в том, чтобы преодолеть первоначальное ощущение комфорта, перейти к неловкости, а затем, через своего рода объятия, к более глубокой эмоциональной связи.
— Я в аду, — пробормотал Купер в шею Парка через пять секунд после того, как они обнялись. Он почувствовал, как Парк затрясся от сдерживаемого смеха, а затем нежно обнял его за талию.
Через плечо Парка, Купер с любопытством наблюдал за другими парами. Кто-то смеялся, кто-то крепко обнимал друг друга, мужчина и женщина, имена которых он забыл, обнимались и прижимались лбами друг к другу и постоянно глядя друг другу в глаза, от чего Куперу было неудобно даже смотреть, не говоря уже о том, чтобы повторить.
Пять минут - это слишком долго, чтобы просто стоять и обнимать кого-то, даже для людей, которые любят объятия. Купер не любил. Хотя он и не был категорически против. Он просто... относился равнодушно. Он должен был быть в подходящем для этого настроении. Таков уж был его характер.
Если только это тоже не симптом. Купер напрягся при этой странной мысли. Конечно, нет. Он никогда не был из тех, кто жаждет прикосновений в качестве утешения. Даже в детстве.
Но до сегодняшнего дня он бы сказал, что всегда был эмоциональным. Всегда был немного нервным и дерганым, быстро реагирующим, наблюдательным, осторожным. А теперь все эти его качества были поставлены под сомнение. Действительно это он? Или это было посттравматическое стрессовое расстройство? Как он вообще может быть уверен?
Парк сказал, что его внутренняя сущность противоречива. Шутка, конечно, но кем он был по своей сути, если не... это? Супер-альфа, как думал Парк? Выживший, как говорила Ванесса? Покорный партнер самого грозного волка на восточном побережье? Драматичный малыш?
Казалось, все знали, кто он такой. Все, кроме Купера.
Парк разжал руки и мягко отстранился.
— Тебе некомфортно, — сказал он. — Ты хочешь прекратить? Я могу изобразить чрезвычайную ситуацию, если хочешь.
— Нет, нет. Я в порядке. Просто думаю.
— О марафонском забеге? У тебя сердце выскакивает из груди, — сказал Парк.
— Шшш, — сказал Купер. — Обними меня крепче, — импульсивно добавил он.
Парк поколебался, но все же согласился. Купер вздохнул, и волна искренней нежности окутала его с головы до ног. Это нечто отдельное от любви. Похоже, но другое. Видит бог, он любил Парка. Но, честно говоря, он был влюблен и раньше. Знал, что Парк тоже. Купер верил, что за всю жизнь можно было полюбить многих людей. По-настоящему, неподдельно любить их, независимо от того, предпочитаешь ты потом вспоминать это как настоящую любовь или нет. Но это чувство, которое он испытывал к Парку, — это необратимое, меняющее законы притяжения, вечное чувство... Все было по-другому.
Для него это было именно то, что нужно. Конечная станция. Отношения, изменившие законы физики. Человек, которого он всегда, несмотря ни на что, считал частью себя. Считал своей семьей.
— О, черт, — выразительно сказал Купер.
Парк снова отстранился, чтобы посмотреть на него, явно пораженный. Он вопросительно приподнял бровь и оглядел комнату, словно ища опасность. Но никакой опасности не было. Ну… Помимо потенциального убийцы и/или жестокой игры в шантаж, саботаж и контроль. Но в данный момент Куперу нужно было разобраться с более насущными откровениями.
Он хотел провести остаток своей жизни с Парком. Ладно, это не совсем сенсация.
Он... возможно, в некотором роде, возможно, захочет выйти замуж за Парка.
Возможно, для некоторых людей это не было таким уж ошеломляющим. Но Купер был не из тех детей, которые считали само собой разумеющимся, что однажды влюбятся в кого-то, кто полюбит их в ответ, сочетаются браком и будут жить долго и счастливо. Взрослея, он не часто видел, чтобы квир-люди вступали в длительные любовные отношения. Не то чтобы они не существовали; конечно, существовали. Но не в открытую в маленьком городке Купера в Мэриленде.
