Эромассаж для Юань-гэ: расслабься или умри

Записки библиотечного свидетеля или "Угу" и его последствия

Постепенно убеждаясь в своей важности в глазах своего Юань-гэ, Бинхэ стал чувствовать себя увереннее в обществе, потихоньку социализироваться. Но главным человеком в его жизни по-прежнему был Шэнь Юань; отрицать и забывать это хоть на мгновение было бы глупо. После успешной сдачи экзаменов Шэнь Юаня и едва переползшего на карачках порог Шан Цинхуа Ло Бинхэ понял, что их встречам, казавшимся ему такими непринуждёнными и обыденными (но от этого не менее важными), пришёл конец. Помимо их поступления произошло и его взросление — с ним больше не нужно было возиться как с маленьким. А он, чёрт возьми, по-прежнему в этом нуждался. Поэтому в голову ему стали приходить идеи обстоятельств, при которых он мог бы видеть Его. Иногда всё доходило совсем уж до абсурда — так его мозг пытался давить идеи. В итоге он и правда поступил абсурдно: — Братец Шан, мы можем встретиться и поговорить? Из трубки донеслось привычное кряхтение. А чего ещё ожидать от воскресного звонка студенту? Да хотя бы просто не жаворонку? Хоть Шан Цинхуа совсем не горел идеей заниматься чем-то, кроме сна и домашки, он договорился о встрече с младшим братом... у себя же дома. Взъерошенный и заспанный, он встречал его на своей не очень-то убранной территории, заваленной пачками от лапши и прочей еды быстрого приготовления, какими-то листами, тетрадками, платками. —Как дела у Юань-гэ? Не то чтобы этот вопрос звучал для Цинхуа неожиданно. Он вполне себе чётко осознавал, что его диди сильно тянется к его братцу-огурцу. —Явно лучше, чем у меня сейчас. «Его хотя бы не будят с первыми петухами в воскресенье!» Бинхэ вздохнул. Ожидал услышать больше. — Он студент, Бин-диди, а значит, всегда голоден, раздражён и беден. А ещё и невероятно финансово безграмотен: спускает большую часть бюджета на книжки, а питается, вероятно, книжной пылью. Нуждается в подработке, да вот всё, на что он сейчас способен, — это чесать языком да учить кого-то (на этом моменте Шан Цинхуа взглянул на пезанские башни из чашек в раковине) жизни. Меня не удивляет, почему ты интересуешься, но мне интересно, почему ты интересуешься у меня? Почему вы оба интересуетесь через меня?! Бинхэ обрадовался. Сердце застучало часто-часто. Его Юань-гэ действительно думает о нём в своих студенческих буднях! Его не отодвинули, ему не наврали, что он важен. —Мне кажется, что моё любопытство будет его допекать... «Меня, выходит, ваше обоюдное любопытство не допекает?!» — раздосадовался брат-друг-студент-приёмник Шан. —Вот что, раз так горишь к нему, то предложи его услуги себе. Прочувствуй теперь на своей шкурке его преподавательский хват. А ведь и правда. Что мешает Шэнь Юаню стать и его репетитором? Это хорошая возможность видеться, быть единственным объектом его внимания хотя бы на какое-то время, вдобавок это принесёт студенческому бюджету Шэнь Юаня какой-то доход. °°° —У тебя же ещё достаточно времени до экзаменов... Удивлённо слушал идею Шэнь Юань.Но на его уставшем лице не было признаков отказа. —Что же, выходит, ты уже определился с тем, кем хочешь стать? —Я хочу тоже что-то связанное с педагогикой... Пискнул покрасневший до корней волос Бинхэ в трубку.Разумеется, это было ещё одним поводом для сближения, пока Бинхэ всерьёз не питал особой любви к преподаванию. —Хорошо, тогда я напишу тебе свой адрес, приедешь, к примеру... в следующую субботу? °°° Нельзя было отрицать того факта,что интерес к предмету также зависит от подачи материала преподавателем. Поэтому Ло Бинхэ, который поначалу даже не надеялся, что будет сильно вникать, всерьёз залип не только на преподавателя, но и в то, о чём он так понятно и подробно рассказывал. Но время шло; спустя какое-то его количество Ло Бинхэ понял, что наполнен несколько другими чувствами к Юань-гэ, нежели прежними наивно-детскими. Это началось