В синем море

Теплая волна накрыла камни, из под воды показались пальцы тритона, они вцепились в край камня, где сидел Арми, большие зеленые глаза смотрели снизу вверх, полные немого, но настойчивого упрашивания. - Армииии... – протянул Тимоьи, опираясь на руки и вылезая по самый пояс из воды мурлыкая, как довольный котенок, но с явной ноткой каприза. – Я голодный. Дай пососать сок из источника. Пожалуйста-а? – Он опустился в воду по грудь и мокрой щекой потёрся о колено рыбака, оставляя прохладную влагу на загорелой коже. – Совсем чуть-чуть… Для силы? Армандо почувствовал знакомое раздражение, смешанное с ревнивой усмешкой. - Опять? – фыркнул он и отодвинул колено, глядя на тритона с преувеличенной обидой. Он оттолкнул его ткнув тритона ладонью в лоб. Тимоти обиженно надув губы, отплыл в сторону. – Надоел ты, ей-богу, - Арми дернул ногой плеснув в сирененка водой. - Вечно пристаешь. Дай пососать, дай пососать. Тебе от меня только это и надо, да? Ничего больше не интересует. Лишь бы член мой в рот запихнуть или в руку ягоды. – Голос его звучал капризно, по-детски обиженно. Тимоти замер на секунду, его обиженное выражение сменилось на лукавое. Он опустил глаза, покусывая пухлую нижнюю губу. Потом поднял взгляд – и в его огромных глазах зажглись знакомые Арми озорные искры. Он подплыл чуть ближе, оперся локтями на камень рядом с коленом Армандо и подпер подбородок ладонями. Губы его сложились в кокетливую, загадочную улыбку. - А ты чего хочешь, Армиэ? – спросил он тихо, протяжно, чуть картавя. – Сейчас? Кроме того, чтобы я отстал? Армандо, пойманный врасплох этим внезапным поворотом и этим взглядом, заставившим его сердце ёкнуть, нахмурился. Он зачерпнул ладонью теплую озерную воду и брызнул ею Тимоти прямо в лицо. Тот лишь отвернул лицо смешливо прищурившись в полуулыбке. - Общения человеческого, вот чего хочу! – огрызнулся Армандо, но в голосе уже не было злости, только усталое раздражение, пробивающееся сквозь привычную маску ворчуна. – Не только этого! Поговорить нормально! Как люди! Капли воды стекали по лицу Тимоти. Он не отплыл, не вытерся. Он просто фыркнул, как маленький тюлень, и тут же, с молниеносной реакцией, шлепнул хвостом по воде, обдав Армандо с ног до головы прохладным ливнем брызг. Пока Арми отплевывался и вытирал лицо рукавом рваной рубахи, Тимоти ловко подтянулся и устроился боком на его колене, как раньше. Его прохладный, гибкий бок прижался к теплому бедру Армандо. Хвост опустился в воду, совершая ленивые волнообразные движения. - Ну так говори, – сказал Тимоти просто, убирая мокрую прядь со лба. – Что хочешь рассказать? Я слушаю. Как человек. – Он посмотрел на Армандо с таким внимательным, серьезным выражением, что тот растерялся. Арми вздохнул. Глубже, чем обычно. Он обхватил тритона за талию, глядя не на Тимоти, а куда-то вдаль, за озеро, где густая зелень джунглей сливалась с синевой неба. Тишина острова вдруг стала громкой, давящей. - Скучаю, – выдохнул он наконец, и голос его звучал непривычно тихо, без привычной хрипотцы. – По дому. Вот уже... семь месяцев тут. Семь, Тимоти. Держался сначала. Быт налаживал, рыбачил, охотился... Тебя приручал. – Он мельком глянул на тритона, сидевшего у него на колене. – Общение с тобой... оно помогало. Весело было. Ново. А теперь... – он развел руками, – ...