Мейгор Жестокий... или нет?

Мейгор XVII 30 год от З.Э Дикий гул ликования и музыка были столь громки, что их слышали даже за могучими стенами Пентоса. Хор криков, восторженных воплей и визга, сопровождаемый, должно быть, тысячей разных инструментов, оглушительно праздновал победу. Но мои мысли были заняты другой, куда более насущной проблемой. — Dohaerys (Повинуйся), — прошептал я Терраксу, похлопывая его по чешуе. По нашей связи я чувствовал, что он всё ещё опьянён боевым азартом. Шумное веселье внутри города явно его заинтересовало. Он с любопытством поворачивал голову, разглядывая стены над которыми пролетал уже сотню раз. Терракс фыркнул в ответ и сунул морду в огромные железные ворота перед нами, но всё же послушался. Его беспокойство улеглось, и по нашей связи разлилась скука. Последние дни я старался притупить его возбуждение мелкими налётами на разрозненные остатки дотракийцев, но чувствовал — ему этого мало. Как псу, которому не хватило прогулки. — Как же драконоблюстители вообще с тобой справлялись? — в шутку спросил я своего дракона. Мы всё ещё ждали, когда в полдень откроют ворота для триумфального шествия, так что я, по сути, просто убивал время. Разговаривать, сидя верхом на драконе, — задача не из лёгких, — с лёгкой усмешкой подумал я. Я находился во главе колонны, которой предстояло пройти по широким улицам Пентоса в честь триумфа. Когда мои союзники в Пентосе предложили мне это, я едва смог устоять перед искушением. Возможность выставить напоказ победу над дотракийцами идеально подходила для создания нужного образа. Образ Завоевателя, сражающегося на стороне Пентоса. Именно этот образ я хотел донести до народа. Мне не удалось склонить на свою сторону всю знать, но я уже заручился поддержкой части магистров и дворян. Теперь оставалось завоевать простонародье. Пентос оказался цивилизованным городом — куда более цивилизованным, чем Тирош, каким я его помнил. Прежде всего в Тироше было куда больше рабов. Он был центром работорговли Узкого моря, и там хватало как захваченных вестеросцев, так и живого товара поступавшего из Залива Работорговцев. Если бы только дотракийцы решили разорить их города вместо Квохора, — с невольным отвращением подумал я. Готовясь к войне, я достаточно глубоко изучил дотракийцев и их обычаи и быстро понял: рабовладельческие города были куда охотнее склонны преклонять колени перед Великим Жеребцом. Они платили дань — и процветали под дотракийской защитой, получая почти неограниченный доступ к их рабам. Более ста лет до моего появления дотракийцы грабили, убивали, насиловали и обращали в рабство народы Эссоса. С падением Сарнора рабовладельческие города лишь выиграли. Я слышал жуткие истории о десятках тысяч пленников, которых гнали через Дотракийское Море к Миэрину. Этот поток сарнорских рабов буквально затопил рынки и обрушил цены. Десятки тысяч были скуплены работорговцами и знатью Вольных Городов. Тирош получил свою долю — и немалую. Мне же повезло: Пентос находился слишком далеко, чтобы участвовать в этой гонке. Меньшее количество рабов в Пентосе имело неожиданное преимущество. Здесь всё ещё существовал заметный — пусть и медленно исчезающий — средний класс ремесленников и торговцев, а также мелкие землевладельцы Равнин. Именно к ним я мог обратиться. Да, многие из них держали рабов, но это была иная форма зависимости, не та безликая масса «говорящих орудий», что трудилась на обширных поместьях пентошийских Равнин. Сами Равнины открывали для меня ещё одну возможность. Нужно будет поговорить с Рего, — отметил я про себя, вновь нахмурившись. Разгром дотракийцев означал, что равнины и земли Андалоса освободятся от набегов и станут куда прибыльнее. А я находился в идеальном положении, чтобы этим воспользоваться — особенно учитывая то золото, которое вскоре должно было хлынуть в мою казну. Земли можно было застолбить и скупить, что