В синем море

Тимоти сжал член Армандо в прохладной ладони, и рыбак резко втянул воздух. Прикосновение было неожиданным, влажным, чуждым – и от этого невероятно интенсивным. - Эй! – рявкнул Армандо, но голос сорвался. Он инстинктивно отпрянул, но тритон не отпускал, его пальцы осторожно исследовали мягкую кожу. – Теплый... – прошептал Тимоти, его зеленые глаза расширились от удивления. – И... движется? Под его пристальным взглядом и невольным касанием, плоть в руке Тимоти начала медленно пробуждаться. Армандо почувствовал, как кровь приливает, наполняя ткани, заставляя его член тяжелеть, удлиняться, приподниматься в захвате тонких пальцев. – Вот черт... – выдохнул Армандо, сгорая от стыда и странного возбуждения. Он попытался отодвинуться, но камень был тесен, а Тимоти, завороженный трансформацией, придвинулся ближе, не выпуская своей «диковинки». – Ого! – воскликнул тритон, наблюдая, как вялый отросток превращается в упругий, набухший стержень. – Он живой! Как... как медуза, когда наполняется! Ты им управляешь? – Не совсем, – скрипя зубами, пробормотал Армандо. Ему хотелось закрыть глаза, сгореть, провалиться, но он не мог оторвать взгляда от картины: его собственное возбуждение в руках прекрасного, невинного морского создания. Если бы Тимоти понимал, что он сейчас делает. Тимоти наклонился, его дыхание коснулось кожи Армандо. – А если я... вот так? – Он осторожно провел кончиком пальца по вздувшейся вене на нижней стороне члена, от основания к головке. Искра пробежала по позвоночнику Армандо. Он ахнул, тело напряглось. – Тимоти... – его голос был хриплым, лишенным силы. Но тритон не слышал или не хотел слышать. Любопытство пересилило осторожность. Он сжал член чуть сильнее, скользнул большим пальцем по чувствительной головке, смазанной выступившей каплей влаги. – Скользко! – удивился он. – Как слизь улитки... Это икра? «Нет!» – мысленно застонал Армандо, чувствуя, как волна удовольствия накатывает снизу, сжимая живот. – Пахнет,– прошептал Тимоти, мазнув по влаге пальцем и не отрывая от него взгляда, он глубоко втянул воздух, ноздри трепетали. – ...как самая жирная икра морского ежа. Но... сильнее. Гуще. Арми вцепился в край камня, костяшки пальцев побелели. Его бедра непроизвольно подались навстречу. Никогда не думал, что разговор о икре может стать таким возбуждающим. Тимоти заметил это движение. Его взгляд метнулся к лицу Армандо – к сжатым челюстям, полуприкрытым глазам, капле пота на виске. Тимоти инстинктивно лизнул губы. Его взгляд резко переключился на руку, которой он только что трогал Армандо. На тонких пальцах тритона блестела прозрачная, слегка тягучая капля предэякулята – та самая "икра", что так его удивила. Нозди тритона дрогнули. Легко, почти неуловимо. Запах. Тот самый, что витал в воздухе после его "исследований" – резковатый, солоноватый, живой. Белковый концентрат, редчайший в бескрайней соленой пустыне океана. Для морского существа – сигнал, мощнее любого колокола. Пища. Ценная пища. Прежде чем Армандо успел что-то сказать – предупредить, посмеяться или остановить – Тимоти поднес палец ко рту. Кончик розового языка осторожно коснулся блестящей капли. Армандо замер, наблюдая. Его собственная кровь бешено стучала в висках. Выражение лица Тимоти изменилось мгновенно. Глаза распахнулись до предела, зрачки расширились, поглощая изумрудную радужку. Легкий трепет пробежал по его телу. – О-о-ох... – вырвалось у него долгим, влажным стоном наслаждения. – Это... это что за вкуснятина? Он не стал медлить. Весь его вид излучал жадность гурмана, нашедшего невиданный деликатес. Он снова лизнул палец, уже не осторожно, а жадно, облизывая его целиком, смакуя, как последнюю каплю меда. Звуки были влажными, громкими, похожими на чавканье, но лишенными всякой пошлости – только чистое, первобытное удовольствие от неожиданной находки. – Вкусно? – Армандо хрипло рассмеялся, его собственное возбуждение, приглушенное на мгновение, вспыхнуло с новой силой при виде этой сцены. Он намеренно развязал шнурок на штанах, давая им сползти чуть ниже. Набухший член, все еще влажный от прикосновений, лежал на бедре. - Очень! - воскликнул Тимоти. - Настоящий деликатес! – Настоящий деликатес, говоришь? Как инжир? – Нет! Нет! Очень больше вкуснее! А! - Тимоти заволновался. - А что будет, если... – он наклонился еще ниже, его губы оказались в сантиметре от напряженного члена. Дыхание тритона, прохладное и влажное, обожгло кожу. Перед ним была пища. Необыкновенная, манящая, пахнущая жизнью. Он медленно подобрался ближе, как акула к добыче, его зеленые глаза горели не любопытством ученого, а голодом хищника, учуявшего невероятную удачу. – Можно... – он протянул руку, не дожидаясь разрешения, его пальцы дрожали. – ...