Ёжик в тумане

      В авто Жени сидели неизменные Козырь с сыном, все собранные, как с иголочки, и неисправно срущиеся по пути. На форуме красовалось их вычерченное суровое «Экипаж Бокова в полном составе РВП час», написанное под Женину диктовку Стёпиными руками. Вообще, пацану было 16, и в теории он не мог участвовать в поиске, если бы не одно «но» — с родителями участие допускалось, и пацан, вечно ищущий приключений на свою жопу, пользовался этой лазейкой не для того, чтобы спасать пропавших, а для того, чтобы законно лазать по железным заборам, болотам и рекам в ночной глухомани. Поэтому Стёпка никогда не шел с отцом в одной «Лисе», чтобы не слушать от него запреты, которые сыпались налево и направо с добавочным: «Я старший в группе, блять, да я сейчас нас разверну, и задача останется невыполненной, а смерть ребенка будет на твоей совести!» — короче, пиздец какой-то, а не поиски с этими двумя, но Женя никогда не возникал, ибо лишние руки, даже такие рассеянные и детские — это толк в работе. Вон, Хмырь пиздюка очень любил, брал его с собой постоянно и даже разрешал заходить на чужие квадраты, хотя получал за это пизды. У него к детям вообще какая-то ебанутая тяга была, потому что своего он потерял из-за ошибки врачей, когда тому было всего пять месяцев. С тех пор носился и со Злобиным, вон, и с Козыревым-младшим.       Злобин. Ваня. Женя ехал на точку штаба, крепко сжимал руль, крепко смолил сигарету и все не мог перестать думать об этом пацане, который вернулся, как только позволил возраст — у шкета день рождения стукнул месяц тому назад, и он просто ждал ближайшей Новичковой, чтобы вписаться. Женя проверил. Нашёл и страничку, открытую для просмотра, и у знакомого следака попросил разузнать. Чисто из интереса. Боков обещал себе этого не делать все два года: не ездил в больницу, куда Никиту определили, не ездил на адрес, с которого Злобина когда-то забрали, выволокли из дому, бедного; но когда Ваня собственноручно пришёл, а потом еще и в объятья упал — Боков, зараза, сорвался. У него на руках теперь было целое досье. Женя не знал, почему именно Ваня так его зацепил, ибо каждый день на него наваливались поиски, и много раз попадались такие же пацанята: шебутные, забавные, иногда голубоглазые, иногда — такие же бровастые, но все не то и не так. Как с Ваней Жене больше не было, таких эмоций он не получил ни разу. И Козырь об этом знал, он все два года слушал пустой пиздеж, иногда еще и пьяный, всегда одно и то же: «Да я его нес, а видел другого, они ж как две капли воды, бля-я...». Короче, неудивительно, что Валера аж заорал:       — Твой отписался! Едет!       — Да ну? Уже? Прям так сразу, сегодня же? — Женя рыпнулся к нему, хотел было в телефон заглянуть, но вдруг на встречке загудела машина — Боков чуть не въебался, отвлеченный от дороги, пришлось возвращаться на знакомое место водителя и пытаться судорожно дышать. Шото он подахуел.       — «Твой» — это кто? — Стёпа тоже полез к телефону, но получил за это по уху. Он, кстати, технику безопасности вообще не соблюдал. Цацки были нежелательны, а у него и ухо было проколото, и губы с двух сторон, и нос. Забавный малый, самовыражающийся. Благо, волосы не палил осветлялкой до состояния соломы, и на том спасибо. — Ой, блин, больно надо, блин...       — Не блинкай!       — Правильно. Блякай, — Женя захохотал и щелчком пальцев вышвырнул окурок в приоткрытое окно. — Вот маленький... С кем едет?       — С Баранкой и Бубликом, — Нормально, они Ваньку не обидят уж точно. Баранка — баб Валя, и Бублик — дядь (даже для Жени!) Толя познакомились в отряде. Оба уже в годах за пятьдесят, оба дорабатывали последние годы перед райской пенсией, ну, если их можно посчитать с таким высоким пенсионным возрастом за «последние»; они были глубоко одиноки и несчастны, а потом бац — и новость, мол, свадьба, гуляем! Всем огромным составом отряд тогда бухал на их свадьбе, не вычурной, какие сейчас бывают, а с ведущим, конкурсами и клюквенной настойкой вместо шампанского. Женя тогда наклюкался знатно. Переспал с Надей, подарил молодожёнам (ха!) последние десять тыщ, которые когда-то копил на новый телевизор, остался с пустыми карманами и с утренним сообщением через неделю: «Я беременна»... Короче, ахуенная была свадьба, и пара они ахуенная, дружная. В отряде ж как бывает: если ты женат или замужем, а партнер твой не при делах, скорее всего это на провал обреченные отношения. Многие развелись, став поисковиками. Потому что это вечно холодная постель утром, вечные «нужно бежать» на свидании... Многие уделяли отряду времени больше, чем собственной семье. У Козыря, вон, с женой пиздец, благо с сыном вышло словиться на этой теме, иначе батя бы пропадал бесследно сутками.       На аборт, кстати, пришлось скидываться всем, кто на свадьбе в ту ночь тусил. И об этом больше никто никогда не упоминал, только чтобы задеть пару раз — Боков таких выпинывал из отряда сразу же, замолвив словечко.       — Валер.       — Ау?       — А ты можешь, бля, Волкодаву набрать? Попросить на поиск приехать, — Женя этого типа недолюбливал. И нет, не потому, что у них забавно сочетались позывные. Просто Волкодав был пьяницей, и хоть работу свою он делал хорошо, мерзкой наружности и внутренности был настолько, что рядом с ним ошиваться не хотелось никак.       — Это ещё нахуя?       — Пусть он координирование возьмет. Он в «Пламя» уже работал, леса эти знает. Там два же, да? Пусть приедет, ну поумоляй ты его.       — Женя... — Валера покачал головой. — Ты ж от координирования не потому, что этот мудила леса знает, отказываешься, да? Ну нахуя тебе этот пацан? Ходил бы он себе спокойно. Вон, с тем же семейством мучных. Ты мужик мозговитый, сможешь нас быстро к пацану вывести и спать разъедемся, а этот будет дотошно на каждый кустик гонять — оно нам надо? Брось ты это эту задумку, успеете вы ещё вместе нашляться.       — Да блять, Валер! — Женя выхватил у мужчины из рук телефон. Не наберет он, значит, наберет Боков. Его мобила стояла на подставке с выведенной картой, иначе бы хуй он просил об одолжении. — Ты не понимаешь. Первый нормальный поиск, первые впечатления. Он же перепугается, не поймет ничего. А меня он уже знает, как со мной работать — тоже. Будет слушаться, — вот это сомнительно, судя по прошлому опыту, — А когда Волкодав спать уедет, сам на место коорда сяду, и тогда доработаем спокойно. Сейчас надо время не терять — нам уже чат собрали, орку скинули, надо работать. А у меня голова другим занята, не смогу я сейчас думать, и помочь не смогу.       По-хорошему, уже в пути Жене нужно было заняться делами: разузнать у инфорга всё, обзвонить экипажи, просмотреть местность, распланировать задачи. Но мысли крутились вокруг Вани и все никак не могли собраться в кучу.       — Хрен с тобой, звони, — Валера дал разрешение, как будто оно требовалось. Телефон так-то был уже у Жени.       Тот набрал номер. Пока шли гудки, все молился, чтобы ответил не ужратый Волкодав, а трезвый или хотя бы проспавшийся. Сухой закон даже в таких "экстренных" случаях не подлежал возражениям, а Бокову не хотелось искать еще кого-то такого же отчаявшегося, который может махнуть рукой и выйти за него без споров и отговорок.       — Да?       — Володь, блять, выручай, — Боков сразу спохватился. По голосу вроде норм — там видно будет. — Выйди за меня на поиск, я по век жизни благодарен буду. Пацан пропал, а у меня башка не варит, не выспался, я боюсь его проебать. Только... — сквозь сжатые зубы, — Только ты сможешь скоординировать нас без хуйни.       — Ого, как ты запел! — хриплый смех с приступами кашля ебанул по ушам, словно обезьянка тарелками похлопала. — Ладно, так уж и быть, помогу. Но должен будешь. Добавляйте в чат.       Женя сбросил звонок.       — Гандон, блять.