лишь приумножило бы моё богатство. Теперь, когда угроза со стороны дотракийцев значительно ослабла, всё больше людей покинут город и потянутся на равнины. Возможно, какое-то время мне ещё придётся подавлять мелкие набеги, но контроль над Малой Ройной должен был положить конец кровопролитию. Но не сейчас, — отметил я про себя, когда с лёгким прыжком двинулся вслед за распахнувшимися воротами, возглавляя триумфальное шествие победоносной армии. И всё же… какая это была победа, — горько усмехнулся я, бросив взгляд назад. Чёрная Компания шла во главе процессии, но даже поверхностный взгляд позволял понять, насколько велики были потери. Изначальный план был прост: сокрушить левый фланг дотракийцев, затем обрушиться на тыл их центра и зажать между нашими укреплениями и стеной огня. Это позволило бы уничтожить их почти полностью и гарантировало бы гибель кхала Теммо, чья судьба до сих пор оставалась неизвестной. Однако моя ошибка привела к тому, что правый фланг оказался на грани краха. Значительные силы дотракийцев прорвались через брешь. Мне пришлось действовать ближе, поддерживая бой на земле напрямую. Это остановило их наступление и сломило основной натиск, но также привело к тому, что многие из наших воинов сгорели в яростном пламени Терракса, когда огонь пополз вверх по холму. Подсчёт потерь занял дни. Предварительные цифры говорили о пятнадцати тысячах пентошийцев и наёмников и почти сорока тысячах дотракийцев, павших в битве и в последующие дни. Сама Чёрная Компания потеряла почти тысячу человек. Огромная утрата, учитывая, что изначально нас едва насчитывалось три тысячи. Ещё один разговор на сегодня, — отметил я про себя, бросив взгляд на явно измождённого Эйрона позади. Именно его решение отступить с холма в тот день спасло множество жизней. Благодарности в его адрес звучали от каждого бойца чаще, чем я мог сосчитать. Но праздновать ему было некогда: он уже работал с другими командирами, сводя цифры потерь и пытаясь восстановить остатки порядка. Хватит на сегодня мрачных мыслей, — оборвал я себя. Битва могла пройти лучше, ошибки были допущены — это несомненно. Но я давно усвоил: ошибки нужно разбирать и исправлять, а не носить их как якорь на шее. Отбросив на время свои тревоги и сомнения, я наконец обратил взгляд на огромные толпы, выстроившиеся вдоль улиц Пентоса, и спокойно поднял руку в приветственном жесте. Трепет перед драконом и победа их города ввергли весь Пентос в состояние ликующего безумия. «Принц Мейгор!», «Слава Пентосу!», «К победе!» — волны криков катились с обеих сторон, накрывая армию позади меня. Солдаты заметно воспрянули духом. После гибели стольких людей и без того сильная усталость от очистки поля боя и уничтожения теперь уже рассеянных дотракийцев стала ещё невыносимее. Но, похоже, эти чувства были сейчас отброшены. Может, стоит разрешить воинам войти в город и отпраздновать эту ночь, — мелькнуло в мыслях, и я бросил беглый взгляд назад. Дисциплина жизненно важна для армии, но позволить им немного отпраздновать, наверное, можно. Терракс оставался послушным, пока мы медленно двигались во главе армии. Проходя по широким улицам Пентоса, он метался между возбуждением от множества звуков и запахов вокруг и явным разочарованием, когда я вновь осаживал его. Понадобится дополнительная выучка, — отметил я с бесстрастным взглядом. Я не мог полностью винить его за ту ярость, что пробудила боль, но моя мать сумела добиться от Вхагар полного подчинения без бича. Я был близок к этому с Терраксом, однако, очевидно, одних полётов оказалось недостаточно. — Интересно, удастся ли переманить к нам пару драконоблюстителей, — тихо сказал я. Терракс насторожился при одном лишь упоминании своих ненавистных надзирателей. Задача будет непростой: стражи Драконьего Камня и Королевской Гавани терпеть не могли иметь с ним дело. Но я был уверен, что достаточно золота