Мейгор Жестокий... или нет?

Шира X 31 год от З.Э. — Ну и… как тебе здесь? — Мейгор улыбнулся, прислонившись к дверному косяку. Шира подняла на него взгляд от стола, за которым уже успела обустроиться, и ответила такой же мягкой улыбкой. — Мило. Пожалуй, здесь даже уютнее, чем в Пентосе, — она обвела глазами небольшой кабинет. По меркам их городского особняка комната была крошечной, но на этом поместье в Красных холмах нашлось сразу два рабочих кабинета. Теперь у неё был свой собственный уголок. — Уютно — и что с того? Разве это плохо? — спросил Мейгор, оставаясь у порога. Шира покачала головой. — Нет, разве я так сказала? — с лёгкой игривостью отозвалась она, на что Мейгор лишь пожал плечами. — А мне здесь нравится. Хорошее место, чтобы спрятаться от города, — сказал он и подошёл к окну, глядя сквозь тонкое мирийское стекло. — Просто здесь всё иначе, Мейгор. Я ещё не решила, нравится мне тут или нет, — поспешила заверить мужа Шира, а Мейгор лишь рассмеялся. — Определённо иначе. И, думаю, это к лучшему. Перемена обстановки — как раз то, что нам сейчас нужно. Особенно когда за окном такая красота. Он залюбовался заснеженными склонами холмов. Шира на мгновение порывалась встать и подойти к нему, разделить этот момент, но осталась в кресле. — К лучшему? Напомню, я просила тебя получше украсить наш дом в городе, — с напускной серьезностью заметила она. Шира помнила слова королевы Висеньи и теперь щепетильно следила за собой, но не могла отказать себе в удовольствии немного подразнить мужа. — Дело не в гобеленах или статуях, которые оставил нам прежний владелец, Шира. Дело в том, что за окном. Я хочу, чтобы мои дети росли, видя не только кирпич и камень, — Мейгор говорил с такой страстью, что Шира невольно улыбнулась. После казни Тианны его паранойя угасла, уступив место искренней радости отцовства. Они часами могли обсуждать воспитание детей: уроки магии и политики, письмо и фехтование, управление финансами. Мейгор всем сердцем желал быть частью их жизни. «Может быть, это из-за его собственного отца?» — мелькнула в голове Ширы незваная мысль. Она тут же отогнала её — воспоминания о короле Эйгоне всегда отзывались легкой грустью. Он был добр к ней в Королевской Гавани, и именно благодаря ему она оказалась при дворе и попала под опеку королевы Висеньи. Однако всё это осталось в прошлом. Теперь они с Мейгором были изгнанниками без права на возвращение. Насколько они знали, их ссылка могла длиться вечно. В комнате внезапно воцарилась тишина. Мейгор бесшумно пересек кабинет и сел напротив Ширы, заглядывая ей в глаза. — Ты в порядке? — в его голосе промелькнула тень тревоги. — А? Да, всё хорошо. Почему ты спрашиваешь? — Шира попыталась выдавить улыбку. — Ты вдруг замолчала на полуслове, и у тебя стал такой... потерянный вид. Тебя что-то беспокоит? — в его тоне прорезалась та твёрдость, которой она не слышала уже давно. — Нет-нет, правда. Просто задумалась, — поспешила она успокоить мужа, хотя в голове, точно удары набата, всё ещё звучали слова свекрови. Вспышка гнева королевы Висеньи выжгла в её памяти шрам, который никогда не заживёт. Шира до сих пор могла повторить ту отповедь слово в слово, будто это случилось мгновение назад. — Как вообще можно было быть столь безрассудной?! После всего, чему я тебя учила! Неужели ты возомнила себя столь способной, что можешь пренебрегать моими словами?! — взрывной гнев королевы Висеньи был столь велик, что, казалось, сотрясал стены их особняка. — Нет, Ваше Величество… — выдавила Шира, не находя иных слов. — Ты подвергла опасности не только себя, но и своего ребёнка! — продолжала королева. — Дитя в твоей утробе — твоя главная и единственная ответственность. Сколько раз я повторяла это на Драконьем Камне?! Висенья пылала яростью, от неё исходила почти осязаемая злоба, словно жар от раскалённого металла. — Не помню, Ваше Величество… — вновь тихо ответила Шира. Она соглашалась со всем, что говорила королева. Но выносить этот гнев — особенно от той, кого она столь глубоко уважала, — было почти