Мейгор Жестокий... или нет?

Висенья V 31 год от З.Э. Глухой рокот грома вдали был для Висеньи привычен. Хотя Драконий Камень и не принадлежал к Штормовым землям, Каменный Барабан в её родной цитадели был воздвигнут так, чтобы вторить этому звуку. Но сегодня не тяга к грозам привела её в Штормовой Предел. — Доброе утро, сестра, — поприветствовал её Орис. Висенья кивнула и опустилась в кресло напротив. Усталое тело благодарно приняло эту передышку — королева не видела Драконьего Камня уже три месяца, проводя практически всё время в седле. — Доброе утро, брат, — ответила она с едва заметной улыбкой. После гибели Рейнис она редко навещала Ориса, но всегда ценила своего единокровного брата. Он был предан, остер на ум и, в конечном счёте, в его жилах текла кровь дракона. — Итак... что же привело тебя в мою обитель, Висенья? — спросил Орис после паузы. — Полагаю, ты и сам догадываешься, — отозвалась она. Тон её был ровным, почти безразличным. Она была не прочь поговорить со старым другом, но дело превыше всего. — Что ж, явно не жажда светских бесед, — Орис сердечно усмехнулся, и Висенья ответила ему тем же. Годы разлуки не стёрли той искры понимания, что была между ними. — Верно. Ты наверняка слышал о том, чем я была занята в Долине. — Слышал-слышал. Ты хочешь, чтобы я отправил людей за море, на помощь твоему мальчику, — произнёс Орис. Висенья удостоила его одним из тех своих взглядов, которые заставляли лордов Вестероса дрожать. — Ты говоришь о принце, — произнесла она низким, предостерегающим тоном. Орис лишь рассмеялся в ответ. — Оставь театральность для Малого совета, сестра. Я не могу послать целую армию — проклятые дорнийцы со своими набегами не дают нам расслабиться. Но я объявлю сбор добровольцев в личных владениях и разошлю приказ вассалам. Кроме лордов Марки — им итак тяжело приходится. — Хорошо. Спасибо, Орис, — Висенья уже начала подниматься, намереваясь покинуть покой, но Орис остановил её. — Неужели ты проделала такой путь только ради этого? — в голосе Ориса прозвучало искреннее разочарование. Она и вправду приехала только за этим. Последние два месяца Висенья провела, объезжая Долину и «убеждая» лордов отправлять добровольцев на восток. Мейгор находился на враждебной территории, и хотя она пока не могла присоединиться к нему в Пентосе, не желая подрывать его ещё хрупкое положение, из Вестероса она всё ещё была способна принести немалую пользу. «С другой стороны…» — мелькнули в мыслях Висеньи приятные воспоминания о Драконьем Камне. О времени проведённом во дворе с двумя младшими братьями, об оживлённых беседах и семейных пирах. «Полагаю, у меня есть время навести мосты», — решила она с лёгкой улыбкой и снова опустилась в кресло. Колеблющаяся улыбка Ориса окрепла, когда она устроилась в удобном кресле и устремила взгляд в фиолетовые глаза мужчины. Волосы у него хоть и были чёрными, но глаза выдавали его с головой. Орис Баратеон был её сводным братом, отпрыском дракона, рождённым Эйрионом Таргариеном и какой-то девицей с постоялого двора. — Значит, ты хотел поговорить, — сказала Висенья с заметной неловкостью. — Полагаю, мне стоит спросить, как у тебя дела? Орис негромко усмехнулся. — Так же, как и последние восемнадцать лет. Хотя, думаю, твоя жизнь теперь куда интереснее моей. Висенья настороженно кивнула. — Верно. Я живу так, как раньше не могла бы себе даже представить, — ответила она, сжимая руку в кулак. Она с трудом верила, что является той самой женщиной, что когда-то согласилась на бездетный брак с Эйгоном. — Разве не все мы изменились? — Орис поднял свою культю. При взгляде на неё в груди Висеньи вновь зашевелилась ярость. Старые обиды всплывали на поверхность: она злилась не на Ориса, а на дом Таргариенов, оставивший Дорн непокоренным, а верного соратника — искалеченным. — Дорн с тех пор беспокоил? — спросила Висенья, и в её глазах вспыхнул опасный блеск. Она знала о постоянных стычках в Марках, но жаждала услышать правду. — Лишь мелкие стычки, ничего серьёзного. Но я чувствую, что что-то назревает. Надеюсь, к тому времени у Эйниса появится хоть капля решимости, — произнёс Орис с разочарованием в голосе. Висенья горько усмехнулась. Будь Эйнис её сыном, она бы защищала его, даже вырасти он слабаком. Но она не была обременена любовью к этому неудачнику. Возможность наконец высказать свои мысли вслух, без масок и этикета, была для неё редким подарком. — Либо он образумится и сам вернёт моего сына домой, — прорычала она. Висенья слишком долго терпела Эйниса, и теперь едва сдерживала желание распечь этого глупца, пусть даже в пустой комнате. Орис тихо рассмеялся, вызвав у неё недоуменный