Иллюзия близости

Казалось, полтора дня в ожидании этой встречи растянулись в невыносимую вечность. Время не просто тянулось–оно издевательски замирало, будто не желая ни на секунду приблизить заветный миг. Брюнетка снова и снова бросала нервные взгляды на круглые настенные часы, что висели прямо напротив её стола. Тусклое стекло циферблата словно насмехалось над ней: минутная стрелка едва-едва перевалила за отметку в пять минут третьего. Соня смотрела на них так пристально, с такой отчаянной сосредоточенностью, будто силой мысли пыталась сдвинуть неподвижные стрелки. Этот взгляд, полный нетерпения, не ускользнул от Лекс, которая, хоть и была поглощена работой, обладала поразительной наблюдательностью. —Мне кажется, ты скоро дойдешь до того, что начнешь изобретать машину времени,—раздался спокойный, но насмешливый голос подруги. Она не отрывала взгляда от мерцающего экрана компьютера, а пальцы её порхали над клавиатурой с привычной скоростью, но произнесла она свои слова слишком сосредоточено, почти выговаривая каждое по слогам. Соня метнула в сторону подруги колючий, хоть и не по-настоящему злой взгляд, и демонстративно, но молча закатила глаза. Шатенка, казалось, ощутила этот жест каждой клеточкой своего тела, и по офису тихонько разнеслась её довольная усмешка: —Разве я не права?—тон Лекс стал ещё более игривым.—С каких пор ты так отчаянно рвешься к работе?—на последнем слове она сделала особый акцент, растягивая его, и в этом протяжном "работе" читался недвусмысленный намёк на нечто совершенно иное. Или, точнее, на кого-то… Соня, конечно, не могла не заметить этого, почувствовав, как лёгкий румянец заливает её щёки. —Так,—резко отрезала она, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид.—Без намеков, ладно? Улыбка на лице шатенки стала ещё шире, ещё откровеннее. —Всё, молчу-молчу,—игриво откликнулась Лекс, не меняя позы.—Только не забывай, что она несовершеннолетняя, хорошо?—добавила она с такой явной и звенящей в голосе ухмылкой, что в ту же секунду в неё полетела с письменного стола Сони увесистая шариковая ручка, просвистев в сантиметре от уха. —Дура,—раздраженно, но всё же с едва заметной улыбкой на губах, выдохнула Соня. В этом слове не было злости, лишь шутливое признание очевидного. Соня прекрасно понимала: её зацикленность на Владе переходила все разумные, а уж тем более рабочие, границы. Это было что-то, выходящее за рамки обычного ожидания. Она не просто ждала–она волновалась. Придет ли блондинка? Не забудет ли о встрече? А если придет, куда они пойдут? Что будут делать? О чем говорить? Как себя вести? Сотни подобных вопросов роились в голове брюнетки, создавая невыносимый водоворот тревоги. Ей отчаянно хотелось прекратить этот поток мыслей, но каждый раз, стоило ей попытаться, все нити неизбежно сплетались в один тугой узел. Один. Единственный. Узел по имени Влада. Это будет не просто катастрофа, это будет полный крах, если она позволит себе привязаться к Владе. А уж тем более, если… если она позволит своим чувствам зайти дальше. —Куда ты убирала дело Ольги?—внезапно раздался голос Лекс, так близко, что Соня невольно вздрогнула. Резкий вопрос вырвал её из липкого плена собственных мыслей. Девушка подскочила на стуле, испуганно моргая, обнаружив подругу буквально в шаге от себя, склонившуюся над её столом и методично перебиравшую бумаги в ящиках. —Ты чего?