невозможно. — Достаточно, чтобы ты это усвоила! — Висенья не давала ей перевести дыхание. — Ты пошла наперекор всему, чему я тебя учила. Отбросила осторожность. Повелась на уловки змеи. Проявила преступную беспечность не только к собственной жизни, но и к жизни ребёнка! Ты поставила под угрозу всю нашу семью. Моего внука! Ярость накатывала волнами, прерываясь лишь на мгновения, чтобы королева могла вдохнуть. — Прошу… простите меня, Ваше Величество, — робко пролепетала Шира, но почти сразу поняла, что совершила ошибку. — Извиняешься?! — Висенья вспыхнула вновь. — Извинений недостаточно. Ты уже доказала, что твои слова ничего не значат. Я прекрасно помню, как ты клялась быть достойной женой выходя за Мейгора. Но ты в этом провалилась! Шира вздрогнула от этих слов, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Какая польза от твоих извинений, если бы твой ребёнок сейчас лежал мёртвым в твоей утробе, Шира?! — королева продолжала кричать с той же беспощадной яростью. — Никакой, Ваше Величество… — прошептала Шира. Слёзы уже текли по её лицу. Она отчаянно желала, чтобы Мейгор был рядом, но Висенья заставила его уйти. — Верно. Ты это исправишь, — холодно произнесла королева. — Я не хочу, чтобы у моего сына было несколько жён. Но если ты не способна исполнять ту роль, которую я для тебя определила, я найду другую. Яд буквально сочился с её уст, но на этот раз Шира подняла голову, отбросив робость. — Прошу! Что угодно, только не это! — она рухнула на колени. — Я удвою усилия. Больше никаких ошибок. Клянусь своей жизнью! Королева была права — Шира действительно провалилась. Но она не допустит, чтобы это повторилось. — Твои поступки скажут громче любых клятв, — ответила Висенья. — Особенно после того, что ты только что натворила. — Больше никаких ошибок, Ваше Величество. Клянусь, — повторила она. Эта клятва неотступно преследовала её. С того самого дня Шира делала всё, чтобы не быть для Мейгора обузой, став его надёжной опорой. Она давала советы, когда он спрашивал, разбирала бесконечные бумаги, когда ему была нужна помощь, и делила с ним ложе, когда он искал утешения. — Всё ещё думаешь о Тианне? — вновь заговорил муж, разрывая неприятную нить воспоминаний. — Нет. Я не вспоминала о ней с того дня, как её повесили. Эта гнилая ведьма получила по заслугам, я не собираюсь тратить мысли на змею, — твердо отрезала она, и в её голосе вновь прорезалась жгучая ненависть. Вид Тианны, болтающейся в петле, стал, пожалуй, третьим в списке самых счастливых моментов её жизни — сразу после свадьбы и рождения Дейрона. Вопли ведьмы, пытавшейся доказать свою невиновность, были для Ширы истинной музыкой, а финальный хруст — её божественным финалом. Она получила то, что заслужила. Тианна преподала ей жестокий, но ценный урок, который Шира умудрилась подзабыть со времён общения с той «морской кобылой». Доверять чужакам — всё равно что играть с огнём, а Шира не считала себя пиромантом. — Тогда что же тебя тревожит? — настаивал Мейгор. — Я просто… думала о короле Эйгоне, — призналась она. Ей не хотелось заставлять мужа лишний раз волноваться. Лицо Мейгора исказилось от раздражения, и он коротко кивнул. — Понятно, — бросил он с лёгкой гримасой. Мейгор всё ещё мечтал вернуться домой из-за любви к Драконьему Камню и брату, но в отношении своего отца он полностью разделял мнение королевы Висеньи. — Ты сказал, что здесь нашим детям будет лучше. Почему? — Шира поспешила сменить тему. С рождением Дейрона она старалась быть жизнерадостнее. Бдительность никуда не делась, но жизнь была слишком коротка, чтобы проводить её в вечной тревоге. — Здесь нет этой ядовитой политики, угроз и грязи. В Пентосе нас приняли радушно, но чем глубже я вникаю в дела магистров, тем меньше хочу, чтобы эта скверна касалась моей семьи, — ответил Мейгор с мягкой улыбкой. Шира вспомнила, сколько вечеров он провёл бесконечно жалуясь на глупость и прихоти местной знати. — И как долго мы здесь пробудем? — спросила она, невольно положив руку на живот. Шира снова была в положении. «Неужели он