Волк в овечьей шкуре/ серия "Большой злой волк", книга 4

      

      Вождение в сильный шторм по затопленным дорогам не было идеальным решением, но Купер не мог придумать другого, менее опасного и при этом достаточно быстрого способа добраться туда. Он и так гнал двадцать миль, что было максимальной скоростью в таких условиях, и все равно машину то и дело заносило и бросало из стороны в сторону, так что дорога до лесопильного склада заняла пятнадцать минут.       По словам Ванессы, старая водяная мельница находилась всего в трех минутах ходьбы через лес, и, хотя до нее было почти невозможно добраться на машине, Купер пытался сохранить элемент неожиданности. С собой он прихватил большой кухонный нож и одну из тяжелых лопат из котельной, но они не могли сравниться с пистолетом, в зависимости от того, успел ли Джойс открыть в сейф. Парк, конечно же, знал код, и Купер постарался максимально бесстрастно думать о том, почему он мог дать код Джойсу. Купер сунул нож в карман дождевика и, держа лопату обеими руками за обмотанную резиной рукоятку, упрямо бежал через лес, пока не увидел за пеленой дождя поляну и очертания здания.       Старая мельница оказалась меньше, чем он ожидал, и на мгновение Купер задумался, может он ошибся. «Ты не можешь знать наверняка, что Джойс привел его сюда. Что, если он все еще на основной территории, а они просто плохо осмотрели ее? Что, если его спрятали в одном из других домиков, которые они забыли проверить? Что, если они солгали Куперу?»       Он не мог так думать. Раз уж он был здесь, значит, с этого и следовало начать.       Купер подкрался поближе, пробираясь между деревьями. Здание выглядело на все свои двести лет. Деревянная обшивка потеряла всю свою краску, а несколько оконных стекол были грязными и треснутыми. Само водяное колесо, казалось, все еще работало, хотя было неясно, возможно, из-за разлива или нет. Это была неудачная конструкция, и из деревянного желоба на колесо хлынула мощная струя воды, зацепив оставшиеся лопасти и приведя его в движение.       Купер осмотрел здание в поисках наилучших точек входа. На противоположных сторонах здания были две обычные двери, а за колесом была спрятана запертая створка, которая, возможно, служила для технического обслуживания и к которой можно было добраться только через узкую каменную стену, защищавшую нижнюю половину здания от воды. Купер подошел к створке.       Держась одной рукой за треснувшую деревянную обшивку мельницы, а другой сжимая лопату, он медленно продвигался вдоль стены, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях. Находясь менее чем в четырех футах от колеса, звук был просто оглушительным, и Купер продолжал вертеть головой по сторонам, уверенный, что Джойс подкрадется сзади. Ему постоянно приходилось смахивать дождевую воду и остаточные брызги, что помогало лишь наполовину; чаще всего он ничего не видел и не слышал.       Когда его рука коснулась холодного железа засова, Купер едва не выдохнул от облегчения. Особенно когда засов поддался и он смог открыть створку.       Внутри, очевидно, когда-то стоял точильный камень, хотя теперь здесь стояла дешевая современная мебель. Письменный стол, пара стульев, раскладушка с одеялами и плоской подушкой. Отдельно стоящие светильники. К его ужасу, вся комната, пол и стены, были покрыты толстым прозрачным пластиковым брезентом. На одном из стульев, лицом к нему, сидел доктор Джойс. В его руке был автоинъектор без крышки.       Вот и все, что нужно было сделать, чтобы незаметно подкрасться к нему.       — У вас получилось, — сказал Джойс своим обычным приятным голосом. Это казалось неправильным. По всем правилам, сейчас он должен был звучать злобно, хихикать и ликовать. Но, если уж на то пошло, голос Джойса звучал немного грустно.       Купер поднял лопату, жалея, что дождевая вода попадает ему в глаза.       — Где он? Что вы с ним сделали?       — Он жив, — ответил Джойс. И снова это заверение с оттенком меланхолии было странным, неуместным. — Я даже скажу вам, где он, но только если вы не попытаетесь напасть на меня.       Купер опустил лопату, совсем чуть-чуть, оставаясь настороже.       — Я...       — И нож. Да ладно, если вы не знаете, что кухонные ножи воняют, значит, вы не готовите.       Купер достал нож из кармана и бросил его на землю. Достаточно далеко, чтобы Джойс расслабился, но не слишком далеко.       — Парк. Он...       — Я не давал ему того, что давал другим.       — Под другими вы подразумеваете Нильсена и Бека? Или всех остальных, с которыми вы обращались как с лабораторными крысами без их согласия?       Джойс быстро покачал головой.       — Нет, нет, вы не так поняли. Пожалуйста, поймите. Я не какой-то сумасшедший ученый с целью разрушить чужие жизни. Каждый волк, которого я тестировал, понимал, что это эксперимент, работа в процессе. И все же оно того стоило. Они были готовы на все, лишь бы разорвать связь со своими старыми стаями. Чтобы стать сильнее. Лучше. Я помог им, совсем немного. Но они уходили отсюда в большей безопасности. Менее уязвимыми.       — Даже Крюгер?       Джойс нахмурился.       — Я никогда не хотел, чтобы все обернулось так. Я умолял Крюгера прекратить делать уколы, как только у него начали проявляться побочные эффекты, но он не стал слушать. Он был слишком зол на Ллкая за унижение. На Ванессу за то, что она спасла его. На Реджи за то, что отвергла его. На всех, кто заставил его чувствовать себя ничтожеством.       — Крюгер убил Ллкая, да? — сказал Купер, и Джойс поморщился.       — Да. Он пришел ко мне, умоляя помочь спрятать тело. Он сказал, что это я во всем виноват, я и мои специальные лекарства. Если кто-нибудь узнает, он потянет меня с собой. Он сказал, что уже позвонил в «БСР»! Он бы погубил меня. Я не могу получить юридическую защиту за медицинские исследования на оборотнях. Я был соучастником. Меня могли обвинить в непредумышленном убийстве. Он продолжал угрожать мне, требуя все больше и больше.       — Итак, вы убили его. Концы в воду.       Джойс с содроганием выдохнул.       — Вы должны понимать, что я не хотел. Но разве у меня был другой выбор? Я думал, что он будет последним. С исчезновением Крюгера я мог свалить вину за Ллкая на него. Он заслужил… он был виновен. И тогда больше не было бы причин копать глубже.       — Вы подбросили футболку в офис Крюгера, зная, что Бек будет там.       — Но я не рассчитывал, что вы и ваша пара будете что-то вынюхивать заранее. — Он вздохнул. — Или Монти поймает меня на эти чертовы камеры. То, что она никогда не смогла меня узнать, не значит, что другие волки на смогли бы.       — Любой другой волк или Нильсен, — сказал Купер. — Он был в сговоре с Монти — конечно, она показала бы ему записи с камер наблюдения.       — Он просто думал, что я пытаюсь украсть этот дурацкий контракт, пока рейнджер не умер и он услышал о пропавших журналах. Тогда он заподозрил меня. Угрожал рассказать, если я не возобновлю исследования его отца по активации рецессивных генов волка. Как будто я могу быть частью чего-то настолько варварского, — презрительно сказал Джойс. Было очевидно, что для него мысль о превращении людей в волков была в тысячу раз более отвратительной, чем четыре убийства, которые были на его совести. — Я всего лишь пытался помочь себе подобным. Волки вроде Ванессы, которым причиняли боль снова и снова, потому что им просто нужно было быть с кем-то.       — Ванесса в этом не виновата. Это волки причинили ей боль.       — Я занимаюсь этой работой тридцать лет, — сказал Джойс. — Намного проще исправить волка, который хочет быть лучше, чем того, кому все равно, монстр он или нет. Но это вышло из-под контроля. Я знаю это.       