Мейгор Жестокий... или нет?

Мейгор III Холодный ночной воздух Староместа был словно благословение после удушающей жары особняка, подаренного лордом Манфредом Хайтауэром моему брату Эйнису. Я стоял на широком балконе вглядываясь в тёмное небо усыпанное звёздами, которые казались такими близкими, что их можно было коснуться. Внизу раскинулся город, мерцающий огнями факелов и фонарей, а за его пределами простиралась бесконечная гладь Шепчущего залива. Ветер приносил соленый запах моря, смешиваясь с ароматами трав и цветов, которые росли в садах Хайтауэра. После суеты дня этот момент тишины казался спасением. Особняк в котором мы остановились был воплощением роскоши достойной королей. Стены украшали тяжёлые гобелены, сотканные с такой тонкостью, что казалось будто вышитые на них сцены оживают при свете свечей. Полы устилали ковры из далёкого И-Ти, мягкие и тёплые, словно облака под ногами. Золотые канделябры инкрустированные драгоценными камнями, отбрасывали блики на мраморные колонны, а в каждом углу стояли статуи вырезанные из белого камня. Но для меня, привыкшего к суровой простоте Драконьего Камня, эта роскошь казалась чужеродной. Драконий Камень, несмотря на свою мрачную строгость, был домом. Его залы пропитанные запахом вулканического камня и морской соли, хранили историю нашей семьи — историю, которая звала меня, манила своими тайнами. На Драконьем Камне тоже были гобелены, но они рассказывали не о богатстве, а о славе. Один из них изображал спасение Эйнара Таргариена из Валирии верхом на драконе. Другой запечатлел Геймона Великолепного, обрушившего пламя и кровь на пиратов осмелившихся бросить вызов его власти над островом. И, конечно, самый величественный — коронация Эйгона Завоевателя, где Висенья возлагала на его голову корону из валирийской стали. Но моя мать редко говорила о нашем прошлом. Её молчание о предках — от Геймона до моего деда Эйриона — было загадкой, которую я не мог разгадать. Я спрашивал её однажды, ещё ребёнком, но она лишь мягко улыбнулась и сменила тему. Я решил, что поговорю об этом с Эйгоном когда представится случай. В отличие от матери он всегда был открыт для разговоров о прошлом, о славе и ошибках нашего дома. "Может быть, он расскажет мне правду", — подумал я, сжимая кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Мой разум был ненасытен. Я жаждал знаний — не только о нашем прошлом, но и о мире в который попал. Это желание было не просто любопытством. Оно было необходимостью. Мои воспоминания о другой жизни ускользали, как песок сквозь пальцы. Я знал что они важны, что они могут стать ключом к моему выживанию в этом жестоком мире, но без постоянных напоминаний они тускнели. Мой дневник, спрятанный в тайнике в моей комнате на Драконьем Камне, был единственным, что удерживало обрывки прошлого. Каждая запись сделанная моей рукой была якорем, не дававшим мне забыть кто я и откуда пришёл. Но сейчас, стоя на балконе в Староместе, я не мог позволить себе отвлекаться на эти мысли. Последние дни были слишком насыщенными, чтобы предаваться размышлениям. Наше прибытие в Старомест стало настоящим вихрем событий. Когда мы с Эйнисом узнали, что лорд Хайтауэр подарил ему целый особняк в честь его предстоящей свадьбы, мы оба были ошеломлены. "Кто дарит целый особняк способный вместить сотни людей, просто так?" — думал я, не в силах поверить в щедрость лорда. Этот подарок был не просто жестом — он был демонстрацией богатства и власти Дома Хайтауэров, их стремления укрепить союз с Таргариенами. Мы планировали арендовать дом, но теперь оказались владельцами особняка затмевавшим все, что я видел раньше. Само прибытие в город было не менее впечатляющим. Лорд Манфред встретил нас в Звёздной Септе, следуя древнему обычаю хлеба и соли, символизирующему гостеприимство и защиту. Наши драконы приземлились прямо возле Септы, вызвав переполох среди местных жителей, которые сбежались посмотреть на крылатых гигантов. Лорд Манфред лично провёл нас по городу, показывая его: мощёные улицы, шумные рынки, величественные храмы и конечно Цитадель. Цитадель стала для меня настоящим откровением. Когда мы вошли в её врата — привилегия дарованная нам как принцам Таргариенов, — я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее. Тысячи книг, свитков, пергаментов, лежали передо мной. Я прошёлся вдоль полок вдыхая запах старой кожи и чернил, и понял, что человек мог бы провести здесь всю жизнь и не узнать и половины того, что скрыто в этих стенах. Цитадель была сокровищницей, но не из золота или драгоценностей, а из идей, историй и тайн. Я хотел остаться там навсегда, но время поджимало, и нас повели дальше. После экскурсии нас отвели к драконам, которых разместили на огромной расчищенной площади, где раньше был рынок. Хайтауэры буквально выкорчевали часть города, чтобы создать место для Ртути и Терракса. Я представил, как тесно станет после прибытия Балериона, чья тень могла накрыть половину Староместа. Мои родители отправили нас в Старомест с определённой целью. Эйгон хотел чтобы мы исследовали город, общались с лордами и наслаждались свободой. Мать же настойчиво советовала мне использовать это время, чтобы понять город и его нравы – она не хотела, чтобы я показался местным простаком. Подарок лорда Манфреда — целый особняк — стал для нас с Эйнисом настоящим потрясением. Мы рассчитывали снять добротный дом, но такая щедрость превзошла все наши мечты. В ту ночь мы с братом долго не могли уснуть, обсуждая невероятность