еще попробовать? Прямо... оттуда? Из источника. Армандо не смог сдержать усмешки. Знал бы малек, что его пожелание означало в человеческом мире. Армандо откинулся на локти на теплом камне, его ухмылка стала шире, им возобладало темное любопытство и щекочущее нервы возбуждение. – Ну… попробуй, – его голос был низким, в нем уже вовсю вибрировала похоть. – Только учти... – Он приподнял бедро, выставляя член навстречу. – ...этот "источник" может внезапно... "выстрелить". Готов ли ты к последствиям своего любопытства, малек? - Выстрелить икрой? - восторженно спросил тритон. Его тонкие пальцы осторожно, почти благоговейно обхватили основание члена. - Ну да, - неловко ответил Армандо. В ответ на это сирененок лишь растянул губы в восторженной улыбке, а после приоткрыл рот, склоняясь. Мир Тимоти сузился до капли влаги на темно-розовой головке и невероятного, сводящего с ума запаха, пухлые губы чуть коснулись головки. Армандо вздрогнул всем телом, как от удара током. Низ живота сжало судорогой наслаждения. Тепло. Влажность. Неловкое, но невероятно интенсивное давление. Армандо вскинул голову к небу, издав хриплый стон. Его пальцы впились в камень. Границы между экспериментом, едой и невысказанным желанием окончательно стерлись в тихом шелесте воды и жадных, исследующих движениях невинного тритона, нашедшего свой самый необычный деликатес. Рот Тимоти был горячим вакуумом, влажным и неистовым. Армандо впился пальцами в волосы тритона, его спина выгнулась дугой, а в горле вырвался хриплый, звериный стон – звук, которого он сам не узнавал. Тридцать лет суровой жизни, драки, шлюхи, вино – ничто не сравнилось с этим. С этим невинным, диким присвоением, когда неземное создание сосало его с жадной сосредоточенностью медвежонка, добывающего мед из сот. – Тимо... о боже... – выдохнул он, глядя в небо, которое плыло и кружилось. Мышцы живота судорожно сжались, жилы на шее натянулись, как канаты. Он был на краю. На самом краю. И падение было ослепительным. Струя ударила Тимоти в подбородок, горячая и густая. Тритон фыркнул от неожиданности, но не отпрянул. Его зеленые глаза, широко распахнутые, засияли чистым, немыслимым восторгом. Он поймал следующую струю на язык, потом на щеку, на губы, торопливо, как будто боялся упустить драгоценную каплю. Его пальцы сжали основание члена, выжимая последние, конвульсивные всплески белка, а сам он причмокивал и облизывался с таким искренним, почти молитвенным наслаждением, что Армандо, обессиленный, опустился на камень, ощущая каждое биение сердца в висках и в еще пульсирующем члене. – У-у-ух... – протяжно застонал Тимоти, вытирая тыльной стороной ладони белые капли с лица и слизывая их с кожи. – Это... это лучше! Лучше инжира! Лучше всех ягод! Армиэ! – Он впился в него горящим взглядом. – У тебя есть еще? Давай еще! Его рука уже потянулась к вялому, но все еще чувствительному члену. – Нет! – Армандо хрипло засмеялся, ловя его запястье. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, но смех рвался наружу – смех облегчения, изумления и темной услады. – Отстань, ненасытный! Источник иссяк. Надо... отдохнуть. Перезарядиться. Тимоти надул губы, явно разочарованный, но весь в нетерпении. Он не отпускал член, поглаживая его большим пальцем по головке, заставляя Армандо вздрагивать. – Но почему нельзя сразу? – спросил он с растерянностью и детской обидой. – Это же так вкусно! Как часто у тебя появляется этот... сок? Каждый день? Каждое утро? – Его глаза сияли практическим интересом ученого, открывшего новый питательный ресурс. – Вот никто не знал чтт у людей такая вкуснятина есть! Все хотят людей просто съесть – разорвать, сжевать мясо! А оно... – он задумчиво лизнул губы, на которых еще блестели следы, – Интересно ...