Мейгор Жестокий... или нет?

Эйрон VII 32 год от З.Э. — Лорд Эйрон! Они бегут! Прикажете их преследовать? — выкрикнул один из адъютантов, но Эйрон лишь покачал головой. — Нет нужды. Отводи людей назад! — приказал он. Посмотрев в мирийскую трубу Эйрон увидел, как враг организованно отступает в холмы Норвоса — вероятно, к Браавосу. — Разумно ли отпускать их? — раздался за спиной знакомый голос, и спина Эйрона напряглась. — Возможно и нет, сир Гавен. Но люди вымотаны, а если мы ещё и попадём в засаду, то всех нас перебьют, — объяснил Эйрон своё решение более опытному командиру. Сир Гавен был одним из многих, кто прибыл после битвы с дотракийцами. Слухи о славе и богатстве добытых на востоке, притянули толпы юнцов, и наёмная компания выросла почти вчетверо со времён битвы при Гоян Дроэ. — Так почему бы не отправить отряд в преследование? Пусть хотя бы потревожат их при отступлении. Это всего лишь пограничный конфликт, но если дать им уйти безнаказанно, они вернутся, — настаивал сир Гавен. Эйрон поморщился, но кивнул. — Логично, сир. Оставлять их безнаказанными - плохая идея. Эй, ты! — Передай нашим дотракийским друзьям: пусть тревожат бегущих, насколько осмелятся. Сир Гавен был прав, хоть Эйрону и не нравилось рисковать людьми. Рисковать дотракийцами — другое дело. Их судьба мало его волновала. Триста всадников — смесь крикунов и конных лучников — стали ценным дополнением для Эйрона и Чёрной Компании, открыв новые тактические возможности. Даже если дотракийцы под его командованием волновали его меньше всего, он извлёк урок из битвы при Гоян Дроэ. Там они потеряли почти треть своих людей. Такие потери были недопустимы — особенно теперь, когда многие в армии стали ему если не друзьями, то хорошими знакомыми уж точно. Эйрон и Мейгор были искренне рады прибытию Джаспера Аррена с почти тремя тысячами воинов из Долины, а также лорда Галладона Тарта, привёдшего ещё две тысячи бойцов из Штормовых земель.. Их приход не дал Чёрной Компании кануть в небытие и обеспечил Эйрона надёжными людьми. — Итак, мы закончили? Слышал, принц Мейгор собирается устроить для нас пир по возвращении, — сказал сир Гавен своим обычным резким тоном, но с ноткой оживления. Эйрон кивнул. — Да, здесь мы закончили. Передайте войску, чтобы собирались, а я поговорю с принцем Норвоса. Выступаем на закате, — отдал он приказы, с облегчением отмечая, что сир Гавен не стал спорить. Развернув коня, Эйрон направился к бывшему городу Норвосу. Многое изменилось за два года после битвы при Гоян Дроэ — и в нём самом, и на карте. Поверил бы Эйрон Веларион, если бы три года назад ему кто-то сказал где он окажется? Во главе армии почти в десять тысяч, с репутацией умелого командира? Вряд ли. Но одно его точно радовало: теперь он рыцарь, сир Эйрон Веларион. Мейгор посвятил его в рыцари после той битвы, и Эйрон не собирался отказываться от такого жеста. Он помнил, как тогда у него кружилась голова, как его переполняло возбуждение. А теперь всё это казалось странно приглушённым. Он вспомнил, как Мейгор жаловался на собственное посвящение когда они были Драконьем Камне — говорил, что почти не почувствовал перемен и что не дотягивает до идеала рыцаря. Теперь Эйрон начал понимать лучшего друга. Он стал рыцарем, командиром, его слава росла... но чего-то всё равно не хватало. Чего-то, чему он сам пока не мог дать названия. Намеренно отгородившись от этих мыслей, он переключил внимание на Пентос. Город превратился в неоспоримую силу, с которой теперь считался весь Эссос. Весь континент до сих пор пребывал в оцепенении от немыслимого: дотракийская орда, веками не знавшая преград, была сокрушена и отброшена далеко к западу от Ройны. «Лишь бы не появился новый Кхал кхалов», — мрачно подумал Аэрон, пока его конь уверенно нёсся по тропе к некогда великому городу. Опознать десятки тысяч павших у Гоян Дроэ было невозможно, но судя по разброду в некогда несокрушимой дотракийской империи, можно было предположить, что если не сам Кхал Теммо, то уж его сыновья наверняка сгорели в ярко-зелёном пламени Терракса. Местонахождение Кхала Теммо оставалось неизвестным, но вести с востока говорили об одном: дотракийскому господству пришёл