Мейгор Жестокий... или нет?

Висенья IV 28 год от З.Э. Впервые за много месяцев Висенья проснулась полная энергии и сил. Её сложный план сработал, и ей больше не нужно было тревожиться о том, что её легкомысленный муж поставит под удар её наследие. Теперь она могла позволить себе насладиться победой, хотя бы недолго. Одевшись, она неспешным шагом направилась в трапезную. Отсутствие Тёмной Сестры на бедре все ещё странно ощущалось, но клинок был в лучших руках — её сыну он был необходим больше, чем когда-либо ей. В крепости Драконьего Камня царила атмосфера смешанного волнения и страха. Весть о браке сына распространялась быстро — Висенья позаботилась об этом; она не допустит, чтобы муж попытался замять случившееся. К вечеру весь остров должен узнать о новой жене принца. Мысль о столь полной победе вызывала почти головокружительный восторг — ничто не сравнится с ощущением, когда идеально продуманный план завершается. Заняв своё место, она ожидаемо не обнаружила сына и невестки. «Невестка», — с мягкой улыбкой подумала Висенья. До этого момента это было лишь частью замысла. Планы на брак Мейгора с беловолосой девушкой созрели давно, но только сейчас стали реальностью. Висенья признавала, что за последние месяцы прониклась симпатией к девушке. Шира оказалась способной ученицей и, что важнее, проявила недюжинную одарённость в работе со стеклянной свечой. Её врождённая магия огня была слабее — кровь Гривезеонов и Таргариенов была разбавлена браками с менее знатными родами, что было ожидаемо. Тем не менее, Висенья с удовольствием обучала её магии. В этом мире искусство стеклянных свечей угасало. Падение Старой Валирии положило начало этому процессу, а ослабление магии в мире лишь ускорило его. Лишь немногие знали, как пользоваться свечами, и ещё меньше имели к этому способности. Печальная судьба для столь великого искусства, хотя надежда ещё жила. Шира Квохерис обладала всеми возможностями, которые давала свеча: астральная проекция, связь на огромных расстояниях, управление огнём — и некоторые другие, менее… заслуживающие внимания навыки. Шира преуспевала во всём, в отличие от её брата и сына. «Отличный выбор, Мейгор», — с новой улыбкой подумала Висенья, когда перед ней поставили первые блюда. Висенья начала трапезу неторопливо. Успех её плана и спокойствие родового гнезда дарили ей глубокое внутреннее равновесие. Это помогало ей не поддаваться нетерпению во время долгого ожидания. Сама Висенья встала с рассветом, но молодожёны появились в трапезной лишь когда солнце уже стояло высоко. Они перешёптывались с лёгким смущением, и Висенья заметила на их лицах счастливые улыбки. — Я полагала, вы будете голоднее, — с лёгкой усмешкой произнесла Висенья, наконец привлекая внимание сына и невестки. Те смущённо улыбнулись и устроились на своих местах. В ответ повисла глубокая тишина. Никто не решался заговорить, пока Шира, наконец, не собралась с духом. — Ваше Величество, я… я хотела бы поблагодарить вас. За всё, — произнесла она склонив голову. В её голосе звучала неподдельная, идущая от самого сердца искренность. Висенья лишь улыбнулась в ответ, обдумывая слова. — Подними голову, Шира. Будь хорошей женой Мейгору — мне этого будет достаточно, — сказала Висенья взглянув на сына, который всё ещё выглядел смущённым. Ничего, со временем пройдёт. Все через это проходят. — Да, Ваше Величество, — тихо и с лёгкой улыбкой ответила Шира, когда подали второе блюдо. Висенья намеревалась насладиться этим кратким затишьем. Она не сомневалась, что скоро на них обрушится гнев Эйгона, и предпочитала наслаждаться покоем, а не тревожиться о будущем. Но она не позволит брату разрушить то, чего она добилась. Это было её твёрдое обещание себе. *** Зал Расписного Стола не приносил Висенье ни малейшего утешения. С этим помещением было связано множество воспоминаний — здесь брат отдавал свои великие приказы, здесь они втроём планировали Завоевание, здесь обдумывали каждый полет над Дорном. Но на этот раз она собралась здесь не для подготовки к войне, а чтобы обдумать