В детстве для него было драгоценной и тайной радостью даже мельком увидеть истории о мальчиках, которые вообще испытывали чувства к другим мальчикам. Волнующе было знать, что они влюбились друг в друга и страстно желают друг друга, и узнавать в этом себя. Но представить их счастливыми и вместе до старости было неслыханным делом.
Нет. Если бы кто-нибудь сказал маленькому Куперу, что он вырастет и выйдет замуж за человека, которого любит, он бы расхохотался во все горло. Конечно, если бы кто-нибудь сказал малышу Куперу, что он вырастет и проведет неделю выбирая особняк со своим горячим парнем-оборотнем, он бы тоже рассмеялся. А потом, скорее всего, заработал бы туннельный синдром от чрезмерной мастурбации.
Но, о чудо, вот он здесь. Строил полноценную жизнь с кем-то. Рос как личность вместе с кем-то. Создавал семью или стаю с кем-то, называйте это как хотите.
Конечно, взросление, любовь и преданность не обязательно должны были выглядеть как брак. Нисколько. Любой, кто этого не хотел, кто решил не выражать свое партнерство таким образом, был не менее прав. Это был личный выбор. Но впервые в жизни Купер почувствовал, что этот выбор принадлежит ему. Он сам может спросить себя, хочет ли он выйти замуж. Хочет ли он стать тем, кого в детстве и представить себе не мог? Неуверенный, тревожный маленький мальчик-гей из провинциального городка в Мэриленде, который, черт возьми, понятия не имел, что жизнь ему позволит.
И ответ был утвердительным. Он готов. Вот кем он хотел быть по своей сути. Не альфой, не выжившим, не парой, не чрезмерно драматичным, тревожным, сварливым брюзгой. Даже не мужем, на самом деле. Все это были грани, ярлыки. В глубине души он хотел, чтобы его самые смелые мечты осуществились.
Иногда требовалось время, чтобы осознать их. Иногда они просто появлялись в вашем мозгу без предупреждения и спрашивали, куда положить их багаж. Это осознание только что вышибло дверь и устроило пожар в голове. Он собирался попросить Парка выйти за него замуж.
Купер прижался губами к плечу Парка, чтобы заглушить его судорожный выдох.
— Ты плачешь? — потрясенно спросил Парк. — Что не так? Тебе больно? Это из-за объятий?
Купер покачал головой, немного шмыгнул носом, чтобы избавиться от рези в глазах, затем посмотрел на Парка.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Выражение лица Парка сменилось с озабоченного на совершенно ошеломленное.
— Что? — его рука коснулась лба Купера. — У тебя снова жар? Головокружение? Тошнит? Я так и знал, что нам следовало отвести тебя к врачу.
— Нет! Я просто... перестань уже! — Куперу пришлось оторвать руку Парка от своего пульса. — Забудь. Беру свои слова обратно. Я тебя больше не люблю.
— Хммм. — Парк окинул его долгим критическим взглядом, затем, видимо, увидев что-то, что его удовлетворило, снова притянул Купера к себе. Слишком самодовольно он произнес: — Слишком поздно. Слова нельзя забрать обратно. Извини, не я устанавливаю правила.
Купер намеренно наступил Парку на ногу, но улыбнулся, когда почувствовал нежный поцелуй в висок и услышал слова, прошептанные ему в волосы:
— Люблю тебя больше. Мой абсолютно бешеный дикобраз.
В воздухе запульсировал гулкий звук, и над головой зажегся свет, когда генераторы наконец заработали. Люди в зале разомкнули объятия и зааплодировали, но Купер крепче прижался к Парку и закрыл глаза. Он не возражал против еще одного такого момента. Он внезапно почувствовал, что находится в нужном настроении.
***
Электричество отвлекло всех, и Куперу и Парку удалось незаметно отправиться на улицу.