конец. Более мелкие кхаласары объявляли себя хозяевами городов и земель вокруг. Сарнор распался как минимум на шесть новых кхаласаров, а Квохор и Эссария также обрели новых кхалов. С тех пор как дотракийцы были уничтожены в пламени дракона, Пентос продолжил нанимать Черный Отряд для участия в своих войнах. Ополчение было распущено, а большая часть наёмников из других отрядов погибла в пламени Терракса, так что Отряд стал фактически жизненно важным для выживания города, по крайней мере, пока Пентос не восстановит собственные силы. «Неужели Мейгор спланировал всё это?» — не мог не задаться вопросом Эйрон. Мысль о том, что Мейгор намеренно уничтожил тысячи своих же союзников, казалась ему чудовищной, но результат оказался настолько идеальным, что эту возможность следовало хотя бы рассмотреть. После той битвы Мейгор заключил с Пентосом выгоднейшую сделку: город платил огромные суммы за поддержку Чёрной Компании. Десятки тысяч фунтов золота ежегодно, разграбление остатков дотракийского лагеря и захват разбежавшихся после битвы лошадей превратили Компанию в грозную силу. Честно говоря, Эйрон уже мало что понимал в том, что творилось в голове у Мейгора. Он сам с головой погрузился в управление Отрядом, пока Мейгор влезал дрязги Пентоса, и между ними возник заметный разрыв. «Надеюсь пир, который он затеял, станет хорошим поводом поговорить», — размышлял Эйрон, пока его конь наконец достиг ворот Норвоса. *** — Ещё раз благодарю вас, лорд Эйрон. Мой род навеки в долгу перед вами, — с беззаботной улыбкой произнёс принц Меннио Бренил из Норвоса. Эйрон рассеянно кивнул. Он явился сюда лишь затем, чтобы уведомить новоиспечённого принца о возвращении Чёрной Компании в Пентос, но разговор неожиданно затянулся. — Конечно, мой принц. Я всего лишь исполняю то, за что мне платят, — ответил он с ответной улыбкой, отметив про себя, как с каждым разом говорить со знатью становится всё легче. Эйрон всегда был немного отшельником. Он разделял неприязнь Мейгора к знати, но за последний год научился лучше ладить с ними — особенно теперь, когда в качестве официального заместителя Мейгора его всё чаще приглашали на балы и пиры. — Верно, однако вы и Чёрная Компания сделали для этого города больше, чем Пентос за последнее время. Потому я обязан поблагодарить вас от имени всего Норвоса, — сказал принц Меннио, сопроводив слова лёгким поклоном. Эйрон не стал отрицать, что ему было очень приятно слышать такие слова. Наконец-то его уважают. Наконец-то за его именем и личностью стоит вес. Ощущение было почти опьяняющим, и он с трудом заставил себя держать его под контролем, чтобы не потерять из виду собственную цель. Он не собирался довольствоваться одной лишь славой в Эссосе. Он хотел большего. — Конечно. Если браавосийцы, дотракийцы или даже волантийцы вновь побеспокоят вас, пошлите весть в Пентос, и мы незамедлительно вернёмся, — пообещал Эйрон то, на что формально не имел права. Но Норвос официально считался протекторатом Пентоса, а значит защита города действительно входила в его обязанности. — Неужели вы должны отправляться так скоро? Уверен, Норвос с радостью приютит своих освободителей хотя бы на одну ночь, — вновь предложил принц. С тех пор как битва завершилась и молва о нём разнеслась, многие знатные семьи Пентоса приглашали его на переговоры и заключение потенциальных сделок. Его осыпали подарками и знаками внимания, но Эйрон не слишком понимал, как с этим быть. Одна семья и вовсе подарила ему особняк. Да, он стал известнее. Но он не имел особого влияния. У него не было дракона, и конечно он не был так богат, как Мейгор. «Не кроется ли здесь что-то ещё?» — подумал Эйрон, имея в виду и знать, пытающуюся заручиться его расположением, и принца, вновь уговаривающего его остаться в Норвосе. — Боюсь, что вынужден, — сказал он с искренним сожалением. — Я бы с радостью продолжил наслаждаться вашим гостеприимством, но мне нужно вернуться в Гоян Дроэ, чтобы дать людям отдохнуть перед следующим походом. Он говорил искренне. Меннио не вызывал у него чувства отвращения, но каждый лишний день в Норвосе ощущался как чья-то попытка задержать его чуть дольше, чем ему самому хотелось. — Что