ответ. Письмо из Королевской Гавани прибыло около полудня. Оно мгновенно развеяло ту радостную атмосферу, что царила вокруг новобрачных. Теперь она, Мейгор, Шира и некоторые из обитателей замка столпились в Зале, чтобы прочесть послание и решить, как быть. — Ты должен немедленно вернуться в Королевскую Гавань и ответить за свои поступки, иначе тебя ждёт более суровая кара, — закончил читать её сын, и Висенье потребовалось усилие, чтобы не ударить по столу. Она уже ясно видела незамысловатый план, который выстроил её бестолковый брат. — И что ты намерен делать? — после долгого молчания спросила Шира. Мейгор выглядел неуверенным. — Я вернусь в Королевскую Гавань и поговорю с отцом лично, — после некоторого молчания произнёс Мейгор, и Висенье вновь едва хватило сил сдержаться. — Ты не сделаешь этого, — резко отрезала Висенья, приковав все взгляды к себе. — Я замешан в этом не меньше, чем Шира. Я совершил проступок и должен понести за него ответственность, — с упёртой решимостью заявил сын, и тут она поняла его. Он пытался действовать по чести там, где требовалась только хитрость. — Согласна. Но ты не должен отправляться в Королевскую Гавань. Едва ты появишься там, тебя разлучат с драконом и притащат к септону. Твой отец окружён андальскими змеями и лизоблюдами. Не сомневаюсь, они уже отравили его разум, — озвучила Висенья горькую правду, и сын погрузился в глубокие раздумья. — Моё нежелание явиться будет расценено как новое оскорбление, за которое обещана суровая кара. Возможно, если я прибуду, я смогу убедить его, — вновь попытался настоять Мейгор, но Висенья лишь покачала головой. — В прошлый раз твой разговор не помог, лишь сильнее подтолкнул к браку со змеёй. Позволь мне самой взять это на себя. Я немедленно отправлюсь в столицу и добьюсь от твоего отца признания брака. Но, боюсь, какого-то наказания тебе всё же не избежать, — сказала она с показным спокойствием, хотя сам факт наказания сына, женившегося на самой подходящей невесте, вызывал у неё ярость. — Мама… он может воспринять и это как оскорбление. Ты ведь сама была замешана в случившемся. Да и в прошлый раз он не стал слушать твоих доводов о моём браке — почему теперь всё должно быть иначе? — спросил сын с заметной неуверенностью, но Висенья сохраняла ледяное спокойствие. — В тот раз я и правда действовала безрассудно, Мейгор. Я сорвалась на него и лишь усугубила положение. Теперь всё будет иначе. Мне нужно лишь убедить его признать ваш брак и назначить тебе мягкое наказание. Я справлюсь, — она умоляюще посмотрела на сына, взывая к его благоразумию. Висенья чувствовала нутром — если он отправится в Королевскую Гавань, то пожалеет. Мейгор тяжело вздохнул, прежде чем ответить. — Хорошо. Я подожду здесь. — Я сейчас же отправляюсь в столицу, — заявила Висенья и быстрым шагом направилась к выходу из Зала Расписного Стола, успев услышать напутствие от Мейгора и Ширы. — Удачи, — только и сказали они. Их будущее было в её руках. Она не имела права допустить ошибки. *** С высоты Вхагар суматоха Королевской Гавани предстала перед ней во всей своей очевидности. Эйгонфорт кишел людьми, снующими взад-вперёд, словно потревоженный муравейник. Ее догадки подтвердились, когда она приземлила своего дракона рядом с Балерионом. Практически каждый обитатель Эйгонфорта обменивался взволнованным шёпотом. Висенья расплылась в довольной улыбке, уловив суть их пересудов. Весть о женитьбе её сына уже разлетелась, подобно пожару. Едва она ступила в главный зал, её практически уволокли. Трое Королевских Гвардейцев сопроводили её в маленькую, ничем не примечательную комнату — ту самую, где обычно заседал Малый Совет. Внутри собралось множество тех, кто вызывал у неё нескрываемое отвращение. Здесь был весь Малый Совет — от андальских лордов до самого Эйтана. Присутствовал даже её племянник. «Кажется, Эйгон наконец проявил характер», — с усмешкой подумала Висенья. Присутствие Эйниса на таком совещании было необычным. Но тут её взгляд упал на единственного, кто действительно имел значение: её