случившегося, смеясь и поражаясь великодушию лорда. Я воспользовался моментом и заговорил с Эйнисом о вещах, что давно меня тревожили. Этот разговор не выходил у меня из головы даже сейчас, когда я стоял на балконе вглядываясь в звёзды. После ужина с лордом Хайтауэром и Верховным септоном мы вернулись в дом. Я решил затронуть тему, которая не давала мне покоя, но не знал, как начать. В итоге я прибёг к своей детской внешности и нарочитой наивности, надеясь, что это поможет мне выведать у Эйниса хоть что-то. — Эйнис… — я резко прервал его рассказ, стараясь придать голосу нотку детской любопытности. Он повернулся ко мне, слегка приподняв бровь. — Да, Мейгор? — Что ты думаешь о Верховном септоне? — спросил я, намеренно усиливая свою наивность. Я знал, что в канонической истории правление Мейгора было омрачено войной с Верой Семи. Сила скрытая под маской благочестия была опасна, и мне нужно было понять, разделяет ли Эйнис мои опасения. Эйнис лишь беззаботно пожал плечами, лицо его расплылось в улыбке. — Он показался мне достойным человеком. Столь же учтивым, как и прочие лорды с коими мы беседовали. Разве не так? Я упёрся, не желая отступать от волновавшего меня вопроса. — Ты всерьёз считаешь, что он искренен? Эйнис нахмурился, явно удивлённый моим вопросом. — Что? Ты сомневаешься в его верности? Откуда такие мысли, Мейгор?! — в голосе появилась лёгкая тревога, словно моё предположение о возможной нелояльности Верховного септона его шокировало. — Потому что он могущественен, брат, — ответил я, стараясь говорить спокойно, но с нажимом. — У Веры есть свой совет, своя армия, а Верховный септон стоит во главе всего этого. Разве это не повод для беспокойства? Эйнис рассмеялся, отмахнувшись от моих слов. — Конечно, они могущественны, но Вера короновала нашего отца. Они — верные вассалы, как и любой другой лорд. Что тебя так тревожит, Мейгор? — его беззаботность ошеломила меня. Как он мог быть настолько слеп к потенциальной угрозе? Я решил зайти с другой стороны, надеясь пробудить в нём хоть тень сомнения. — А слухи до тебя не доходят? Шепчут, будто Вере претит союз наших матерей и отца. — сказал я с лёгким раздражением, намеренно упоминая щекотливую тему. Может, упоминание инцеста заставит его задуматься, — подумал я. Эйнис вздохнул, и его обычно беззаботное лицо стало вдруг серьезным. — И ты об этом? Его задают все, Мейгор. Постоянно. Но простые люди любят меня, и знать тоже. Близкородственные браки — традиция Таргариенов. Я уверен, Вера сделает для нас исключение. — он говорил с такой уверенностью, словно эта тема уже не раз обсуждалась, и он устал от неё. Ему уже втолковывали это? — мелькнуло у меня. Но прежде чем я продолжил, Эйнис отрезал: — Хватит совать нос не в своё дело, — его голос стал ледяным. — Вера полна верных вассалов нашего отца. Подвергать их преданность сомнению — значит оскорбить их. Проведи с ними больше времени, и ты сам всё увидишь. — Но ведь... — попытался я возразить. — Никаких "но", Мейгор, — отрезал он. Ты становишься параноиком из-за пустяков. Вера – не наша забота. Отец заверил меня. — спокойный, но не допускающий возражений тон поставил точку в разговоре. Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев смешивается с горечью. Его беспечность была непробиваема. Даже если местная Вера отличалась от исторического аналога, её мощь пугала. Католическая церковь моего мира, куда слабей, валила империи. А Вера Семи с ее войском и советом? Сила, которую глупо игнорировать. Я буду следить. Один неверный шаг с их стороны – и я сорву маску благочестия с этого монстра. *** С прибытием моих родителей в Старомест началась долгожданная свадебная церемония, но она быстро превратилась для меня в утомительное зрелище. Я разделял холодное безразличие моей матери к Вере Семи — их ритуалы, пропитанные напыщенным благочестием, казались мне бесконечно скучными, а их догмы — пустыми и лишёнными смысла. У меня не было ни малейшего желания когда-либо всерьёз поклоняться их богам. Моя неприязнь к Вере была глубже, чем простое раздражение: я видел в них лицемерных фанатиков, скрывающих свои амбиции за маской святости. Их влияние на умы простого народа и лордов делало их опасными, и я понимал, что мне нужен план, чтобы держать их в узде. Но пока я не мог понять с чего начать, и это чувство беспомощности только усиливало моё беспокойство. Несмотря на мою антипатию к Вере, я не мог не восхититься мастерством с которым мой отец организовал это торжество. Эйгон Таргариен продумал каждую деталь с дотошностью, достойной великого полководца. Расположение гостей, порядок выступлений, даже освещение зала — всё было подчинено одной цели: продемонстрировать мощь и величие нашего дома. Каждому лорду было отведено идеальное место, чтобы он мог в полной мере насладиться зрелищем — мой брат Эйнис и его прекрасная невеста сияли в центре внимания, словно звёзды на ночном небе. Когда же бесконечные речи септонов и лордов наконец завершились, отец настоял на зрелищной демонстрации нашей силы. Мы сели на своих драконов и совершили короткий, но внушительный полёт к особняку, подаренному лордом Хайтауэром. Полёт длился всего несколько мгновений, но его символизм был ясен: Таргариены — повелители неба, и их власть неоспорима. Мы приземлились на просторной площади, окружённой толпами зевак, чьи восторженные возгласы смешивались с рёвом драконов. Оттуда мы направились к роскошному особняку, высокие башни которого возвышались над городом, словно