а оно такое же вкусное? Может, попробовать кусочек? Небольшой? – Он устремил взгляд на предплечье Армандо, облизываясь, словно оценивая сочность мяса. Армандо фыркнул, но в его голубых глазах мелькнула тень тревоги, быстро растворенная привычной грубостью. Он достал из ножен складной нож. Лезвие блеснуло в солнце. – Придержи фантазии при себе, водяной, – рявкнул он, но без злобы, скорее с предупреждающей усмешкой. Он щелкнул ножом перед самым носом Тимоти. – Видишь? Остро. А у тебя когтей нет, клыков нет. Ты тут – просто милая, беззубая рыбка. Не тягайся с акулой. Тимоти отпрянул от ножа, но не испугался. На его лице расцвела лукавая, смущенная улыбка. Он опустил глаза туда, где его пальцы все еще вяло играли с мягкой кожей члена Армандо, заставляя его слегка подрагивать. – Не съем, – пробормотал он, картавя, его щеки порозовели. – Просто... подумал. – Он осторожно провел кончиком пальца вдоль вены на уставшем члене. – А этот... "источник"... он скоро снова будет готов? Чтобы дать... вкусный сок? Армандо закатил глаза, но не убрал руку, позволяя прохладным пальцам Тимоти дразнить чувствительную плоть. Усталость наваливалась сладкой тяжестью, смешиваясь с остатками блаженства и этим странным, щемящим теплом от прикосновений наивного соблазнителя. – Может быть и скоро, малек, – пробормотал он, глядя на чаек в небе. – Если ученый будет вести себя прилично и не лезть с фантазиями о съедении хозяина источника. С этого дня в их островном мире все перевернулось. Инжир, бананы, спелые ягоды – все поблекло перед Белым Чудом. Тимоти забыл вкус сладкого. Его мир сузился до одного источника – теплого, пульсирующего, источающего нектар невиданной силы. - Армиэ, – его голос звучал томно, как стон моря перед штилем, когда он подплыл к камню, после третьего минета,– Волшебный источник... он готов? Зеленые глаза, огромные и влажные, смотрели то на Армандо, то промеж его ног. С мольбой. С обожанием. С голодом. Армандо сначала смеялся. Грубо, по-своему. Подтрунивал над ненасытностью Тимоти. «А тебе лишь бы пососать!» И с радостью Позволял. Наслаждался невиданной, дикой близостью, когда существо неземной красоты преклонялось перед его человеческой плотью. Тимоти служил его члену с религиозным рвением. Нежными губами, ловким языком, прохладными пальцами, которые выжимали каждую каплю с благоговением адепта. Он осыпал «источник» лепестками поцелуев, шептал ему благодарности на странном смеси их языков, лизал его, как святыню, после каждого «извержения», тщательно собирая малейшую каплю белого золота. Его руки, его губы, его взгляд – все тянулось туда. К «волшебному источнику». Армандо чувствовал себя… языческим божеством. Вкусным, желанным. и мысли о возвращении на материк и его обычной одинокой жизни становились такими далекими и неинтересными… Здесь, на этом острове с этим отдельно взятым тритоном он чувствовал себя… Счастливым. Любимым. Желанным. Принятым. ****** Тепло камня пропитывало спины. Армандо полулежал, опершись на локоть. Его грубая ладонь медленно скользила по гладкой коже Тимоти, поглаживая плоскую грудку, задерживаясь на маленьких, нежно-карамельного цвета сосках, заставляя тритона тихонько постанывать и выгибаться навстречу прикосновениям, как кот на солнце. В ответ тонкие, прохладные пальцы Тимоти исследовали рельеф живота Арми, скользили по его бедрам, лениво водили по вялому, но все еще чувствительному члену, поглаживали мошонку – не с целью возбудить, а просто ради тактильного контакта, привычного и приятного. Армандо, шумно вздохнул и аккуратно отстранив руку тритона от своего паха спустился к груди Тимоти, мягко потеревшись носом, а после щекой, сирененок в его руках притих, будто боятся спугнуть нежность, а рыбак скользнув лукавым взглядом по лицу притаившегося мальчка чувственно подул, а после облизнул сначала один сосок, а после другой, Тимоти еле слышно всхлипнул и Армандо восприняв это как сигнал удовольствия отпустил себя по хозяйски посасывая, лаская языком нежные отзывчиво твердеющие бусинки сосков Тимоти, наблюдая за довольной дрожью плавников особенно тех маленьких, по бокам от бедер, что трепетали, как крылышки колибри. Армандо не сдержал усмешки: – Ну и трясун же ты, малек. Весь извиваешься, будто на иголках. – Приятно-о-о, – с придыханием протянул Тимоти, его зеленые глаза прищурились от наслаждения, он вплел свои пальчики в волосы Армандо, нежно массируя кожу головы мужчины. – Твои руки... Арми оторвался от него и с улыбкой вскинул брови. Тимоти смутился но продолжил. - Теплые. Грубые. Но приятные. – Он вдруг облизнулся, перевел взгляд на мощную грудь Армандо, покрытую волосами, на его собственные соски. Любопытство вспыхнуло в его взгляде. – Армиэ... а можно я тоже? Твои... пососу? Армандо фыркнул, но кивнул: – Валяй, водяной. Только не кусайся. И это источник