Они прихватили из домика карту маршрута, но Купер также достал свой телефон, выискивая несоответствия между предложенной картой и фотографиями той, что они нашли в ножке стола Крюгера. Как и версия из приветственного набора, карта была немного упрощенной, но, насколько мог судить Купер, существенных отличий не было. Зачем же тогда ее прятать?
Купер украдкой взглянул на Парка, который шел рядом с ним в черном дождевике и крепких походных ботинках, с темными волосами, которые развевал ветер. Он выглядел как воплощение эротической мечты. Правда, мокрый в прямом смысле этого слова.
Возможно, мне придется попросить его выйти за меня прямо сейчас. Купер громко рассмеялся, коротко, почти истерично, и Парк встревоженно посмотрел на него.
— Что опять?
— Ничего, — быстро ответил Купер и снова уставился на свои ноги, чтобы они не занесли его язык еще дальше.
Тропа оказалась неожиданно чистой, учитывая напряженные отношения между соседними бизнесами, и Купер задумался над утверждением Пола о том, что Монти саботирует соседей. Неужели она действительно зайдет так далеко, что инсценирует смерть ради скандальной огласки? Что насчет Пола? Очевидно, Ванесса была единственной, кто любил это место, кто вырос здесь и кто хотел заниматься психологией. Если Пол просто оказался рядом, возможно, теперь он был готов сойти на ближайшей остановке. Вернуться в лучшую стаю в его жизни.
Крюгер тоже был анахронизмом. Хулиган и бывший вожак стаи, изгой со сломленным духом, а потом услышал, что Реджи скучает по природе, и придумал для нее способ всегда видеть небо. Никто из работающих на ретрите, казалось, даже не рассматривал возможность того, что Крюгер убил Ллкая. Реджи сказала, что он не такой. Но Купер работал в этой области достаточно долго, чтобы верить, будто есть определенный тип убийцы.
Послышался легкий шелест, и Купер не сразу понял, что это не ветер, а моросящий по листьям дождь, слишком слабый, чтобы проникнуть сквозь кроны деревьев.
— Дождь начался раньше, чем ожидалось, — сказал он с легким беспокойством. По прогнозу настоящая гроза разразится только ночью. Он надеялся, что дождь будет не сильным.
— Мы уже близко, — сказал Парк. — Я чувствую запах опилок.
Купер судорожно вдохнул, не ощущая ничего, кроме дождя и летней земли. Парк с удивлением наблюдал за ним.
— Проверяешь, если тот укус превратил тебя в волка?
Лицо Купера вспыхнуло.
— Я не думал, что... полностью обращусь. Просто подумал, что это, знаешь ли, может иметь эффект.
Парк хмыкнул.
— Разочарован?
— Вопрос с подвохом, — сказал Купер. Затем, поддавшись импульсу, спросил: — А ты?
Парк выглядел озадаченным.
— Почему я должен быть разочарован?
Купер покачал головой.
— Не знаю.
Это была ложь. «Нам нужно быть среди себе подобных», — сказала Муньос. Купер не в первый раз слышал подобные слова. По мнению стаи Парка, он не был хорошим мальчиком из хорошей семьи. Сам Парк никогда не давал понять, что хотел бы, чтобы Купер был не человеком. Но перспектива помолвки заставила его переосмыслить подобные вещи.
У Купера участился пульс.
— Когда ты был молод, какой ты представлял себе свою жизнь в сорок лет?
— Попридержи, — сказал Парк. — У меня еще есть несколько месяцев.
— Я имею в виду, ты думал, что будешь работать в «Трасте»? Профессор? Холостяком в городе? С большой семьей? Встречаешься с другим оборотнем? За… замужем?
— Боже, нет, — усмехнулся Парк, и сердце Купера подпрыгнуло к горлу. — Я не мог представить себе жизнь без Пастуха. Почти с того момента, как мы переехали к бабушке и дедушке, я знал, что из меня готовят вожака стаи и что однажды я стану альфой. Уйти было немыслимо. Если я вообще думал о будущем, то только об этом. Но я старался не думать.
Раздался раскат грома, и дождь пошел сильнее, капли пробирались между листьями и падали им на головы, стекая по лицам. Купер натянул капюшон и взял Парк за руку.