Купер кивнул.       — Конечно, вы знаете. Если кто-то и был виноват, так это Крюгер. Мы можем сказать им об этом. Люди поймут...       Джойс печально покачал головой.       — Пожалуйста, не лгите мне. Я знаю, все кончено. Я понял это, как только Пастух раскрыл свою истинную личность сегодня днем. Мне никогда не выбраться из этих гор. Мне повезет, если я вообще доживу до ареста. Королевским стаям не нравится, когда такие, как я, попадают в руки человеческих организаций с подобной информацией. — Он обвел вокруг себя автоинъектором. — Я смирился со своей судьбой.       — Тогда зачем похищать Оливера? — потребовал ответа Купер. — Вы не смогли удержаться от еще одного эксперимента, когда поняли, что печально известный Пастух находится здесь, в пределах вашей досягаемости?       Джойс склонил голову набок.       — Вы наполовину правы. У меня на уме последний эксперимент. Но он был всего лишь приманкой. — Он улыбнулся, и в его глазах появилось мягкое, жадное и нетерпеливое выражение. — Я действительно хочу увидеть ваш АК в действии.       Купер крепче сжал лопату.       — Нет... Я не...       — Но вы - да. Невозможные сто.       — Вы сами сказали, что произошла ошибка.       — Доктор Нильсен только предположил, что это невозможно. Но тест не лжет.       — Тогда зачем заставлять меня проходить его дважды? — огрызнулся Купер.       — Чтобы посмотреть, какой эффект могло бы дать мое лечение, конечно. Мне жаль, что у вас поднялась температура. Но, учитывая все обстоятельства, вы перенесли все удивительно легко.       — Нет, — прошептал Купер. — Никакого лечения. Мне не делали инъекцию.       — Боже мой, нет. Люди не переносят инъекций. У их маленьких сердечек начинается аритмия. Но некоторое время назад я разработал более легкую пероральную дозу. Оказалось проще, чем я опасался, - подсыпать вам ее у реки. Особенно учитывая весь тот переполох после вашего маленького несчастного случая. Я просто должен был подать вам нужную бутылку, и нескольких глотков было более чем достаточно.       Купер покачал головой, потеряв дар речи, и дотронулся до своего живота, борясь с позывами к рвоте. Выбросить из себя. Было уже слишком поздно.       — Нет...       — И все же у вас не было побочных эффектов, — сказал Джойс. Купер не сказал бы, что их не было. Но Джойс продолжал говорить, теперь в его голосе слышалось волнение. Можно было сказать, что он говорил о чем-то, что ему нравилось. Он почти ожидал, что сможет увлечь Купера. — Раньше я никогда не мог добиться значительных изменений. Один или два момента. И побочные эффекты были слишком рискованными. Но кое-что из того, что вы сказали, полностью изменило мой взгляд на это. Вы спросили: «К чему стремиться?»       Джойс расхохотался, наклонившись вперед на своем стуле.       — Я не мог в это поверить. У вас самый высокий АК, который я когда-либо видел, и вас это совершенно не волновало. Я понял это по тому, как вы спрашивали об идеальных соотношениях. Вы хотели добиться успеха таким образом, чтобы это пошло на пользу вашим отношениям с парой. Даже если это означало получить более низкий балл. Вы легко приспосабливались. Природа - величайшая сила, а я, считающий себя ученым, проигнорировал это.       Джойс покачал головой и, заведя руку за спину, открыл ноутбук, не поворачиваясь полностью. Экран был разделен на четыре части. Два разных ракурса интерьера склада лесопилки, по-видимому, пустого. Один - у наружного входа, а другой - в офисе лесопилки, где Монти сидела, откинувшись на спинку стула, и спала.       — Дорога была перекрыта, и она не смогла выбраться из гор. Вернулась сюда, чтобы переждать бурю, — сказал Джойс, наблюдая за ним. — Мистер Парк тоже где-то там. Но, честно говоря, он не совсем в себе. Я ввел ему... — Он сделал паузу. — Более раннюю версию сыворотки. Он поднял руки, когда Купер начал задыхаться. — Это слишком много адреналина для человеческого организма, но у волков он просто вызывает обращение.       — Всего лишь обращение? — с колотящимся сердцем переспросил Купер.       — Ну, нет. Побочные эффекты были... разными. Крюгер испытывал замешательство, диссоциацию, эмоциональную нестабильность. Но самое главное, что покорность, которую он испытывает к вам… сломана. — Джойс произнес это слово с таким отвращением, что он практически выплюнул его.       — Вы сказали, что это более ранняя версия.       — Ах, да. Вначале я проделал странный, но весьма плодотворный путь с заметками доктора Нильсена. Думаю, Парк покажется вам довольно... примитивным. Похожим на животное, если хотите. — Он оглядел Купера с ног до головы. — Но, когда сталкиваешься с таким уровнем АК, как у вас... что ж, я думаю, мы все увидим.       Купер всеми фибрами души хотел побежать на склад, но сдержался.        — Вы что, думаете, я просто оставлю вас здесь?       Джойс вздохнул.       — Куда, по-вашему, я пойду? Я же сказал вам, что знаю, что все кончено. Просто хочу убедиться, что я был прав. Что я был близок к цели. Они поймут, что это того стоило. Кто-то сможет продолжить с того места, где я остановился.       Купер колебался. Но что он мог сделать? Парк нуждался в нем.       — На этот раз можете смело пользоваться главным входом, — сказал Джойс, увидев решение на лице Купера раньше, чем он сам это понял. — Вам, наверное, стоит поторопиться. Мне страшно подумать, что произойдет, если бедная Монти проснется и увидит разъяренного волка. Или что случится с вашей парой, если у Монти вообще не будет шанса проснуться.       Купер побежал. Выскочил за дверь и промчался через небольшое старое здание. В нем было всего четыре комнаты, поэтому найти выход было достаточно легко. Он помчался через лес обратно к складу, едва соображая от отчаяния и спешки. Парк наверняка узнает его. Даже в измененном состоянии. Конечно, он не причинит никому вреда.       Потому что, если он причинит... Парк никогда себе этого не простит. Купер знал это. В глубине души.       Добравшись до склада, он рывком распахнул дверь, даже не взглянув на камеру наверху. Джойс его больше не волновал. Это было правдой, ему некуда было идти. Кроме того, Купер сомневался, что Джойс сможет оторваться от экрана.       Только когда он ввалился внутрь, отряхивая с лица капли дождя, Купер задумался, не стоило ли ему составить какой-нибудь план. Что он скажет Монти? «Не обращайте на меня внимания, я просто ищу огромного волка, который ведет себя необычно и, возможно, жестоко».       — Оливер, — прошипел Купер, оглядываясь по сторонам. Неподвижные станки, пилы и висячий сундук выглядели зловеще и странно в темном помещении, освещенном только светом из кабинета наверху и ярко-белой аварийной лампочкой у двери. — Где ты?       Купер сделал еще несколько неуверенных шагов вглубь комнаты.        — Оливер, пожалуйста, — пробормотал он. — Будь в порядке, будь в порядке.       Где-то в тени за стеллажами до потолка он услышал щелк, щелк, щелк, щелк, щелк.       — Оливер! — Купер побежал на звук, и щелканье ускорилось. Из-за угла выскочил Парк в меху, проехался по бетонному полу и сгорбился. Он яростно зарычал.       Купер остановился, слегка споткнувшись о собственные ноги от неожиданности. Он уставился на Парка, а Парк уставился на него в ответ, его глаза были огромными, зрачки расширены, шерсть стояла дыбом, отчего он казался еще больше. Губы оскалены, обнажая зубы, а плечи подняты и дрожали от напряжения.       Он выглядел настолько по-другому… даже по-другому, чем сегодня утром, когда он дрался с Джимми, — что на мгновение Купер даже подумал, возможно, он ошибся. Это был не Парк. Не его Парк.       — Олив...       