и, возможно, кое-какие обещания смогут склонить некоторых. Колонна во главе со мной двигалась по главной северной дороге — к городской площади и дворцу принца Пентоса. Воины купались в похвалах и благодарностях горожан. Триумф в Пентосе был одной из их странных традиций — сродни «деве полей» и «деве морей». Она уходила корнями в ту причудливую религию, которой придерживались основатели города, даже если эта вера давно утратила своё прежнее влияние. P.S: В Новом году, чтобы принести Пентосу удачу, принц должен лишить девственности Деву полей и Деву Морей. Признаться честно, я не знаю, как выбирается каждая из них и что с ними становится после того, как они исполнят своё предназначение. Победоносная армия должна была пройти парадом по улицам и осыпать народ золотом в обмен на восхваления. Воины пели, скандировали, даже насмехались над поверженными врагами. Этот триумф отличался от прочих — набег на дотракийский лагерь принёс мало золота, — но ликование народа от этого не ослабло. Армии предстояло пройти через весь город и в конечном итоге остановиться у дворца принца. Где он должен был осыпать почестями и наградами успешного полководца — или полководцев, как в данном случае. Именно туда я и вёл колонну. Капитаны Сирио и Борелло оба погибли в пламени Терракса, но, к сожалению, магистр Торелло не разделил их участи. Главным лидером среди фракции знати ненавидевших меня, был магистр Торелло — и, пожалуй, единственный человек, на чью гибель в той битве я искренне надеялся. Вместо этого он благоразумно остался в тылу и даже сумел отличиться, направив резервные силы на помощь Эйрону на фланге. В итоге мне предстояло делить с ним награды и почести. Его конь держался сразу позади Терракса, так что по прибытии к дворцу ему не пришлось бы долго ждать возможности взойти на помост перед особняком. Я впервые увидел дворец, когда армия сделала последний поворот и вышла на прямую дорогу. Терракс оставался послушным на всём протяжении шествия. Его манили ликование и трепет толпы, но он не позволил себе выйти из-под контроля. Пожалуй, он наелся человечины. Пока что, — с облегчением подумал я. Во время зачистки поля Терракс проявил куда меньшую разборчивость, чем хотелось бы. Для него обугленные тела мало отличались друг от друга — будь то друзья или враги. По крайней мере, никто не узнает, кого именно он съел, — мрачно усмехнулся я. Перспектива приносить извинения или, что ещё хуже, выплачивать компенсации сотням семей за то, что их сыновей не удалось предать земле из-за голода моего дракона, была бы настоящим кошмаром. Позже выяснилось, что некоторые дотракийцы были вооружены луками из драконьей кости. Как именно они их добыли — оставалось только гадать, но несколько таких луков нашли среди обугленных останков на левом фланге. Этим предстояло заняться позже. Сейчас же, спустившись с дракона, я должен был подняться на помост, обратиться к толпе и выслушать церемониальную речь моего бывшего друга в компании магистра Торелло. Взгляд, который принц Невио бросил на меня, был исполнен чистейшей, незамутнённой ненависти. Его глаза пылали, словно лава, и я не мог полностью винить его. В конце концов, Тианну казнили по моей воле. Умело выстроенная цепь угроз, обещаний, ультиматумов и требований обеспечила нужный приговор. Тианна Пентошийская больше не могла угрожать моей семье — петля сомкнулась на её шее, и казнь прошла без свидетелей. Что ж, так тому и быть, — подумал я, ответив ему ледяным взглядом. Я понимал его гнев, но обстоятельства столкнули нас, и я не позволю ему победить. Даже если для этого придётся вонзить Тёмную Сестру меж глаз бывшему другу. Возгласы «Принц Мейгор!» и «К победе!» не смолкали ни на миг и, без сомнения, терзали принца Пентоса. Впрочем, у него не было выбора. Подняв руки, он мгновенно усмирил толпу. — Жители Пентоса! — начал он. — Дотракийцы вознамерились