издалека: он начал подмечать, как выглядят остальные парни и девушки, ловя себя на мысли: «Юань-гэ намного лучше». Его взгляды на него становились дольше, глубже, а когда он был пойман за ними, то тут же отводил их куда угодно. Его бесило, когда Шэнь Юань отвлекался на сообщения или звонки; он дико ревновал ко всем этим неизвестным. Возможно, виной тому послужили всплески подростковых гормонов; возможно, тёплое, но без каких-либо намёков отношение Шэнь Юаня, но, глядя на то, как все его сверстники и сверстницы признаются в любви своим объектам обожания, ему с трудом, но удавалось мечтать об объятьях, свиданиях и, возможно, даже... о боги!.. своих робких поцелуях с Шэнь Юанем. Он всегда говорил Бинхэ, что нельзя считать себя недостойным чего-либо. Он всегда на деле показывал, как Бинхэ важен. Конечно, он в силу своей молодости и отсутствия семейного тепла мог путать и не понимать, насколько любовь бывает многогранной и абсолютно разной. Но если его Гэ чувствует то же... да хотя бы половину того, что он... его пубертатное сердце и железы видели надежду. Поэтому однажды на 14 февраля Ло Бинхэ, как и многие его сверстники, притворно смело решил рискнуть. °°° Иногда они занимались дома у Шэнь Юаня,а порой выбирались в библиотеку рядом с его домом, в которую, кстати говоря, устроился работать на несколько часов в день Шан Цинхуа. И можно сказать,что в помещении народу-то и не было. Оно и понятно, кто сегодня будет шататься по библиотекам целый день? Шэнь Юань даже не следил за календарём,просто радовался зоне отчуждения, вызванной внезапным для него вымершим человечеством. Он сидел за столом и, пока дожидался Бинхэ, сам готовился к очень тяжёлому зачёту. Шан Цинхуа, который периодически скакал рядом, относился к этому более философски. Дверь открылась,и на пороге возник Ло Бинхэ. Внешне он немного отличался от себя обычного. Он заявился в новой, тёмно-бордовой рубашке, от которой оторвал ценник только лишь перед входом, вернее сказать, влётом в библиотеку, радуясь, что вообще заметил его. Ему хотелось выглядеть иначе, взрослее в своих и чужих глазах. В руках у него была небольшая коробочка с печеньем в форме сердечек, украшенных любимым джемом Юань-гэ. Бинхэ тихо сел рядом.Шэнь Юань, не отрывая глазных яблок от страниц, поздоровался: —О, привет, Бинхэ, располагайся, только подожди немного, я почти постиг тайну мироздания в этом сборнике. Ещё минутка — и твой учитель вознесётся. Подросток тихонечко сел рядом,дрожащими руками распаковал коробку и пододвинул Шэнь Юаню, набирая в грудь смелости и воздуха. —Угощайся... Вышло немного пискляво.Ло Бинхэ мысленно от души себя хлопнул. Шан Цинхуа, которого снова надуло ветром, уже был готов посягнуть на мучное, но так и застыл на месте, будто громом поражённый, узря его форму. Что уж тут говорить, по-видимому, защитный механизм, который избрала его психика, — «замри». Всё так же не глядя,Юань на ощупь хватает одну печенюшку. —О, как всегда, очень вкусно, Бинхэ, ты же сам его приготовил? —Д-да, мне нужно тебе кое-что сказать, Юань-гэ... Шэнь Юань,всё ещё погружённый в сборник, невпопад угукнул. Голос подростка дрожал.Они сейчас были похожи в том, что оба не улавливали уместности, оба не слышали, хоть и делали вид, что слушали друг друга. —Я... недавно понял, нет, то есть, я всегда что-то такое чувствовал, н-но только недавно понял... —Бин-диди-и-и? Ты мне здесь не поможешь? Не громче комара пищит Шан Цинхуа,уже осознавая, к чему всё катится. Но Ло Бинхэ сейчас никого не слышит и не видит.