Игорь Мальцев

16 онлайн

Евгений Боков добавил(-а) Владимир Никифоров

Варя (инфорг) ???

Вы: Новый коорд

Я старший

       Иван Злобин 0_0              — Фух, — теперь Женя мог спокойно выдохнуть. Ответственность хоть и осталась на его плечах, но уже не такая, какой была при посте координатора. Если ты коорд — ты отвечаешь за жизнь пропавшего своей головой. А если поисковик... В отряде каждый поисковик нес ответственность сам за себя, это было оговоренным правилом, но никто никого в беде не бросал, конечно. А ещё за Ваню хотелось её нести. Если нужно, Боков будет только ему под ноги смотреть, а на свои забьет, даже если переломается через десять метров. И сдался же ему этот Ванька...       Приехали, когда свечерело. Волкодав уже был на месте. Жил ближе, водил резвее, точнее хуево и не по правилам, потому примчал быстрее Бокова. Володя был рыбаком, любил не из машины координировать, а из уготовленного собственоручно места, поэтому орудовал вблизи леса молотком, выставляя шатер, и всё гонял приехавших девушек по установке кухни — считал тех бесполезными на задачах. Женя тоже был тем еще сексистом в прошлом, пока Райкина его за яйца не прижала, найдя потеряшку в болотах, ночью, после десяти часов поисков и нулевого сна за сутки. Тогда-то Боков и поменял свое мнение, а вот у Волкодава такой девушки на горизонте еще не появилось, и он орал, как резаный, чтобы те быстрее шевелились и выставляли из багажника посуду. Бедный штатный связист, который по совместительству картограф, который Микитка, как его любили называть в простонародье, и который когда-то выступал в качестве картографа на поиске Злобина, метался со станцией, не зная, куда ее приткнуть, да ещё и чтобы ловило.       СНТ «Пламя» в ночи выглядело достаточно уютно. Бывают такие, что заедешь, а там и собаки воют, и крики слышны, и вороны гаркают под руку, нагоняя жути. Здесь было цивильно: приятные домики, высокие (ебаные) заборы, из-за которых приходилось петлять змейками, то и дело попадая в тупики, но при этом люди добрые и отзывчивые — Волкодаву сразу предоставили пару розеток для оснащения оборудования электричеством. Длинные провода тянулись в лес от ближайшего дома, словно змеи. Там же разрешили набрать для чайника воды из-под крана, еще и угостили конфетками, причем не хухры-мухры, а мелкими «Mars». Целый кулёк впихнули.       Наташа, слушаясь новоиспечённого координатора со скрипом эмали на зубах, возилась с раскладным столиком, параллельно грела чайник и курила что-то тонкое. На все руки мастерица, блять. Её белокурые волосы, не скрытые под кепкой, а струящиеся по плечам, то и дело окунались в расставленные пустые стаканчики. Риша помогала с подготовкой, но оставила эту затею, когда увидела, что подъехал Боков — нужно было зарегистрировать поисковиков.        Женя оставил машину на обочине, чувствуя, как скользит тачка по гальке. Прошел чуть вглубь леса, и дверцы хлопнули за ним следом, вторя шагам — вышли Козырь и Шестерка. Шестерка — потому что шестнадцать, а не потому что Стёпа хуесос. Хотя, тут можно и поспорить.       — Коллеги, всех приветствую, — Женя пожал руки всем, до кого дотянулся, сунул в зубы сигарету и принялся ковыряться в телефоне. Потом понял, что это Козырьский, а его так и остался на подставке. Пришлось возвращаться, матерясь. Зато он по пути захватил из багажника жилеты и рюкзаки, чтобы после не возвращаться и закрыть машину уже к ебаной матери — не зря бегал, получается. — Бля, Аринка, шото ты не отдыхаешь совсем, я погляжу. Днем училка, ночью бродилка, а?       — Да куда тут — поиск-то резонансный, щас понаедут... — Рина просканировала двоих. У Стёпы кьюара не было — не дорос ещё. — Пока негусто. Вон, Наташка злая на тебя, что ты поиск отдал. Она хотела под тобой сегодня походить. Я тоже, кстати, прихренела, — эта ангельская женщина материлась только в особые случаи, или когда из себя выведут, а так меняла всегда нецензурщину на детские шалости, что вызывало улыбку каждый ебаный раз. — Вот как ты так, а...       — Извиняйте, дамы. Кто подъехать должен?       — Хмырь с Надей, мучные со Злым, ещё несколько новичков. Пока всё. Негусто, блин.       — Да уж... Ладно, хрен с ним. И так справимся. Ну шо, Володя-я! — Женя кивнул Рише и пошёл к шатру, раскрыв руки словно для объятий, на деле просто приветствовал таким образом, ака «рад тебя видеть, уебок!»; Валера поплелся следом цепным псом, чтобы подслушать информацию, а Стёпа остался переодеваться. — Туки-туки, есть, кто в домике?       Волкодав выполз из своего убежища, протирая руки о тряпку, и протянул ладонь для рукопожатия. Они обменялись любезностями. Володя тоже закурил — гадкий «Донской». В отряде курили вообще все, кому не лень — единственное отвлечение от переживаний и ожиданий.       — Смотрите. У пацана тяга к лесу. Бегает туда на постоянной основе, выгуливает собаку. В этот раз ушел примерно в час дня — и пропал. Ни слуху, ни духу. Не исключено, что курить туда бегал. Если так — ищем бычки «Парламента», и всем скажите, кто их курит, чтобы не разбрасывались. Это батины, — Володя вытер с щеки грязь жилеткой, и Женя поморщился, — Что ещё... А! Глаза светлые, морда в родинках, одет в светлую куртку, светлые шорты, кроссовки на ногах. Размер 35, линейка есть у кого?       Последнюю фразу Волкодав вкинул уже всем, и Валера кивнул, сразу скинув с плеч рюкзак. Он, как и Женя, носил всю оборудку с собой, в том числе и размерную линейку.       — Заебись. Зовем «Игорь». Можно любым голосом. На этом, наверное, все. Кого берешь?       — Злого и этого хрыща, — Женя кивнул головой в сторону неловко улыбающегося напарника. Благо, предоставили возможность выбирать самостоятельно.       — А Злой — это, прости, кто такой?       Лес прорезал свет фар. Подъехал «бобик».       — Сука, еще ментов не хватало. Вот чего им в участке не сидится? Заяву подписали — сидите. Щас начнут своими пукалками тыкать, — проматерился Володя сквозь сжатые зубы. Женя, хоть и был ментом в отставке, с возмущениями был согласен. Не к добру все это. Пока ментов меньшинство — вон, двое выползли, подтягивая штаны, с кобурами наперевес. Но это пока. Подъедут еще, и тогда начнут диктовать свои правила.       — Ладно, ждите своего этого Злого. Первой лисой пойдёте. Я пока хуй знаю, кого отправлять. Не этих же, — Володя кивнул на полицейских, слегка понизив голос. — Ты глянь, бля, на их обувь... В лакированных...       — Пиздец, — вставил свое слово Валера, уж очень подходящее под описание ситуации.