— А еще раньше? Когда ты был младше?
Некоторое время Парк молчал. Он задумчиво провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Купера.
— Когда мне было лет шесть или около того, у меня был маленький игрушечный пластиковый эвакуатор. Я даже не могу вспомнить, откуда он взялся. Возможно, когда-то принадлежал кому-то из моих старших братьев и сестер, но я был одержим им. Вцепился в него, как обычно делают дети. Брал его с собой повсюду, спал с ним. Когда у моей младшей сестренки Адди прорезались зубки, она сразу же отгрызла часть, но я все равно любил его. Я подумал, что водители эвакуаторов, должно быть, самые везучие и счастливые. Везде ездят и помогают людям, оказавшимся в затруднительном положении. Каждый день заводят новых друзей.
Купер мягко улыбнулся.
— Значит, ты хотел стать водителем эвакуатора?
Парк хмыкнул в знак несогласия.
— Тогда мы часто переезжали. Теперь я думаю, это было потому, что мама и папа были из «ПВН», — сказал он, назвав «Партию волков за независимость». Организация, члены которой варьировались от протестующих, лоббирующих реформу власти, с одной стороны, до внутренних террористов — с другой. Было неясно, какое место в этой шкале занимали своенравные родители Парка. — В детстве я не понимал, почему мы постоянно переезжаем. Я предположил, что это из-за того, что мы были бедны и нам вообще не следовало втискивать восемь человек в квартиру с одной спальней. Дело в том, что иногда я возвращался домой, а все наши вещи были уже в машине, готовые к переезду, или меня будили ночью и говорили, что мы уезжаем прямо сейчас. — Он замолчал и провел свободной рукой по своим растрепанным на ветру волосам, но они снова растрепались.
Казалось, что Парк закончил. Он не собирался больше ничего говорить. Но, запинаясь, продолжил:
— Однажды я проснулся, а мы уже были в машине. Очевидно, мой отец нес меня на руках, пока я спал. Конечно, я уронил свой эвакуатор. На диване, на котором спал, или по дороге из квартиры... — Парк покачал головой, обрывая себя на полуслове. — Неважно где. Дело в том, что он, должно быть, выпал у меня из рук, а папа не заметил. Я плакал и умолял их вернуться, но к тому времени мы были уже в пути около часа, а это был всего лишь маленький дурацкий пластиковый эвакуатор.
Он странно рассмеялся.
— Боже, мы, должно быть, были невыносимы. Шестеро детей жалуются и плачут, в то время как они спасались бегством и пытались сохранить инкогнито. Не могу поверить, что я ни разу не догадался, что они бросили нас по своей воле.
Купер сжал руку Парка, у него перехватило горло.
— Прости.
— Это было давно, — пренебрежительно сказал Парк, хотя боль в его голосе противоречила его словам. — Это была игрушка, и наши жизни были в опасности. Но тогда я этого не знал. Все, что знал, что однажды я вырасту и буду жить в своем собственном доме, который никто и никогда больше не сможет заставить меня покинуть.
Купер молчал. Странно испытывать душевную боль, когда идешь рука об руку с любимым человеком. Но он все равно испытывал ее. Боль в сердце из-за того маленького мальчика, который умолял вернуться за единственной постоянной и надежной вещью в его жизни: эвакуатор, с которым он играл и придумывал все возможные способы завести друзей.
Купер потянул Парка, чтобы тот остановился. Когда он смотрел на него снизу вверх, дождь попадал ему в глаза, и ему приходилось постоянно моргать, чтобы увидеть слегка смущенное выражение лица Парка. Купер взял его за голову и притянул к себе для глубокого поцелуя. Его губы были холодными от дождя, и это странно контрастировало с теплом его рта.
— Что это было? — спросил Парк позже, слегка запыхавшись.
Купер покачал головой.
— Прости, что я был таким придурком из-за всей этой истории с покупкой дома.
Мягкий, любопытный взгляд Парка застыл, затем сменился на что-то более озабоченное и неловкое.