взгляд. — Прости, сестра. Просто мысль о том, что ты — мать, до сих пор не укладывается в голове. Особенно когда ты ведешь себя... вот так. — «Вот так»? — сухо переспросила она. — Вся такая заботливая, нежная, — Орис тепло улыбнулся. — Я ожидал, что ты просто бросишь его к драконам со словами «выплывай как знаешь», а не станешь собирать для него армии по всему королевству. Будь она моложе, возможно, Орис был бы прав. Когда-то Висенья жила войной, славой и огнём побед. Но теперь она смотрела на мир иначе. Мейгор был для неё всем, самой причиной по которой она продолжала жить. «Если бы его не было... что бы я вообще делала?» — мелькнуло у Висеньи, прежде чем она отогнала эту мысль. — Вообще-то, теперь я уже бабушка, — сказала Висенья, намеренно уводя разговор в более тёплое русло. — Я слышал, — кивнул Орис, постукивая левой рукой по столу. — Деймон? — Дейрон. Имя выбрал мой сын, — сказала Висенья с лёгкой гордостью в голосе. Имя было выбрано в честь деда по материнской линии. Теперь у Висеньи была настоящая семья. Настоящее продолжение наследия дома Таргариенов. — Дейрон... — пробормотал Орис. — Может когда-нибудь он и мой Роннал подружатся. Восстановят те узы, которым не следовало увядать. Висенья почувствовала, как к горлу подступил комок. В юности они были неразлучны: она, Эйгон, Рейнис и Орис. Четыре части единого целого, сокрушившие континент. Теперь же... — Будь у тебя дочь всё сложилось бы иначе ещё годы назад, — заметила Висенья. Если бы Орис остался в столице, а его жена Аргелла подарила ему дочь, это решило бы столько проблем... Мейгор получил бы подходящую невесту из верного дома, и Алиссе не пришлось бы плести свои интриги. Но судьба распорядилась иначе. — Было бы, если бы... — Орис горько усмехнулся. — Пустые слова. Аргелла родила мне только сыновей, и я благодарен богам за то, что имею. — Тогда нам остаётся смотреть вперёд. Мой сын не забудет той помощи, что ты ему оказываешь. — Я слишком стар, чтобы ждать благодарности, — мягко ответил Орис. — Я помогу ему, потому что он часть семьи. И Висенья с укором подумала о том, как давно не навещала его. — Кстати... почему ты здесь, а не в Эссосе со своей семьёй, Висенья? — спросил он. И в этот момент она вновь почувствовала жгучий укол стыда. — Положение моего сына в Пентосе всё ещё шаткое. Моё присутствие в городе лишь усилит враждебность магистров, — произнесла Висенья заученную фразу. Мейгор повторял ей эти слова последние два раза, когда она прилетала к нему, и это служило удобным щитом от неудобных вопросов. — Хватит лгать мне, Висенья, — резко ответил Орис. — Есть и другая причина, по которой ты остаёшься здесь. Лицо Висеньи исказила болезненная гримаса. Скрывать правду от брата не было смысла — Орис умел хранить секреты как никто другой. — Я — причина их изгнания, — выплюнула она. — Мои амбиции лишили Мейгора Драконьего Камня и вынудили его покинуть Семь Королевств. — И? — Орис выглядел ошеломлённым. — Что «и»? — переспросила Висенья, сбитая с толку его реакцией. — Ты позволяешь своей гордыне стоять между тобой и семьёй? — заговорил Орис с явным раздражением. — Моей гордыне?! Я же сказала тебе, Орис, я не могу присоединиться к ним сейчас, — повторила Висенья, и в ее голосе прозвучала суровая нотка. Младший брат становился с ней излишне резок. — Что за жалкая отговорка? Твоя семья нуждается в тебе как никогда. Или ты забыла, что твою невестку уже пытались убить? — подался Орис вперёд. — Я предпочла бы не вспоминать об этом, — отрезала Висенья. Та вспышка ярости, которую она обрушила на Ширу после покушения, не была поводом для гордости, но она была необходима. Она учила девушку быть достойной парой для своего сына и, судя по письмам, Шира усвоила урок. — Ты можешь не вспоминать, но это факт, — не отступал Орис. — Какой смысл тебе оставаться здесь, в Вестеросе? Когда последний доброволец сядет на корабль, что тебя будет здесь держать? Чем больше Висенья размышляла над словами Ориса, тем больше правды в них видела. Драконий Камень всегда был её домом, но стены замка стали чужими, стоило Мейгору и Шире покинуть Вестерос. Её место было с семьёй, а семья теперь жила в Пентосе. — Возможно, ты прав. Скоро у меня родится второй внук... Я подниму этот вопрос в разговоре с сыном, когда навещу его в следующий раз, — пообещала она. Мысль о том, чтобы окончательно покинуть Вестерос, больше не казалась безумием. Орис тяжело вздохнул и посмотрел на неё. — Не хочу омрачать нашу встречу, но скажи, сестра. Что ты будешь делать, когда Эйгон наконец заметит чем ты занимаешься? Висенья пренебрежительно отмахнулась. — Он ничего не сделает. Как и всегда, — в её