все как-то ровно стало. Шалаш есть. Еды хватает и запасов. Сети прочные. Ты тут. И... заскучал я. Просто заскучал смертельно. Тимоти не шевелился, лишь его зеленые глаза внимательно скользили по лицу Армандо, ловя каждую тень, каждую морщинку. Он молчал, давая ему говорить. - По мягкой постели скучаю, – продолжал Арми, и в голосе его зазвучала настоящая, глубокая тоска. – По настоящей еде. По жареному цыпленку, хрустящему, с золотистой кожурой... Ароматному. По пыньку – знаешь, это такой хлеб? Тимоти нелепо улыбнулся и качнул головой, понятия не имя что это по понимая, что это что то дорогое Арми из его жизни на материке. - Теплому, из печи. По пиву холодному, горьковатому, с пеной... По вину, – Он замолчал, сглотнув. Потом добавил тише, почти шепотом: – По женским щелям. По ногам женским. Сухим, горячим. Чтобы можно было после соития переплетаться с ними своими. По смеху в таверне. По... людям. Хотя всегда одиночкой был. Аж до тошноты скучаю. Вот так. Тимоти слушал, не перебивая. Его лицо было сосредоточенным, как у ребенка, слушающего сказку о далеких странах. Когда Арми замолчал, тритон кивнул, медленно, понимающе. - Я тоже скучать, – сказал он тихо. – По морю. По настоящему. Соленому. По быстрым рыбкам, что стайками мелькают. По медузкам, прозрачным... – Его голос зазвучал мечтательно. – По другим русалкам. Тритонам. По нашим играм в глубине. По охоте. По пению совместному... под водой. Оно другое. Глубже. – Он вздохнул, и в его вздохе была та же тоска, что и у Армандо, только иного рода. Армандо посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. На этого странного, прекрасного, запертого здесь из-за него существа. Сердце сжалось от внезапного сочувствия и вины. - Отпустить тебя, что ли? – спросил он хрипло, неожиданно для себя. – В море? К своим? Тимоти тут же одернулся и резко, отрицательно замотал головой. Его глаза расширились от испуга. Он вцепился пальцами в штанину Армандо. - Нет! – выдохнул он, и в его голосе прозвучала почти паника. – Не надо! Я... я тут. С тобой. Арми опешил. «Влюбился чтоли водяной?» подумал , но не озвучил он взглядываясь в зеленые омуты. Тритон помолчал секунду, потом добавил тихо, разбивая романтику момента: – Теперь дашь пососать? Пожалуйста, Армиэ. Сейчас. Очень хочу. Армандо закатил глаза к небу, где плыло безмятежное облако. - Божеее... – простонал он. – Ну что ты за существо то такое? Ненасытное. Совсем. Но протест был формальностью. Уже знакомым ритуалом. Его руки сами потянулись к поясу рваных штанов. Через мгновение он был обнажен до пояса, а Тимоти, с тихим победным вздохом, уже сполз с его колена в воду у самого камня и тут же устремился к нему, к теплому, знакомому источнику удовольствия и близости. Его губы обхватили возбужденный член Армандо с той же жадной нежностью, что и всегда. Арми откинул голову назад, упираясь ладонями в шершавый камень. Солнце припекало веки. Стоны, сдавленные и глубокие, рвались из его груди. Он забыл о цыплятах, о пиве, о женских щелях. Был только жаркий камень под ним, прохлада озера у ног и этот невероятный, божественный рот, отсасывающий его тоску, его одиночество, саму его сущность, волна за волной нарастающего наслаждения. Он гладил мокрые кудри Тимоти, вскрикивая, когда тот делал что-то особенно удачное языком, полностью отдавшись знакомому, захватывающему ритуалу. Когда волна экстаза накрыла его с головой, он кончил Тимоти в рот, сдавленно выкрикнув его имя. Тритон, как всегда, не выплевывал, а аккуратно, тщательно вылизывал его, его маленький розовый язычок скользил по чувствительной коже, забирая последние капли, заставляя Армандо содрогаться в остаточных судорогах удовольствия. Потом