напоминая о щедрости Хайтауэров — и об их политической игре. Праздник должен был состояться в Большом зале, способном вместить сотни гостей. Зал был искусно разделён на секции, каждая из которых представляла одно из семи королевств Вестероса. Три длинных стола были отведены для лордов Простора. По два стола занимали лорды Долины, Штормовых земель, Речных земель и Западных земель, а по одному столу досталось лордам Королевских земель, Железных островов и сурового Севера. До начала пиршества оставалось время, и моя мать окинув меня строгим взглядом бросила: — Встань и познакомься с лордами, Мейгор. — бросив это, она развернулась и ушла, оставив меня в полной растерянности. Слова прозвучали как приказ, но я не знал как его выполнить. Вся моя жизнь прошла среди рыцарей, слуг и вассалов Драконьего Камня, где общение было простым и прямолинейным. Здесь же, в обществе утончённых лордов и леди, я чувствовал себя чужим. Пока моя семья уверенно расходилась по залу, обмениваясь любезностями и заключая негласные союзы, я стоял на месте не зная с чего начать. И тут ко мне направились мужчина с волосами цвета золота в ослепительном алом плаще расшитом золотыми львами, и его дочь – цвет её локонов в свете факелов был подобен солнечным лучам. — Добрый день, принц Мейгор, — приветствовал меня мужчина. Голос его лился медом, но за ним явно сквозила хитрая нотка. Я растерялся, не зная как себя вести. Мать явно не озаботилась моим светским воспитанием. Общаться с рыцарями или крестьянами я умел, но великие лорды оставались для меня непостижимой загадкой. До приезда в Старомест моими единственными значимыми знакомствами были сир Гавен, презиравший формальности, и лорд Эйтан, которого я видел мельком. "Придётся импровизировать," — подумал я с неохотой, прежде чем ответить. — Приветствую вас, лорд Ланнистер, — сказал я, стараясь придать голосу уверенности. — Рад наконец увидеть вас, принц Мейгор. Надеюсь, этот день доставляет вам удовольствие? — спросил он, а его зоркий взгляд уже сканировал мою реакцию. — Безусловно, — ответил я с натянутой улыбкой. Внутри я был настороже. Ланнистеры вызывали у меня противоречивые чувства. Мои смутные воспоминания — или, скорее, предубеждения из прошлой жизни — рисовали их как хитрых и коварных интриганов. Встреча с Эйнисом заставила меня задуматься, насколько эти предубеждения справедливы, но я решил оставаться начеку. — А вы, миледи? — обратился я к девушке, чтобы отвлечься от изучающего взгляда её отца. — Я Джоанна Ланнистер, мой принц, — её ответ был тихим, движения исполнены изящества, напомнившего мне манеры Алиссы Веларион. — Приятно познакомиться, леди Джоанна, — я позволил себе искреннюю улыбку, прежде чем снова встретиться взглядом с её отцом. — Но позвольте спросить лорд Ланнистер, что привело вас ко мне, а не к принцу Эйнису? — Я поприветствую принца Эйниса позже, когда его не будут осаждать Баратеоны и Хайтауэры, — ответил он с лёгкой усмешкой. — А пока я хотел бы поговорить со вторым сыном короля. — Чему же будет посвящена наша беседа, милорд? — поинтересовался я, чувствуя, как скованность начинает понемногу отпускать. — Пожалуйста, зовите меня Лиман, мой принц, — сказал он, смягчая тон. — Конечно, лорд Лиман, — ответил я, радуясь возможности быть менее формальным. — Что вы думаете об этом особняке, принц Мейгор? — спросил он, обводя взглядом роскошный зал с его позолоченными колоннами и гобеленами. — Щедрость несомненна. Хотя и несколько... обременительна в перспективе, — сказал я прямо. Лиман тихо рассмеялся, глаза его понимающе блеснули. — Согласен, ваше высочество. Золото — куда более универсальный подарок, чем этот громоздкий дворец. Он прав, — с горечью пронеслось у меня. Эйнис будет использовать этот особняк лишь изредка, но его содержание станет тяжёлым бременем. Хайтауэры сделали блестящий ход: их щедрость возвысила их в глазах короны, но в то же время навязала нам дорогостоящую обузу. "Идеальный политический удар," — отметил я с невольным восхищением, понимая, как тонко они вплели свою выгоду в этот жест. — Мой принц? — прервала мои мысли леди Джоанна, воспользовавшись паузой. Её отец бросил на неё раздражённый взгляд, но я решил поддержать разговор. — Да, леди Джоанна? — Правда ли, что вы зарубили кошку своим мечом? — вопрос прозвучал невинно, но ударил как обух по затылку. Я замер, потеряв дар речи. Лорд Лиман тут же вмешался, пытаясь сгладить неловкость. — Прошу прощения за бестактность, ваше высочество! — Нет, всё в порядке, — я сглотнул, маскируя смятение ледяной вежливостью. — Но мне... любопытно. Откуда растут ноги у этих слухов, миледи? — Я слышала, вы убили кошку, когда получили свой первый меч, — повторила она, глядя на меня с любопытством. — Где вы это слышали? — прозвучало резче, чем я хотел. Конечно, я не убивал кошек. "Я бы запомнил это навечно," — мелькнуло в голове, но холодная капля сомнения просочилась внутрь. Мои воспоминания раннего детства были туманны, и я отчаянно молился, чтобы это была ложь. Лорд Лиман, заметив мрачность в моих тёмно-фиолетовых глазах, снова вмешался. — Мой принц, по всему королевству ходят слухи о вас. Поверьте, это лишь пустые выдумки невежественной черни. — Слухи? Почему простой люд вообще обо мне говорит? — спросил я, чувствуя, как раздражение нарастает. — Жизнь королевской семьи – вечная забава для толпы, — объяснил Лиман, его тон был успокаивающим. — Барды искажают правду ради наживы. Ваше редкое появление при дворе лишь подогрело интерес. Придавать значение этим сказкам не стоит. — Возможно и не стоит, но я обращаю, — сказал я, стараясь держать себя в руках. — Могу заверить вас, леди Джоанна, я не убивал кошек. Джоанна улыбнулась, но её отец поспешил продолжить. — Рад это слышать, принц. Я верил в нелепость слуха. Мы, Ланнистеры, ценим кошек, — сказал он, намекая на герб своего дома. Его шутка вызвала у меня слабую улыбку, но мысли о слухах не отпускали. — Вы упомянули «слухи» во множественном числе. Что ещё шепчут за моей спиной? — спросил я, чувствуя, как напряжение возвращается. Лиман сделал едва заметную паузу, будто взвешивая слова. — Их немало, мой принц. Говорят, что вы зарубили лошадь после того как она вас лягнула, и изувечили конюха пытавшегося её спасти. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Леди Джоанна широко раскрыла глаза, заметив мою реакцию. "Я понял, откуда пошёл этот слух," — подумал я с горечью. Несколько лет назад на Драконьем Камне я подружился с мальчиком из конюшен. Мы играли в простые детские игры, и это было для меня отдушиной в монотонной жизни. Но когда моя мать узнала, она быстро положила этому конец, отправив мальчика и его семью прочь из замка. Её слова — "Принцу не пристало водиться с простолюдинами" — тогда задели меня, но я вскоре отвлёкся на новые занятия и забыл о нём. Теперь эта история, похоже, обросла чудовищными деталями, превратив меня в кровожадное чудовище. — Мой принц? — голос Лимана вывел меня из размышлений. — Ни лошадь, ни конюха я не трогал, — сказал я твёрдо. —Это ложь. — Я так и думал, мой принц, — кивнул он. — Зато слышал о вашей страсти к фехтованию. И это тоже вымысел? — Нет, это правда, — ответил я, чуть расслабившись. — Прекрасно. Возможно вы станете таким же воином, как ваш отец, — сказал Лиман с лёгкой улыбкой. — Надеюсь на это, лорд Лиман, — ответил я, почесав щеку. В этом мире умение владеть мечом было не просто достоинством, а необходимостью. Моё тело уже в десять лет превосходящее силой многих взрослых, давало мне преимущество, и я не собирался его упускать. Разговор затянулся, и я чувствовал себя всё более неловко. Лиман был учтив, но его вопросы казались мне попыткой прощупать почву. Я решил, что пора заканчивать. — Прошу прощения, милорд, но мне нужно поговорить с матерью, — сказал я, искренне сожалея о прерванном разговоре, но стремясь получить ответы на свои вопросы. — Конечно, мой принц, — ответил Лиман, не пытаясь меня задержать. Я быстро направился к матери, которая беседовала с темноволосым молодым человеком и его семьёй. Моя голова гудела от мыслей о слухах. Почему мать ничего не сделала, чтобы их пресечь? Она всегда знала всё, что происходило на Драконьем Камне, и я был полон решимости выяснить почему она молчала. — Мама, — поспешно вмешался я в её разговор, чувствуя, как неловкость сковывает меня. Она обернулась, и её взгляд полный едва скрываемого раздражения ясно дал понять, что я выбрал не лучший момент. Но мне нужно было задать свои вопросы, пока я не потерял решимость. — Мейгор, как прошла беседа с лордом Ланнистером? — спросила она холодно, с ноткой упрёка. "Боги, у неё что глаза на затылке?" — подумал я с некоторым раздражением. От внимательного взгляда Висеньи редко что-то ускользало, и я надеялся, что она сможет пролить свет на слухи, которые так встревожили меня после разговора с Ланнистерами. Прежде чем я смог ответить, её собеседник обратился ко мне с приветливой улыбкой. — Добрый день, принц Мейгор. Приятно познакомиться с вами, — сказал он, слегка наклонив голову. Я отметил про себя: мать редко удостаивала лордов таким вниманием. Кто этот человек? — Приветствую, лорд Аррен, — ответил я, бросив взгляд на его камзол. На синем бархате – вышитый белый сокол, парящий на фоне серебряного полумесяца. Догадка подтвердилась. Аррен. — Я как раз собирался расспросить вашу мать о вас, — продолжил он. — Не поделитесь ли впечатлениями о празднестве? Его тон был искренним, и он казался мне куда дружелюбнее чем лорд Лиман Ланнистер, чья любезность, как мне казалось, скрывала расчёт. — Здесь... необычно, — выдавил я, стараясь звучать уверенно. — Совсем не похоже на Драконий Камень. — Согласна, — поддержала мать, её голос звучал ровно, но я не сомневался, что она оценивает каждый мой шаг. Я снова оказался в затруднительном положении, не зная, как продолжить разговор. — Позволь поинтересоваться, матушка, что побудило тебя к беседе с лордом Арреном? — спросил я, надеясь получить ответ прежде, чем она сменит тему. — Лорд Аррен пожелал побеседовать со мной, и я ответила взаимностью, — отрезала она. — Действительно, — согласился лорд Аррен. — Мы с королевой Висеньей старые знакомые, и я хотел познакомиться с её сыном. — О, вы тот самый король, который летал, — сказал я, внезапно вспомнив историю. Я знал, что Роннел Аррен, бывший король Долины, однажды летал на драконе Висеньи, но она редко упоминала эту историю. — Значит, вы знаете обо мне. Это приятно слышать, — ответил он, его улыбка стала шире. — Итак, как поживает сир Гавен? Ваша мать назначила его мастером по оружию Драконьего Камня, но с тех пор я мало о нём слышал. Прежде чем я успел ответить, мать вмешалась. — У него всё в порядке. Он проводит большую часть времени обучая моего сына. — Ха-ха, так вот зачем он вам понадобился, — рассмеялся лорд Роннел. — Немного странно назначать такого знатного рыцаря мастером по оружию. Я неловко улыбнулся. Моя мать была не из тех, кто следует общепринятым нормам. Когда мне