голосе прозвучала горькая уверенность. Эйгон проглотит это, как проглатывал всё последние годы. — Как всегда, да... — повторил Орис, поднимая свою культю. Висенья понимающе кивнула. Орис был единственным человеком в мире, чья ярость могла сравниться с её собственной в тот день, когда Эйгон приказал прекратить войну в Дорне. Это было предательство всего, ради чего они сражались и проливали кровь. Годы войны и кровопролития — и ради чего? Рука Ориса не была отомщена, убийцы Рейнис не понесли кары. Виль из Виля и Уллеры до сих пор жили и процветали в своих песках. Они не виделись с того рокового дня, но в одном оставались согласны: войну следовало довести до конца. Дорн был на грани, он стоял на пороге голода, какого не знали со времён легендарной Долгой Ночи. Но Эйгон сдался после одного-единственного письма. P. s. Во время Завоевания дорнийский лорд Виль из Виля разбил армию Ориса Баратеона и пленил его, а после их выкупа отрезал им правую руку, чтобы вновь не подняли мечи против Дорна. В 12 году от З.Э. в Фонтоне (Штормовые Земли) проходила свадьба сира Джона Кафферена, наследника Фонтона, и Алис Окхарт. Лорд Виль явился незваным на свадьбу во главе группы дорнийцев и учинил жуткую резню; подданные Мартеллов убили лорда Окхарта и почти всех гостей, оскопили молодого мужа на глазах у жены, а саму леди Алис с её служанками изнасиловали всем скопом и продали мирийскому работорговцу. А ненависть Висеньи к Уллерам обусловлена тем, что когда Рейнис сжигала их замок Пекло, в глаз Мераксес выстрелил один из скорпионов, тем самым погубив и наездницу, и дракона. — Я думала продолжить войну вопреки его воле, — вдруг выпалила Висенья, открывая брату тайну, которую до этого доверяла лишь сыну. — Мечи Штормовых земель поддержали бы тебя, — твердо пообещал Орис. Висенья медленно кивнула. Если бы они тогда выступили вместе, у Эйгона не осталось бы выбора. Но она предпочла вернуться на Драконий Камень, а Орис в Штормовой Предел. — Ещё одна ошибка в нашу общую копилку, — повторила Висенья фразу, которую любил использовать Мейгор. Сын всегда говорил, что на ошибках учатся, и такой подход ей нравился. Некоторые ошибки уже не исправить, но Висенья научилась смотреть на них как на суровые уроки жизни. — Кажется, у нас обоих этих ошибок теперь с избытком, — сказал Орис, сделав глоток арборского золотого. Висенья попыталась смягчить горечь его слов: — Думаю, это приходит с возрастом, брат. — Пекло бы всё побрало... — Орис тяжело покачал головой. — Всего одно-два изменения в прошлом — и сейчас мы жили бы в совершенно ином мире. — Хм? — протянула она с явным интересом, приподняв бровь. Возможно, её младший сводный брат был куда ближе к ней по духу, чем она полагала до сих пор. — Будь наследный принц принцессой... или не родись он вовсе — сомневаюсь, что мы оказались бы в этом тупике, — посмотрел на неё Орис. Висенья гордо вскинула подбородок и кивнула. — Разумеется. Моего сына даже нельзя сравнивать с этим слабаком. Мейгор — истинный дракон. — Будем надеяться, что ты права, сестра, — сказал Орис, устало потирая переносицу. Любопытство Висеньи вспыхнуло с новой силой. Она была слишком занята вербовкой людей, чтобы уделять внимание ещё и Вестеросу. — Разъясни, — потребовала она. Этот разговор становился куда важнее и интереснее, чем она могла надеяться. — По королевству ползут шепотки. Эйгон их не слышит — или делает вид, что не слышит. Вопросы о судьбе принцессы Рейны и принца Эйгона, изгнание любимого в народе воина-принца, а теперь он даже не реагирует на уход целых армий на восток. Что-то зреет, сестра. Я это чую, — мрачно произнёс Орис. Висенья могла лишь молча смотреть на него. Всё это, разумеется, имело смысл. В словах брата был горький смысл. Это было их общее упущение: она, Эйгон, Рейнис и Орис — не использовали свою молодость, чтобы до конца сломить хребет Вестероса. Вестерос оставался зверем — скованным, притаившимся, но ждущим момента, чтобы вцепиться в горло новому, менее властному хозяину. — Вот почему ты так беспокоишься об Эйнисе, — заключила она. Орис видел гораздо дальше неё, хотя, по иронии, именно Висенья привыкла смотреть на мир с высоты драконьего полёта. — Да. Сын Рейнис не готов к большой крови. Он боится войны с Дорном, а они сейчас едва ли вообще королевство! Особенно после того, как ты и Эйгон дали волю своему гневу. — Тогда остаётся надеяться, что у Эйниса хватит ума вернуть Мейгора, — Висенья не скрывала презрения. — Я сомневаюсь, что спасение нашего дома придёт от этого глупого отродья Морского Конька. Орис ответил кривой, безрадостной улыбкой. — Будем надеяться, Висенья. Только это нам и остаётся.