***

      Ваня стоял на остановке, подняв голову к небу, и наблюдал за плывущими черными облаками с нечитаемым лицом. На деле в груди у него бушевала буря. Он видел: те плывут как раз в сторону Пламя. Плохо дело.       А ещё ругал и себя, и свой гардероб. Он вырядился в первое, что попало под руку, но в этом идти в лес было настоящим самоубийством. Еще и вычурным. Мало кто убивал себя таким способом — переохлаждением, а Злобин додумался обуть кроссовки, благо, высокие, обхватывающие голеностоп, штаны на себя напялил тканевые, кофту... Даже куртку не взял — и зря, только после выхода из дома дошло, что ночью в лесу после дождя будет пиздец, как холодно, даже летом.       На остановке его должны были подобрать. В СНТ так легко на автобусе не доедешь, тем более те ходят раз в столетие. Он оставил номер на форуме, и спустя некоторое время позвонила приятная женщина, спросила, где его можно словить. Вот Ваня и ждал свою карету, чтобы отправиться на бал.       Сидел, пинал камешек носком кроссовки. Плечи тяготел рюкзак, но Ваня не хотел его снимать, словно боясь, что тот пропадет. В него он набросал все, что было упомянуто в списке для сборов: галеты, спички, запасную одежду, литр воды, обезбол. Хотел ещё чаю взять, но не нашел термос, а мама, будучи на сутках, не вспомнила, куда они его сунули. Никита уже спал — не хотелось его тревожить.       Благо, мама поддержала Ваню и с поступлением, и со вступлением в отряд. Даже горда была, все не уставала повторять об этом, когда сын подходил с очередным вопросом. Не всякая мать, даже заботливая и понимающая, отпустит своего ребенка в ночь по лесу таскаться, а она отпустила без вопросов, и Ваня был беспредельно благодарен ей за это.       — Привет, красавец! — внезапно рядом притормозила машина, и не абы какая, а внедорожник, повидавший виды. Весь грязный. Приоткрылось окно, оттуда высунулась женщина с широкой улыбкой. — Тебя домчать надо?       — Здравствуйте. Валентина?       — Я, милок. Тогда точно тебя. Полезай давай.       Ваня кивнул головой, поправил лямки рюкзака и шмыгнул на задние. В машине пахло вонючкой, за рулем сидел седой дядька, у которого под глазами лучиками вырисовывались морщинки — видно, улыбался много за жизнь. Оба уже в экипировке: куртки, кепки, сапоги. Злобин нахохлился, как воробушек, не зная, что сказать. Неловкую тишину прервал Бублик:       — Ты писал, что у тебя нет ничего. Там где-то жилет лежит. В пакете сапоги. Найдешь?       Ваня снова кивнул болванчиком и принялся рыскать по креслам. Вещей много: два полных пухлых рюкзака скрывали за собой грязный пакет, сверху на нем лежала оранжевая жилетка, которую сложно пропустить глазами. Неудобно, места мало; пока Ваня переодевался и переобувался прямо на ходу, то и дело ударялся головой о крышу машины.       Баб Валя подпевала магнитоле, из которой лилось «Любэ», дядь Толя смолил уже третью по счету, они переговаривались о чем-то неважном, а Ваня кутался в жилетку и молчал, надеясь, что эта атмосфера впитается ему в кожу настолько, что ее нельзя будет смыть в душе. Хотелось оставить эти запахи в кармашке, выучить все песни, которые играли в машине так громко, что стекла звенели, и петь себе потом вместо колыбельной. В окнах проплывал сначала вечерний город, сгущающийся в темных красках, потом они выехали на трассу, и светящиеся домики сменились редкими придорожными кафе и заправками. Потом открыл свою пасть черный лес. Ваня смотрел на него и думал: это вон там сейчас бедный мальчишка десяти лет отроду искал путь домой? От этого становилось не по себе.       Слава богу, что Ваню ни о чем не спрашивали, ибо он не нашел бы в себе сил ответить. Казалось, что он в сериале или фильме. Не могло быть правдой то, что Злобин вырвался, наконец, что он едет человека спасать. Всё казалось таким далеким, а груз на плечах — таким неподъёмным; он боялся не справиться, оплошать, пропустить след или не заметить тельце за большим муравейником. Так боялся не успеть.       