Мейгор Жестокий... или нет?

Алисса II. 25 год от З.Э. Алисса Веларион едва могла поверить своим глазам когда таинственный рыцарь, наконец, снял шлем открыв лицо под ним. Толпа на турнирном поле в Королевской Гавани затаила дыхание, а затем взорвалась аплодисментами и возгласами удивления. Алисса ожидала увидеть кого угодно — опытного наёмника, скрывающегося лорда или даже одного из её врагов, — но при виде Мейгора Таргариена у неё чуть сердце не остановилось. "Ему даже нет четырнадцати", — была первая озадаченная мысль, пришедшая ей в голову. Мальчишка, хотя какой это мальчишка... с серебристыми волосами и аметистовыми глазами, стоял там, гордо выпрямившись, с венком в руках — венком, который должен был достаться ей как королеве Любви и Красоты. Она с большим интересом наблюдала за этим турниром с самого начала. В конце концов, он был приурочен к именинам её сына Эйгона — её маленького принца, наследника её мужа Эйниса и будущего короля Семи Королевств. Мальчик был назван в честь своего деда, короля Эйгона Завоевателя. С трибуны, украшенной знамёнами Таргариенов и Веларионов, она следила за поединками, её сердце билось в унисон с ударами копий. Особое внимание она уделяла своему дяде, сиру Корлису Велариону. Он поклялся выиграть турнир в её честь и короновать венком. Корлис был лучшим рыцарем королевства: первым королевским гвардейцем, лордом-командующим Королевской Гвардией, ветераном Завоевания. Ему удалось победить в полуфинале, хотя и не без трудностей, и Алисса уже предвкушала триумф. Из четырёх финалистов единственным, кто, как она искренне верила, мог превзойти её дядю, был сир Робин Дарклин, знаменитый Чёрный Дрозд. Этот рыцарь был, пожалуй, единственным в королевстве, кто мог похвастаться подвигами, подобными подвигам Корлиса: он выиграл десятки турниров, участвовал в Завоевании и слыл непобедимым. Их поединок по-настоящему напугал Алиссу. С самого начала всё шло наперекосяк: копья ломались, кони ржали, а удары были такими мощными, что пыль вздымалась клубами. Алисса была не самой искушённой в рыцарских поединках — ее образование фокусировалось на этикете, происхождении и управлении домом, — но даже она видела, что её дядя и Чёрный Дрозд были почти равными соперниками. Эйнис, сидевший рядом, прошептал: "В этот день исход решила удача". К счастью, удача улыбнулась Корлису, и он вышел победителем. Но затем появился этот таинственный рыцарь — в чёрных доспехах, без герба, — и всё изменилось. Он унизил сира Корлиса в последнем поединке, и теперь венок лежал на коленях у человека, которого Алисса ненавидела больше всего на свете: королевы Висеньи Таргариен. "Если бы только сейчас все было так же просто", — с горечью подумала она, глядя на венок. Висенья сидела с каменным лицом, но в ее глазах мелькало торжество. Королева Висенья изо всех сил старалась усложнить жизнь Алиссе, насколько это было возможно. Прежде всего, Висенья полностью отстранилась от управления королевством, и весь двор почувствовал последствия этого, особенно во время королевского объезда на Север, когда король Эйгон и сама Висенья отсутствовали. Алисса пыталась вмешаться и помочь с управлением в их отсутствие. Сначала она обратилась к Эйнису — кроме Висеньи, только он мог занять место короля. Она несколько раз уговаривала мужа взять на себя больше ответственности, чтобы разрядить растущую напряжённость при дворе, но Эйнис боялся переступить черту и разозлить отца. "Я не хочу показаться слишком амбициозным", — говорил он, и его нерешительность только усугубляла ситуацию. Тогда Алисса решила действовать сама. Висенья обычно занималась петициями и административными делами, но в её отсутствие накапливался бесконечный поток бумаг, требующих королевского одобрения. С разрешения Эйниса Алисса взяла на себя часть этой работы — одобряла мелкие просьбы лордов, распределяла ресурсы для Драконьего Логова. Но она не была готова к