брат, чьё лицо было искажено неистовой яростью. — Где мой сын, Висенья?! — прорычал муж, голос которого звучал приглушённо, но она даже бровью не повела. Эйгон не мог её напугать, и потому его гнев не стоил ровным счётом ничего. — На Драконьем Камне. Со своей законной супругой — девушкой подобающей валирийской крови, — с самодовольной ухмылкой бросила она, намеренно посмотрев на лорда Мартина Хайтауэра. Скрежет зубов Эйгона был практически слышен, а его лицо побагровело от гнева. Она не видела его в таком бешенстве с самой смерти Рейнис. — Ты способствовала расторжению помолвки, Висенья! Это оскорбление не только для дома Хайтауэров или меня лично, но и для каждого собравшегося здесь благородного дома! — проревел Эйгон, но Висенья всё также сохраняла бесстрастное выражение лица. — Можем ли мы поговорить наедине, муж мой? Всё-таки это семейное дело, — ровным тоном произнесла она. Высокомерный или насмешливый тон сейчас лишь помешал бы её замыслам. — Семейное дело... Да. Все свободны, — отмахнулся он, тяжело опускаясь в кресло. Он выглядел невероятно утомлённым. Андалы и Веларионы медленно покинули комнату. Лорд Мартин Хайтауэр, к её удовольствию, бросил на неё поистине ненавистный взгляд на выходе. — Ты тоже, Эйнис, — Эйгон отослал своего слабохарактерного сына. Висенье было всё равно — тот стал бы лишь лишним свидетелем их разговора. — Ну что же, жена, — процедил Эйгон, потерев переносицу, — расскажешь мне всё? — Мейгор женился по любви, — спокойно сказала Висенья. Объяснение было простым, пусть и не совсем точным. — Да неужели?! Ты же всё это подстроила с самого начала, не так ли?! — Эйгон внезапно поднял голову и взревел так, что у неё заложило ухо. «Ну вот, опять перепалка», — с внутренним вздохом подумала Висенья. Почему-то все их споры сводились к этому. — Наш сын не желал жениться на андалке. И когда он попросил меня о помощи, я не отказала, — сдержанно ответила Висенья, пытаясь погасить первую вспышку гнева Эйгона, прежде чем спровоцировать новую. — Ты всё подстроила! Признайся! Годами, Висенья — ты готовила это годами! — голос Эйгона звучал измученно и обиженно, как у загнанного зверя. — Да, это так. Мой сын разделял мои чувства — он не хотел связывать жизнь с андалкой, которую ты для него выбрал. Так что я стала искать ему более подходящую партию, хотя он меня опередил, — спокойно признала Висенья. Эйгон впился в неё взглядом, полным чистой ненависти. — Не лги мне, Висенья! Я знаю, что ты давно взяла к себе девочку Квохерис. Ты держишь меня за дурака? — снова закричал Эйгон, и Висенья фыркнула. Она не лгала — всё действительно сложилось именно так. — Это правда, муж мой, — безмятежно повторила она. Эйгон снова тяжело вздохнул. — Ты хоть представляешь, что натворила?! Этим решением ты поставила под удар всё королевство! Это унижение не только для меня, но и для сотен знатных родов! — Эйгон снова зашёлся гневом, а Висенья смотрела на него в изумлении. Неужели он не видит очевидного решения? — Всё королевство?! Эйгон, ты — король! Выйди и публично объяви о браке сына, назначь пир — и твоя проблема исчезнет! Единственные, кому это всё ещё будет не по нраву, — Хайтауэры! — Да, я король, и моё слово — закон. Но моя же плоть и кровь открыто пренебрегла им! Какой вес тогда имеет моё слово, сестра? — в голосе Эйгона прозвучало отчаяние. — Вес Балериона! Никто не посмеет оспорить его, потому что ты оседлал самого большого дракона в мире, — констатировала очевидное Висенья, но в ответ услышала лишь горький, надрывный смех. — Ты глупа, сестра. Королевство, держащееся на угрозах насилия, продержится лишь до тех пор, пока наша стража не начнёт брать золото со стороны. И ты правда думаешь, что всё так просто смоется? У дома Хайтауэр есть друзья и связи по всему королевству. Это громкое и публичное заявление о том, что мою волю можно обойти. Просто объявить пир — не значит исправить содеянное, — ядовито произнёс Эйгон, и Висенья вздрогнула от оскорбления. — Если я глупа, то ты — трус, братец. Ты — Эйгон Завоеватель! И ты дрожишь перед