Мейгор Жестокий... или нет?

Шира XI 32 год от З.Э. Для Ширы не было звука прекраснее, чем детский смех — чистый, искренний, почти магический. А сейчас она слушала именно такой, пока её тонкие пальцы порхали по груди второго сына, заставляя его безудержно хохотать. — Доброе утро, Бейлон, — прошептала она с нежностью, пока её ребёнок продолжал заливаться смехом. Его тёмно-фиолетовые глаза были прикованы к её собственным красным, а короткие пряди серебристо-золотых волос раскачивались в такт движениям. Прекратив щекотать своё сокровище, она подняла сына из колыбели и прижала к себе. Покачивая смеющегося младенца, она наблюдала, как смех постепенно стихает. «Как же он прекрасен», — подумала Шира с улыбкой. Его огромные тёмно-лиловые глаза забегали по комнате, и Шира решила проследить за его взглядом. Прямо над колыбелью в детской висел новый гобелен сотканный лучшими мастерами Пентоса. На нём была изображена битва произошедшая более двух лет назад. Та самая, где величайшее со времён падения Сарнора войско было разгромлено на Поле Воронов Мейгором. «Для главного зала понадобится побольше», — рассеянно подумала Шира, продолжая покачивать Бейлона на руках. Теперь, когда дотракийская угроза миновала, а казна наполнилась золотом, у Ширы появилось больше возможностей заняться устройством их резиденции. Она хотела сделать дом достойным семьи драконьих владык. Она до сих пор помнила потрясённый взгляд королевы Висеньи, когда та впервые прибыла в особняк. Голые стены и скромная обстановка разочаровали королеву Висенью не меньше чем её саму. Мейгор в этом отношении был слеп, но убогость дома постоянно раздражала Ширу. Потребовались невероятные усилия, но ей наконец удалось убедить мужа потратить часть его огромного состояния на украшение их дома. «Не думала, что он окажется таким расточительным», — подумала Шира с лёгкой улыбкой. Мейгор уже сообщил ей о покупке земель. Обширные участки в Бархатных холмах и Старом Андалосе были скуплены в основном у магистров, мало интересовавшихся этими землями — особенно на фоне новых просторов, открывшихся вдоль Ройны и Равнин. Пока на них ничего не выращивали — зима ещё не закончилась, — но Мейгор уже планировал масштабное расширение хозяйства в Старом Андалосе и Бархатных холмах. Но это было не единственное направление, на что Мейгор тратил золото последние месяцы. К счастью тот не спускал его на азартные игры, но у мужа всегда находилось место, куда можно вложить деньги. Какой-нибудь ремесленник с необычной идеей легко мог привлечь его внимание. Шира плохо в этом разбиралась, но новое изобретение — часы — вызвало интерес в Пентосе. Несколько месяцев они почти полностью занимали внимание Мейгора. Для неё это было не самым удачным временем, но теперь оно осталось позади. Ремесленник, создавший этот механизм, быстро попал под влияние Мейгора и теперь работал под его покровительством. Деление дня на двадцать четыре равных отрезка было странной идеей, но на её жизни это почти никак не отразилось. Зато Мейгору это пошло на пользу, и этого для неё было достаточно. Деление дня облегчило организацию дел с армией и установление точного времени встреч с пентошийской знатью или очередным ремесленником, привлёкшим его внимание. Идея быстро стала популярной среди знати Пентоса. Несколько влиятельных семей почти сразу решили построить в центре города высокую башню, чтобы установить на ней эти новые «часы». Башня ещё не была завершена, но работа над ней продвигалась ошеломляющими темпами. «По крайней мере, не на наши деньги», — мысленно вздохнула Шира. Она понимала доводы Мейгора о его тратах и верила его слову, что он «вернёт всё с лихвой», но её огорчало, что их особняк всё