этому: отец дал ей образование подходящее для леди — этикет, танцы, — но не углублялся в финансы или управление королевством. В результате её решения иногда выходили боком. По возвращении Висенья громко раскритиковала её при дворе: "Неудивительно, что королевство в хаосе, если им правят те, кто путает милосердие с глупостью". Это унижение, в сочетании с новой беременностью Алиссы, положило конец её попыткам. Висенья воспользовалась шансом, чтобы разрушить правящую коалицию Веларионов. Она раскритиковала весь Малый Совет за неумелость, но особенно сосредоточилась на лорде Алтоне Селтигаре, мастере над монетой. Селтигары были ближайшими союзниками Веларионов, связанными узами браков и родства на протяжении поколений. Лорд Алтон занимал должность с тех пор, как умер его отец. Он не был гением финансов, но при стабильном правлении Эйгона все шло гладко. Однако в отсутствие монархов поток золотых драконов иссяк: рабочим в Драконьем Логове перестали платить, и разразился скандал. Висенья во всеуслышание объявила, что это вина лорда Алтона, обвинив его в некомпетентности. По возвращении Эйгон отправил его в отставку и назначил Тиона Тарбека — из дома, тесно связанного с Ланнистерами и Западными Землями. Слова отца Алиссы эхом звучали в её памяти: «Наше положение пошатнулось». Их почти полный контроль над Малым Советом рассыпался. Сир Осмунд и Тион Тарбек открыто поддержали Висенью, согласившись с её обвинениями в слабости и неудачах Совета. Вскоре Эйгон решил обновить состав, чтобы сделать его более способным. Лорд Тристон Масси был смещён и заменён Мартином Хайтауэром — братом невесты Мейгора, леди Серисы. Лишь посты мастера над кораблями и лорда-командующего Королевской гвардией оставались за Веларионами. Даже рождение сына, которое должно было укрепить их власть, не стало той решающей победой, о которой мечтала Алисса. Эйгон родился здоровым и крупным — заметно крупнее своей сестры Рейны, — но роды были изнурительными. Она мучилась почти целый день, прежде чем мальчик появился на свет. Великий мейстер Гавен предупредил: новая беременность слишком скоро может стоить ей жизни. Для Алиссы, воспитанной в убеждении, что высшая обязанность женщины — рождение наследников, это было тяжёлым ударом. Висенья воспользовалась этим. При дворе она язвительно заявила: «Я оправилась после родов за несколько дней, хотя Мейгор был куда крупнее Эйгона». Хотя большая часть двора была возмущена этими словами, унижение уже состоялось. Придворные начали шептаться о "хрупкости" Алиссы, а она мечтала лишь о том, чтобы они замолчали. Королевский объезд на Север должен был стать приятной передышкой от жестокого двора — временем для отдыха и укрепления связей. Но даже это не сработало как планировалось. Висенья по-прежнему отказывалась помогать с правлением, поэтому королю Эйгону пришлось досрочно прервать поездку. Внезапно на плечи Алиссы легла большая доля обязанностей, хотя изначально она стремилась уйти от придворных интриг. Тем временем Мейгор постоянно находился при дворе, демонстрируя свои навыки владения мечом всем придворным лордам. Всё больше наследников знатных домов следовали за ним по пятам: они восхищались его силой, несмотря на юный возраст. Молодые люди по-прежнему собирались вокруг Эйниса, но количество вокруг Мейгора пугало Алиссу — это был явный признак растущего влияния Висеньи. Алисса перепробовала множество способов, чтобы отдалить лордов от Мейгора. Ударить по самой Висенье было невозможно: у неё не было ни уязвимых сторон, ни подчинённых, которых можно было бы лишить должностей, ни друзей, которых можно было бы очернить. Единственной слабостью оставался её сын. С помощью отца Алисса организовала занятия с Королевской Гвардией и общение с рыцарями — мощный стимул для молодых лордов. И действительно, его свита поредела — многие ушли, поддавшись обещаниям и подкупу. Но полной победы не вышло. Мейгор