было всего три года она вручила мне меч, и с тех пор оружие стало неотъемлемой частью моей жизни. Назначение сира Гавена, знаменитого рыцаря, моим личным учителем было ещё одним доказательством её неортодоксального подхода. Она любила меня, в этом я не сомневался, но её методы воспитания были… необычными, мягко говоря. Прежде чем я успел продолжить беседу, мать посмотрела на меня с той самой непреклонной решимостью, которую я знал слишком хорошо. — Почему бы тебе не подойти к сыновьям лорда Роннела? — предложила она с мягкостью в голосе, которой не было в глазах. — Я слышала, им тут нравится не меньше твоего. Формально – просьба. По сути – приказ. Висенья редко командовала напрямую, но когда это случалось, ослушаться было немыслимо. — Конечно, мама, — быстро согласился я и направился к двум мальчикам, стоявшим неподалёку. У обоих были каштановые волосы, но у одного глаза были серые, в отличие от карих глаз их отца. — Добрый день, — сказал я с лёгким колебанием. Черт, я не знаю их имён! Как спросить, не выглядя при этом дураком? — Приветствую вас, принц Мейгор, — ответил старший из братьев. — Меня зовут Артис, а это мой брат Джаспер. Я чуть не вздохнул с облегчением. Я плохо запоминал имена и всегда чувствовал себя неловко, когда приходилось их уточнять. Мы быстро нашли общий язык, обсуждая турниры, любимые истории, фехтование и предпочтения в стиле боя. Прошло немало времени, прежде чем мать прервала нас, призывая занять свои места за столом. Пир был ещё более роскошным, чем тот, что я видел на Дрифтмарке. В знак уважения к Вере Семи было подано семь блюд, и первым из них стала изысканная утка, приготовленная с пряными овощами и свежими фруктами, чей аромат наполнил зал. Мой отец явно вложил в этот праздник целое состояние — на эти деньги можно было бы купить не один замок. Каждое блюдо было произведением искусства, от нежнейшей оленины до сладких пирогов украшенных тончайшими узорами. Но разговоры за столом оказались куда менее увлекательными. Формальность обстановки вынуждала гостей прибегать к осторожным фразам и банальностям, что было невыносимо скучно. Эйнис был окружён лордами и членами дома Веларион, включая Верховного септона, и я не мог с ним поговорить. Мать была занята беседой с отцом, а Эйрон, ловко устроившись подальше от Алиссы, избегал любых разговоров. Я остался наедине со своими мыслями, чувствуя себя чужим на этом празднике. Когда объявили перерыв для танцев и общения, я решил что мне нужен свежий воздух. "Мне нужно проветриться," — подумал я, незаметно выскользнув из зала. *** Тишина на балконе была настоящим спасением после хаоса в зале. Внутри царила какофония: громкие разговоры лордов и леди, звон кубков, смех, выкрики, а поверх всего этого — неумолкаемая музыка бардов, чьи лютни и арфы создавали почти оглушительный фон. Я прислонился к холодным мраморным перилам, глядя на мерцающие огни Староместа, и вдыхая свежий ночной воздух, который принёс долгожданное облегчение. Чем больше я погружался в мир политики и интриг, тем яснее осознавал, что знать Вестероса — не моя компания. Их высокомерие, их одержимость титулами и богатством, их снисходительные взгляды на всех, кто не принадлежал к определённому кругу, вызывали у меня глухое раздражение. Лорды вроде Лимана Ланнистера или Манфреда Хайтауэра воплощали всё, что я презирал в дворянстве. Они вели себя так, словно их имя и положение давали им право смотреть свысока на любого, кто попадался им на пути. Их слова были пропитаны расчётом, а улыбки скрывали кинжалы. Но, к счастью, не все были такими. Среди детей я находил искренность которой так не хватало взрослым. А ещё был сир Гавен Корбрей — человек, у которого я служил оруженосцем, и один из немногих дворян, к кому я испытывал искреннее уважение. Сир Гавен, как и моя мать Висенья, был человеком действия, а не пустых слов. Происходя из уважаемого дома Корбреев из Долины, он не разделял презрения многих лордов к простому народу. Для него важны были сила, мастерство и честь, а не титулы или богатство. Его суровая, бескомпромиссная, но праведная натура была для меня путеводной звездой. Он не баловал меня – подзатыльник за невнимательность на поединке был обычным делом. Но в этой строгости была его мудрость. Он являл собой идеал воина, а фамильный клинок из валирийской стали в его руках обретал убийственную скорость и точность. Висенья назначила его моим наставником, заявив, что я должен "учиться у лучших". И я не мог с ней не согласиться. Сир Гавен был легендой — победы на турнирах и кампании против горцев Долины прославили его имя по всему Вестеросу. Недавно, проведя половину месяца в Королевской Гавани, я видел как тренируется Королевская гвардия. Их мастерство впечатляло, но я был уверен, что сир Гавен мог бы одолеть любого из них, за исключением, пожалуй, сира Корлиса Велариона и сира Робина Дарклина. Лорд-командующий моего отца и Дарклин были воинами способными дать отпор даже такому мастеру, как Гавен. Фехтование переросло для меня в нечто большее, чем долг – оно стало наваждением. К десяти годам я возвышался не только над сверстниками, но и над многими подростками. Не по годам развитая сила давала мне фору, и я с легкостью одолевал оруженосцев, которых сир Гавен привез для спаррингов в Старомест. Он прибыл раньше нас специально для моих тренировок, и я был ему безмерно благодарен. Каждый удар клинком был глотком свободы – способом сбросить груз тревог о грядущем и погрузиться в настоящее. Сир Гавен