ещё был обставлен в основном подарками и предметами, привезёнными из их поместья в Бархатных холмах. — Но теперь всё будет иначе, правда, Бейлон? — спросила Шира у сына, не ожидая ответа. Дейрон уже начал говорить, но Бейлону до первых слов оставалось как минимум несколько месяцев. Теперь, получив согласие Мейгора, у неё были грандиозные планы на их особняк. Он был готов жить в голых стенах, но не Шира — особенно теперь, когда у них растут двое детей. Она не позволит своим детям расти в той же безликой пустоте, что окружала её в детстве. Она заказала гобелены, картины и скульптуры и даже отправила нескольких доверенных слуг на рынки Пентоса в поисках чего-то по-настоящему прекрасного. Раньше она бы занялась этим сама, но сейчас прогулки по улицам Пентоса её не интересовали. — Я гораздо охотнее провела бы день с тобой, — сказала Шира всё ещё улыбающемуся Бейлону, и её лицо озарилось ответной улыбкой. — Что, если нам выйти в сад? Вдруг мы найдём там твоего отца, — предложила она. Поднявшись с кресла, она быстрыми шагами направилась в сад их поместья. *** Сад их городской резиденции в Пентосе всегда был одним из любимых мест Ширы. Зима наконец отступала, и с каждым днём зелень становилась всё ярче и сочнее. Раскрывались новые бутоны, виноградные лозы наливались цветом, вспыхивая изумрудными и багровыми оттенками по мере того, как холодные ветра стихали. Резким контрастом этому служила их вторая усадьба. Поместье в Бархатных холмах не страдало от нехватки красоты — вокруг тянулись густые рощи, — но на холмах всё равно было заметно холоднее. Но сейчас они были не там. Они находились в куда более тёплом, хотя и пустынном особняке в городе. В том самом, что некогда принимал драконьих владык, а теперь стал пристанищем для ветви дома Таргариенов. Возможно, их загородное поместье понравится ей больше, когда придёт лето, но сейчас она предпочитала дворец в городе. Внезапно воздух прорезал драконий рёв. Шира не вздрогнула, лишь приподняла Бейлона, чтобы он мог увидеть, как Терракс в который раз за день пролетает мимо особняка. Проходя вдоль стен, чёрный дракон перевернулся на бок, и Шира мельком увидела двоих из трёх самых важных мужчин в её жизни: Мейгора с ликующим лицом, и Дейрона с не менее широкой улыбкой. Шира признавала: сама мысль позволить сыну, которому едва исполнилось два года, летать на Терраксе с отцом, сперва повергла её в ужас. Но спорить она не стала. Во-первых, Шира верила, что Мейгор никогда не допустит того, чтобы с Дейроном в небе что-то случилось. Более того, Мейгор специально заказал особые ремни, чтобы пристегнуть сына к себе во время полёта — якобы успокоить её, но Шира подозревала, что и сам он боялся. Потому и не взял мальчика в небо сразу после рождения. Во-вторых, её маленький Дейрон был Таргариеном. Полёты на драконах были его наследием. Её сыновья — потомки Старой Валирии. Дом Таргариенов возвышался над всеми смертными, и Шира гордилась тем, что её кровь будет течь в их жилах. Маленький Бейлон восторженно засучил ножками, когда Терракс вновь заложил вираж над головой, но Шира лишь плотнее прижала сына к себе. В её груди шевельнулась тревога. Эта тревога грызла её уже несколько месяцев. Сначала она гнала её прочь, списывая на обычную нервозность, но теперь молчать было невозможно. Её сыновья были истинными Таргариенами, но им недоставало кое-чего очень важного: драконов. Ни у одного из них не было драконьего яйца в колыбели, как когда-то у принца Эйниса, и даже маленького дракончика, которого можно было бы со временем приручить, как у её мужа или у принцессы Рейны за морем. «Мне нужно будет поговорить с ним в ближайшее время», — подумала Шира, недовольно сжав губы. В