ж… счастливого пути, лорд Эйрон, — вздохнул принц. Эйрон уже поднялся, когда за спиной раздалось: — Ах да, лорд Эйрон? — Да? — он обернулся, вновь посмотрев на принца Норвоса. — Дом Бренил из Пентоса приглашает вас к себе после возвращения в город. Или в любое удобное для вас время, — сказал принц, прежде чем вернуться к разбросанным бумагам, которые подписывал, оставив Эйрона в полнейшем недоумении. Эйрон подумал было попросить разъяснений, но счёл это проявлением слабости, потому лишь коротко кивнул принцу и вышел из покоев. «Если повезёт, люди уже собрались и готовы выступить», — подумал он, быстрым шагом проходя по коридорам восстановленного дворца. *** Ритмичный гул тысяч сапог отбивающих шаг, завораживал Эйрона. Чёрный Отряд выстроился для марша четырьмя колоннами, и теперь казалось, будто по Валирийской дороге текла река из людей. Солдаты шагали в унисон, и Эйрон с тихим удовлетворением наблюдал за этим зрелищем. Это зрелище оправдывало все те странные, на первый взгляд, упражнения, на которых Мейгор настаивал полтора года назад. У Мейгора всегда находилась уйма странных идей для армии, но Эйрон едва ли мог их оспорить. Серьёзно, где он на всё это находит время? — подумал Эйрон с лёгким недоумением, размышляя о том, как его друг умудрялся рождать столько удачных решений. Чёрный Отряд преобразился до неузнаваемости. От той сбродной армии, что противостояла дотракийцам, не осталось и следа. Теперь почти десять тысяч человек были разделены на десять отрядов по тысяче в каждом. Каждый отряд — на две группы по пятьсот. Те, в свою очередь, дробились на ещё меньшие единицы для удобства управления. Эйрон не возражал против самой идеи такой организации, но Мейгор зашёл дальше. Сам Эйрон распределил бы людей по землям, откуда они родом: Королевские земли, Штормовые земли, Долина, и, наконец, отдельный отряд для рекрутов из самого Эссоса и прочив выходцев из других уголков Вестероса. Однако Мейгор отверг эту идею. Он перемешал людей случайным образом, так что в каждом отряде оказалась пёстрая смесь жителей разных королевств. По его словам, это должно было укрепить «единство» и «чувство братства». Эйрон сомневался, возможно ли такое на самом деле. Распри между королевствами в Вестеросе уходили слишком глубоко. Эйрон считал, что Мейгор наивен, пытаясь объединить их. Та же идея проникла и в систему командования. Мейгор внедрил одновременно «нисходящую и восходящую структуру», и, к счастью, она оказалась довольно простой. Командиров всех отрядов, вплоть до пятисот человек, выбирали сами воины, а выше — их назначал уже он сам. Это привело к странной ситуации, когда низшие звенья армии управлялись такими же командирами. Например, бастард был избран на высшую должность в первом отряде, и Эйрон до сих пор не знал как к этому относиться. Но результаты говорили сами за себя. Их армия стала профессиональной и двигалась практически безупречно. Но доверять столь важные посты простолюдинам, а тем более бастардам, казалось Эйрону странным. Мейгор, впрочем, проявлял куда больше благоразумия, когда дело касалось верхушки армии. Он сам стоял во главе Чёрного Отряда как лорд-командующий. Эйрон следовал сразу за ним в должности вице-капитана. Затем шёл Харорос, квартирмейстер. Далее — лейтенант Галладон Тарт со своим заместителем и командирами под его началом. И, наконец, лейтенант Гавен Корбрей, главнокомандующий кавалерией, с вице-капитаном Джаспером Арреном и подчинёнными ниже по иерархии. Присутствие знати в командовании немного успокаивало Эйрона: значит, Мейгор ещё не окончательно сошёл с ума, но всё равно было непривычно видеть бастардов и крестьян в сколько-нибудь значимых должностях. Другие идеи Мейгора, по мнению Эйрона, были куда разумнее. Он ввёл регулярные тренировки, в ходе которых целые отряды перемещались и отрабатывали манёвры с заданной периодичностью. Эйрон поначалу сомневался, но и тут результаты говорили сами за себя. Армия двигалась безупречно, а лагеря вряд ли могли быть организованы ещё лучше. Эйрон не знал наверняка, что побудило Мейгора придумать всё это, но был благодарен ему за эту мысль — как и за ещё одну. Эйрон ожидал, что Мейгор превратит весь Чёрный