сохранил верный круг сторонников, готовых следовать за ним до конца. Больше всего Алиссу раздражал среди них её младший брат Эйрон. Он с первого же дня нашёл общий язык с Мейгором, и с тех пор они были неразлучны. Отец отправил Эйрона ко двору, чтобы тот присмотрелся к принцу; тогда это казалось благоразумным шагом. Теперь же, Алисса видела в этом ошибку: брат, который мог бы поддерживать её, укреплял врага. Последним инструментом, которым воспользовалась королева Висенья, чтобы надавить на Алиссу и усугубить ее паранойю, стала Шира Квохерис. Полтора года назад Алисса сама удалила девушку из своей свиты — не из-за доказанной вины, а под влиянием смутных подозрений. Она думала, что таким образом вычеркнула Ширу из своей жизни, избавившись от потенциальной угрозы. Но королева Висенья не упустила шанса. Она взяла девушку к себе как единственную фрейлину, и Шира следовала за Висеньей повсюду. Это только усиливало унижение Алиссы — каждый взгляд на бледную, похожую на привидение девушку с серебристыми волосами и красными глазами, полными холодной ненависти, напоминал ей о собственной уязвимости. "Я не могу даже изгнать змею из своего дома", — подумала Алисса, украдкой взглянув на Ширу, сидевшую рядом с королевой на трибуне турнирного поля. Алисса возлагала большие надежды на этот турнир, видя в нём не только повод отпраздновать именины своего сына Эйгона, но и возможность на время отодвинуть свои проблемы в тень. Она рассчитывала, что это событие поможет восстановить её пошатнувшийся авторитет при дворе. Её дядя поклялся одержать победу в её честь и возложить на неё венок королевы Любви и Красоты. Учитывая, что Мейгор находился на Драконьем Камне — якобы для ухода за драконами, — Алисса была уверена, что он не сможет вмешаться и перекроить исход в пользу своей матери. Она сидела на трибуне, окружённая своей свитой, ощущая прилив уверенности: толпа ревет, флаги Таргариенов и Веларионов трепещут на ветру, а солнечные лучи Королевской Гавани отражались от доспехов рыцарей, создавая торжественную атмосферу. Но на арене появился таинственный рыцарь — закрванный в чёрные доспехи без гербов, верхом на огромном чёрном боевом коне Он ворвался в поединки, сея смятение среди соперников, и Алисса затаила дыхание. Её облегчение пришло, когда сир Корлис мощным ударом копья выбил его из седла — пыль взметнулась к небу, конь заржал, и толпа взорвалась криками. Корлис победил, как и обещал. Однако таинственный рыцарь не отступил: он вызвал дядю на пеший поединок с мечами. Алисса напряглась — противник был выше и шире в плечах. Но Корлис держал в руках Морскую Волну, фамильный валирийский клинок Веларионов с волнообразным узором "Как он мог проиграть?" — подумала Алисса, сжимая подлокотники кресла. Бой обернулся катастрофой. Таинственный рыцарь двигался с нечеловеческой скоростью: его меч сверкал, как молния, и вскоре Корлис был обезоружен. Удар отбросил его в грязь арены — белоснежный плащ Королевской Гвардии покрылся землёй и навозом, символизируя унижение. Толпа затихла в шоке, а Алисса застыла в ужасе. Затем рыцарь снял шлем, и её надежды рухнули: перед ней стоял Мейгор Таргариен, мальчик не старше тринадцати лет, с серебристыми волосами и аметистовыми глазами. Он тайно вернулся с Драконьего Камня, чтобы разрушить её планы. Королева Висенья вновь одержала верх. То, что должно было стать триумфом Алиссы, отодвинувшим вражду на задний план и укрепившим Веларионов, обернулось позором. Алисса могла лишь наблюдать, как Мейгор, всё ещё верхом на своём чёрном жеребце с горящими глазами возлагает его на колени матери. Толпа взревела, крича "Принц Мейгор!" и "Принц Драконьего Камня!", а воздух наполнился ликованием. Висенья сидела с непроницаемым лицом, но в её глазах Алисса уловила насмешку — ещё одну победу в их бесконечной борьбе. Паранойя сжала сердце Алиссы: если даже турнир в честь её сына стал триумфом врагов, что ждёт её впереди?     *** Когда Мейгор развернул своего могучего чёрного коня, чтобы покинуть поле турнира, дабы привести себя в порядок после напряжённого сражения, голос короля Эйгона разрезал воздух с властной ясностью. — Стой, — произнёс он, и это единственное слово, подобно удару грома, заставило многоголосую толпу, заполнившую трибуны Королевской Гавани, затаить дыхание и замолчать. Мейгор натянул поводья, и конь замер на месте. Он застыл в седле, словно высеченная из камня статуя — гордый, непреклонный, несмотря на следы битвы, запятнавшие доспехи и плащ. — Встань на колени, Мейгор, — продолжил король Эйгон, его взгляд на мгновение скользнул в сторону королевы Висеньи. Алисса, сидевшая чуть поодаль, не могла различить выражения лица короля, но заметила, как его губы дрогнули в едва уловимой улыбке, когда он вновь обратил взор на своего второго сына. В этом жесте она уловила намёк на скрытую гордость, которую Эйгон редко позволял себе проявлять публично. Мейгор без колебаний соскочил с седла и, проявив неожиданную лёгкость для своей могучей фигуры, опустился на колени в вязкую грязь турнирного поля. Король Эйгон поднялся с высокого трона, и медленно спустился к сыну. В его руках появился огромный меч из валирийской стали, Чёрное Пламя, чьё лезвие мерцало угольной чернотой с тонкими прожилками, напоминающими раскалённые угли. Он обнажил клинок с церемонной медлительностью и положил его плашмя на наплечник Мейгора, прежде чем заговорить.  Его голос, глубокий и звучный, разнёсся над трибунами, и Алисса почувствовала, как холодок пробежал по её спине, предчувствуя слова, которых она боялась: — Мейгор Таргариен, клянёшься ли ты перед глазами богов и людей защищать тех, кто не способен защитить себя сам, защищать женщин и детей, повиноваться своему королю, храбро сражаться, когда это необходимо, и выполнять задачи, которые будут возложены на тебя, какими бы трудными или опасными они ни были? — Клянусь, Ваше Величество, — ответил Мейгор, его голос прозвучал громко и уверенно, достигнув каждого уголка поля и заглушив приглушённый шёпот толпы, затаившей дыхание в ожидании. — Тогда встань, сир Мейгор из дома Таргариен, принц Драконьего Камня! — провозгласил Эйгон, и его слова подхватила толпа взорвавшаяся рёвом восторга. Воздух наполнился новыми криками: "Принц Драконьего Камня!" и "Сир Мейгор!". Мейгор поднялся во весь рост. Его могучая фигура, почти равная отцовской, внушала уважение и страх. Он явно возвышался над Эйнисом, чья хрупкая осанка и мягкая натура делали контраст ещё более разительным. Алисса, сжав губы, перевела взгляд на королеву Висенью и почувствовала, как её сердце сжалось от злости: на устах свекрови играла насмешливая улыбка. «Это было частью её замысла», — с горечью поняла она, ощущая, как уверенность рушится под тяжестью этого осознания. Турнир, изначально задуманный как праздник в честь её сына Эйгона и укрепление позиций Веларионов, обернулся триумфом Мейгора. Его тайное участие, победа над сиром Корлисом и посвящение в рыцари стали её публичным поражением. Эйнис, не склонный к воинской доблести, не мог противопоставить этому ничего. Алисса, полагаясь на силу своего дяди Корлиса, позволила себе расслабиться, уверенная в успехе, и Висенья снова вырвала победу в их незримой войне. «Я должна поговорить с отцом», — решила Алисса, когда шум начал стихать. В её мыслях уже рождался план: заручиться советом и поддержкой лорда Велариона, чтобы вернуть утраченное влияние.   *** Праздничный пир, запланированный на вечер в Большом зале Эйгонфорта, должен был стать кульминацией турнира, но нетерпение и восторг толпы не могли ждать. Многие из собравшихся уже устремились к месту, где Мейгор, только что посвящённый в рыцари, снимал свои тяжёлые доспехи. Едва успев избавиться от брони, он оказался в объятиях своего старшего брата Эйниса, который, покинув королевскую ложу, поспешил навестить его. Алисса, хоть и с тяжёлым сердцем, решила последовать за мужем, чувствуя, как её подозрения и тревога усиливаются с каждым шагом. — Мейгор! — воскликнул Эйнис, заключая младшего брата в крепкие объятия, его голос дрожал от искренней радости и гордости. — А, Эйнис. Как ты себя чувствуешь? — отозвался Мейгор с лёгкой, чуть усталой улыбкой, потирая рёбра, где копьё сира Корлиса оставило болезненный след. — Как я себя чувствую?! Да как ты себя чувствуешь, Мейгор? Ты только что сразился с сиром Корлисом Веларионом и победил! Теперь ты рыцарь! — Эйнис едва сдерживал восторг, его глаза блестели, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок. — О, ха-ха-ха. Полагаю, что да. Чувствую себя паршиво, и, вероятно, пахну не лучше. Копьё сира Корлиса попало в цель, — ответил Мейгор, его тон был полон самоиронии. Удар дяди Алиссы действительно оказался точным, и даже неукротимый Мейгор ощущал последствия — лёгкая гримаса боли мелькнула на его лице. Он был прав насчёт запаха: юноша был весь покрыт потом, грязью и конским навозом, и Алисса стоявшая в стороне, едва могла выносить его присутствие, морщась от резкого запаха пропитавшего воздух. — Я думал ты на Драконьем Камне, Мейгор. О Терраксе тоже не было вестей, где твой дракон? — спросил Эйнис, его брови удивлённо приподнялись. — Терракс остается на Драконьем Камне. Я приплыл сюда, — спокойно ответил Мейгор, вытирая пот со лба рукавом рубашки, которую надел под доспехи. — Что?! Тогда как тебе удавалось оставаться незамеченным? Турнир длился несколько дней. Кто-то наверняка заметил бы тебя, — недоверчиво воскликнул Эйнис, его голос дрогнул от изумления. — Ну, я был в доспехах большую часть времени. Надел их на Драконьем Камне и не снимал, пока не оказался в безопасности в одной из гостиниц Королевской Гавани, — пояснил Мейгор с лукавой улыбкой, словно гордясь своей хитростью. Алисса наблюдала за мужем с нарастающим подозрением. Она была уверена, что Эйнис знал о планах Мейгора выступить таинственным рыцарем, и его слова о неведении казались ей ложью, призванной скрыть их сговор. Но выражение лица Эйниса — искреннее удивление и радость — заставило её усомниться.  "Он действительно знал не больше, чем мы все," — с потрясением подумала она, осознавая, что недооценила глубину их братской связи. Несмотря на все её усилия разлучить их, Эйнис и Мейгор оставались неразлучны. — Так что ты собираешься делать с Терраксом? Ты здесь, а твой дракон на Драконьем Камне, — продолжил Эйнис, пытаясь осмыслить ситуацию. — После ванны я пойду на пир. А завтра поплыву обратно и заберу своего дракона, — ответил Мейгор, бросив взгляд на свои грязные руки, словно уже предвкушая горячую ванну. — Ты уверен? Я мог бы отвезти тебя туда, если хочешь, — предложил Эйнис с готовностью, его тон был полон заботы. — Я ценю твою готовность, племянник, но я сама полечу со своим сыном, — внезапно вмешалась королева Висенья, появившись из тени. Алисса застыла, её сердце сжалось от шока, а глаза расширились от неожиданности. — Мама? — переспросил Мейгор, поворачиваясь к матери с удивлением. — Я полечу с тобой туда прямо сейчас. У тебя будет достаточно времени, чтобы принять там ванну и вернуться, — ответила Висенья чуть ли не приказным тоном. — Хорошо, тетя Висенья, счастливого полета! — ответил Эйнис с улыбкой, его тон был лёгким, но выражение лица Висеньи осталось непроницаемым, когда она повернулась, чтобы уйти. Мейгор последовал за матерью, и Алисса уловила обрывок их разговора: — Ты уверена, мама? Я не хочу мучить тебя своим запахом после боя. — О, я терпела и худшее. К тому же, с Вхагар дорога займёт не так и много времени, — ответила Висенья с оттенком насмешки. Алисса повернулась, чтобы последовать за Эйнисом, но её мысли были заняты Мейгором. Она слышала слухи среди придворных: Мейгор уже продал свой турнирный меч и собирался выручить золото за доспехи, добавив его к