В синем море

Каждый раз, когда Армандо приближается к озеру за водой, он видит тень. Не явную фигуру, а лишь смутное движение под поверхностью, темный силуэт, скользящий параллельно берегу. Иногда, в тихие мгновения, над водой показывается лишь макушка с темными, мокрыми волосами и пара огромных, недоверчивых зеленых глаз, пристально следящих за каждым его движением. Как глаза крокодила, оценивающего добычу или угрозу. Армандо напрягается. Он помнил силу удара хвостом. Он понимал, что в своей стихии, даже в этом пресном озере, существо опасно. Мысль, что оно может схватить его за ногу и утащить на дно, чтобы отомстить за солнце и сети, прочно поселилось в его голове. Из-за этого Армандо перестает заходить в озеро. Страх перевешивает удобство. Он ходит вверх по ручью, к месту, где родник бьет из скалы. Там вода чище и главное – мелко, и нет глубоких омутов, где может затаиться тритон. Каждый раз, проходя мимо озера по берегу, он чувствует на себе этот взгляд. Существо следит за ним из воды, держась на почтительном расстоянии, но не скрываясь полностью. Оно тоже боится. Боится сетей, внезапной агрессии этого странного, шумного двуногого. Устанавливается хрупкое взаимное равновесие страха и наблюдения: Арми с берега, тритон с воды. Граница – кромка воды – становится незримым барьером. Однажды, сидя на своем привычном камне подальше от воды, но все еще в зоне видимости озера, Армандо ест банан. Он задумчиво наблюдает за тем местом, где обычно появляются глаза. Откусывая крупный кусок, он неаккуратно дергает рукой. Мякоть банана выскальзывает из кожуры и с глупым "плюхом" падает в воду у самого края камня. Армандо замирает , рука застывает на полпути ко рту. «Черт", – мысленно ругает он себя. Кусачек банана медленно уплывает от берега, покачиваясь на мелкой ряби. Армандо видит, как из глубины к нему медленно приближается темная тень. Тритон останавливается рядом с дрейфующим кусочком. Он осторожно принюхивается, его ноздри трепещут. Глаза мельком смотрят на Армандо на берегу. Затем быстро, почти по-воровски, он хватает мякоть тонкими, длинными пальчиками, выносит кусочек из воды, внимательно его разглядывает. Потом осторожно касается его языком. Глаза расширяются. И вот он – решительный укус. Тритон засовывает мякоть в рот и начинает пережевывать, не сводя с Армандо настороженного, испытующего взгляда. Взгляд говорит: "Что это? Вкусно. А ты что будешь делать?" У Армандо мелькает догадка: - Любишь сладкое? – произносит он вслух, больше для себя. Голос звучит неожиданно громко в тишине. Тритон мгновенно ныряет, взметнув фонтан брызг, некоторые капли долетают до Армандо. Но исчез он недалеко. Тень кружит на безопасной дистанции. Решение созревает: Армандо решает попробовать. На следующий день он приносит банан специально. Не подходя близко, он аккуратно бросает его туда, куда упал вчерашний кусочек. Банан плюхается и тонет на мелководье. Тень сразу же приближается. Осторожно, с паузами. Банан исчезает под водой. Армандо улыбается в бороду. - Принято. Армандо делает это регулярно. Иногда банан, иногда горсть ягод, иногда кусок сладкого инжира. Он становится "кормильцем с берега". Тритон теряет осторожность: Сначала он подплывает только после ухода Армандо, либо затягивает дары под воду. Потом показывается сразу, как только Армандо появляется у озера, но держится далеко. Затем подплывает ближе к месту, куда обычно падает еда, еще до броска. Наконец, начинает показываться у поверхности, ожидая угощение, даже когда Армандо просто сидит на камне. Имя в мыслях: Армандо начинает мысленно называть его "сирененком" – за юность, хрупкость и неземную красоту, несмотря на хвост. Он даже придумал ему имя - Тимоти. Отчего-то он решил что раз сирененок приплыл из Да-Манша значит он неприменно француз. Глупые мысли. Ну о чем-то же думать надо было. Через месяц Армандо решается на новый шаг. Он не бросает банан в воду. Вместо этого он садится на камень у самой воды. Сердце колотится. Он медленно опускает ноги в воду. Прохлада окутывает лодыжки. Он чувствует себя уязвимым, помня удар хвостом. Сирененок наблюдает из глубины, его глаза – два зеленых фонаря. Армандо берет банан, очищает его и медленно, очень медленно протягивает руку с мякотью над водой. Не бросает. Держит. Наступает долгая пауза. Вода неподвижна. Потом... между опущенных в воду ног у Арманда появляется