Информация из лекции Новичковой еще теплилась в голове, плескалась при резких поворотах, и Ваня боялся, что она прольется. Что он выйдет в лесу, хлопнет дверцей и поймет, что он ничего не знает и не умеет. Его оставят там, не захотят брать в силу бесполезности, и это будет ужаснее, чем если бы Ваня потерялся вместо мальчика, а его не нашли. Зелёный же ещё, сопливый нос, вон, продрогший уже от открытого окна, куда ему деваться? Женя-то координатор, он будет сидеть в штабе. Его не будет под рукой, он будет далеким персонажем из рации, который сможет только отдавать приказы. Ване было страшно без него, и этот страх был мерзким, липким, потому что Злобин не хотел быть прилипалой, которая ничего не может сама. Он хотел быть единицей, а не нулем. Но Женя все равно лез в голову.       И когда интернет ещё ловил, Злобин заметил сообщения, что координатор меняется. Почему-то сразу подумал — из-за него. Женя тоже считал его нулем и не захотел оставлять в лесу с незнакомыми. Только мужчине такие мысли были позволительны, он старше и умнее, делает, как нужно. А Ваня будет следовать ему, молчать в тряпку, больше не будет рыпаться.       Когда потерялся Никита, Ваня горел. Тогда на всех было плевать. Он правду говорил, когда угрожал, что поедет искать один. Не боялся заблудиться в знакомых улицах, не боялся их ночных неблагополучных обитателей. Но лес — другое дело, особенно, когда из-за твоего промаха может пострадать ребёнок. Ваня имел голову на плечах, причем светлую, ещё не успевшую испортиться, он знал, что нельзя позволять себе резкостей и лезть, куда не просят.       Но как доказать это Волчку? Не бить же себя по груди с криками «Я, да я»?       Злобин повесил нос, а потом и вовсе задремал на нервах. Его разбудило покачивание машины. Баб Валя до последнего говорила мужу не лезть, не будить. И без него справятся, мол, пусть отдохнёт. Хуй там плавал. Тачка съехала по склону и заглохла, а Злобин проснулся в конец и сразу подорвался, как будто ему выстрелили под ноги и сказали: Беги, Ванечка.       Сонный, потерянный в пространстве выполз из машины, еле захлопнув за собой дверь, и еще пару метров проволочился по гальке, как пьяный, к штабу. Свет от прожектора уебал по глазам, видно было только снующие туда-сюда тени.       — Злой, сука, шо на тебе надето?       Женя.       Мужчина подлетел, только завидев подьезжающую машину мучных, и его сердце зашлось в диком припадке, когда из нее вывалилась спящая красавица. Оранжевое пятнышко, за которым скрывалось бледное, как полотно, лицо подростка. Озябший, продрогший, зато в сапогах — картина маслом! Женя стянул с себя дутую куртку, накинул её на узкие плечи, и на секунду их обоих перенесло на два года назад.       — Стой, бля, тут. Щас.       Пока Боков снова поперся к своей машине, дабы вытащить из багажника запасную куртку цвета хаки, к Ване подлетели все, кому не лень: Валера, чтобы наконец познакомиться с героем его кошмаров вживую, Стёпа, чтобы познакомиться со своим ровесником, Риша, чтобы просканировать его кьюар. Наташа стояла в стороне, курила и щурила глаза. Ехидная лиса, блять.       — О, так вот, кто «его», пап, — пробросил Стёпа, задрав одну бровь так, что лоб сложился в складочку. — Те скок?       — Восемнадцать, — пробормотал Ваня. Он не понимал, что от него хотят, знал только, что нужно переодеться, скинуть жилетку и нацепить куртку. Пришлось снять рюкзак, поставить его в ноги в мокрую траву и начать раздеваться. — А что?       — А мне шестнадцать. Прикол. Как звать?       — Да отъебись ты от него, Степан, — Валера, как всегда, на слова не скупился. — Дай Ване в себя прийти.       