уничтожить наш славный город. Кхал Теммо собрал восемьдесят тысяч воинов, чтобы стереть Пентос с лица земли. Но проклятый дикарь потерпел неудачу! Площадь взорвалась рёвом ликования, которое вскоре приглушили войска. — Наша доблестная армия сокрушила дотракийскую угрозу у Гоян Дроэ. Досточтимый магистр Торелло, наш гость принц Мейгор Таргариен и храбрые воины Пентоса положили конец их господству и навсегда освободили нас от дотраков! Я отметил про себя его выбор слов. Он назвал меня гостем, тем самым принижая мою роль, и вскользь обошёл заслуги наёмников, служивших Пентосу. Умный ход — для тех, кто считает себя умнее остальных. Хитрый ублюдок. Посмотрим, как тебе понравится, когда ветер подует в другую сторону, — подумал я, пока его речь продолжала наполнять площадь напыщенной бравадой этого глупца. — А теперь воздадим должное нашим спасителям, — провозгласил принц Невио. — Справедливо, чтобы Пентос наградил их вознаграждениями, подобающими их деяниям. Достопочтимый конклав уже пообещал принцу Мейгору три тысячи фунтов золота за его услуги. Я заметил, как он едва заметно вздрогнул, произнося эти слова. Значит, мои союзники в Конклаве сделали своё дело. — Однако этого недостаточно для услуг, оказанных нашему прекрасному городу, — продолжил он, стиснув зубы. — Конклав постановил наградить принца Мейгора дополнительной тысячей фунтов золота и обширным поместьем в Бархатных холмах. Более того… Конклав счёл принца Мейгора достойным войти в число своих членов. Толпа взорвалась криками одобрения. Идеально, — подумал я, бросив в сторону Невио уверенную ухмылку. В своих речах он мог сколько угодно умалять моё значение, но Конклав был иной силой. В конце концов, именно они решали, жить ему или умереть. Я заранее передал своим сторонникам в Конклаве список желаемого. Членство стояло первым пунктом — без компромиссов. Там я мог бы заниматься политикой и при необходимости увеличивать своё влияние. Это был ключ к власти, влиянию и будущим решениям. Всё остальное обсуждалось. Я был бы удовлетворён даже тремя тысячами и местом в Конклаве, но, похоже, мои сторонники решили не мелочиться. Полагаю, мне придётся как-то вознаградить их преданность, — размышлял я, пока толпа продолжала ликовать. Их поддержку следовало не просто получить, но и удержать. Значительная часть Конклава уже была либо моими союзниками, либо относилась ко мне благосклонно, однако лишняя подстраховка никогда не бывает лишней. Пентос не был ни демократией, ни республикой, но народ всё же имел значение. У них не было формальной власти, однако разъярённая толпа оставалась опасной силой. Я предпочёл бы видеть её на своей стороне, а не у своих ворот. Завоевать их расположение не стоило почти ничего — и потому не было причин этим пренебрегать. Принц Невио тем временем вновь заговорил и щедро наградил магистра Торелло землями на Малой Ройне, а также большим количеством золота, чем получил я. Даже если в общем счёте наши награды всё равно оставались неравными — благодаря прежним договорённостям. Впрочем, это меня мало заботило. Куда большее значение имели празднество, запланированное на эту ночь, и десятки переговоров, которые мне предстояло провести с союзниками. *** Празднество в моей усадьбе после дневных торжеств в городе было, пожалуй, более сдержанным. Я пригласил лишь ближайших друзей и союзников, так что получилось скорее частное собрание. Вина и музыки было в избытке, так что скучно точно не было, но по сравнению с той роскошью, что демонстрировали днём во дворце принца, это меркло. Так, впрочем, и было задумано. Истинная цель, ради которой я собрал свой ближний круг в усадьбе, заключалась вовсе не в праздновании, а в обсуждении дальнейших шагов — особенно теперь, когда краткосрочные цели были достигнуты. К счастью, в моём особняке имелась тёмная комната без окон, идеально подходившая для подобных разговоров. За время