Мейгор Жестокий... или нет?

Мартин I 31 год от З.Э. Звон свадебных колоколов гремел над Староместом, возвещая о священном союзе двух душ. Весь город ликовал, но Мартин Хайтауэр чувствовал лишь горечь. «У твоей сестры сегодня свадьба, попробуй хотя бы улыбнуться», — эхом отдавался в голове голос отца, но хмурое выражение не сходило с его лица. — Она должна была стать королевой, — прошептал он в пустоту, — а не женой заурядного дворянина. Он повторял это отцу всё утро, но старик оставался непреклонен. Дом Хайтауэров правил здесь тысячи лет, за их плечами стояла мощь Веры и мудрость Цитадели. Они были опорой Простора, и союз с драконами должен был стать венцом их славы. Но проклятый король-дракон и его отродье думали иначе. Годами его Дом соглашался на бесконечные отсрочки свадьбы принца Мейгора и его дорогой сестрёнки. Годами они доверяли королю Эйгону. Заранее выплатили приданое в знак доброй воли и даже старались подавить некоторые роптания по поводу мерзостей творящихся на Железном Троне. И чем была вознаграждена их преданность? Их доверие и честь было растоптано, когда принц Мейгор расторг помолвку за семь дней до назначенной свадьбы. Подобное унижение — не только его дома, но, что куда важнее, его сестры — не могло остаться безнаказанным. Однако король Эйгон... Ярость снова вскипела в Мартине при воспоминании об ответе короля. Вместо того чтобы принудить сына к браку, Завоеватель предпочёл изгнание сына. Мартин вспомнил, как вскипела в нём ярость в тот день — целое море бешеного гнева забурлило у него внутри, и он, пожалуй, действительно сказал много лишнего. Но он не говорил ничего кроме правды, и получил за это новое унижение. «Вам лучше всего было бы сложить полномочия и вернуться в Старомест», — эти слова Эйгона до сих пор жгли его слух. Но теперь всё было кончено. Их дом принял решение, а Железный трон утратил право на их верность. Если Эйгон не способен приструнить собственного сына, значит Завоеватель слабее, чем кажется. «Быть может, однажды Простором будет править истинный король», — подумал Мартин с коварной улыбкой, как вдруг чья-то рука легла ему на плечо. — Постарайся успокоиться, — прошептал ему на ухо голос нового родича, и Мартин напрягся. Сериса должна была выйти за принца, стать частью династии драконов, но, видимо, союз с золотыми львами Утёса Кастерли виделся достойной заменой. Люцион Ланнистер был не лучшим выбором, но, к сожалению, лорд Лиман Ланнистер уже был женат на женщине из Тарбеков, так что варианты были весьма скудны. Тем не менее, укрепить союз между Простором и Западными землями, пусть даже через младшего сына, — неплохая награда после всех перенесённых предательств и невзгод. Мартин лишь надеялся, что его сестра обретёт счастье при таком раскладе. — Прошу прощения, мой гнев направлен не на вас, — заверил Мартин, и Лиман понимающе кивнул. — Я так и понял. Как насчёт того, чтобы обсудить причины вашего гнева после торжества? — предложил лорд Лиман. В груди Мартина затеплилась надежда. Неужели он не одинок в своём понимании, что Таргариены не принесут Вестеросу ничего, кроме гибели? Эта мысль не отпускала его до самого вечера. Он всё ещё не мог заставить себя улыбнуться, но ожидание тайной беседы разгладило морщины на его лбу. Так что Мартин полноценно присоединился к празднеству, изо всех сил стараясь отогнать мрачное настроение. С упоением предаваясь роскошному свадебному пиру, что лорд Лиман Ланнистер устроил для своего младшего брата. Свадебные торжества длились далеко за полночь. Барды не умолкали, пока солнце не скрылось и не свершился обряд укладывания (провожания). Но именно тогда и настал момент, которого с таким нетерпением ждал Мартин. *** — Добрый вечер, лорды, — начал Лиман. В маленькой уединенной комнате Утёса четверо мужчин обменялись улыбками. Картина была зеркальной. С одной стороны — лорд Лиман Ланнистер и его брат Люцион, теперь уже муж Серисы. Напротив — Мартин Хайтауэр и его младший брат Морган, возглавляющий Сынов Воина в Староместе. Две пары братьев, чьи судьбы сплелись в этот вечер. Один — верховный лорд, другой — командующий городской стражей, третий — наследник сильнейшего дома Простора, четвёртый — глава Сынов Воина Староместа. Разные люди, объединенные