Мейгор Жестокий... или нет?

Мейгор XV 30 год от З.Э. Вопль, прорезавший залы особняка, заставил меня вздрогнуть всем телом. Шира начала мучиться ещё в час волка, и схватки продолжались до глубокого утра, не принося облегчения. Это нормально, всё идёт своим чередом, — твердил я себе, как заведённый. И мать, и опытные повитухи в один голос твердили мне то же самое, но чувствовать себя столь беспомощным, когда твоя женщина терпит такую боль, было невыносимым унижением. Я, привыкший повелевать драконом и людьми, не мог сделать ровным счётом ничего. Изначально я хотел остаться в покоях. Хотел держать Ширу за руку, быть её опорой, но мать практически выставила меня за дверь. — Это женское дело, Мейгор. Твоё место снаружи, — сказала она, мягко, но настойчиво выпроводив меня. Мама прибыла в Пентос за два дня до начала схваток, и моё сердце разрывалось от противоречий. Я был бесконечно рад её поддержке, но её присутствие лишь усиливало мою тревогу за наше положение в городе. Оно и без того было шатким, точно карточный домик. — Что-то ты глубоко задумался. Снова строишь какие-нибудь авантюрные планы? — услышал я саркастичный голос позади себя и обернулся. Эйрон Веларион смотрел на меня. — А переживать за жену — это теперь авантюра? — отрезал я. Шутки сейчас казались мне неуместными и даже оскорбительными. — Только за жену? А как насчёт ребёнка? — Эйрон подошёл ближе и прислонился к стене рядом со мной. Отсюда, с террасы, открывался величественный вид на Пентошийский залив. Я лишь тяжело застонал в ответ. Я был настолько парализован страхом за Ширу, что до этого мгновения не осознавал до конца, что если всё пройдёт хорошо, через несколько часов я стану отцом. — Не понимаю, чего ты так волнуешься. Как там говорится “родовое ложе — поле битвы женщины”? — продолжил Эйрон. Я с трудом подавил желание прогнать его прочь. — Поймёшь, когда у тебя самого появится жена, которую ты искренне любишь, — глухо отозвался я. После этих слов Эйрон надолго замолчал, просто присоединившись ко мне в созерцании горизонта. — Каково это — знать, что вот-вот станешь отцом? — вдруг спросил он серьёзным тоном. Эта перемена застала меня врасплох. Каково это? — задумался я. Я до сих пор отвлекал себя бесконечной работой, которая меня окружала, и так и не смирился с этой мыслью по-настоящему. Мой ребёнок. Моя кровь. Часть меня, которая скоро явит себя миру. И я понял, что у меня нет ответа на этот вопрос — только смутный трепет в груди. — Это меня пугает, Эйрон. По-настоящему пугает, — наконец признался я, пытаясь собрать разрозненные мысли в некое подобие порядка. — Пугает? Тебя? — Эйрон вскинул брови, явно озадаченный моей внезапной откровенностью. — Я чувствую, что совершенно не готов к этому. Растить ребёнка в мире и безопасности. Особенно здесь, в Пентосе — я замолчал, зная, что он поймет глубину моих опасений. — Что именно беспокоит тебя на этот раз? — со вздохом спросил Эйрон. — Присутствие моей матери, — выдохнул я. Наше положение в городе и без того напоминало хождение по тонкому льду. Любое потрясение могло обрушить наше хрупкое равновесие. А тут — огромная крылатая тварь во второй раз опустилась прямо в нашем дворе. Мать посадила Вхагар в городской черте всего три дня назад. Исполинская драконица приземлилась рядом с Терраксом у стен моего особняка, и с тех пор мать живёт здесь. Формально — чтобы помочь с рождением первого внука, но я не сомневаюсь: каждый магистр и вельможа Пентоса теперь не спит ночами, обмирая от ужаса при виде тени одного из величайших живущих драконов. — Чего ты так боишься этих купцов? — вновь вздохнул Эйрон. — Мы здесь лишь гости, Эйрон. Мы существуем благодаря их милости и «гостеприимству». Если они обратятся против меня, мне придется выбирать: бежать, как изгнаннику, или превратить этот город в пепелище, подвергая риску Ширу и детей. — У тебя здесь есть влиятельные друзья, Мейгор. Неужели ты думаешь, что магистры решатся выставить тебя за дверь? — в голосе Эйрона прозвучало недоверие. — Может и не решатся. Но мою жену уже пытались отравить, — я напомнил ему о том случае, который до сих пор заставлял мою кровь закипать. — Шире сильно повезло, что покушение не удалось. Я не хочу видеть в каждом пентошийце врага. — Да, у меня есть влиятельные друзья, но со временем их становится всё меньше — моё влияние растёт, но с каждым новым триумфом тает «добрая воля» магистров, — продолжил я свои рассуждения. Было поразительно, как быстро всё покатилось под откос с тех пор, как я заключил сделку с принцем и магистрами Гессио Бренилом и Иллирио Нарратисом. — Мне кажется ты преувеличиваешь. Как