моего отсутствия враги наверняка не теряли времени, и было бы ошибкой не ответить им. — Как насчёт ещё одного тоста, прежде чем мы начнём по-настоящему? — произнёс уже заметно подвыпивший Рего Драз со своего места. Остальные за столом неохотно подняли бокалы. Я весь день старался держать себя в руках, но хорошее вино и победа сделали своё дело — трезвым не был никто. — Что это ты говорил, Эйрон? Солдаты кричали что-то вроде… «Победа или смерть»? — попытался вспомнить я. — «К победе», — тут же поправил Эйрон, лениво вращая бокал с пентошийским вином, которое Иллирио достал специально для этого вечера. — Хотя «Победа или смерть» звучит куда лучше. — Тогда — к победе, — сказал я, поднимая бокал, и остальные за столом последовали моему примеру. За столом нас было пятеро. По левую руку от меня расположился Иллирио Нарратис, за ним — Гессио Бренил. По правую руку сидел Эйрон Веларион, а рядом с ним — Рего Драз. — Итак, вы созвали нас, принц Мейгор. Что именно вы хотели обсудить? — голос магистра Гессио прозвучал сухо и чётко. Он, пожалуй, был самым трезвым за этим столом, если не считать меня, и весь вечер цедил разбавленное вино. — Прежде чем мы перейдём к делу, я хочу ещё раз выразить признательность вам и Иллирио за поддержку в Конклаве. Я не забываю долгов и щедро отплачу за вашу помощь, — произнёс я, вкладывая в слова всю возможную искренность. Без влияния двух магистров сидящих слева, мои политические интриги в Пентосе рассыпались бы в прах. — Конечно, принц Мейгор! Вы проявили себя надёжным союзником нашего великого города и, что ещё важнее, наших семей, — расплылся в улыбке магистр Иллирио. Вино, казалось, лишь делало его благодушие ещё более безграничным, а улыбку — шире. Я коротко кивнул ему, но тут же перевёл взгляд на магистра Гессио. — Непосредственная угроза устранена, и мы одержали важную победу, но было бы опрометчиво почивать на лаврах. Враги продолжают плести заговоры, и мне нужны ваши советы и поддержка, — чётко изложил я свою позицию. — Пожалуй, начну я, — подал голос Эйрон, нахмурившись. — Чёрная Компания понесла тяжёлые потери в битве. Нам потребуется время, чтобы переформировать отряды и обучить новобранцев. Я поспешил жестом успокоить его. По правде говоря, состояние армии волновало меня меньше всего. Да, потери были, но на фоне роспуска городского ополчения и разгрома регулярных сил Пентоса, даже наша потрепанная наёмная компания оставалась грозной силой, с которой всем придётся считаться. — Что ж, Чёрная Компания остаётся на службе у Пентоса, а войны, без сомнения, не закончатся, — заметил магистр Иллирио, будто сбросив с себя опьянение. — Путь в Норвос теперь открыт, и я сомневаюсь, что Конклав позволит Браавосу или Лорату запустить свои жадные лапы в нашу павшую сестру. — Пока золото Пентоса продолжает течь, а Ужас парит над ними, Чёрной Компании ничто всерьёз не угрожает, — плавно подхватил Рего Драз. Он был полностью погружён в мои финансы, и потому его участие в делах наёмников выглядело вполне естественным. — Уверен, мы сумеем поддерживать этот поток без особых трудностей. А если повезёт, вести о нашей победе вдохновят новых рекрутов, — сказал я, жестом указав на Иллирио и Гессио. — Хотелось бы, чтобы эта удача распространилась и на вестеросских наёмников, — заметил Эйрон. Я был с ним согласен. Вестеросцы куда реже оказывались втянутыми в эссосские распри и интриги, да и их воинская культура воспитывала дух, редко встречавшийся среди местных. — Итак, мы обсудили судьбу вашей компании, — вмешался Гессио. — Но победа над дотракийцами наверняка всколыхнёт и другие Вольные Города. Верхняя часть долины Ройны была обезлюжена, а набеги на Равнины делали земледелие опасным. Теперь обе проблемы устранены. Это была тема, которую я предпочёл бы обсудить позже и в более узком кругу — с Рего, возможно с Широй и Эйроном. Но если мои союзники приобретут