вкуснятины, предупреждаю. Тимоти тут же приник к его груди. Но его действия были не нежными, а скорее... экспериментальными и жадными. Он не лизал и не ласкал, а буквально присосался к одному соску, как пиявка, пытаясь что-то высосать. Это было одновременно щекотно и нелепо. Армандо захохотал, корчась от смеха и неловких ощущений: – Ай! Эй! Ты что, дойку устроить вздумал?! Отлипни, дикарь! Кто ж так сосет?! – Он легонько оттолкнул удивленного тритона. Тимоти оторвался, смущенно вытирая мокрый рот. Его щеки порозовели. Ему стало неловко, он смутился. – Я подумал... вдруг у тебя там тоже спрятан маленький источник? – пробормотал он оправдываясь. Армандо снова рассмеялся, уже добрее, погладив Тимоти по мокрой голове: – Нет, глупенький. Там только кожа да волосы. Источник – один. И ты его уже хорошо знаешь. Обнявшись они снова устроились поудобнее, сытые, расслабленные, пропитанные солнцем и ленью. Тимоти перевернулся на спину, положив голову Армандо на живот, его пальцы снова вяло водили по теплой коже рыбака. – Армиэ... – начал он задумчиво. – А у тебя... до меня... были другие? С кем ты... танцевал? Как люди? – Он осторожно подобрал слово, зная, что для Армандо "танец" означал нечто иное, чем для тритонов. Армандо усмехнулся, глядя сквозь листву на небо. Он начал рассказывать. О своих трех женах – "битой", "обиженной", "забытой". О шлюхах в порту. О пьяных потасовках из-за женщин. О том, как иногда все это было пусто и глупо. Он говорил грубо, с циничной усмешкой, но где-то под ней сквозила горечь и тоска по чему-то настоящему. Тимоти слушал, широко раскрыв глаза. Иногда он кивал, находя странные аналогии в своем подводном мире. – Драки... у нас тоже бывают, – комментировал он. Мы деремся еще как! Хвостами! Зубами! – Если кто-то стаю подводит. Опасности подвергает. Или на чужую охотничью зону заплывет. Сирша мою спину когтями драла, когда я на медузу-огнёвку напал... чуть сам не сгорел и других не спалил. – Он помолчал. – Но... чтобы драться из-за места для сна? Или из-за куска водорослей? Нет. Это глупо. Море большое. Водорослей много. Спать можно где угодно, лишь бы течений сильных не было и хищников. Работы... как у тебя... нет. Денег... нет. Мы просто... есть. Плывем. Охотимся. Поем. Танцуем, если время пришло. Этого как у вас… - Быта... - подсказал Арми. - Быта, да, это глупого нет, – он пожал плечами, – ...нет его. Весь мир – дом. – А я вот тут, – отозвался Армандо, поглаживая его волосы, – тоже вроде как "просто есть". Рыбачу. Фрукты собираю. Тебя кормлю. Быта, правда, хватает – шалаш чинить, сети латать, воду носить, рыбу солить, инжир собирать... Денег не надо, да. Работы – тоже, – Он похлопал свой заметно впавший живот. – Вот только на рыбе да фруктах, признаться, изрядно похудел. Уже месяц на оленей поглядываю... да жалко их. Красивые звери. – Олени? – Тимоти приподнялся на локте, заинтригованный. – Кто это? - Звери такие пятнистые, глазастые, пушистые и красивые. Как ты. Тимоти смущено улыбнулся. - Я не видел. Покажешь? Армандо прикинул: – Долго ты без воды-то протянешь? Они по всему острову шныряют. – Без солнца... может, больше время, чем в тот раз, – пообещал Тимоти, вспоминая свой солнечный ожог. – В тени дерева. И если ты меня взять в руки... я продержаться. Армандо усмехнулся, в его глазах мелькнул озорной огонек: – Хочешь, чтобы я тебя на руках по острову потаскал? Будто ты моя жонушка? Тимоти смущенно опустил глаза, его уши под мокрыми кудрями заметно порозовели. Он кивнул, почти неслышно: – Да. Хочешь... быть твоей жонушкой. Половина день. Армандо встал, потянулся, кости затрещали. Потом легко, привычно уже, подхватил Тимоти на руки – как невесту, одной рукой под спину, другой под хвост, у самого основания, где чешуя была прочнее. Тритон обвил его шею руками, прижался щекой к его плечу. – Держись, жонушка морская, – хрипло усмехнулся Армандо и зашагал от озера вглубь острова. - Сейчас покажу тебе земных тварей. В тени деревьев Тимоти не жаловался. Его глаза, огромные и любопытные, жадно ловили все: гигантские папоротники, лианы, свисающие словно канаты, яркие пятна цветов. Он видел знакомых птиц и белок – они часто приходили к озеру. Армандо донес Тимоти до фиговой рощи. Тритон, увидев спелый темно-фиолетовый инжир, чуть не выпрыгнул из его рук: – Армиэ! Инжир! Можно?! – Валяй, – разрешил Армандо, опуская его к низко свисающей ветке. Тимоти набросился на плоды с радостным азартом голодного