Боков, вернувшись уже одетым, взял из рук мальца стянутую жилетку и накинул ее на себя. Так все оказались в достатке. Осталось по мелочи, но Женя с этим разберётся. Главное сейчас Злобина проинформировать, как следует. Тот как раз тыкал телефоном, чтобы его поскорее записали и отпустили.       — Пойдём, покурим.       Вдали от штаба стали слышны сверчки. Пока Женя прикуривал, Ваня все высматривал на ночном полотне неба созвездия. Вдали от светового шума и они, и спутники считывались на ура. Красиво — пиздец. Пар изо рта растворялся в метре от лица, но мерещился облаками.       — Короче, маленький, дело какое, — Боков вывалил всю подноготную, то, что успел рассказать ему Волкодав, и все пытался во время рассказа высмотреть на чужом лице намек на испуг или неготовность — Женя бы понял. Но Ванино лицо оставалось нечитаемым, и он настолько был серьезен в принятии информации, что даже глазами не шевелил. Как кукла или робот заводской. — Щас пойдем уже. Я, ты, Валерка. Тока надо оборудку записать и тебе выдать — у нас все с собой. Ты как, готов?       — Всегда готов.       — От настрой! Молодец, хвалю. Пойдем за мной.       Пока они курили, оборудование получали Валя и Толя. К ним затесалась Наташа. Вторая лиса оказалась в сборе быстрее, чем первая, но это плевать — главное эффективность, хотя и скорость, конечно, была важна. Пока те настраивали рации, то и дело перекрикиваясь со штабом, «Зарей», Женя выклянчивал у Риши фонарик, рацию и батарейки. Навик у него был свой, осталось только карты залить, но это уже Микитка пусть разбирается.       — Вань, номер какой? Скажи, там сбоку выцарапано, — Злобин держал в ладони холодный металл фонаря, пытаясь высмотреть серебристые буквы.       — 334.       — Записала. Вот, держи батарейку, — девушка протянула пластиковый футлярчик, — Жень, рация на 20 канал. Фальшфайером пользоваться умеешь?       — Су-ука, — Ваня раньше этого названия не слышал, но по реакции мужчины понял, что это что-то плохое. У того аж глаза вылезли и руки принялись короткостриженный затылок чесать. — У нас шо тут? Волки, медведи?       — Типа того.       Бокову сунули красную палку в карман — что-то, что должно было в случае чего отпугнуть дикое животное. Пиздец.       — Злой, если что, за спины нам прячься. А мы на медведя рычать будем, — Валера, ебаный шутник, перепугал малого еще сильнее, чем сама информация о том, что в лесу ходят-бродят волчки. Их-то добрый, ручной, а те — непонятно, поведутся ли на «хороший мальчик». — Я шучу, если что. Не смей рычать на медведя!       — А ты его учи, блять, Валера! Учи! — встрял Женя, которому хотелось пацана закрыть собой не от медведя, а от своего тугодумного дружка. — Хосподи, та за шо мне это всё?       Ваня не думал, что сборы тянутся так долго. По карманам они уже все распихали, фонари проверили: «Одно целое нажатие — вкл-выкл, неполное — смена режима, на самый яркий не включай, а то заряд сядет, и к куртке фонарь не прикладывай, а то дыру прожжёшь», а Володя все ковырялся и ковырялся в картах, уткнувшись носом в ноутбук. Злобин заглядывал так, краем глаза, один хрен ничего не понимал, и пытался слушать, что Волкодав Волчку объясняет:       — Точка захода ваша, отсюда галсом, тут пройдёте на просеку, задача всего километров на десять, нормально?       И не понимал, как можно в этом разбираться. Точки какие-то, полосочки, карты еще, блять, разного вида, а ведь Женя кивал и реально понимал, куда им надо и в каком квадрате они работают.       Злобин тоже хотел этому научиться. У него ходячий пример перед глазами, красивый в свете фонарей. Такой серьезный, хмурый, родной. Про него хотелось написать сочинение «Мой кумир», да только Ваня уже был не в седьмом классе, а все сочинения остались там, в кабинете ЕГЭ.       — Ну шо, пошли?       Ваня глянул на лес, темный, на первый взгляд совершенно непроходимый, и кивнул. Страха не было, когда рядом с ним был Женя. Только желание найти. И успеть.