больше земель и влияния, это вряд ли пойдёт мне во вред. При условии, что я сохраню их лояльность. — Земельный вопрос неизбежно вызовет споры, — продолжил Иллирио. — Нам стоит действовать быстро, прежде чем город осознает, какая возможность перед ним открылась. Я взглянул на Рего Драза, и тот сразу кивнул. — В идеале следует первым делом скупать пахотные земли в Андалосе и на Равнинах. Хотя, с другой стороны, мне как раз пожаловали поместье в Бархатных Холмах... — размышлял я вслух. При упоминании Бархатных Холмов и Иллирио, и Гессио синхронно поморщились, словно от зубной боли. — Бархатные холмы сейчас кишат разбойниками, мятежными лордами и местными вождями. Постоянные набеги не позволяли Пентосу установить там прочное влияние, — пояснил Гессио. — Мы пытались добиться для вас поместья в другом регионе, но оппозиция в Конклаве оказалась куда хитрее, чем ожидалось. Они рассчитывают, что это владение станет чёрной дырой, в которую будут утекать ваши ресурсы. — То есть они надеются, что я возьмусь за усмирение Бархатных холмов? — уточнил я. — С их стороны это выглядит… недальновидно. При наличии армии и дракона я действительно мог установить там контроль. — Они хотят, чтобы это стало вашей головной болью, — вмешался Иллирио. — Регион бедный, дикий и плохо управляемый. К тому же он зажат между Пентосом, Браавосом и Норвосом. Это была уловка умеренных членов Конклава. Непримиримые же предпочли бы вовсе оставить вас ни с чем. Я кивнул, уже выстраивая цепочку последующих шагов. — Тогда я сосредоточу свои усилия в Бархатных холмах и Андалосе. А вам двоим стоит скупать земли на Равнинах — как можно быстрее и в как можно большем объёме. Это лишит наших противников доступа к богатствам и подтолкнёт колеблющиеся дома сделать правильный выбор. Гессио и Иллирио согласились без колебаний, но затем Иллирио неожиданно рассмеялся. — Вы рассуждаете как истинный магистр Пентоса, — сказал он. — Скажите, принц Мейгор, вы всё ещё намерены вернуться в Вестерос? — Я не желаю оставаться здесь всю жизнь, но не могу позволить себе расслабиться. Недавние события ясно это показали, — ответил я устало. То, что брат не навестил меня после рождения ребёнка, оставило неприятный осадок. Я бы без колебаний поступил иначе, будь я на его месте. Это молчание не сулило ничего хорошего надеждам на снятие изгнания после смерти отца. Было очевидно: мне необходимо укреплять позиции здесь. Я всё ещё надеялся вернуть себе Драконий Камень, но если эти надежды рухнут, влияние и богатство в Эссосе станут надёжным фундаментом. — Значит, вы хотите стать принцем Пентоса? — спросил Эйрон. Моё лицо помрачнело. — Принц Невио навсегда останется вашим врагом. Если с ним разобраться, вы будете наилучшим выбором из возможных, — Иллирио подхватил ход мыслей Эйрона, и мой взгляд скользнул по лицам за столом. — Тогда нам следует начать подготовку или хотя бы иметь план на случай, если он окажется настолько глуп, что поставит под угрозу своё положение. Не знаю, готов ли я занять этот пост, но при необходимости мы сможем заменить его либо мной, либо лоялистом, — высказался я. Нынешняя роль принца Пентоса меня не прельщала. Эта должность была странной, почти декоративной и лишённой реальной власти, но, что хуже всего, она навечно приковала бы меня к этому городу. А этого я желал меньше всего на свете. — Что ж, полагаю, на сегодня всё, — произнёс Гессио Бренил, поднимаясь. Остальные последовали его примеру. — Уже поздно, а завтрашнее заседание Конклава обещает быть утомительным. Позвольте откланяться. — В таком случае прошу вас не забывать то, о чём мы говорили сегодня, — сказал я, обращаясь ко всем, но прежде всего к магистрам. Говорю как настоящий пентошиец, — с досадой отметил я про себя. В этом и заключалась опасность растущего влияния и богатства в Пентосе: чем успешнее я становился, тем труднее было просто вернуться домой.