В синем море

Армандо очнулся от резкого удара волны о камни в двух шагах от его ног. Он вдохнул полной грудью – воздух, соленый и чистый, а не соленая смерть. Открыл глаза. Над ним было небо цвета бледного аквамарина, без единого облачка. Он лежал на спине на узкой полоске песка, усеянной черными вулканическими камнями. Волны лизали его босые ноги. Он сел, скрипя всем телом, как старый баркас после шторма. Голова гудела, мышцы ныли. Осмотрел себя: одежда – рваная и пропитанная солью, руки в царапинах и ссадинах видимо, от отчаянной борьбы с веслами и бортом лодки, на лбу – шишка размером с куриное яйцо. Но кости целы, ноги слушаются. «Жив, черт возьми!» – хрипло выдохнул он, ощущая прилив дикой, звериной радости просто от того, что дышит. Он встал, пошатываясь, и огляделся. Берег. Море. И остров. Незнакомый остров. Армандо нахмурился, вглядываясь в очертания скал, в изгибы береговой линии. Он знал каждый клочок суши в пределах двухдневного перехода от родного берега – как свои пять пальцев. Этого острова не было на его внутренней карте. Он был… чужим. Небольшим, покрытым густой, почти тропической растительностью, с высокими скалистыми берегами. Тишина стояла звенящая, нарушаемая лишь криками невидимых птиц и шумом прибоя. Он проверил карманы. Промокший кисет с табаком - надо посушить, мокрая глиняная трубка уцелела - чудо! Пусть и бесполезное!, несколько медяков остатки аванса за резведку… и его складной нож в кожаных ножнах. Старый, надежный друг. Армандо вытер лезвие о мокрую штанину, проверяя заточку. «Хоть что-то», – пробормотал он. Сев на камень, он попытался восстановить события. Шторм. Лодка… перевернулась? Его выбросило за борт. Борьба… Темнота… И потом… что? Какое-то смутное ощущение… не паники, а скорее… удивления? Чье-то лицо в зеленой мгле? Красивое лицо! Армандо тряхнул головой, отгоняя наваждение. «Бред утопающего», – решил он твердо. Надышался воды. Выбросило на берег волной – вот и вся магия. «Раз уж чертовски повезло и я не сгинул в пучине,» – рассудил он прагматично, – «надо понять, где я и есть ли тут люди». Он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и резко обернулся. Никого. Только скалы да джунгли, смотрящие на него тысячей зеленых глаз. «Показалось. От тревоги». Он принялся обследовать остров. Он и правда был небольшим – за полдня Армандо облазил его вдоль и поперек. Нашел заросли дикой фиги, банановых пальм с гроздьями почти спелых плодов. Обнаружил в центре острова небольшое озерцо с кристально чистой водой, питаемое бьющим из скалы родником. Видел следы мелкой дичи – белок, ящериц, слышал шорох в кустах, возможно, олени. Наткнулся на пару неядовитых змей, которые поспешили уползти. Крупных хищников, по всем признакам, не было. Или они затаились. Но главное – никаких признаков человека. Ни хижин, ни троп, ни обломков костра, ни мусора. Остров казался девственно нетронутым. «Вероятно, из-за размеров и скал его пропускают мимо,» – подумал Армандо, глядя на неприступные берега. «Или место проклятое», – добавила его суеверная рыбацкая натура. Отчаяние? Нет, Армандо не был из тех, кто сдается. Если его не нашли сразу, значит, надо подать сигнал. Он решил собрать основу для большого сигнального костра на открытом месте у берега, где он проснулся. Каждый раз, возвращаясь с охапкой сухих веток или связкой гигантских, похожих на вощеную бумагу, водоотталкивающих листьев какого-то незнакомого растения ими он накрыл запас хвороста от возможного дождя, он ловил это жуткое