часто повторял: "Отвлечься в бою — значит умереть," — вдалбливал сир Гавен с непреклонной суровостью. Я всё глубже погружался в свои мысли, стоя на балконе и глядя на звёзды, когда скрип двери и лёгкие шаги прервали мою тишину. Я мгновенно обернулся ожидая увидеть мать или сира Гавена, готового отчитать меня за то, что я сбежал с пира. Но передо мной стояла девушка примерно моего возраста, и её вид ошеломил. Лицо в форме сердечка, волосы — белее первого снега, а глаза — пылающе-алые, цвета крови. Я замер, не в силах отвести взгляд. Она была похожа на валирийку, но её черты были ещё более яркими, чем у моей семьи. Я всегда считал Таргариенов уникальными, но эта девушка превзошла все мои ожидания. На ней было платье в чёрно-красно-жёлтых тонах, скромное, но элегантное, а на шее поблёскивало ожерелье с красным драгоценным камнем. Я сразу заподозрил, что она из дома Квохерис — их цвета и валирийские черты были слишком узнаваемы. Моя мать высоко отзывалась о лорде Квентоне Квохерисе, и я решил рискнуть. — Чем могу помочь, леди Квохерис? — спросил я на высоком валирийском, слегка приподняв бровь. Я отыскал самый тихий угол особняка, надеясь скрыться от шума толпы, и был поражён, что меня всё же обнаружили. — Что? — ответила она, её лицо выражало полное недоумение, словно я говорил на неизвестном языке. Я сам склонил голову набок, озадаченный. "Неужели она не знает высокого валирийского?" — подумал я с удивлением. Я был уверен, что она из дома Квохерис, учитывая её платье и внешность. Я откашлялся и перешёл на андальский. — Хм, чем могу помочь, леди Квохерис? — повторил я, стараясь сгладить неловкость. Переключение между языками всегда давалось мне с трудом, особенно в такие моменты. Она замялась, глядя на меня с лёгкой настороженностью. — Откуда вы знаете мой дом? — спросила она шёпотом, но с неподдельным интересом. — Ваши волосы, возможно, не совсем нашего оттенка, но черты лица — чисто валирийские, а цвета вашего платья совпадают с гербом дома Квохерис, — объяснил я, стараясь звучать уверенно. Моя манера речи, как говорили мейстеры, была необычной для ребёнка моего возраста. Я рос среди взрослых, а не сверстников, и это наложило свой отпечаток. Брови её поползли вниз, но вдруг губы тронула ухмылка. — Ого, да вы же настоящий знаток, — прозвучало с лёгкой насмешкой. — Если вы так разговариваете со всеми, неудивительно, что всегда одиноки. Я поперхнулся, не ожидая такой дерзости. Привыкнув к тому, что ко мне обращаются с уважением из-за моего статуса принца, я был ошеломлён. Сир Гавен и моя семья могли позволить себе говорить со мной прямо, но услышать такое от незнакомой девочки было… неожиданно. И, признаться, освежающе. "Приятная смена обстановки," — подумал я, невольно улыбнувшись. — Тогда почему вы здесь? — спросил я, слегка наклонив голову и стараясь придать голосу лёгкую насмешку. — Надеюсь, это не из жалости… И кстати, я не принц Драконьего Камня. Так меня называют слуги, но отец не давал мне этого титула. — я говорил быстро, почти запинаясь, потому что не хотел вдаваться в объяснения. Титул "принц Драконьего Камня" звучал гордо, но он не был моим по праву. Это напоминало мне, что я не контролирую судьбу своего дома. Драконий Камень был моим домом, где я чувствовал себя в безопасности, но мысль, что он однажды может принадлежать кому-то другому вызывала во мне глухое раздражение. Девочка посмотрела на меня с лёгким удивлением, её носок ботинка задумчиво упёрся в мраморный пол. — О, правда? — сказала она, и в её голосе прозвучало искреннее разочарование. — Это… немного неожиданно. Все называют вас принцем Драконьего Камня, вот я и подумала, что это официально. Я почувствовал себя ещё более неловко. Её реакция, такая искренняя и открытая, заставила меня ощутить себя уязвимым. "Кто эта девушка?" — подумал я, пытаясь вспомнить хоть что-то о доме Квохерис из своих смутных воспоминаний или записей в дневнике. Но она была мне незнакома, и это только усиливало любопытство. — В любом случае, — продолжила она, словно встряхнувшись, — я просто хотела сама убедиться, правда ли то, что о вас говорят. Что вы молчаливый, замкнутый… ну, знаете, немного странный. — она улыбнулась, и в её тоне не было злобы, только лёгкая насмешка. Я замер, пытаясь осмыслить слова. Дерзость девочки снова застала меня врасплох, но я не успел её упрекнуть — разговор уже вышел из-под моего контроля. — И каковы впечатления? — спросил я, стараясь скрыть лёгкое волнение за насмешливым тоном. Разговор с Эйнисом помог мне немного раскрепоститься, но я всё ещё беспокоился о том, как меня воспринимают другие. Быть принцем без друзей, особенно в этом опасном мире, не лучшая затея. Зная судьбу оригинального Мейгора, я хотел избежать его ошибок. Квохерис склонила голову, словно оценивая меня. — Вы интересный, — заключила она наконец, улыбаясь шире. — Но я всё ещё жду, когда вы пригласите меня на танец. Подумать только, леди пришлось самой вас искать, чтобы предложить танец. Что же вы за принц такой? — она прикрыла рот рукой, словно осознав, что её слова прозвучали слишком дерзко. Я рассмеялся, поймав её на этой оплошности. — Вы очень храбрая, миледи, — сказал я, намеренно подчёркивая её титул. Она занервничала, её алые глаза забегали, и я почувствовал, что наконец-то вернул контроль над разговором. — Что подумает ваш отец, узнав, что вы так говорите с принцем королевства? — продолжил я, слегка поддразнивая. У меня не было намерения выдавать девушку — её уверенность