последнее время она изо всех сил избегала споров, но ей всё чаще казалось, что Мейгор не видит всей картины. Или видит, но не считает нужным делиться с ней, а это было куда хуже. Как жена Мейгора, она знала свой долг: поддерживать его во всём. Но чтобы помогать ему, она должна понимать, о чём он думает. Она не станет снова открыто перечить ему, как глупо сделала почти два года назад. Но она чувствовала необходимость высказаться. Переведя взгляд с тихого плеска волн у их приморской резиденции обратно на город, Шира вспомнила тот разговор — первый и единственный раз, когда они по-настоящему поссорились после всей истории с Тианной. — Что ты пообещал?! — невольно выкрикнула Шира, на мгновение позволив эмоциям взять верх. — Я ничего не обещал. Это был всего лишь разговор за столом, не более, — быстро ответил Мейгор, но Шира уже не могла остановиться. — Обручение — это не «всего лишь разговор за столом»! Мейгор тяжело вздохнул. — У Иллирио дочь, а у меня — сын. Я ничего не обещал ему, лишь дал понять, что он рассматривается как потенциальный союзник в случае нужды. Это долг за его поддержку, — произнёс он, отпив вина. Шира сузила глаза. — Это неправильно. Ты… ты разве не доверяешь мне? — теперь в её голосе звучала уже не злость, а боль и обида. — Доверяю, конечно, Шира, — он взял её руки в свои, но чувство предательства не отпускало её. — Тогда умоляю тебя, даже не думай сейчас о помолвках. Я рожу Дейрону сестру. Я обещаю тебе это… В её голосе звучала почти что мольба. Это была её обязанность как жены Таргариена — обязанность, которую королева Висенья вбивала в её голову несчётное число раз. Кровосмешение было основой силы Таргариенов. Оно сохраняло чистоту их крови и удерживало драконов в семье. Её долг — дать мужу хотя бы одного сына для наследования и дочь, на которой этот сын женится. Потерпеть неудачу значило стать никчёмной женой. Она не имела права на ещё одну ошибку. Шира уже слишком часто ошибалась, а её нынешнее положение держалось лишь на удаче и чужой воле. Шира не собиралась повторять прежние ошибки. Она должна преуспеть хотя бы в этом. — Я знаю, Шира. Дочь от тебя или дочь от Эйниса — будет самым первым выбором. Но даже намёк на возможный союз в будущем — хороший способ отплатить за поддержку и показать, что я не только беру. Я доверяю тебе, и клянусь, ничего не решу окончательно без твоего ведома. Ответ Мейгора не успокоил Ширу тогда, не принёс спокойствия и сейчас. Сидя в саду, она положила руку на живот и с горечью подумала о своей проблеме. У неё было двое сыновей, которым нужны были сёстры. А её тело будет готово к новым родам не раньше чем через год. «Ещё год или два терпеть эти разговоры», — подумала Шира. Разговор с Мейгором тогда можно было списать на беременность и усталость, но даже без этого сама мысль о браках её сыновей вне семьи вызывала в ней неприязнь. Возможно, она смирилась бы с браком с кузинами, несмотря на их происхождение от поганой морской кобылы. Но перспектива браков за пределами семьи, как это пришлось сделать Мейгору и Эйнису, казалась ей недопустимой. В памяти вновь возникло лицо королевы Висеньи — суровое и разгневанное. Шира хранила этот образ с того самого визита после покушения и часто возвращалась к нему. Он служил ей напоминанием. Она не подведёт снова. Шира приняла все упрёки и жёсткие слова королевы и поклялась оправдать её ожидания. Жизнь в Пентосе и новые знакомства притупили её бдительность, но теперь она ясно видела главное: она — жена Мейгора и мать его детей. Здесь и должна быть сосредоточена её сила. Шира удвоила усилия в изучении магии, ядов и зелий. Она рыскала в поисках фолиантов скрытых в глубинах немногих библиотек Пентоса, в поисках