ощущение. За ним следят. Не из джунглей. Слежка шла с воды. Оттуда, из-за скал или из глубины. В очередной раз, положив ветки, он резко развернулся к морю. И увидел: у подножия дальнего скального выступа вода вздыбилась, как будто что-то большое и мощное нырнуло. На поверхности остались лишь расходящиеся круги – большие, медленные, не от волны. «Кто тут?!» – рявкнул Армандо, голос сорвался от напряжения. Он, схватившись за нож, подошел к скале, заглянул за нее. «Эй! Я тебя вижу! Выходи! Я тебя не обижу!» – кричал он, чувствуя себя идиотом, обращающимся к пустоте. Забравшись на скалу, он осмотрел акваторию вокруг. Ни лодки, ни человека, ни зверя. Только море и небо. «Чудится…» – прошипел он, спускаясь вниз, но сомнение уже грызло его изнутри. К вечеру внушительная куча хвороста, накрытая большим вощеным листом, лежала на берегу. Армандо сел рядом, глядя на закатное море. Мысли вертелись вокруг выживания. «Завтра… попробую соорудить хоть какой-то навес из веток и листьев. Барак…» – он усмехнулся горько. Ни топора, ни веревок, ни гвоздей. Будет шалаш, в лучшем случае. Но если придется задержаться… Засыпая на песке под шум прибоя, он погрузился в тяжелый, кошмарный сон. Сон был ярким, как явь. Он снова в воде, темной и холодной. Тонет. И вдруг – сильные руки обхватывают его сзади за талию, тянут вверх. Он же действует с жестокой, рефлекторной яростью выжившего хищника, вырывается, разворачивается в толще воды. Перед ним – то самое красивое лицо юноши из его обрывочных воспоминаний, лицо с огромными зелеными глазами, полными… не страха, а какого-то странного понимания. И в этот миг Армандо выдергивает из кармана нож! Лезвие блеснуло во сне, как молния. Он не думает, он рвет эвперед! Нож рассекает гладкую, прохладную кожу юноши чуть ниже грудной клетки. Армандо чувствует под лезвием сопротивление плоти, видит струйки темной крови, смешивающиеся с водой. Его рука, движимая древним инстинктом убийцы, протискивается в рану, сжимает что-то пульсирующее, живое… и вырывает наружу! В его ладони бьется, истекая синеватой кровью, голубое сердце! Он видит немую агонию, страдание на прекрасном лице мальчика-сирены. И тогда зубы Армандо впиваются в еще трепещущую плоть сердца! Дикий, первобытный рывок… Армандо проснулся от собственного крика. Он вскочил на ноги, сердце колотилось, как барабан в шторм, пот стекал по спине, хотя утро было прохладным. Он тяжело дышал, пытаясь отогнать жуткие, слишком реальные образы сна. И в этот момент, его взгляд упал на море. Туда, где вчера были круги. Он увидел. Четко. Ясно. Всего на долю секунды, прежде чем это скрылось в глубине за скалой. Но этого было достаточно. Мощный, гибкий хвост. Не рыбий, не тюлений. Чешуя на нем, в утреннем солнце, мелькнула переливчатым черным золотом. Обрывки памяти – лицо в зеленой мгле, ощущение чужих рук, пьяные байки Марцио, холодные глаза и слова француза о синем сердце, кошмарный сон – все это сложилось в ужасающую, неопровержимую картину. «Стой!» – заорал Армандо, его голос сорвался на пугающий рев. Он не думал, он действовал. Он рванул с места, срывая с себя рваную рубаху, и бросился в воду! «Стой! Вернись! Я тебя видел! Это ты! Ты спас меня!» – кричал он, захлебываясь волнами, отчаянно плывя туда, где исчез мерцающий хвост. Вода обжигающе холодная после сна, но его гнал дикий вихрь эмоций – ужас, неверие. Он кричал в пустоту моря, пытаясь докричаться до призрака, до видения, до реальности, которая оказалась страшнее и чудеснее любой пьяной сказки.