— Не придурок, — осторожно сказал он. Купер приподнял бровь, и Парк признал: — Может быть, немного колючий. Немного придурок. Но я тебя не виню. Я не задумывался о том, что покупка постоянного дома отличается от моего переезда в твою квартиру. Это важный шаг, и я поторопил тебя с ним, и, — Парк сделал глубокий вдох, — если тебе нужно сделать паузу, забыть об этой идее ненадолго, пожить у себя подольше или, может быть, просто снять жилье побольше, я не против. Правда, я не против.
— Нет! — Купер громко запротестовал, явно удивив Парка, но ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что они не смогут жить вместе, не смогут строить что-то долгосрочное вместе, была гораздо страшнее, чем мысль о том, чтобы отказаться от собственного пространства. Джойс был прав. Он цеплялся за привычное, сопротивлялся переменам, потому что впервые за долгое время он ни от чего не бежал. В его жизни не было ничего плохого. Но это не означало, что ничего не могло измениться к лучшему.
Купер уткнулся лицом в плечо Парка и застонал.
— Теперь у тебя получилось. Я собираюсь излить на тебя свои эмоции.
— Все в порядке. Дождь смоет.
Он отстранился и посмотрел Парку в глаза.
— Ладно, послушай. Я хочу купить дом вместе с тобой. Я рад, что мы это делаем. Я счастлив.
Парк внимательно посмотрел на него, затем сжал руки и глубоко вздохнул.
— Но... — подсказал он.
— Никаких «но». Никаких «но»! — Купер заколебался. — Просто ты должен мне кое-что пообещать. Если что-то пойдет не так... если мы не такие, как ты думаешь, или ты поймешь, что это... больше не работает для тебя, пообещай мне, что ты не останешься в этих отношениях, потому что считаешь, что ты должен поддержать меня, или потому, что ты думаешь, что я твой единственный шанс следовать за альфой, или потому, что тебе больно покидать стаю. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь оказался в таком положении. Разлюбил, но не в силах уйти. И остался без выбора.
Парк открыл рот, но Купер поднял руку.
— Пожалуйста, дай мне закончить.
Он прочистил горло, готовясь к тому, что ему нужно было сказать.
— Итак, я хочу, чтобы ты знал, что я буду твоей семьей, стаей и твоим альфой, пока ты этого хочешь. Пока я тебе нужен. Даже если мы, ну, знаешь, больше не будем вместе. Тебе не обязательно быть со мной, покупать мне вещи или заботиться обо мне, потому что я всегда прикрою твою спину. С украшениями или без.
Да поможет ему бог, он не шутил. Даже если это будет невыносимо находиться так близко к Парку, но больше не с ним. Купер не видел другого способа нейтрализовать это неравенство сил. Он должен был оставить выход открытым не потому, что хотел, чтобы Парк воспользовался им, а потому, что ему нужно было знать, что они оба здесь по своей воле. Всегда.
Парк уставился на него пустым взглядом, и Купер жестом показал, что он закончил.
— Спасибо, — серьезно сказал Парк. — Это... очень... мило. — Он кивнул, стараясь не встречаться взглядом с Купером. — Я ценю твою... заботу и поддержку. Я испытываю к тебе те же чувства.
Долгое время единственным звуком был стук дождя по листьям, падавшим им на головы и стекавшим по лицам. Но было что-то еще...какое-то скрытое чувство, которое было трудно распознать за чрезмерно официальным тоном Парка.
Купер прищурился и заметил, что губы Парка начали подергиваться, прежде чем он крепко сжал их. Казалось, он изо всех сил пытается что-то проглотить. Внезапно он не выдержал и издал звук, который Купер мог бы назвать смешком, если бы это был не Парк.
— Ты... ты смеешься надо мной? — потрясенно спросил Купер.
— Нет, нет, не над тобой, — настаивал Парк. Ему пришлось немного перекричать шум дождя, который быстро становился все сильнее и сильнее. — Прости, я смеюсь не потому, что это смешно. Я смеюсь, потому что... — Он покачал головой, затем вытер слезы с глаз, все еще не в силах сдержать улыбку. — Это мило, вот и все.