Даже объект признания в лице студента перед зачётом. Да упади на его голову сейчас кирпич, он продолжит чеканить то, что не одну неделю репетировал перед зеркалом. А что,если Юань-гэ посмотрит на него с брезгливостью? Нет, не может быть. Юань-гэ всегда был добр к нему. —Юань-гэ, ты... очень в-важен для меня и... ценен... и я тебя люблю! Шэнь Юань, наконец-то одолев сложный абзац, облегчённо выдохнул и, всё ещё не отрывая взгляда от текста, автоматически бросил в сторону: —Угу... Я тебя тоже. В библиотеке воцарилась секунда оглушительной тишины. У Шан Цинхуа лицо окончательно «поехало». Ло Бинхэ замер, его глаза расширились от счастья, эйфории. Сердце заколотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Он это сказал! И Юань-гэ... ответил ему взаимностью! А потом он, не в силах сдержать переполнявшие его эмоции, с громким счастливым криком «Юань-гэ!» налетел на Шэнь Юаня с объятиями и громко чмокнул его в щёку. Только в этот момент Шэнь Юань вынырнул из моря текста. Мозг, перегруженный информацией, попытался обработать новый ввод данных: внезапные объятия, влажное прикосновение к щеке, сияющее лицо Бинхэ, прижатое к его плечу. Инстинкт сработал быстрее сознания. От неожиданности он попытался резко вдохнуть и проглотить остатки печенья, но кусок пошёл не туда, куда должен. Шэнь Юань закашлялся, покраснел и затрепетал, отчаянно отпихивая от себя подростка. — Юань-гэ, значит, у нас всё взаимно?! — радостно воскликнул Ло Бинхэ, пытаясь снова обнять его, не понимая реакции. — А!? — просипел Шэнь Юань, отчаянно хватая ртом воздух между приступами кашля. Его глаза, полные паники и непонимания, метнулись к замершему Шан Цинхуа, а затем к коробке с дурацкими сердечками. Собрав все силы, он вытолкнул из себя, стараясь звучать строго, но получилось только сдавленно и резко: — Что за глупости! А ну, отстань! А вдогонку,или даже можно сказать в добивку, он в своей манере неконтролируемо выпалил: —Я что, на педофила по-вашему, похож?! Для Ло Бинхэ эти слова прозвучали как пощёчина. Резкий, унизительный отпор после минутного признания. Сияние в его глазах погасло, уступив место шоку и жгучему стыду. На педофила. На него не посмотрели с отвращением. Его чувства назвали мерзостью. Всё это происходило под сочувствующий взгляд Шан Цинхуа. Вдвойне добивающий. Тут застыл уже Бинхэ. Затем, словно ошпаренный, отпрянул. Его лицо исказилось от боли и обиды. Он резко встал, не смахнул накатившиеся слёзы и, не сказав больше ни слова, пулей вылетел из библиотеки. Когда дверь с грохотом захлопнулась, а приступ кашля у Шэнь Юаня наконец прошёл, воцарилась тишина, нарушаемая лишь Шан Цинхуа. — Ну и что это сейчас было? — хрипло спросил Шэнь Юань, всё ещё приходя в себя и со смутным чувством вины вытирая тыльной стороной ладони ту самую щёку. — Да так... — Шан Цинхуа с трудом поднялся, вытирая фантомные слёзы. — Просто... он же тебе в любви признался, а ты ему... «угу»... а потом «отстань»... И печенье-то, — он ткнул пальцем в злополучные сердечки, — ты вообще глазами смотрел, что ешь? Шэнь Юань уставился на коробку. До него наконец-то стало доходить. Медленно, по кусочкам. Признание. Его автоматический ответ. Объятия. Поцелуй. Его собственная резкая реакция. Его лицо вытянулось. — Так это... Это было признание? — пробормотал он, чувствуя, как по спине разливается неприятный холодок. — А я думал... он про печенье... или про то, что ценит меня как учителя... Я же не специально... Шан Цинхуа, уже почти успокоившись, снова фыркнул. —Ну, ученическая любовь, ага. С поцелуями в щёку. Поздравляю, учитель, вы только что разбили сердце своему ученику в День всех влюблённых. Причём дважды: сначала приняли признание, а потом оттолкнули. Элегантно. Шэнь Юань несколько раз моргнул, переваривая информацию. Потом его взгляд упал на календарь за стойкой библиотекаря, где была обведена дата «14 февраля». Он снова посмотрел на дверь, за которой исчез Ло Бинхэ. Осознание своей чудовищной, непреднамеренной, но от этого не менее жестокой ошибки начало медленно и неумолимо затягивать его. Боги... что он наделал... что он сказал... Пытался ли он сделать что-то дабы исправить этот казус позднее? Да. Однако Бинхэ, подобно раку-отшельнику, вновь плотно закрылся в своей раковине на достаточно долгое время.