Арми, еще дрожа, потянулся, обхватил Тимоти за тонкую талию и легко вытянул его из воды, усаживая к себе на колени, спиной к своей груди. Тимоти был мокрым, прохладным и податливым, сытым. Армандо обнял его, прижимая к себе, и начал медленно гладить ладонью по тому месту, где гладкая кожа спины переходила в переливчатую черно-золотую чешую хвоста. Его пальцы автоматически собирали осыпающиеся, теплые от тела тритона золотистые чешуйки. - Ты... – прошептал Арми, прижимая губы к мокрому виску Тимоти, вдыхая запах озера и что-то еще, чисто его, морское, – ...ты одна моя радость на этом острове, Тимоти. Одна. Понимаешь? Тимоти смущенно заерзал у него на коленях, но не пытался вырваться. Его уши под мокрыми прядями волн заметно порозовели. - Не одна... – пробормотал он. – Еще бананы. И рыба вяленная. И инжир. Армандо тихо рассмеялся, его грудь колебалась от смеха за спиной у тритона. - Ну да. И инжир. – Он снова прижался губами к его виску, потом к мокрой щеке. – А знаешь... так и хочется тебя поцеловать. Вот так. По-человечески. Тимоти повернул голову, его зеленые глаза встретились с глазами Армандо. В них светилось любопытство и какая-то трепетная настороженность. - Поцеловать? – переспросил он. – Это как? - Губами, – кивнул Армандо, опустив взгляд на пухлые губки тритона . – Губами. Крепко. Или нежно. Как получится. Чтоб чувствовать. Тимоти задумался. Потом тихо сказал: - Русалки... и тритоны... они тоже так делают. - Я наслышан… рыбаков целуете, а потом топите. Тимоти фыркнул. - Дудки, мы их гипнотизируем пением, они сами в воду ныряют и мы их съедаем. Не целуем. А целуем своих. Иногда. – Он опустил глаза. – Но только с тех... кого очень любим. По-настоящему. За всю жизнь... это может случиться... один раз. Если повезет. Армандо почувствовал, как что-то теплое и щемящее сжалось у него внутри. Он дернул плечом, стараясь говорить легче, но голос слегка дрогнул: - И что же ты уже целовался с кем-то? – Он прикоснулся пальцем к подбородку Тимоти, мягко направляя его лицо к себе. Тимоти шумно сглотнул, смущенно глядя на губы Анмандо, отвечая чуть сипло: - Нет, - он шумно прочистил горло, а затем сознался. - Пока не повезло. Арми неосознанно улыбнулся. – Не хочешь попробовать? Тимоти посмотрел ему в глаза. Его собственные глаза были огромными, глубокими, как само озеро в безветренный день. В них плавали сомнение, страх перед чем-то неизведанным, и... желание. Желание понять. Желание быть ближе. Он медленно, почти незаметно кивнул. - Попробовать... – прошептал он. Армандо не стал ждать, пока сомнения возьмут верх. Он наклонился и покрыл его губы своими. Нежно, но настойчиво. Губы Тимоти были прохладными, влажными, слегка солоноватыми. Они дрогнули под его прикосновением, потом ответили – неуверенно, робко, но ответили. Арми почувствовал, как тритон затаил дыхание, как его пальцы вцепились в плечи Армандо. Он углубил поцелуй, проводя кончиком языка по линии его губ, прося разрешения. Тимоти вздрогнул, его рот приоткрылся навстречу в немом вопросе или приглашении. И вот их языки встретились – теплый, опытный, ищущий язык Армандо и прохладный, неуверенный, но откликающийся язык тритона. Поцелуй стал глубже, медленнее, чувственнее. В нем не было жадности минета, была другая близость. Близость двух существ, затерянных на краю мира, говорящих на разных языках, но нашедших этот странный, немой диалог губ и дыхания. Они дышали в унисон, сливаясь в поцелуе, пока солнце грело их спины, а озеро тихо плескалось у их ног.