одной целью. — Итак, приступим? — Морган Хайтауэр первым нарушил тишину. Голубые глаза встретились с зелёными. — Полагаю, нам следует начать с клятвы о неразглашении. Клянётесь ли вы все унести сказанное в этой комнате в могилу? Никогда не делиться сказанным ни с одной живой душой? — Лиман обвёл их взглядом. Мартин и двое других тут же кивнули и произнесли клятву. — Раз с клятвами покончено, мы начинаем. Сир Морган, — произнёс Лиман с лёгкой, едва заметной в тёмной комнате, но оттого не менее зловещей улыбкой. — Что ж, давайте обсудим, что нам делать с Его Величеством, — Мартин почти прорычал эти слова. Его ненависть к королю Эйгону всё ещё пылала жарким пламенем. Превышала её лишь ненависть к тому глупому принцу, что предпочёл его милой сестрёнке какую-то беловолосую потаскуху. — А что тут можно сделать? Король Эйгон сидит на троне, окружённый преданными ему людьми. Взгляните хотя бы на новых членов его Малого совета, — ответил Люцион, и не будь между ними теперь родственных уз, Мартин был бы куда больше раздражён этим косвенным упоминанием о своём изгнании из совета. — Вестерос не слеп к тому, что произошло два года назад. Лорды и Вера всё помнят. У короля Эйгона были куда более грандиозные планы на ту свадьбу, пока его сын не совершил роковую ошибку, — произнёс Лиман уклончиво, будто намеренно не раскрывая всей картины младшему брату. Мартин невольно задумался. Неужели в их семье всё иначе? Он привык делиться с Морганом всем. Тот, возможно, и выбрал Веру вместо роли его правой руки, но между ними не пролегло ни тайн, ни недосказанности — они по-прежнему держались вместе. — Вы думаете, это может привести к восстанию? — прошептал Люцион, несмотря на уединённость маленькой комнаты и принесённую клятву. — Само по себе — вряд ли, — ответил Мартин. — Но король Эйгон уже показал свою слабость. Он почти смаковал эти слова. Слишком долго ему приходилось держать их при себе. Отец, хоть и был разочарован разорванной помолвкой, всё ещё боялся его. Но Завоеватель уже давно не соответствовал тому образу. — Слабость, заметную с самого начала, — вступил Морган. — Он грешил и до, и после помазания Верховным септоном. Это был лишь вопрос времени, когда Семеро явят свою волю. Мартин кивнул. Он не был столь ревностным в вере, как младший брат — ему ближе были политика и управление землями, чем молитвы и подвиги. И всё же он верил в Семерых не меньше любого другого человека. Мысль о том, что Таргариены особенны, казалась ему смехотворной. Да, у них были переросшие ящеры. Но сами они оставались людьми, а все люди подвластны Семерым. Таргариены и их приспешники могли провозглашать себя выше богов, но заблуждение это было временным, и расплата будет неизбежной. — С чего вы взяли, что он слаб? — возразил Люцион, продолжая играть роль защитника. — Он по-прежнему восседает на Чёрном Ужасе и даже изгнал собственного сына в праведном гневе. Мартин понятия не имел, почему он так упорствовал. Возможно, страх перед именем Эйгона всё ещё был слишком силён. — Именно потому, что он изгнал сына, — спокойно ответил Лиман. — Не секрет, что принц Мейгор был любим. По-настоящему любим. По крайней мере, до изгнания. Он наконец бросил верёвку Люциону — и дал тому возможность ухватиться за неё. Мартину было тошно признавать правоту Лимана. Мейгор пользовался поразительной популярностью среди знати Семи Королевств. Убийство рыцаря-разбойника в Речных землях прославило его имя, но именно поход на Ступени по-настоящему пленил умы многих вестеросцев. До такой степени, что многие были готовы последовать за ним даже в изгнание. — И что с того? — Люцион все еще не улавливал сути. — Всё складывается в единую картину только когда видишь её целиком, Люцион, — Мартин решил подтолкнуть собеседника к истине. Он искренне надеялся, что его новоиспеченный родич просто не в курсе дел, а не является глупцом — ради блага сестры и будущего племянника. — Король Эйгон правит относительно новым Королевством, у него слабый наследник и нет достойной замены. А теперь он впервые со времён Дорнийской войны проявил слабость. Это именно та возможность, что нам нужна, — отчеканил Мартин. Они здесь все заговорщики и поклялись унести сказанное в могилу. — Под «слабостью» вы