кучкой ничтожных лордов! Ты оседлал величайшего дракона и командуешь десятками тысяч воинов. Публично объяви, что твой сын женился на Шире Квохерис, что ты поддерживаешь этот союз, устрой празднества на семь дней — и знать будет слишком пьяна, чтобы роптать! — парировала Висенья с такими же ядовитыми нотками в голосе. — Трус?! Это говорит женщина, которая под покровом ночи плетёт интриги против собственного мужа! — Именно так. Трус и лицемер. Ты накажешь собственного сына за то, что он выбрал брак по любви? — голос Висеньи пылал яростью. — Прекрати, — коротко бросил Эйгон, бросив на неё взгляд, способный убить простого смертного. — Хочешь угодить своим лордам? Дай ему разрешение на полигамный брак! Одна жена — для долга, другая — для сердца. Звучит знакомо? — Висенья отвечала ему не менее свирепым взором. Эйгон вскочил, опрокинув кубок с вином. —Возвращайся на Драконий Камень и передай своему сыну: либо он бросает ту девушку и женится на Серисе Хайтауэр, либо будет лишён всех земель, титулов и привилегий и изгнан из Семи Королевств! — проревел Эйгон, подобно Балериону. Висенья взорвалась. Сначала она позволила воцариться зловещей тишине, а затем обрушила на него всю ярость: — Ты — бесхребетное, трусливое, убогое, жалкое, ничтожное пятно позора нашего рода! Само твоё существование — это плевок в память наших предков, с каждым твоим вздохом они ворочаются в своих гробницах! Более никчёмного создания не сыскать! Несостоявшийся отец, несостоявшийся король, несостоявшийся муж и несостоявшийся мужчина! — не менее грозно проревела Висенья. Эйгон смотрел на неё, словно лишившись дара речи. — Твой «идеальный наследник» — и не мужчина вовсе, а второго сына ты просто выбрасываешь, будто он грязь под ногтями! И даже не смей ссылаться на королевские обязанности — ты едва управляешь своими трижды проклятыми королевствами! Я принимаю больше решений за тебя, чем ты сам! Всё, что ты делаешь — это разъезжаешь по королевству и пируешь! Уверена, теперь ты жалеешь, что не проводил больше времени с Рейнис в Королевской Гавани, вместо этих бесконечных поездок! — не унималась Висенья. Ошеломлённое лицо Эйгона исказилось от ярости и гнева, но Висенья не дала ему вставить и слова. — Столько усилий, столько боли, страданий, крови и слёз — а ты даже не смог отомстить за нашу сестру! Её убийцы до сих пор живы! Как и те, кто искалечил нашего брата. Ты не отомстил ни за кого! Ты говоришь об унижении? Есть ли унижение больше? Дорн победил тебя, забрал твою жену, а ты... ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ! ТЫ ПИРОВАЛ В ДОРНЕ! Сидя за одним столом с УБИЙЦАМИ нашей сестры! — лицо Висеньи налилось кровью. Она больше не сдерживалась — её брат заслужил эту речь. — И ты продолжаешь бездействовать! Сидишь на своём колючем, уродливом троне и делаешь вид, что правишь, пока все вокруг трудятся! Даже твой сын теперь сражается, а второй — изображает тебя на пирах! Твоя власть держится лишь на Балерионе! Без него ты — полное ничтожество! — Висенья запыхалась, но не собиралась останавливаться. — Что сказали бы отец или мать, Эйгон? Глядя на эту жалкую пародию на мужчину, в которую ты превратился. Ты гниёшь на своём троне, окружённый андалами и дураками, оскверняя наше наследие! Может, они всегда знали, чем это кончится. Может, поэтому мать любила Рейнис, а отец — меня, — Висенья продолжала, и Эйгон, поняв куда она клонит, сменил гнев на неконтролируемую ярость. — Не смей, Висенья! — взревел он, но она продолжила тихим, ядовитым голосом. — А что бы Рейнис подумала о тебе сейчас? — спокойно произнесла Висенья, и это стало последней каплей. — ВОН! СЕЙЧАС ЖЕ! — проревел Эйгон, и Королевская Гвардия влетела в комнату. — ПОКИНЬ ЭТОТ ГОРОД И НИКОГДА СЮДА НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ! — его лицо пылало багровым гневом, а Висенья смотрела на него с чистым отвращением. Её брат, мальчик с которым она росла, чьим обществом наслаждалась, которого когда-то любила, — его давно не существовало. Он умер в тот же миг, что и Рейнис. Висенья молча