только битва с дотракийцами будет выиграна, тебя станет практически невозможно тронуть, — попытался успокоить меня Эйрон, но от этого я забеспокоился ещё сильнее. — Или наоборот, — я прищурился, глядя на залив. — Когда угроза кхаласара исчезнет, магистры увидят, что единственный меч, висящий над их головами — это мой. И испугаются ещё сильнее. — Хватит. Ты просто на взводе из-за скорого рождения ребёнка. Идём во двор, разомнёмся. Давно мы не скрещивали сталь, — наконец фыркнул Эйрон, оттолкнувшись от стены и направляясь во двор. Я посмотрел на него и медленно кивнул. Физическая усталость была единственным способом заглушить крики Ширы, которые вновь пронеслись по залам особняка, вонзаясь мне прямо в сердце. *** Звон тренировочной стали еще отдавался в ушах, когда за спиной раздался сдавленный возглас. — Принц Мейгор! Леди Шира... она... — договорить слуга не успел. Я сорвался с места прежде, чем смысл слов полностью дошёл до моих ушей. Сбрасывая на бегу доспехи и оружие, я помчался к покоям Ширы. Достиг двери за мгновения — моя нечеловеческая сила несла меня быстрее, чем когда-либо прежде. Дверь в покои я не просто открыл — я ворвался, едва не сорвав её с петель. Зрелище, представшее моим глазам, навсегда останется в моей памяти. Изможденная, Шира полулежала на подушках. В её руках был свёрток, укутанный в тяжёлую чёрно-красную ткань. Вокруг суетился целый рой повитух, но для меня мир сузился до этой кровати. — А ты быстр, — донесся до меня спокойный голос матери, но я даже не обернулся. Вместо этого я подошёл к краю кровати. Мой рост позволил мне разглядеть маленький пучок серебристо-золотых волос, когда я подошёл поближе. — Ты... ты в порядке? — первые слова, которые мне удалось выдавить. — Да... всё хорошо... — Шира улыбнулась одними губами, её веки дрожали от непосильной усталости. — Даже прекрасно. — А наш ребенок? — трепет и волнение наполнили всё моё существо, отогнав прежние страхи и тревоги. — Ты имеешь в виду — наш сын? — с гордой улыбкой произнесла Шира. Сын… У меня есть сын… — подумал я, и на лице медленно расплылась широкая улыбка. — Можно мне... подержать его? — я едва сдерживал слезы. Весь этот год я боялся, что повторю судьбу своего прежнего «я», но этот маленький комочек жизни был живым доказательством того, что судьба может быть иной. — Ко… конечно, — прошептала Шира, усталость с каждой секундой отнимала у неё оставшиеся силы. Я бережно принял маленький чёрный свёрток. Когда я впервые заглянул в глубокие фиолетовые глаза сына, мир вокруг перестал существовать. Две тёмные бездны смотрели на меня в ответ, в точности отражая мои собственные. Вокруг что-то говорили, но я не слышал. Характерный, властный голос матери и радостные возгласы Эйрона тонули в густом тумане, окутавшем моё сознание. В сравнении с этим крохотным существом всё остальное казалось ничтожным. — Мейгор? — тихий голос Ширы наконец вывел меня из транса. Я опустил взгляд на её измождённое, но светящееся счастьем лицо. Остальные в комнате замерли, боясь нарушить тишину. — Как мы назовём его? — спросила она. Мой разум лихорадочно заработал. Мы с Широй обсуждали сотни разных имён для нашего первенца. Если бы родилась девочка, мы назвали бы её Висеньей в честь моей матери. Если бы нас спросили шесть лун назад, мы бы сказали — Визерис для первенца-мальчика, по той же причине. К сожалению, история осталась такой же, и мой брат опередил нас. Я перебирал варианты: Эйрион, Бейлор... Шира склонялась к Дейрону. И едва я посмотрел на сына, имя всплыло само собой, единственно верное. — Его будут звать Дейрон Таргариен, — произнёс я с полной уверенностью в голосе. Увидев сияющую улыбку на лице жены, я понял, что сделал правильное решение. — Сильное имя, — услышал я голос матери с противоположной стороны кровати, и она одобрительно кивнула. Эйрон, стоявший за спиной, тут же вставил свою шпильку: — Значит, моё имя тебе настолько пришлось по душе? — в его саркастичном тоне слышалась искренняя радость. В комнате, где только что витало напряжение, раздался лёгкий смех. Вот чего я хотел — жизни, наполненной этим смехом и покоем. Я буду сражаться, я стану щитом для этого дома, но теперь я точно знаю, за что отдаю свою жизнь. Я не успокоюсь, пока моя семья не будет в безопасности. *** Глубокой ночью, когда последние гости покинули особняк и праздничный шум сменился тишиной, мы собрались в малых покоях. Шира сидела в глубоком кресле, прижимая к себе маленького Дейрона, а мы с матерью стояли у окна, глядя на спящий город. — Хочу ещё раз сказать — ты прекрасно справилась, Шира, — произнесла моя мать с самой широкой