имеете в виду армию, которая покинула столицу? — уточнил Люцион, прекрасно зная ответ. — Именно. Король Эйгон бездействует, пока тысячи его подданных плюют на Королевский Мир. И это после того, как он унизил наш дом расторжением помолвки, которую годами откладывал, — голос Мартина так и сочился ядом. Для него король уже был мёртв. — Так что вы предлагаете? Вызвать его на бой? Он по-прежнему летает на Балерионе — любое противостояние этому чудовищу настоящее безумие», — произнёс Люцион, и Мартин уже приготовился возразить, но Лиман опередил его. — Король все ещё недосягаем для нас. Балерион остаётся слишком большой угрозой, чтобы рисковать. Даже если сам король не отправит дракона против войска, у него хватит верных псов, которые сделают это за него, — Лиман высказался в поддержку Люциона, и Мартин почувствовал как к горлу подступает отчаяние. — Так вы предлагаете нам просто сидеть сложа руки? Какой тогда был смысл в этой встрече? — прошипел Мартин, теряя терпение. — Я такого не говорил, — мягко возразил Лиман. — Но это первая трещина, которая так нам нужна. И, как ты сам заметил, Мартин… у короля Эйгона слабый наследник. — Так вы предлагаете плести интриги против принца Эйниса? Король Эйгон может прожить ещё двадцать лет! — ярость Мартина не утихала. Перспектива так и не свершить месть над тем, кто его так унизил, была невыносима. — У тебя слишком мало веры, брат, — подал голос Морган. — Семеро уже явили нам свою волю. Король Эйгон отверг милость Верховного септона, и кара не заставит себя ждать. Мартин лишь смерил его тяжёлым взглядом. Он предпочёл бы не возлагать свои надежды на справедливость Семерых, которые, хоть и слыли праведными, слишком часто хранили молчание. — Принц Эйнис даст нам куда больше шансов свергнуть мерзких драконов. Сравните его с отцом. Ума — вдвое меньше, силы — и того меньше, летает на жалком дракончике, а воли нет вовсе — хоть в женское платье его наряжай, — выдал Лиман уничижительное описание принца Эйниса с которым Мартин был полностью согласен. — И как же мы воспользуемся этим шансом? Этой трещиной? — теперь уже Мартин нуждался в подсказке. — Мы соберём верных людей и подготовимся к той возможности, которую принц Эйнис нам предоставит, — произнёс Лиман с улыбкой, видной даже в скупом свете их тёмной комнаты. — Ты уверен в этом? — тихо спросил Люцион. — Принц Эйнис — слабовольный простак. Он позволил своему тринадцатилетнему брату отправиться разбираться с Великаном Трезубца вместо себя. Он не сражался на Ступенях, вновь переложив это бремя на другого. Эйнис даст нам именно тот шанс, который нам нужен. Наша задача — быть к нему готовыми, — Лиман говорил так, будто это предрешённый исход. Подобно Моргану, но без религиозных ноток. — Эйнис слаб, это так, но что насчёт его окружения? — Люцион покачал головой, всё ещё не поддаваясь общему настрою. — Королевская Гвардия — лучшие рыцари королевства, да и Малый совет состоит не из дураков. — Гвардейцы — истинные рыцари, не спорю. Но их доблесть меркнет перед теми, кто посвятил свою жизнь Семерым и защите Веры, — подал голос Морган, явно задетый намёком. — Не стоит принимать в расчёт Королевскую Гвардию, — Лиман отмахнулся, словно от назойливой мухи. В полумраке Мартину показалось, что он заговорщицки подмигнул Моргану. — Это всего лишь семеро мужчин. При должном подходе любого можно перетянуть на свою сторону. — Малый совет также подвержен влиянию, не говоря уже о том, что их верность не столь уж и непоколебима. Принцу Эйнису достаточно совершить одну ошибку. Одну, но такую громкую, что ошеломит всё королевство, — чётко произнёс Лиман, словно он уже годы вынашивал этот план. — Какую же ошибку он может совершить? Вокруг него будут советники, которые наверняка направят его на верный путь, — не унимался Люцион. Лиман издал неопределённый звук, средний между вздохом и рыком. — Я бы сказал, что Эйнис продолжит тот самый грех, в котором сам был рождён. — Невозможно. Ни один человек, наставленный в истинной вере, не может быть настолько безумен, — выдохнул Морган, его голос дрожал от возмущения. — Боюсь, принц Эйнис обречёт своих детей на то же проклятое наследие, что отправит его отца в семь преисподних, — продолжил Лиман тем же брезгливым