выигрышу, чтобы построить несколько колодцев по всей Королевской Гавани. Его заявление, встреченное ликованием толпы, быстро завоевало ему любовь простого люда, особенно после дерзкого выступления и посвящения в рыцари. Она заподозрила в этом очередной план Висеньи — сделать Мейгора героем для народа было необычно, но отлично поднимало его статус. С каждым мгновением он становился всё более угрожающим. Алисса вспомнила, как в начале их противостояния она достигла равновесия: избавилась от большей части свиты Мейгора и родила Эйнису сына, укрепив их линию наследования. Но теперь Висенья явно взяла верх, её влияние росло с каждым шагом Мейгора. "Эта Игра ещё не окончена," — поклялась она себе, чувствуя, как в её сердце разгорается новый огонь решимости.   *** Перед началом праздничного пира, Алисса решила начать действовать. День выдался для неё тяжёлым — посвящение Мейгора в рыцари и его триумф на турнире перечеркнули все её надежды на успех, и она чувствовала, как почва уходит из-под ног. Ей нужно было перехватить инициативу, и новый план уже формировался в голове — план, который был одновременно простым в исполнении и сложным в реализации. Ключом к нему мог стать её младший брат Эйрон. Она направилась к его покоям, а мысли лихорадочно искали слова способные убедить его. Не стучась, она толкнула дверь в его комнату и вошла. — Эйрон, — позвала она, её голос звучал твердо, но с ноткой напряжения. — Сестра, — отозвался Эйрон, не поднимая глаз от стола. Он сидел склонившись над книгой, что-то сосредоточенно записывая пером, и его сосредоточенность казалась почти демонстративной. — Что ты делаешь? — спросила она, пытаясь завести разговор, но тон выдал любопытство. — Тебе разве не всё равно? — ответил он резко, бросив на неё быстрый взгляд, полный холодной отстранённости. Алисса замерла, ошеломлённая его дерзостью. Эйрон всегда был робким мальчиком следовавшим за ней по пятам на Дрифтмарке, где она дразнила его, пока он размахивал деревянным мечом. Его нынешняя резкость шокировала её, но она решила, что это может стать началом диалога. "Он все еще злится из-за этого?" — подумала она с раздражением, вспоминая давний инцидент на Дрифтмарке, когда ее колкость ранила его гордость. Она пыталась извиниться тогда, но Эйрон отверг её попытки, и, как оказалось, годы не смягчили его обиду. — Я хочу сказать, что сожалею, Эйрон, — повторила она, стараясь смягчить голос. — Я уже говорил тебе, что мне всё равно, — отрезал он, не отрываясь от письма. — Я действительно сожалею, Эйрон, я не думала… — начала она, но он перебил ее: — Согласен. Грубо, — мелькнуло в мыслях, но она подавила гнев. Ей нужно было привлечь его на свою сторону, и она не могла позволить эмоциям взять верх. Ей всё труднее было выносить, как Эйрон держится за Мейгора, словно неотрывная тень, и это сводило её с ума. — Пожалуйста, Эйрон, неужели ты не можешь простить меня? Я действительно нуждаюсь в твоей поддержке, — добавила она, вкладывая в слова всю возможную искренность. Эйрон покачал головой, не поднимая глаз. — Найди кого-нибудь из своих друзей, чтобы они помогли тебе. У меня дела. — Почему ты ведешь себя так неразумно? — вырвалось у неё. — Неразумно? — он вскинул голову, глаза сверкнули. — Это ты называешь неразумным? Когда таскаешься ко мне со своими проблемами, хотя у тебя есть целая свора прихлебателей, готовых услужить? Зачем я тебе вообще нужен? И с чего это я должен возиться с твоими капризами? — он отшвырнул перо и вперил в нее злой взгляд. — Потому что я сожалею, — упрямо повторила она. — Сожалеешь? — его губы искривила насмешливая усмешка. — Ты даже собственную ненависть к Мейгору и королеве Висенье не можешь отпустить. Так чего ты ждёшь от меня? Алисса прищурилась, её раздражение переросло в гнев. — Королева Висенья желает ослабить наш дом, Эйрон. Она выставляет меня посмешищем при дворе. Неужели ты не поможешь своей старшей