— Это не вот и все, — подозрительно сказал Купер.
Парк развел руки и пожал плечами.
— Купер, я самый страшный и могущественный оборотень на этой стороне континента, и каким-то образом мне удалось влюбиться в единственного человека во всем мире, который считает, что я не могу постоять за себя. Знаешь, я сводил себя с ума, думая, Оливер, ты идиот, ты слишком торопишься, давишь слишком сильно, он может испугаться, в то время как ты здесь беспокоишься о моей самостоятельности.
— Я не говорил, что ты не можешь за себя постоять, — пробормотал Купер.
Парк снова рассмеялся, на этот раз более непринужденно.
— Так вот почему ты говорил о том, что чувствуешь себя загнанным в ловушку? Я сказал, что уход из стаи — это плохое чувство, а не какая-то нерушимая душевная связь, которая влечет за собой верную смерть. Боже мой, ты можешь себе это представить?
Купер отвернулся, внезапно смутившись, но Парк поймал его и притянул к себе для поцелуя, их лица были мокрыми от дождя, рука Парка скользила по мокрым волосам Купера.
— Что это было? — повторил Купер, когда они отстранились.
— Оказывается, мне нравится, когда ты беспокоишься обо мне. — Он прижал их носы друг к другу. — Мне это очень нравится. Спасибо. — Он снова поцеловал Купера, нежно и дразняще. — И я рад вернуться домой и продолжить поиски дома с тобой.
— Я тоже. Думаю, у нас все получится, — решительно сказал Купер, а затем со смехом добавил: — Может быть, в этот раз просто будет меньше полутораметровых мраморных каминов.
Парк нахмурился.
— Мне очень понравился этот камин, — пробормотал он, что стало ответом на вопрос Купера об эстетике Парка. Но, учитывая все обстоятельства, ему вдруг показалось, что с совершенно разными вкусами гораздо легче справиться. — В любом случае, может быть, мы могли бы сосредоточиться на расследовании, пока не потерялись? — Продолжил Парк и кивнул в сторону тропы, которая спускалась к крутому холму.
— Точно. — Купер быстро поцеловал его в нос и высвободился из объятий Парка. Он заглянул за край и увидел внизу склад средних размеров. На грязной стоянке под разными углами были припаркованы несколько грузовиков-платформ, как будто их поспешно бросили. Большие коричневые лужи с радужными отблесками масла начали образовываться. На лесопилке было странно тихо. Он предполагал, что Бек уже пришел и ушел, но все же ожидал каких-то признаков жизни, звуки и суету работников.
— Может, они закрыты, — подумал он вслух.
Парк нахмурился и кивнул на одинокий темный внедорожник, припаркованный рядом со зданием.
— Что ж, кто-то работает сверхурочно. — Он сунул карту из домика во внутренний карман и застегнул молнию на дождевике до упора. — Готов выглядеть безнадежно заблудившимся?
— Всю свою жизнь тренировался.
Они поспешили к складу, но дождь уже почти лил как из ведра, и, выйдя из-под прикрытия деревьев, они быстро промокли насквозь. В гараже было две огромные двери, но Купер не видел, как они могли попасть внутрь.
— Что теперь?!
Парк что-то сказал, но Купер не расслышал его из-за ветра и стука дождя по металлической крыше склада.
— Что? — крикнул он в ответ, щурясь, когда вода попала ему в глаза.
Парк жестом показал, что им следует обогнуть здание, и они вместе бросились бежать, пригибаясь, как будто так можно было увернуться от воды. В дальнем конце здания они обнаружили белую дверь. Камера наблюдения над ней была направлена прямо вниз, на потенциальных нарушителей.
Купер кивнул, щурясь от дождя, и крикнул:
— Довольно надежная система безопасности для такого места!
Парк схватился за дверную ручку, и, хотя его рука соскользнула с мокрого металла, дверь оказалась незапертой.
— Не так уж и надежно!