Волк, Парк, снова побежал прямо на него. У Купера не было времени что-либо предпринять — да и что он вообще мог сделать? — прежде чем он полетел на твердый пол, и то немногое, что оставалось в его легких, было выбито с такой силой, что казалось, каждая клеточка его тела задохнулась одновременно. Лопата с громким стуком упала у него из рук на бетон, а руки Купера были прижаты к его собственной груди мохнатым, зверски тяжелым телом Парка, навалившегося на него сверху.       Он не мог говорить, не мог дышать, не мог думать. Дыхание Парка обжигало его кожу, зубы все еще были оскалены, и яростное рычание постоянно раздирало его изнутри.       Купер поддался инстинкту, двигаясь скорее вместе с весом Парка, чем сопротивляясь ему. Он погрузился в страх и сомнения и закрыл глаза. Просто чувствовать запах Парка было облегчением. Это напомнило ему о том, как пару ночей назад он прижимался к Куперу, чтобы согреть его. Он позволил себе расслабиться.       Поскольку бороться было не с чем, напряжение в теле Парка тоже ослабло. Рычание стало прерывистым, неуверенным, а затем, наконец, смолкло.       Я... мертв?       Вряд ли. Во-первых, ему было слишком неудобно. Озадаченный, Купер ждал. Он едва осмеливался дышать, но все равно заставил себя, продолжая следовать своим инстинктам. Вдох, выдох, вдох, выдох. Постепенно Парк начал дышать в том же ритме.       «Вот так», подумал Купер. «Я не враг. Я никогда не причиню тебе боль».       Спустя долгое мгновение Купер почувствовал, как мокрый, холодный нос Парка коснулся его подбородка, и вздохнул. Купер тоже вздохнул и открыл глаза, внезапно почувствовав отчаянное желание увидеть человека, которого любил.       Его сердце замерло. Парк все еще был сам не свой. В выражении его лица не было ничего знакомого, узнаваемого, осознанного. Но, по крайней мере, он был намного спокойнее. Глаза почти сонные. Купер медленно вытащил руки из-под Парка, все это время наблюдая за ним.       Но опасность миновала. На этот раз Купер позволил себе стать уязвимым. Не драться. Не представлять угрозы. И кем бы он ни был — животным или человеком, — Парк никогда бы не напал на того, кто не представляет угрозы. Очень осторожно он провел пальцами по щекам Парка, пока не коснулся его головы по бокам.       — Я вытащу тебя из этого, — тихо сказал он.       Было жутко видеть, как мало узнавания осталось в глазах Парка. Его отсутствие заставило Купера осознать, что раньше он ошибался, думая, что не сможет понять, чего хочет Парк в меху. Он понял. Ему просто нужно было в это поверить.       Внезапно уши Парка повернулись вправо, а затем и его голова. Купер повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Монти направляет на них ружье.       — Нет! — крикнул Купер, и внезапная паника в его голосе заставила Парка снова зарычать, на этот раз защищаясь.       Не раздумывая, Купер обхватил Парка руками и притянул к себе, накрывая его своим телом. Парк перекатился так легко и послушно, что Купер на мгновение остолбенел, глядя на него сверху вниз. Любой живой человек мог бы прочесть в его взгляде искреннее доверие.       Ты доверял мне, поэтому я доверяю тебе. Это было так просто.       Громкий треск разнесся по зданию.       — Не стреляйте! — крикнул Купер. — Он не причинит мне вреда. Не стреляйте!       Но Парк уже выбрался из-под него, чтобы добраться до нападавшего. Купер бросился на него, пытаясь схватить обратно, но это было бесполезно.        — Нет! Остановись!       Как ни странно, Парк послушался. Он замер на одной ноге в воздухе и оглянулся на Купера, склонив голову набок. Он смотрел пристально, вопросительно. Да? Что такое? И его хвост дернулся взад-вперед всего один раз в знак робкого проявления счастья.       Монти, стоявшая у него за спиной, слегка опустила ружье, вглядываясь в происходящее перед собой.       А потом целенаправленно прицелилась для выстрела.       — Нет! — закричал Купер, вскакивая. Он схватил лопату с земли и замахнулся на ружье, но было слишком поздно. Раздался выстрел, и воздух огласил ужасный визг. Парк споткнулся как раз перед тем, как лопата Купера с ощутимой силой ударила Монти по руке. Она взревела от боли и с грохотом уронила ружье на бетонный пол.       Купер быстро оттащил его подальше от Монти, которая кричала, согнувшись и сжимая свою руку. Он опустился на колени рядом с Парком, который лежал на боку, прерывисто дыша и глядя на Купера широко раскрытыми, растерянными глазами.       — Оливер, — пробормотал Купер, проводя руками по его телу в поисках раны. Его руки коснулись крови и липкой, спутанной шерсти на шее Парка.       — Нет, нет, нет, нет, — прошептал он. Пуля пробила толстую мясистую кожу на шее. Купер не понял, что это значит. Где у него крупные артерии? Почему, черт возьми, он ничего не знал об анатомии волка?       Он осторожно надавил на нее, останавливая непрекращающееся кровотечение. Парк дернулся от дискомфорта, а затем попытался лизнуть руки Купера — почти извиняющимся тоном, как будто он думал, что это Купер причиняет ему боль, и вежливо просил его, пожалуйста, прекратить. Когда он понял, что не может оторвать голову от пола, Парк просто издал влажный, булькающий звук, похожий на скулеж, который внезапно оборвался от боли, а затем закрыл глаза.       — Перестань, — прошептал Купер. — Не смей. Оливер, я серьезно. Я не могу… я не позволю тебе. Ты не имеешь права.       Он все еще чувствовал ровное, учащенное дыхание Парка под своими руками, но его глаза оставались закрытыми.       — Ты слышишь? Пожалуйста, просто... Нам пора домой. Нам нужно купить дом, помнишь? Какой захочешь. Никто никогда не заставит нас уйти. Я обещаю. Никогда. Я просто хочу быть дома, с тобой. Пожалуйста, пойдем домой...       Позади него дверь склада открылась, и небольшая толпа волков ворвалась внутрь вместе с порывом дождя и ветра: Мутья, Ванесса, Пол и Реджи.       — Он сумасшедший! — закричала Монти, указывая на Купера своей неповрежденной рукой.       — В Оливера стреляли, — сказал Купер Мутье, которая поспешила подойти и опустилась на колени рядом с ним, осторожно отводя его руки в стороны, чтобы лучше видеть. Позади них остальные все дальше и дальше оттаскивали протестующую Монти. — Горло. Я...       — Тсс, тсс, тсс. Это всего лишь поверхностная рана. Прямо за шиворот. С ним все будет в порядке. — Она быстро сняла свой кардиган и прижала его к кровоточащей коже. — Мы можем перенести его обратно в дом. Кристофер ждет в грузовике.       Купер выдохнул с почти невероятным облегчением и начал вытирать слезы, прежде чем осознал, что его руки в крови.       — Боже, — сказал он, и от этого зрелища ярость пробежала по его венам. Он позволил ей пройти через себя. Позволил ей исчезнуть. С Парком все будет в порядке. Вот что имело значение.       Он нахмурился, осознавая.       — Как вы все здесь оказались? А как же Де Лука и Террадас? Что, если они не позволят нам вернуться?       Мутья улыбнулась.       — Это совершенно безопасно. Иветта, Анжела и Лиза взяли на себя эту работу. Можно сказать, что после вашего ухода произошел небольшой переворот.       — Что?       — Де Лука зашел слишком далеко. — Она проницательно посмотрела на него. — Следовать за альфой - это дар. Его можно забрать в любой момент и отдать кому угодно. Помните об этом.       Купер это усвоил.       — Спасибо, — сказал он. — От нас обоих.       Он обхватил голову Парка ладонью и провел большим пальцем по щеке. Он не смог удержаться и поднял глаза. Увидел маленький красный огонек камеры наблюдения.       Он надеялся, что Джойс все еще наблюдает за ним. Надеялся, что тот смотрит и поймет, что потратил всю свою жизнь впустую, пытаясь исправить людей, которые изначально никогда не были сломлены.