хочет, чтобы ребёнок родился здесь?» — кольнула тревожная мысль. Поместье было великолепным, но она только-только начала приходить в себя в их городском доме после всего, что сотворила Тианна. — Пока мы здесь лишь для того, чтобы осмотреться. Я скупил немало земель в округе, и когда зима закончится, я планирую проводить здесь по несколько лун в году. А до тех пор — мы останемся в городе, — пояснил Мейгор. Шира с облегчением выдохнула. Только сейчас она поняла, что всё это время неосознанно задерживала дыхание. Между ними повисло молчание, которое Шира вскоре нарушила. — Ну так что… есть идеи насчёт имён? — спросила она лёгким тоном, и Мейгор ответил ей улыбкой. — Висенья, если это будет девочка. А если мальчик… хм... надо подумать, — задумался Мейгор. Шира радостно кивнула. Ей нравилось обсуждать детей. Дейрон был её гордостью и счастьем, и второй ребёнок, без сомнения, станет таким же. — Значит, ты наконец утвердился в выборе имени Висенья? — шутливо уточнила она. — Именно. Моя мать заслуживает этой чести, — с гордостью в голосе произнёс Мейгор. Шира прекрасно понимала это чувство. По сравнению с её собственной матерью, королева Висенья была для неё истинным идеалом, поэтому она была только рада назвать дочь в её честь. — А для мальчика… Имя для первенца мы взяли из моего рода. Может, теперь выберем из твоего? — дипломатично предложила Шира. Она была глубоко благодарна Мейгору за выбор имени Дейрон. Особенно после новостей о том, что здоровье её отца ухудшилось с тех пор, как она покинула Вестерос. Она надеялась, что он знает о своём внуке, даже если не может навестить её. Было бы справедливо, если бы следующее имя происходило из рода Мейгора. С именем для девочки вопрос был решён. Было бы справедливо, если бы следующее имя было из более знатной родословной Мейгора. Висенья была очевидным выбором для девочки, но если родится мальчик, им следует приготовить имя. — Хм, помнится, мне нравились Бейлон и Аурион. А тебе нравились Геймон и Эйликс, верно? — Мейгор уставился в потолок, словно выуживая имена из памяти. — Геймон и Эйликс мне разонравились, — мягко ответила Шира, поглаживая свой пока ещё плоский живот. Он ещё не начал округляться, но новый, куда более опытный лекарь уже подтвердил беременность. Да и её собственные ощущения не оставляли сомнений. — Есть особая причина? — спросил Мейгор. Шира лишь покачала головой. — У Ауриона дурная слава, — заметила Шира. Мейгор задумчиво потёр подбородок. — Хм, пожалуй, ты права. Хоть он и провозгласил себя первым Императором Валирии, но сгинул бесследно сразу после того, как повел войско обратно в руины, — согласился он, и Шира одобрительно улыбнулась. — Тогда остаётся Бейлон, — подвела итог Шира. Мейгор снова задумчиво хмыкнул, будто пробуя имя на вкус. — Звучит неплохо. Сильно. — Мне… мне нравится, — решила Шира. Имя звучало пока немного непривычно для слуха, но она решила остановиться на нем, если только их не озарит более удачная идея. — Итак, услышу ли я твои планы насчет Бархатных Холмов, или ты просто… — начала было Шира, но её вопрос потонул в громком, требовательном плаче. — О, похоже кое-кто требует к себе внимания, — усмехнулся Мейгор. Шира лишь вздохнула, прекрасно понимая, что дальше произойдёт. Плач нарастал, становясь всё громче, и в конце концов в дверях появилась одна из тщательно проверенных служанок. — Простите, миледи, принц плачет и не желает спать, — виновато пролепетала Хела. Шира поспешила развеять её страхи. — Не за что просить прощения, Хела. Я сама разберусь, — мягко сказала она, поднимаясь с кресла, и вскоре прижимая его к себе. — Тшшш, всё в порядке, успокойся, мама рядом, — шептала Шира, слегка покачивая сына. Материнство все еще было для неё в новинку, но она справлялась. Хела поклонилась и бесшумно исчезла. В тот же миг Мейгор поднялся со своего места, подошёл и обнял их обоих — жену и сына — своими широкими руками, заключая в свои объятия. «Может быть, это место и впрямь сможет стать нам настоящим домом», — с улыбкой подумала Шира, чувствуя тепло мужа.