сестре? — Почему я должен помогать тебе? У тебя и так есть всё, о чем ты могла мечтать. Иди и ищи помощи в другом месте. Она сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание. — Я могла бы поговорить с дядей Корлисом и спросить, не согласится ли он взять тебя в оруженосцы? — предложила она, надеясь соблазнить его этим. — Нет, спасибо, — ответил Эйрон без колебаний. — Нет? — её глаза расширились. — Но почему? — Мне не нужны твои подачки. Я стану рыцарем сам. После того как я увидел его бой сегодня, я понял, что мне нужно больше времени, прежде чем я смогу даже думать о посвящении в рыцари, — объяснил он, и в его словах Алисса уловила намёк на гордость и стремление к самостоятельности.  Что случилось с моим братом?! — мысленно воскликнула она, с трудом узнавая мальчика стоявшего перед ней. На Дрифтмарке Эйрон был одержим идеей стать рыцарем, мечтая о подвигах и приключениях, следуя за ней с восторгом в глазах. Что изменилось? Неужели время проведённое с Мейгором так изменило его? — Что, у тебя припасена еще одна наживка? — с сарказмом спросил Эйрон, выгнув бровь, — Или на этом ты наконец угомонишься? — Ты ведешь себя грубо, Эйрон. Я твоя старшая сестра, ты должен относиться ко мне с должным уважением, — вспылила она не сдержавшись, и тут же пожалела о своих словах, прикрыв рот рукой. Эйрон прищурился, его взгляд потемнел. — Уважение? А ты сама хоть раз проявила его ко мне? — Эйрон, я… не это имела в виду… — начала она, но он резко перебил. — Дай угадаю. Ты хочешь, чтобы я перестал проводить время с Мейгором? Слова застряли у неё в горле. Он смотрел прямо, вызывающе, и она осознала, что потеряла доминирующую позицию. — Я так и думал. Ты приходишь сюда и просишь меня бросить ради тебя лучшего друга? — холодно спросил он. — Эйрон, прошу тебя… — попыталась она снова, но он уже встал. — Хватит. Я иду во двор. У меня поединок, и я не собираюсь проигрывать, Алисса. — последнее слово он произнёс с издёвкой и вышел, не оглянувшись. Алисса отступила в сторону, потрясённая его отношением. Эйрон всегда был милым мальчиком, ходившим за ней по пятам на Дрифтмарке, пока она дразнила. Теперь же он превратился в молодого мужчину, уверенного в себе и преданного Мейгору. Ей нужно было пересмотреть план. Её отец мог повлиять на Эйрона, и она решила, что обратится к нему за помощью. С его авторитетом она могла бы добиться цели несмотря ни на что, и вернуть себе хоть часть контроля в этой затянувшейся игре.   *** Пир в Эйгонфорте разворачивался с размахом, достойным королевского двора: столы ломились от яств, воздух наполняли ароматы специй, смешанных с нежным соусом, поданным к сочной баранине. Однако для Алиссы этот великолепный пир имел привкус горечи, который никакие деликатесы не могли заглушить. Изначально мероприятие задумывалось как торжество в честь первого года её сына Эйгона, наследника Эйниса, момент, призванный укрепить их семейные узы и позиции Веларионов. Но теперь этот день был украден у неё, превратившись в триумф Мейгора, чья недавняя победа на турнире и посвящение в рыцари затмили всё остальное. В сочетании с неудачным разговором с её капризным младшим братом Эйроном, который только что отверг её попытки заручиться его поддержкой, праздник потерял для Алиссы всякую радость, оставив лишь ощущение поражения. Оказалось, что Мейгора и его матери, королевы Висеньи, не было в зале. Они покинули Эйгонфорт отправившись на Драконий Камень, и до сих пор не вернулись. Перелёт туда и обратно с учётом времени, необходимого Мейгору для принятия ванны, не должен был занять больше четверти дня, и Алисса с трудом верила, что они могли задержаться так надолго. "Если только их не задержал шторм," — рассеянно размышляла она, глядя на высокие окна за которыми темнело небо.  