Отряд в кавалерийскую армию после того, как они заполучили тысячи дотракийских лошадей. Но вместо этого Мейгор распределил их по самым малым подразделениям, чтобы помочь с переносом припасов и управлением. В итоге у них было меньше рыцарей, зато пехота стала лучше снабжённой и быстрее на марше. В сочетании с хорошо продуманным лагерем, который можно было развернуть всего за несколько часов по новым «часам» Мейгора, Чёрный Отряд превратился в силу, с которой приходилось считаться — с драконом, предназначенным поддерживать их в бою, или без него. И всё же по какой-то причине это невыносимо раздражало Эйрона. Глядя на знамя их отряда — чёрный дракон на зелёном фоне, — он чувствовал не триумф, а горечь. Эйрон думал, что это именно то, чего он хотел. Он стал рыцарем, его уважали, он был успешным командиром, и его слава росла. Но почему-то всё это казалось фальшивым — будто взятым взаймы, а не по-настоящему заслуженным. Развевающееся на ветру знамя было идеальной аналогией этому чувству. С момента разгрома дотракийцев Мейгор практически перестал сражаться вместе с Чёрной Компанией с тех пор, как дотракийцы были разбиты. По сути, он позволил Эйрону вести армию, громить мелкие дотракийские отряды, наёмников, нанятых Браавосом, и случайные волантийские экспедиции. Но все эти победы по-прежнему приписывали Мейгору. Тому самому Мейгору, который за последние два года едва ли пролетал над армией, не говоря уже о том, чтобы сражаться вместе с ней. Его доводы были разумны, и Эйрон даже не особо злился на то, что тот не участвует в битвах. Но мысль о том, что все его победы приписывают Мейгору, была неприятна. Мейгор считал, что использование Терракса против других Вольных Городов в сражениях послужит дурным сигналом остальным дочерям Старой Валирии. Эйрон не видел ничего предосудительного в этой логике, но Мейгору без всяких усилий доставались уважение и слава, которых он не заслуживал. Как же это несправедливо, — с горечью подумал Эйрон. Но он даже не мог по-настоящему злиться на друга, ведь Мейгор не стремился намеренно его принизить. Просто так устроен мир, и Эйрон не знал, как это изменить. Казалось, Чёрная Компания отошла на второй план в списке забот Мейгора. Его друг обрел огромное влияние в Пентосе и ещё более обширные владения за пределами города. Тем временем Эйрон взял на себя руководство армией, но не получил за это ни признания, ни благодарности. Это подтачивало его дух, и он не мог не завидовать Мейгору, который занимался политикой в Пентосе и проводил время с семьёй, пока Эйрон работал с Чёрной Компанией и вёл её от победы к победе. Но это же несправедливо, — горькая мысль в очередной раз посетила разум Эйрона. Но он тут же одёрнул себя. Мейгор по-прежнему регулярно посещал лагерь и поддерживал отношения с командирами. Да и мог ли Эйрон по-настоящему винить его за то, что тот ставил семью выше армии? Семья… — рассеянно подумал Эйрон, отбрасывая прежние тревоги ради новой мысли, которую стоило обдумать. Он никогда всерьёз не задумывался о собственной семье. Мейгор предлагал ему взять в жёны знатную пентошийку, но Эйрон не чувствовал в этом нужды. Эйрон действительно никогда не задумывался всерьёз о создании семьи. Он всегда мечтал о приключениях и славе — настолько, что утратил связь с младшим братом. Мог ли он обрести новую семью, которую смог бы назвать своей? Но жена стала бы для него помехой. Он видел это на примере Мейгора. Тот участвовал в битве с дотракийцами, но с тех пор едва покидал город, лишь изредка вылетая, чтобы сжечь разбойников в Бархатных холмах или встретиться с местными жителями. У Эйрона не было дракона, и ему приходилось трудиться вдвое усерднее. Но так ли это было необходимо на самом деле? Он жил своей мечтой — по крайней мере, её искажённым подобием. Он обрёл славу и почёт. Но останется ли он в памяти? Он был лишь сноской в битве при Гоян Дроэ. Командовал людьми небольшого наёмного отряда на земле, пока Мейгор спасал положение в небе. Теперь он сражался в никчёмных стычках по холмам Норвоса во главе армии, которой по-прежнему командовал Мейгор. — Что же мне делать? — пробормотал Эйрон себе под нос. Ему было над чем поразмыслить.