мне нравилась, и я не хотел разрушить зарождающуюся дружбу. Но смотреть на ее смущение было потешно. — Прошу прощения, мой принц, — пробормотала она, опустив взгляд, но тут же вскинула голову. — Но вы всё равно должны меня пригласить! — К сожалению, вынужден вас разочаровать, — ответил я, теперь уже серьёзнее. — Я не умею танцевать. На Драконьем Камне меня этому не учили. Висенья Таргариен была исключительным наставником во многих областях: фехтование, высокий валирийский, управление, даже основы магии — всё это она преподавала мне с неумолимой строгостью. Но танцы? Этому она не уделила ни минуты. Моя мать была далека от традиционного представления о родителе. Она воспитывала меня как воина и наследника дома Таргариенов, но такие вещи, как придворный этикет или танцы, считала пустой тратой времени. В результате я был искусен во владении мечом, но совершенно беспомощен в танцах. Мои первые встречи с лордами в Королевской Гавани были полны неловких моментов, и я до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке среди аристократов. — Невероятно… — сказала Квохерис, её голос был полон разочарования, словно я разрушил её представление об идеальном принце. Если честно, то она была права. Эйнис с его обаянием и лёгкостью в общении гораздо лучше подходил на роль "идеального принца". Но Квохерис быстро оправилась от своего разочарования. — Что ж, тогда мне придётся вас научить! — заявила она с сияющей улыбкой, и я почувствовал, что снова теряю контроль над ситуацией. — Что? — только и успел вымолвить я, прежде чем она схватила меня за руку и с неожиданной силой потянула к двери. Она была почти на голову ниже меня и весила, наверное, вдвое меньше, но её решительность была поразительной. — Подожди, я серьёзно, я не умею танцевать! — запротестовал я, чувствуя, как паника нарастает. Позориться перед самыми влиятельными вассалами отца, особенно перед Эйнисом или, хуже того, матерью, было последним чего я хотел. — Глупости! Это просто танец! — отмахнулась она с полным энтузиазма голосом. — Он не так уж отличается от ваших драк во дворе. — Что?! Ты с ума сошла?! — прошептал я, едва сдерживая крик, когда мы приблизились к главному залу. "В каком мире она живёт?!" — вопил мой разум, но Квохерис не обращая внимания на мои протесты продолжала тянуть меня вперёд. — Когда вы сражаетесь, то предугадываете движения противника, верно? — сказала она, остановившись на мгновение и посмотрев на меня с серьёзным выражением. — Вы чувствуете ритм боя, реагируете на каждый шаг, каждый удар. Танец — это тот же ритм, только вместо клинка у вас музыка, а вместо врага — партнёр. — Пригласите меня, — потребовала Квохерис. Мы стояли посреди Большого зала, под пристальными взглядами лордов и леди. Хотя она и следовала придворному этикету в присутствии толпы, само её требование было откровенным нарушением. "Ей повезло, что я не обычный принц," — мелькнуло у меня в голове, и уголки губ невольно дрогнули от улыбки перед её дерзостью. Стряхнув мимолетное удивление от её прямоты, я сделал лёгкий, почти изящный поклон: — Могу ли я удостоиться чести пригласить вас на танец, миледи? — Можете, мой принц, — ответила она, и её лицо озарилось сияющей улыбкой. Мы шагнули на паркет. Мягкие, плавные аккорды лютней и арф бардов заполнили зал, а окружающие пары закружились в изящном вальсе. Но для меня этот момент был далеко не изящным. Я не лгал, когда говорил, что не умею танцевать. В своей прошлой жизни я так и не научился танцевать, а в этой Висенья Таргариен сосредоточила моё обучение на фехтовании, высоком валирийском и управлении, оставив такие "мелочи", как танцы, за пределами моего воспитания. Мои навыки в этом деле были, мягко говоря, нулевыми, и я внутренне приготовился к неизбежному провалу. Первый же шаг подтвердил мои худшие опасения. — Ой! — поморщилась девушка, когда я неуклюже наступил ей на ногу. — Прошу прощения, — сквозь зубы пробормотал я, чувствуя, как пунцовый румянец заливает лицо. Это было унизительно, и я отчаянно пытался не усугубить ситуацию. Мои движения были скованными, словно я пытался управлять неподъёмным мечом вместо лёгкого шага. Я чувствовал, что тяну нас обоих вниз, и в какой-то момент чуть не споткнулся. Квохерис, будучи гораздо меньше и легче меня, с глухим стуком ударилась головой о мою грудь. Холодный пот выступил у меня на лбу. Я всё портил, и единственным утешением было то, что Эйнис и его невеста танцующие неподалёку, привлекали основное внимание зала. — Перестань так много думать, — раздался голос за моей спиной. Я чуть не замер, узнав Эйниса. Мой брат заметил моё жалкое положение и решил прийти на помощь. — Вы новичок, так что позвольте ей вести, — добавила леди Алисса, её голос был мягким, но достаточно громким, чтобы пробиться сквозь гул толпы и музыку. — В этом нет ничего постыдного. — Расслабь плечи и перестань смотреть под ноги, — продолжил Эйнис, его тон был наставническим, но с лёгкой насмешкой. — Смотри вперёд и дай ей понять, куда ты хочешь двигаться. — Ты воин, Мейгор, — продолжил он, и я уловил в его голосе тёплую поддержку. — Используй свои навыки. Предугадывай её движения по шагам и общайся взглядом. Танец — это как бой, только вместо мечей — ритм. Я был смущён их вмешательством, но их слова оказались спасительными. Уловив перемену, девушка ловко взяла инициативу, её движения были уверенными и плавными. Я постарался расслабиться следуя её шагам, и заглянул в её кроваво-красные глаза. Вблизи они были ещё