Штормы в этих краях были коварны для драконьих всадников: сильные ветра могли сбить их с курса, а дождь затруднял полёт, особенно для молодых драконов вроде Терракса или даже Вхагар, учитывая что её возраст сказывался на манёвренности. Алисса вспомнила собственное путешествие в Штормовые земли с Эйнисом, где их дважды настигали бури: их дракон Ртуть, хоть и был вынослив, страдал от порывов ветра, и она знала, что Терракс, вероятно, не справится лучше. Решив отвлечься и попытаться насладиться праздником, Алисса поднялась из-за стола, где сидела в окружении фрейлин, и направилась искать мужа. Эйнис покинул их компанию вскоре после начала пира и теперь оживлённо беседовал с Алином Стоквортом и Гаем Лотстоном за дальним столом. Не желая терять время на излишние церемонии, она подошла прямо к ним и вмешалась в разговор: — Эйнис, — её голос был мягким, но настойчивым. Он сразу обернулся, и его лицо озарила тёплая улыбка. Муж притянул её к себе и заключил в объятия — его высокая фигура словно укрыла её от тревог, и это добавило ей уверенности. — Алисса, что-то случилось? — спросил он с лёгким беспокойством в глазах. — Ничего. Разве преступление — просто хотеть побыть рядом с мужем? — парировала она, приподняв бровь. Улыбка заиграла на её губах, когда она заметила, как он слегка покраснел. В эти редкие минуты близости ей казалось, что мир становится чуть светлее. Но голос Аллина Стокворта вернул её к реальности. Он откашлялся и продолжил: — Как я уже говорил, вы и вправду не знали, принц Эйнис? С вашей близостью к принцу Мейгору трудно было представить, что вы не в курсе. Эйнис неловко рассмеялся, и Алисса уловила напряжённость в тоне мужа. — Клянусь, не имел ни малейшего понятия, что мой брат решил участвовать. Иначе я бы поставил на него, — признался он. Его слова вызвали весёлый отклик у Стокворта и Лотстона, но у Алиссы внутри зародился знакомый холодок раздражения: все её усилия отдалить мужа от Мейгора оказывались тщетными. Алисса боялась поднимать эту тему напрямую. Эйнис не был склонен к ссорам, а его близость с Мейгором — частые беседы наедине, совместные полёты на драконах — была для него почти священной. Она предпочитала действовать исподтишка: уговаривала мужа чаще быть рядом с ней и детьми, предлагала совместные прогулки или полёты на Ртути. Но все её попытки разбивались о его привязанность к брату. Эйнис с радостью беседовал с Мейгором при каждом удобном случае, словно не замечая бури, бушевавшей вокруг. Неужели он действительно считал, что Мейгор мог победить её дядю Корлиса? Мысль эта не давала покоя, особенно после его неосторожной шутки о ставках. Алисса пыталась найти оправдание случившемуся. Она сосредоточилась на обстоятельствах: дождь размыл землю, и тяжёлая броня Корлиса тонула в грязи, тогда как Мейгору это помогло. На сухой арене, убеждала она себя, результат был бы иным. Тогда бы венок Королевы Любви и Красоты достался ей. Внезапно широкие двери зала распахнулись, и в помещение вошли принц Мейгор и королева Висенья. Алисса была потрясена — прошло так много времени, и она уже начала подозревать, что их задержал шторм. Возможно, теперь разговоры о Мейгоре утихнут, и гости смогут сосредоточиться на изысканной еде и вине. Но то, что она увидела, окончательно испортило ей вечер. Мейгор был одет в изысканную одежду — тёмно-бордовый камзол с золотой вышивкой и чёрный плащ, что было необычно для него. Обычно он предпочитал доспехи или одежду для верховой езды. Однако тревога Алиссы усилилась, когда она заметила предмет на его бедре. На поясе висел длинный, изящный меч с рукоятью, украшенной навершием в форме дракона. В центре рукояти сверкал рубин, чей багровый блеск не оставлял сомнений — это был знаменитый клинок из валирийской стали, Тёмная Сестра. Алисса замерла, осознавая, что королева Висенья сделала свой последний ход в этой игре, передав легендарное оружие своему сыну. Теперь принц Мейгор Таргариен, вооружённый Тёмной Сестрой, стал ещё более грозной фигурой, и Алисса поняла, что борьба за власть только обострится.