ребенка, жадно срывая и запихивая в рот сладкую мякоть, сок тек по его подбородку. Армандо только посмеивался. Потом он отнес его к банановым пальмам, и Тимоти сам, ловко изогнувшись, сорвал гроздь маленьких, сладких бананчиков. Армандо показал свой шалаш – сооружение из веток и листьев. – Фу, – брезгливо сморщился Тимоти, осматривая жилище. – Как... гнездо птица. Некрасиво. – А ты попробуй лучше построить без топора и гвоздей! – огрызнулся Армандо, но без злобы. Наконец, выйдя на солнечную поляну, они увидели их. Небольшое стадо оленей – изящные пятнистые создания с большими, настороженными глазами. Они мирно щипали траву, лишь изредка поднимая головы. – Вот они, – прошептал Армандо, останавливаясь на опушке. – Олени. Красивые, да? И пугливые, как ты. Тимоти замер, затаив дыхание. Его глаза сияли восхищением. – Ааа... – выдохнул он счастливо. – я их видел! - Говорил же что не видел, - возмутился Армандо. - Ты сказал они пятнистый и пушистый, а они длинный ноги и , - Тимоти изобразил рога, полняв руки над головой и смешно искривив пальцы. - Рогатые, да, - согласился Армандо, понимая что в своем описании упустил важные детали, беззлобно отмечая. - Видно мы недопоняли друг друга. - Они тоже приходят к озеру! Я их видел! Но по один или два. А тут... их много! – Он искренне поразился количеству. Армандо фыркнул, подбрасывая его немного на руках: – Ну хоть изобрази радость, ненасытная жонушка! Я тебя полдня таскаю! Скажи "вааау, какие красивые!" Тимоти засмеялся, его звонкий смех разнесся по поляне, заставив оленей насторожиться, но не убежать. – Вааау! – с ненаигранным, искренним восторгом воскликнул он. – Очень красивые! И большие! – Он потянулся рукой в их сторону. – Армиэ... поднесешь ближе? Пожалуйста? Армандо послушно сделал несколько шагов вперед. Олени отступили, но не побежали, с любопытством разглядывая странную пару. Один олененок, смелее других, сделал пару шагов навстречу. Тимоти осторожно, с трепетом, протянул руку и коснулся мягкой шерстки на его шее. Олененок фыркнул, но не отпрянул, позволил себя гладить. Армандо и Тимоти переглянулись, оба тронутые до глубины души этой доверчивостью. – Мне... надо в воду, Армиэ, – прошептал вдруг Тимоти, его лицо напряглось. – Кожа... горит уже. И дышать тяжелее. Их лица в этот момент были очень близко. Армандо почувствовал желание наклониться и поцеловать его. Но что-то остановило. Может, неловкость, может, страх спугнуть момент. Он лишь кивнул, сжав руки, держащие тритона, чуть крепче. – Хорошо. Отнесу. Тимоти обвил его шею руками крепче, прижался лбом к его щеке. В его вздохе было разочарование, смешанное с благодарностью и усталостью. – И... Армиэ? – тихо добавил он, когда они уже шли обратно к озеру, его голос был серьезным. – Не есть оленей. Пожалуйста. Они... красивые. И верить тебе. Как я. Армандо усмехнулся, но в его голосе прозвучала мягкость, неожиданная для него самого: – Ладно, водяной. Обещаю. Не трону твоих пятнистых длинноногих друзей. - Рогатые! - Да-да, точно! Рогатых друзей! - Армиэ… - Ммм? - А когда мы вернемся в озеро ты дашь мне… - Что? Сирененок лукаво улыбнулся. Они оба знали о чем речь. - Ты угощался с утра. Источник иссяк. - Неправда. - На сегодня достаточно. - Ну, Армиэээ…. - Нет. - Ну ты же тоже нравится! **** Жаркое полуденное солнце било в спину, превращая рубку лиан в адский труд. Армандо, стоя по пояс в колючем кустарнике, рубил упругие стебли своим верным ножом. Шварк-шварк! – лезвие с хриплым скрежетом пробивало волокна, и длинная лиана падала к его ногам. Пот стекал по вискам, рубаха прилипла к спине. Мысли были практичны и суровы: Еще три штуки. Потом связывать. Сетку на южной стороне совсем изорвали морские гады, надо подлатать до вечера… И вдруг, в хаосе зеленых побегов и колючек, его взгляд скользнул мимо чего-то... яркого. На краю небольшой прогалины, куда пробился луч солнца, рос цветок. Один-единственный. Невероятный. Лепестки – как будто вытканы из вечернего неба и закатного огня: глубокий бархатный сине-фиолетовый у основания, плавно переходящий в пурпур, а по краям – в нежнейший розовый, почти светящийся изнутри. Сердцевина мерцала ярко-желтыми тычинками. Армандо на мгновение замер, нож занесен для очередного удара. Ну и красотища... – мелькнуло в голове с искренним, почти животным удивлением. Но тут же вступил прагматизм, вымуштрованный годами борьбы за существование. Бесполезное украшательство. Не съедобно. Не