тоном. — Достаточно взглянуть на разговоры о будущих браках принцессы Рейны и принца Эйгона. Любой уважающий себя лорд хотел бы знать возможные варианты, но ни король, ни его наследник даже не намекнули на будущие помолвки. — Но разве король Эйгон не отверг кровосмесительный брак? Принца Мейгора одно время рассматривали в женихи для принцессы Рейны, — сказал Мартин, припоминая слова отца много лет назад. — Его просто подкупили более выгодной партией, пусть в итоге ничего и не вышло, — небрежно отмахнулся Лиман. Слова Лимана Ланнистера были отвратительны, но оттого не менее убедительны. Мартин видел это в глазах каждого за столом — ту же линию рассуждений, те же мысли. Принц Эйнис рано или поздно утратит право на трон — по слабости ли, по глупости или из-за греха. — Тогда как мы начнём планировать? Случайно обмолвиться об этом другим лордам — верный способ дать знать королю Эйгону, — спросил Люцион, уже не споря, а размышляя. — Мы будем действовать с величайшей осторожностью. Уверен, у каждого из вас есть собственные сети. Не все благородные дома столь же дальновидны, как мы. Если появятся слухи о недовольном роде — проверьте, можно ли склонить их на свою сторону. Кроме того, накапливайте припасы и готовьтесь к войне, следя за тем, чтобы наши планы не стали известны другим, — закончил излагать свой план Лиман, но одну вещь Мартин Хайтауэр не мог оставить без внимания. — Прежде чем мы закончим эту восхитительную беседу и приступим к подготовке... Что делать с принцем Мейгором? — произнёс Мартин, и в его голосе вновь зазвучало рычание. Принц Мейгор был единственным человеком на свете, которого Мартин ненавидел сильнее, чем короля Эйгона. Проклятый принц отвергал его дорогую сестрёнку на каждом шагу, бесконечно откладывал свадьбу и в конце концов разорвал помолвку. Своим последним оскорблением он выбрал изгнание со своей белобрысой тварью вместо благопристойного брака. — Покуда он остаётся в безбожном Эссосе, он не представляет для нас угрозы, — вставил Морган, заслужив свирепый взгляд Мартина. — Безбожном? — переспросил Люцион с недоверием. — Насколько нам известно, он сейчас в Старом Андалосе. — Народ там сбился с пути, — с пылом возразил Морган. — Они отвергли зов Отца, отказались последовать за море в Вестерос. Они сами выбрали свою участь — жить под валирийским господством. — А если он не останется в Эссосе? — резко перебил Мартин, не позволяя спору разгореться. — Что, если брат призовёт его обратно? — Тогда он умрет, — спокойно ответил Лиман, и в комнате стало заметно холоднее. — У него нет Королевской Гвардии. Если дорнийцы смогли подобраться к королю Эйгону и королеве Висенье, то мы найдем способ дотянуться до изгнанника. — К тому же, учитывая все его приобретения в Эссосе... Зачем принцу Мейгору откликаться на зов? Бросить всё, что он приобрёл, на произвол судьбы? — Лиман лишь пожал плечами. — А родственные узы? — слабо возразил Люцион. — Те самые узы, что отправили его в изгнание? — усмехнулся Лиман. — Брось, Люцион, включи голову. Принцу Мейгору нечего выиграть, поддерживая брата. Особенно учитывая то, как прочно он обосновался в Пентосе. Люцион помедлил, затем едва заметно кивнул — сомнение в его взгляде угасло. — Так мы просто проигнорируем принца Мейгора? — спросил Мартин, поражённый самоуверенностью Лимана. — Принц Мейгор — всего лишь один человек, — спокойно ответил тот. — Юнец, не обладающий и половиной силы своего отца. Он не та угроза, какой вы его себе представляете. Лиман говорил мягко, почти успокаивающе, и Мартин — к собственному раздражению — сдался. Не сейчас. Один-единственный шанс отомстить принцу был слишком заманчив, чтобы отказаться от него окончательно, но сейчас существовали дела поважнее. Им предстояло спланировать восстание. Мартин и Морган последовали за Ланнистерами, однако мысли Мартина уже ускользнули далеко вперёд. В груди вновь шевельнулась надежда, но не совсем та на которую он рассчитывал прежде. Ты ещё пожалеешь, что посмел унизить дом Хайтауэров, король Эйгон, — подумал он с холодной усмешкой. В голове уже выстраивались планы, вырисовывались возможные союзы. Вестерос, быть может, и закован в цепи, но рука хозяина ослабла — и именно из-за этой слабости он потеряет всё.