вышла из комнаты, всё ещё кипя от их разговора, но сохраняя самообладание. Отчасти этому помогала её одышка. Она направилась к выходу и своей верной спутнице — Вхагар. *** До этого дня Висенье Таргариен не доводилось познать вкус настоящего поражения. Были потери, были неудачи, но она всегда воспринимала их как досадные помехи, а не крах. Однако сейчас, сидя в Зале Расписного Стола и объясняя сыну и невестке произошедшее, она впервые почувствовала себя абсолютно побеждённой. Она провалилась — полностью и безоговорочно. Её сын стоял перед невозможным выбором: жена или корона. Это был её провал, и по её вине ему предстояло выбирать между любовью и домом. Потребовалась вся её воля, чтобы поднять взгляд и встретиться с ними после возвращения на Драконий Камень. — Какой же малодушный трус. Как я могла так долго ему потакать? Нужно было раньше... — Висенья снова завела свою уставшую, приглушённую тираду, но её прервали. — Достаточно, мама. Мы всё поняли, — после долгой паузы произнёс Мейгор. Он не выпускал Ширу из объятий, и оба выглядели встревоженно. Мейгор глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Я соберу вещи. Сегодня же вечером отправлюсь в Пентос, — прозвучало с неприкрытой решимостью. Висенья с Широй уставились на него с широко раскрытыми глазами. Затем, не размыкая объятий, Мейгор посмотрел на свою юную жену: — Составишь мне компанию в изгнании, дорогая супруга? — произнёс он с нервной улыбкой, и Шира ответила ему тем же. — Разумеется. В горе и в радости, ведь так? — тихо ответила Шира, вспомнив строку из обета. Висенью, даже в тепле замка, пробрал озноб. Когда-то и у неё было это — чувство принадлежности, нерушимой связи, даже любви. У неё были брат и сестра, любящие родители, дядя, сводный брат. Их связывали узы, но теперь никого не осталось. Родители давно умерли, дядя Деймон погиб на её глазах, Рейнис нашла свой конец в Дорне, Орис отвернулся, а теперь Эйгон... И теперь, когда её сын покидал Вестерос, Висенья ощутила себя по-настоящему одинокой. Висенья неподвижно сидела, пока замок оживал вокруг, помогая её сыну и невестке собирать вещи. Сама же она едва могла заставить себя пошевелиться — её провал был настолько сокрушительным, что даже мысль о помощи казалась кощунственной. Разве может она им помочь, если именно она и привела их к такому положению? Она — Висенья Таргариен. Всадница Вхагар. Королева Семи Королевств. Наследница Старой Валирии. Грош цена этим громким словам, если она не может помочь собственному ребёнку. Висенья последовала за парой к Драконьему Логову. Ледяной ветер пронизывал дорогу к Логову. Внутри неё бушевала буря: Что сказать? Как поступить? Она не могла отправиться с ними, ведь именно её действия привели к их изгнанию. Как сможет она смотреть им в глаза в Пентосе, зная, что их изгнание — целиком её вина? Когда они достигли вершины и пришло время для прощания, Висенья решилась отбросить сомнения. — Простите меня, Мейгор, Шира, — произнесла она с небывалой, предельной искренностью. И сын, и его жена замерли в полном оцепенении. — Я должна была найти способ убедить его. Вам не пришлось бы покидать Вестерос, — выдохнула Висенья, изливая свою боль. В следующее мгновение её привлекли в тёплые объятия. — Всё хорошо, мать. Ты сделала всё, что могла. Эйгона Таргариена невозможно образумить — я и сам не раз пытался. Я благодарен, что могу остаться с Широй, и с готовностью приму изгнание, если она будет со мной, — тихо улыбнулся Мейгор, и Висенья ответила на объятия. Как давно её никто так не обнимал. Вскоре, однако, им пришлось отпустить друг друга. Драконоблюститель вывел Терракса из стойла, Мейгор оседлал дракона, пристегнув супругу на новом двойном седле. Висенья махала им на прощание, пока Мейгор не направил Терракса к обрыву — и вот дракон уже рассекает воздух, держа курс на Вольный город Пентос. Висенья никогда прежде не была так одинока. Никто никого не заставляет, но если интересно, что было дальше, — добро пожаловать на Boosty! Там ждёт продолжение. — https://boosty.to/lannister666