макушка, затем глаза, затем все лицо. Сирененок медленно подплывает. Арми поднимает протянутую руку с лакомством выше. Тритон смотрит на банан, на руку Армандо, на его лицо. А потом раз и его холодная, влажная рука касается грубых, загорелых пальцев Армандо. Он хватает банан и мгновенно отплывает на безопасное расстояние, разворачиваясь к Армандо спиной, будто стесняясь своего поступка. Армандо не может сдержать улыбки. Широкая, искренняя. - Ну вот мы уже и познакомились поближе... Считай с рук в меня ешь, – говорит он. Армандо доедает свой банан. Он знает, что сирененок, за милую душу ест его с кожурой и поэтому с легким, беззлобным поддразниванием говорит: - На, доешь! – и бросает пустую банановую кожуру в сторону сирененка, который как раз доедает свою мякоть. Сирененок ловит кожуру и смотрит на нее, потом смотрит на Армандо. В его глазах – не страх, а... осознание, понимание, обида и… Дерзость? Сирененок неожиданно замахивается и метко швыряет мокрую кожуру обратно в Армандо! Она шлепается ему на колени. Армандо разражается смехом. Громким, раскатистым, от души. - Ага! Научился! Раньше-то тебе и кожура нравилось! – сквозь смех произносит он. Сирененок, видимо, восприняв смех как одобрение или просто сделав свое дело, гордо ныряет, показав Армандо блестящий черно-золотой хвост. Армандо, еще посмеиваясь, достает из мешочка спелый инжир – темно-фиолетовый, сочный, сладкий. Он знает – это абсолютный фаворит сирененка. Больше, чем бананы. Едва инжир появляется в руке, как сирененок мгновенно выныривает неподалеку. Его глаза горят нетерпением и желанием. Он подплывает прямо к камню и будучи совершенно увлеченным приманкой опирается локтями на колени Арманда, приподнимая верхнюю часть тела из воды. Так близко, как никогда. Капли стекают по его гладкой коже, соски недного карамельного цвета блестят и торчат, звездочки отвалились в первый же день в пресной воде. Он тянется рукой к инжиру. Армандо, поддавшись внезапному игривому настроению и тому, как прекрасно и невинно-соблазнительно выглядит сирененок в этот момент, не отдает инжир сразу. Он приподнимает руку, заставляя сирененка тянуться выше. Тот поднимается еще, опираясь уже не на локти, а на ладони, вытягивая гибкое тело, его хвост совершает волнообразные движения, удерживая его в равновесии. Армандо смеется, видя его старания. - Ну же, достань! В азарте сирененок слишком резко подпрыгивает в воде. Его рука с силой бьет по руке Армандо. Инжир вылетает и падает в воду рядом с камнем. Сирененок ловко ныряет, подхватывает драгоценный плод и отплывает подальше. Он выныривает, держа инжир, и начинает есть его с явным наслаждением. Раздаются тихие, влажные звуки поедания, почти постанывания удовольствия. Он закрывает глаза, смакуя каждый кусочек. Армандо завороженно смотрит на эту сцену. На гибкую линию тела, на капли воды на коже, на выражение блаженства на красивом лице. И вдруг он ощущает знакомое тепло, волну возбуждения, пробегающую по низу живота. «Черт... Месяц без женщины... Тут уж не только на получеловека... На дуновение ветра проснешься...» – смущенно и раздраженно думает он, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Но взгляд не отрывается. Тритон, закончив есть, облизывает пальцы. Он видит, что Армандо смотрит на него. В его глазах мелькает что-то... знающее? Игривое? Вместо того чтобы нырнуть, он медленно переворачивается на спину и начинает лениво плавать кругами перед камнем, демонстративно выставляя гладкую грудь, гибкую талию, мощный блестящий хвост, который периодически взмахивает над водой, рассыпая бриллианты брызг. Это не просто плавание. Это показ себя. Грация движений завораживает. Армандо откидывается на локти на теплом камне. Он уже не борется с чувствами. Он просто любуется, болтая ногами в воде. Любуется странной, опасной, неземной красотой существа, которое он поймал, которое спас, которого прикормил и которое теперь, кажется, начало с ним играть. Мысли о французе, о сердце, о бегстве растворяются в тепле солнца и гипнотическом мерцании воды. Опасность никуда не делась, но сейчас она кажется далекой. Сейчас есть только озеро, солнце и это загадочное, манящее создание, плавающее перед ним. «Красивый чертенок...»– шепчет Армандо , и в его голосе звучит не только восхищение, но и нарастающее, тревожное желание. Граница между наблюдателем и участником игры окончательно стерта.