более завораживающими — в них таилась какая-то загадка. В какой-то момент в моей голове словно щёлкнуло: "Она хочет шагнуть влево." И я оказался прав. Совет Эйниса и Алиссы начал приносить плоды. Я всё ещё иногда спотыкался, но она терпеливо вела меня, и наш танец стал менее хаотичным. Я начал улавливать ритм, и к моему удивлению, даже стал получать удовольствие. Музыка, гул голосов, мелькание платьев и плащей вокруг — всё это слилось в единый вихрь, и я почувствовал себя частью этого мира, а не чужаком. Когда мелодия закончилась, мы отошли к краю зала, и я с удивлением заметил, что вспотел. Танцы оказались не такими уж страшными, как я ожидал, и если бы не помощь Эйниса, я стал бы посмешищем перед всеми лордами Вестероса. — Это было весело, спасибо что составили мне компанию, принц Мейгор, — сказала девушка с искренней улыбкой. Она повернулась чтобы уйти, её платье мелькнуло в толпе. — Подождите! — воскликнул я внезапно осознав, что так и не узнал её имени. — Как вас зовут? Она обернулась, её алые глаза сверкнули, и с сияющей улыбкой ответила: — Шира Квохерис. — и не добавив ни слова растворилась в толпе, направляясь к своей семье. *** Я стоял в стороне, всё ещё чувствуя неловкость от недавнего танца, и пытался собраться с мыслями, чтобы выразить благодарность. Мой голос дрожал от смущения когда я повернулся к Эйнису, чья помощь сегодня оказалась для меня спасением. — Спасибо тебе, Эйнис, — выдавил я, чувствуя, как щёки горят. Признать что он вытащил меня из беды было непросто, но я знал, что обязан это сделать. Эйнис, с его привычной лёгкостью и обаятельной улыбкой, отмахнулся от моих слов, словно это была сущая мелочь. — Ха-ха, никаких проблем, Мейгор! Рад, что смог выручить, — сказал он, и я заметил, как его обычная уверенность вернулась. За эту неделю что мы провели здесь, я потратил больше времени подбадривая его, чем за всю свою жизнь. Эйнис, несмотря на свою харизму, иногда нуждался в поддержке, особенно перед таким важным событием, как свадьба. Я повернулся к Алиссе, чья помощь сегодня была не менее важной. — Спасибо и вам, леди Алисса, — добавил я, стараясь звучать искренне, несмотря на неловкость. Алисса Веларион, воплощение валирийской красоты, улыбнулась мне так тепло, что я почувствовал себя почти членом её семьи. Её серебристые волосы струились по плечам, обрамляя нежное лицо с яркими фиолетовыми глазами. В свадебном платье из тончайшего шёлка она была словно сошедшей с валирийских фресок. — Не думай об этом, Мейгор. Теперь ты мой брат, — ответила она, и её улыбка была такой искренней, что я невольно почувствовал лёгкий укол зависти к Эйнису. Их брак был заключён по политическим причинам, но глядя на них я не сомневался, что между ними уже зарождалось нечто большее. Алисса была идеальной партией для Эйниса. Её семья была одним из самых преданных вассалов дома Таргариенов, и как и мы, Веларионы несли в себе кровь Древней Валирии. Более того, в её жилах текла кровь Таргариенов благодаря нескольким бракам между нашими домами в прошлом. Когда отец и мать обсуждали кандидаток для Эйниса на Драконьем Камне, выбор пал на Алиссу не только из-за её происхождения, но и из-за её ума, грации и умения держать себя в обществе. Она была не просто украшением, но и союзником, который укрепил бы наше положение. Иногда мысли о нашем генеалогическом древе вызывали у меня лёгкое замешательство. В отличие от других домов, наше древо было скорее прямой линией, переплетённой браками между братьями и сёстрами. Это была традиция рождённая необходимостью сохранить чистоту крови, которая позволяла нам укрощать драконов. Наша магия, наша связь с этими могучими созданиями, зависела от этой чистоты. Если бы мы позволили нашей крови смешаться с другими домами, наша уникальная способность могла бы угаснуть, а драконы — ускользнуть из-под нашего контроля. И всё же, несмотря на понимание причин, я не мог полностью избавиться от странного чувства думая об этих обычаях. Прежде чем я успел погрузиться в эти мысли глубже, отец громко объявил, что пир подходит к концу. Гости начали подниматься, а слуги готовились провожать молодожёнов в их покои. Я не смог удержаться от возможности поддразнить Эйниса, как он дразнил меня весь вечер за мои неуклюжие попытки танцевать. — Удачи, брат! — сказал я с нарочито весёлым и слегка детским тоном. — С нетерпением жду от тебя племянниц и племянников! Румянец вспыхнувший на лицах Эйниса и Алиссы был наградой за мои усилия. Гости вокруг засмеялись, и начали традиционную церемонию раздевания молодожёнов, снимая с них часть свадебных одежд, прежде чем проводить их в спальню. Зал наполнился добродушными шутками и пожеланиями, а я почувствовал, как напряжение вечера наконец-то отпускает меня. Но не успел я скрыться в своей комнате, как мать перехватила меня у дверей. Её бровь была приподнята, а в глазах плясали озорные искры. — Полагаю мне стоит нанять учителя, чтобы он научил тебя танцевать, Мейгор? — сказала она, и её тон был одновременно насмешливым и ласковым. Я застонал про себя. “О, великолепно. Мои танцевальные таланты заметил не только Эйнис, но и мать. Теперь она будет дразнить меня до конца года”, — подумал я, чувствуя, как щёки снова начинают гореть. Я любил мать, но её привычка подтрунивать надо мной порой была невыносимой. Она улыбнулась, явно наслаждаясь моим смущением, и я понял, что ей это доставляет искреннее удовольствие. Если вдруг кто хочет, глав больше на бусти: https://boosty.to/lannister666