— Ух ты, как быстро все стало плохо, — выдохнул Купер, когда они оказались внутри. Он тщетно пытался вытереть мокрое лицо мокрыми пальцами, раздраженный тем, что капли неумолимо стекали по щекам. Стоявший рядом Парк покачал головой, обдав Купера брызгами воды.
— Прошу прощения.
Парк подмигнул, его волосы взъерошились. Снаружи дождь продолжал барабанить по стенам и крыше, и звук эхом разносился по складу. Здесь было теснее, чем ожидал Купер. Большая часть пространства была заставлена огромными металлическими полками, заполненными, скажем так, деревом. Прямоугольные стеллажи размером четыре на четыре дюйма и балки различной длины, обернутые белым и неоново-зеленым пластиком с логотипом лесопилки Монклер, на котором было изображена готовая к отправке древесина.
Другая половина помещения была отведена под деревообрабатывающие станки, с которыми Купер даже не представлял, как работать. Сложная система металлических ящиков, ступеней, переходов, дорожек и пил, напоминавшая станок Руба Голдберга, сборка которой была прервана на полпути. На самом деле, во всем этом месте чувствовалось, что работа была внезапно оставлена. Здесь был даже толстый необработанный ствол дерева, с которого кое-как содрали кору и который свисал с потолка на цепях и блоках.
— Вот тебе и поговорили с сотрудниками, — сказал Купер.
— Эй? — позвал Парк. — Здесь есть кто-нибудь? — Ответом ему была зловещая тишина. — Они бы не оставили все это незапертым, — сказал он. — Давай осмотримся.
Они исследовали склад. Там было не на что смотреть, кроме стволов деревьев на разных стадиях распиловки и станков, холодных на ощупь, пока они не добрались до противоположного конца, где была лестница с металлической решеткой. Она вела на второй этаж в офис, похожий на балкон. Стены были стеклянными, так что тому, кто здесь работал, было легче в буквальном смысле наблюдать за работниками фабрики.
Внутри в офисе горел свет, заливая простой письменный стол, картотечные шкафы и офисное кресло болезненным флуоресцентным сиянием.
— Возможно, настоящей причиной ссоры было то, что Монти и Крюгер соревновались в том, чей офис больше похож на мрачную казарму, — предположил Купер, окидывая взглядом рабочий стол.
— Посмотри, — позвал Парк. Купер присоединился к нему у стены, где Парк снял с гвоздя большую фотографию в рамке. За ней находился сейф. — Бек сказал, что она жаловалась на посторонних лиц и кражи. Похоже, с тех пор она добавила к декору еще кое-что.
Купер согласился, но его внимание привлекла фотография в руках Парка.
— Можешь подержать это минутку?
Группа из семи улыбающихся людей в знакомых неоново-зеленых футболках стояла возле бульдозера. Купер узнал Монти в центре, она обнимала двух крепких парней. За ними виднелся низкий, длинный белый полуразрушенный дом, который, как он знал, когда-то был красивым.
— Я узнаю это место, — пробормотал Купер. — Это здание с фотографии с Ванессы, мужчины и мальчика.
— Ты уверен? — спросил Парк.
— Здесь все намного хуже, но, безусловно, то же самое место. Тебе не кажется странным, что она продала ту часть собственности, где выросла?
— Хотя причин для этого может быть много.
Внизу хлопнула дверь.
— Вот дерьмо, — прошептал Купер.
Парк быстро повесил фотографию на стену, а затем указал на дверь. Купер кивнул и последовал за Парком из кабинета на верхнюю площадку лестницы...
...и с ворчанием врезался ему в спину, когда Парк внезапно остановился.
— Не двигайтесь! — раздался голос снизу.
Парк медленно поднял руки, и Купер последовал его примеру, осторожно обойдя его, чтобы лучше видеть.
Внизу, в центре склада, стояла Монти. Она промокла насквозь, в волосах запутался мусор, а лицо было в грязи, но ее руки были тверды, как скала, они сжимали ружье, висевшее у нее на плече и направленное прямо на них.