лекарственное. Червям на радость. Он фыркнул, резко опустил нож. Шварк! Очередная лиана упала. Он продолжил работу, но теперь его взгляд то и дело непроизвольно отскакивал к тому месту. Цветок будто манил, нагло сверкая своей бесполезной красотой среди практичной зелени и тяжкого труда. Бросая взгляд, он замечал детали: как солнце просвечивает тончайшие прожилки на лепестках, как один край будто позолочен, как нежный изгиб напоминает крыло экзотической птицы. Наконец, когда последняя нужная лиана была срублена и брошена в связку. Армандо выпрямился, с силой растерев поясницу. Усталость навалилась тяжело. Он взглянул на связку – работа сделана. И тут его ноги сами понесли его не к тропинке домой, а к тому кусту на краю прогалины. Он подошел ближе, опустился на корточки, откинув ветку с шипами рукой. Вблизи цветок был еще прекраснее. Армандо осторожно, почти боясь сломать, пригнул стебель к себе. Тонкий, едва уловимый аромат коснулся его ноздрей – не приторно-сладкий, а свежий, прохладный, с нотками чего-то древесного и чуть пряного. Совершенно очаровательный. Не для еды. Не для лекарства. Просто... так. Армандо залюбовался. Его грубый палец нерешительно потрогал край бархатистого лепестка. Мягкий. Теплый от солнца. Черт возьми...– мысленно выругался он, но без злости. В голове, совершенно неожиданно и ясно, возник образ: огромные зеленые глаза Тимоти, распахнутые от восторга. Его мокрые кудри. Его восклицающее "Вааау!". Именно тогда мысль ударила, как молния: Показать. Ему. Надо показать ему эту красоту. Это было иррационально. Бесполезно. Цветок завянет за день. Но желание разделить эту мимолетную красоту с тем, кто ценил инжир и бананы, чьи глаза светились при виде бабочки или солнечного зайчика на воде, было сильнее любого прагматизма. Армандо вдруг понял, что хочет увидеть этот восторг на лице сирененка. Хочет подарить ему кусочек этой земной, бесполезной, но такой совершенной прелести. Для радости. Просто так. Он аккуратно, с неожиданной для своих мозолистых рук нежностью, срезал стебель ножом у самого основания. Цветок лег ему на ладонь, хрупкий и невероятно живой. Армандо улыбнулся про себя, глядя на него. Ну что ж, малек... готовься удивляться. Он бережно прикрыл ладонь второй рукой, защищая хрупкий подарок от ветра и солнца, и зашагал обратно к озеру, к своей "радости", забыв на мгновение о связке лиан и прохудившейся сети. Была только эта красота в ладони и предвкушение другого чуда – сияющих глаз Тимоти. Армандо шагнул к привычному камню у озера, пряча руку за спиной. На лице его играла сдержанная, почти заговорщическая улыбка. – Эй, водяной! Вылезай, глянь, что я тебе приволок! Тимоти мгновенно появился у поверхности, мокрые кудри липли к вискам. Его зеленые глаза с любопытством устремились на скрытую руку Армандо. – Что? Банан? – спросил он, оживляясь.- Инжир? – Хм, получше, – загадочно ответил Арми присев на край камня и вытащил руку из-за спины. В его грубых пальцах, осторожно, будто держал птичье яйцо, лежал цветок. Невиданный, неземной красоты. Крупные, бархатистые лепестки цвета закатного неба – от нежно-розового до глубокого пурпура – плавно переходили друг в друга, образуя чашу. В центре мерцали ярко-желтые тычинки, как крошечные солнца. Цветок казался каплей радуги, упавшей в джунгли. Тимоти замер. Его глаза, и без того огромные, округлились до предела. Он медленно подплыл ближе, оперся локтями на камень и уставился на диковинку, не в силах оторвать взгляда. Дыхание его замерло. – Армиэ... – выдохнул он благоговейно. – Это... что? Оно живое? – Цветок, малек. Просто цветок. Как эти, - Армандо указал на мелкие желтые дикоцветы, что буйно цвели рядом с озером. - Только чуть другой. - Красивый очень, - восторденно шепнул Тимоти. - Да? – Армандо наблюдал за его реакцией с явным удовольствием. – Очень-очень. Красивый... – прошептал Тимоти. Он никогда не видел ничего подобного в глубинах, а те цветы что цвели рядом с озером в сравнение с ним не шли совершенно. – Как... как самая яркая медуза в лунном свете. Но... теплее. – Он осторожно протянул палец, боясь коснуться. – Можно... понюхать? Армандо подвинул цветок ближе. Тимоти потянулся носом, прикрыв глаза в сосредоточенности, его ноздри трепетно втянули воздух. На лице расцвела блаженная улыбка. – Ох... – протянул он, открывая свои глубокие, блестящие, погруженные в негу зеленые глаза, – Сладко... Тепло... Как солнце на камне после