улыбкой, какую я когда-либо видел на её лице. С того момента, как она взяла Дейрона на руки, эта улыбка не сходила с её лица, хоть и чуть померкла к концу дня. — Благодарю вас, ваше величество, — устало ответила Шира. Она пропустила пир, но настояла, чтобы её разбудили для этого разговора. — Итак... — начал я, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи. — Что ты собираешься здесь делать, Мейгор, — мать перебила меня, её голос мгновенно обрел привычную стальную хватку. — Время менять стратегию. Старые планы больше не работают, — признался я. Сегодняшний день показал мне, насколько я был безрассуден. — Мне нужно пересмотреть каждый свой шаг. — Неужели ты наконец-то прозрел насчёт своего никчёмного старшего брата? — вслух озвучила мать мои самые большие опасения. За несколько дней до ожидаемых родов Ширы я отправил брату письмо с просьбой приехать на рождение моего первенца. Он так и не появился. — Прозрел я или нет, но ставить всё на одну карту — безумие, — парировал я. — Я не отрекаюсь от брата, но больше не намерен полагаться лишь на его «добрую волю». — Тогда какова наша цель? — спросила Шира. Даже в измождённом состоянии её ум оставался достаточно острым, чтобы задавать точные вопросы. — На данный момент — место в конклаве, — прямо заявил я. Укрепить наше положение в Пентосе должно быть первым шагом. Полноценный захват власти можно отложить на будущее, но я ни за что не позволю им вышвырнуть мою семью, особенно в таком уязвимом положении. — Тебе потребуется вся твоя осмотрительность, сын мой, — сказала после этого мать, хотя смотрела она на Ширу. Когда мать узнала о покушении и о том, насколько близка была Шира к отравлению… её ярости не было предела. Она примчалась сюда, и отчитала Ширу так, что об этом ещё долго будут шептаться в особняке. — Безусловно, — согласился я, не желая касаться щекотливой темы витавшей в воздухе. — Ваше величество, теперь вы останетесь в Пентосе? — спросила Шира. — Я… не знаю, — призналась мать. Я невольно отметил, насколько непривычно смотрелась эта неуверенность — раньше я видел в ней лишь абсолютную уверенность. — Как ни больно мне это признавать, мама, но я думаю тебе лучше вернуться, — заставил я себя выговорить. Обе женщины уставились на меня с нескрываемым изумлением. — Что ты имеешь в виду? — спросили они в унисон. — Мы всё ещё в опасном положении. Казнь Тианны, а также прибытие моих войск в город сожгли последние остатки доверия магистров, особенно когда я начал раздавать угрозы и ультиматумы. Если в городе надолго задержится ещё один дракон — и не просто дракон, а Вхагар — Пентос захлебнётся в собственной панике. Поверь мама, я больше всего на свете хочу, чтобы ты была рядом, но сейчас... сейчас ещё слишком рано, — закончил я свою речь, ненавидя каждое произнесённое слово. Присутствие матери было бы благословением. Вхагар превратила бы грядущую битву с дотракийцами в лёгкую прогулку, а сама Висенья, сведущая в ядах, магии и большой политике, была бы моим главным ферзём. Но я не мог позволить себе этот ход — не сейчас. Больше всего я желал, чтобы моя семья была вместе. Я представлял, как брат навещает нас, привозя маленьких Рейну, Эйгона и Визериса... Но политика вставала на пути, воздвигая стену между моими мечтами и реальностью. — Ты прав. Я вернусь на Драконий Камень, — приняла мать молниеносное решение, и Шира аж вздрогнула. — Ваше величество, наверняка можно найти способ, чтобы вы остались, — почти умоляюще произнесла она, и я полностью её понимал. Мать сумела бы распутать любые другие заговоры и продолжить обучение Ширы здесь же. — Нет, я не буду рисковать вами ради своих чувств. Кроме того, пока я на Драконьем Камне, его величество не сможет им завладеть, — добавила мать с коварной улыбкой, и я довольно усмехнулся этой идее. Мать вновь набирала уверенность. — Когда вы отправляетесь? — задала Шира вопрос, который вертелся и у меня на языке. — Думаю, завтра или послезавтра. Я хочу провести немного времени с внуком, — сказала мать, развеивая мрачное выражение на лице и заменяя его искренней улыбкой, когда взяла маленького Дейрона из рук Ширы. То, что я увидел в тот миг, стало одним из тех воспоминаний, которые я сохраню в сердце навсегда. Я даже подумал, что стоит когда-нибудь заказать картину или гобелен этого мгновения. Моя маленькая семья — все вместе. Редкий миг мира и счастья. Но, увы, это счастье оказалось недолговечным. Всего через неделю после рождения принца Дейрона Таргариена явился гонец с письмом от кхала Теммо, недавно провозглашённого «Жеребцом, который покроет весь мир». В послании было лишь: «Сдавайтесь или умрите».