всего, что могло бы дать ей преимущество. Попутно она оттачивала и свои способности целителя. После того как золото потекло рекой, они наняли лекаря получше, но Шира больше доверяла собственному суждению, чем какому-то эссосцу. Шира также начала исследовать пределы возможностей валирийских свечей, практикуясь с новыми книгами полученными от королевы Висеньи. Создавала свою проекцию, чтобы разведывать земли в Старом Андалосе. ИИспытывала полноту своих сил на нескольких несчастных. Шира будет готова, если Мейгору вновь понадобятся её способности. Шира сожалела, что королевы Висеньи нет в городе, чтобы продолжить её обучение. Без неё обучение продвигалось медленнее, и приходилось полагаться почти исключительно на себя. По какой-то причине Мейгор всё ещё не был готов пригласить мать в Пентос надолго. Шира не знала причин, но он заверил обеих, что время почти пришло. Изучение магии и ядов уже само по себе могло занять все её дни, но Шира также усердно помогала Мейгору в делах управления. Королева Висенья давно научила её управлять владениями, и именно на этом она сосредоточила свои усилия. Если она сможет взять на себя управление растущими личными землями Мейгора, это освободит его время для интриг в Конклаве. Она погрузилась в организацию контрактов, помогала делить земли на управляемые участки, разбиралась с договорами с мелкими землевладельцами, подыскивала умелых рабов достойных свободы, и решала десятки иных вопросов. За последний год её нагрузка выросла во много раз. Пока её усилия приносили плоды. Она вряд ли была столь же искусна, как сам Мейгор, но новая ноша оказалась для неё тяжёлой, однако посильной — даже с учётом материнских обязанностей. И всё же одна сторона её новой жизни не давала Шире покоя. Мейгор по-прежнему был твёрдо намерен вернуться в Вестерос. Он помнил, что принц Эйнис так и не посетил Пентос, несмотря на приглашения на рождение обоих сыновей, но всё ещё верил, что брат снимет изгнание и всё вернётся на свои круги. «Неужели он забыл о той проклятой змее, что обвилась вокруг шеи его брата?» — поморщилась Шира. Алисса Веларион была змеёй, истинной опасности которой Мейгор не видел — так же, как она сама когда-то не распознала угрозу в Тианне. Шира не сомневалась, что Алисса делает всё, чтобы отвадить принца Эйниса от мысли вернуть их из изгнания. Мейгор к такому повороту не готовился. Он строил долгосрочные планы в Пентосе, но Шира сомневалась, что он готов провести здесь всю жизнь, как была готова она. «Неужели она отравит умы даже собственных детей?» — невольно думала Шира. В глубине сердца она уже знала ответ, что невероятно печалило её. Принцы Эйгон и Визерис, как и принцесса Рейна, хоть и были рождены от морской кобылы, всё же оставались Таргариенами — такими же, как и её сыновья. «Они должны были расти вместе, как братья», — с горечью подумала она. При нынешнем раскладе её детям не суждено узнать своих родных, и виной тому — Алисса Веларион и король Эйгон Таргариен. Мейгор справедливо полагал, что король никогда не отменит их изгнание, но он всё ещё слишком надеялся на принца Эйниса. Два месяца назад, после рождения Бейлона, она поделилась своими опасениями с королевой Висеньей и с облегчением узнала, что та думает так же. Шира не станет разрушать его надежды, но она должна быть уверена, что Мейгор готов и способен достойно ответить на любой поворот событий. Она не желала быть застигнутой врасплох рискуя благополучием семьи. «В другой раз», — мысленно решила она, поднимаясь, чтобы отнести расплакавшегося Бейлона в детскую. Она представит Мейгору ясные доводы и чёткие аргументы. А пока... пока она позволит себе наслаждаться той минутой спокойствия, что ей дарована.