дождя. Или... как твой запах, когда ты только пришел с солнца. – Он смутился собственного сравнения, но не отводил взгляда от цветка. И тут инстинкт взял верх. Он наклонился и аккуратно откусил самый кончик лепестка. Армандо фыркнул, усмехаясь: – Ну и что? Вкуснятина? Тимоти пожевал, поморщился и выплюнул крошечный кусочек в воду. – Не вкусно, – констатировал он честно, разочарованно глядя на цветок. – Горько. Армандо покачал головой, его взгляд смягчился. Он аккуратно поправил поникший лепесток. – Не все в этом мире, малек, существует только для того, чтобы быть вкусным и съеденным. Некоторые вещи... они просто нужны. – Он искал слова, понятные морскому существу. – Для радости. Для красоты. Для удовольствия. Чтобы глядя на них, сердце... ну, как у тебя сейчас. Теплело. И улыбка сама появлялась. Вот так. Тимоти задумался. Его взгляд перешел с цветка на лицо Армандо, задержался на его чистых как море голубых глазах, на легкой усмешке в уголках губ. Потом его собственные губы растянулись в широкой, лучезарной улыбке, заставляя глаза щуриться. – Я понял! – воскликнул он. – Я у тебя... для радости! Для красоты! И удовольствия!– В его голосе звучала и надежда, и смущение. Армандо не смог сдержать широкой ухмылки. Он потрепал мокрые кудри тритона. – А вот я у тебя, как погляжу, в основном для еды, – пошутил он грубовато, но беззлобно. – Источник твоей "вкуснятины". Тимоти покраснел скользнув масляным взглядом, облизнувшись невольно, но не стал отрицать. Он робко улыбнулся в ответ, его зеленые глаза блестели. – И для красоты. И для удовольствия, – тихо добавил он, глядя прямо в глаза Армандо. – И для радости. Для всего, Армиэ. – Он осторожно взял цветок из рук Армандо, восхищенно вращая его в пальцах, любуясь, а после возвращая. – Вот. Держи обратно. Твоя радость. Армандо усмехнулся, но не взял цветок. Вместо этого он аккуратно взял стебель из рук Тимоти. Его движения были неожиданно нежными и точными. Он наклонился и, зацепив гибкий стебелек за прядь мокрых темных кудрей у виска Тимоти, надежно вплел его. – Вот так. Гораздо лучше, – сказал он, откинувшись назад и оценивая результат. Яркий цветок на фоне мокрых черных волос и зеленых глаз смотрелся дико, нелепо и невероятно красиво. – Теперь это твоя радость. Носи на здоровье, жонушка морская. Тимоти осторожно тронул цветок в волосах, его лицо озарилось счастливым, почти детским восторгом. Он неловко повернул голову, пытаясь увидеть отражение в воде. – Красиво? – спросил он с надеждой. – Как самый важный гость на подводном пиру, – кивнул Армандо, подмигнув. Тимоти издал счастливый смешок и плавно опустился в воду покружившись вокруг своей оси, красуясь. Армандо удовольствием любовался его кокетством. ** Когда Армандо, сославшись на множество дел и попрощавшись, скрылся в джунглях, Тимоти не нырнул в воду сразу. Он остался у поверхности, плавал медленно, осторожными кругами, стараясь держать голову как можно выше воды. Время от времени он подплывал к спокойному заливчику у тростника, где почти не было ряби. Там он аккуратно вынимал цветок из волос и долго смотрел на него, поворачивая в руках, касаясь бархатистых лепестков, вдыхая его сладкий аромат. Потом он снова вплетал его в волосы и продолжал свое неспешное плавание, бережно охраняя хрупкий подарок от воды. На его губах играла загадочная улыбка – улыбка существа, впервые познавшего, что красота может быть ценна сама по себе, не как пища, а как дар, согревающий что-то глубоко внутри. Он улыбался цветку, озеру, солнцу... и тому, кто принес ему этот кусочек земного чуда. **** Жара стояла такая, что воздух над камнями колыхался, как над раскаленной сковородой. Армандо, сбросив потрепанную рубаху и оставив ее на камне, сидел по пояс в прохладной воде у берега озера, оставая от ловли крабов на солнцепеке. Он просто приходил в себя, закрыв глаза, наслаждаясь контрастом температур. Вода смывала пыль и усталость, а мысли лениво текли в такт плеску волн у его груди. Внезапно рядом с ним выплыв на мель оказался Тимоти. Его глаза, огромные и зеленые, сияли не просто радостью встречи, а каким-то озорным, требовательным огоньком. В волосах у него, как обычно после долгого плавания, запуталась травинка. – Армиэ! – выпалил он, устроившись на локте, жалуясь. – Скучно! Очень скучно сегодня! Вода... пустая. Я вчера загонять всех рыб, они спят и попрятаться. Давай... ты со мной игра? - Поиграть? - хмуро буркнул Арманд. - Как? - Я плыть ты догнать. Как я с Сиршей и Флоренс игра. Армандо приоткрыл один глаз, оценивающе глянув на возбужденного тритона. – Догонялки? – хрипло переспросил он. – В твоей стихии? – Он махнул рукой. – Давай лучше я тебе дам из источника полакомиться? – предложил он, его рука уже потянулась к поясу штанов. Тимоти инстинктивно рванул к паху рыбака, но потом будто вспомнив о своем изначальном желании он хлопнул ладонью по воде, взметнув брызги Армандо прямо в лицо. – Ну Армиэ-э-э! – заныл он, совсем по-ребячески, капризно вытягивая гласные. – Не хотеть только источник! Хочет и источник и играть! Все время еда да еда! Я же не рыба! Я – тритон! Мне надо игра! – Он прильнул вплотную, уперся прохладными ладонями в грудь Армандо и смотрел снизу вверх, пуская в ход все свое обаяние – надутые губы, огромные мокрые глаза, полные мольбы. – Догонялки! Как раньше... в море... А то…скучно. Армандо смотрел на него, вытирая брызги с лица. Что-то дрогнуло внутри. Эта детская настойчивость, эта обидчивая искренность... И воспоминание о том, как Тимоти рассказывал о своих сестрах, пусть и со злобой, но и с тоской по тем временам. Он вздохнул, громко и театрально, сдаваясь. – Ладно, черт с тобой, водяной! – буркнул он, но в углу его губ уже дрожала усмешка. – Догонялки так догонялки. Тимоти взвизгнул от восторга. Его хвост взметнул водоворот. – Я буду упоывать! Ты лови! – крикнул он и, прежде чем Армандо успел моргнуть, нырнул, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги. Армандо медленно поднялся на ноги и скинув с себя всю одежду неспешно зашел в прохладную воду, оглядываясь. Вода была прозрачной, но Тимоти исчез как призрак. – Эй! Честная игра! Без подвохов! – крикнул он в пустоту, чувствуя себя немного глупо. И тут что-то мокрое и цепкое ткнулось ему в бок со спины! Армандо лернулся от неожиданности и холода, резко развернулся, но позади никого не было. Только рябь на воде метров на десять дальше, где с громким "Буль!" вынырнул, хихикая, Тимоти. – Не поймал! – заливисто рассмеялся он, брызгая водой. – Ах ты, малек! – зарычал Армандо, уже по-настоящему входя в азарт. Он плюхнулся в воду и поплыл что есть мочи в сторону тритона, тяжело гребя руками и пытаясь пинать ногами, как веслами. Но Тимоти был неуловим. Он не просто плыл – он играл. Он выныривал прямо перед носом у Армандо, дразняще хлопал ладонью по воде и тут же уходил в глубину, оставляя рыбака хватать пустоту. Он появлялся сбоку, тыкал пальцем в ребра или щекотал пятку и мгновенно исчезал в изумрудной мгле. Он выпрыгивал из воды в метре позади, крича "Я здесь!" и с громким плеском падал обратно, обдавая Армандо душем брызг. Его смех, звонкий и беззаботный, как колокольчик, разносился по озеру, смешиваясь с хриплым сопением и руганью Армандо, который чувствовал себя то огромной неуклюжей черепахой, то слепым котом, пытающимся поймать стрекозу. – Стой, паразит! – ревел Армандо, в очередной раз шлепнувшись грудью на воду, когда Тимоти юркнул у него из-под рук. – Дай хоть разок тебя схватить! – Не дамся! – донеслось с другого конца озера, где тритон покачивался на волнах, дразняще болтая хвостом. – Ты медленный, как... как старая черепаха! Сонная! Армандо развернулся молнией. Нырнув под воду. Там под водой он усиленно гребя в сторону Тимоти вдруг почувствовал короткое прикосновение слева. Он резко дернулся, его мощные руки, как капканы, сомкнулись вокруг тонкой талии тритона, подхватив его и выдернув из воды наполовину. Вода хлынула потоками. – Ага! Попался! – торжествующе заревел Армандо, крепко держа извивающегося Тимоти. – Вот кто здесь сонная черепаха?! Кто попался?! Говори! Тимоти визжал, смеялся и отчаянно бился в его руках, пытаясь выскользнуть. Его хвост молотил по воде, вздымая целые фонтаны, обливая их обоих с головы до ног. Брызги сверкали на солнце радугами. Армандо, едва удерживая скользкое, извивающееся тело. Он тоже смеялся – громко, от души, так, как не смеялся, кажется, со времен детства. Его грудь ходила ходуном, слезы от смеха смешивались с озерной водой на лице. Армандо, все еще смеясь, чуть ослабил хватку. Тимоти мгновенно выскользнул, как угорь, и отплыл на безопасное расстояние, но не скрылся. Он плавал кругами перед Армандо, его смех постепенно стихал, переходя в довольное мурлыканье. - Армиэ… - какой-то момент наигравшись выдохнул Тимоти, робко признаваясь. - Я проголодался… - в его глазах блеснул жадный огонек. - Покорми меня из источника…