—обеспокоенно спросила Лекс, моментально выпрямляясь и сводя брови к переносице, заметив, как сильно испугалась подруга. —Ничего,—тихо прошептала Соня, пытаясь скрыть свою растерянность. Девушке казалось, что шатенка находится непозволительно близко. Так близко, будто подруга может случайно прочитать ее мысли, те самые, что Соня тщательно прятала даже от себя. Проницательный взгляд Лекс скользнул к лицу Сони, задерживаясь на щеках, которые предательски налились густым румянцем. Ехидная, предвещающая беду улыбка тронула губы Лекс, и Соня поняла: это добром не кончится. —Оу, я вас отвлекла от…—игриво протянула Лекс, делая многозначительную паузу. —Заткнись, просто заткнись,—выдохнула Соня, почти шипя, но в глубине души с мучительной ясностью осознавая ужасную, неприличную правоту подруги. Лекс, закусив нижнюю губу, подавила смешок. Найдя наконец нужную папку среди бумаг Сони, она вернулась на свое место, милостиво решив пока оставить подругу в покое. Но это «пока» висело в воздухе, как невысказанная угроза. Настенные часы, всего минуту назад казавшиеся орудием пытки, теперь предстали спасительным ориентиром, глотком чистого воздуха, свободного от ехидных взглядов Лекс и ее идиотских шуточек. Короткая часовая стрелка уже стремительно приближалась к цифре три, и это был не просто сигнал–это был призыв к бегству. Пора идти. Осенний прохладный воздух обрушился на Соню, словно ледяной душ, но этот шок был приятным. Он немного отрезвлял раскаленную голову, выметая из нее навязчивые мысли о предстоящей встрече. В этот момент не было ничего, кроме нее самой, шелеста золотых крон деревьев над головой и легкости, с которой ветер играл с ее волосами. Она почти физически ощущала, как забывает обо всем, растворяясь в моменте. Есть лишь она, острый холодный ветер, приносящий запах опавшей листвы, и хоровод кружащихся, падающих листьев. Никаких гипнотических зеленых глаз, никаких блондинистых волос, никаких россыпей веснушек. Никакой Влады. Но стоило ей вдохнуть поглубже, как плечо, которого не так давно касалась легкая, почти невесомая рука, будто невольно обожгло чужим теплом, фантомным, но таким явным. Черт. Мысли старательно обходили блондинку стороной, но тело, предательское и непокорное, отказывалось подчиняться. Оно каждой клеточкой кожи, каждым нервным окончанием помнило тепло чужого дыхания, легкий шорох одежды, прикосновение тонких пальцев. Оно наплевало на отчаянное, навязчивое желание Сони забыть ее хотя бы на эти пару минут.  Вход в библиотеку, массивный, с тяжелыми дверями, возник перед брюнеткой так стремительно и неожиданно, будто вырос прямо из земли. Сердце загрохотало в груди, отбивая тревожный ритм. Дыхание участилось, став неровным и прерывистым. Наручные часы показали 15:05. Пунктуальность явно не была коньком блондинки. Соня оглянулась, пытаясь найти знакомый силуэт–в этот момент ей меньше всего хотелось внезапно обжечься чужим касанием. Вокруг не было никого, лишь редкие прохожие спешили по своим делам. И тогда к Соне стали возвращаться ужасные догадки: Влада забыла. Или вовсе передумала. Или… может, что-то случилось? Внезапно из груди Сони вырвался какой-то странный, облегченный и в то же время испуганный выдох. В тот же миг ее рука была крепко, почти до боли сжата чужой. Эта ладонь была холоднее, чем у Сони, но ее прикосновение обжигало кожу, словно расплавленный металл. —Влада,—едва слышно, почти шепотом сорвалось с ее губ. Соня, словно под гипнозом, пошла вслед за блондинкой, чья холодная, но такая притягательная рука продолжала крепко сжимать ее кисть. Они шли стремительно, но этот быстрый шаг не давал возможности осознать происходящее. Спустя пару минут они остановились перед высоким, солидным зданием из темного кирпича. —Я часто здесь бываю,—произнесла Влада, и в ее голосе сквозила легкая неловкость, когда она, наконец, выпустила теплую ладонь Сони. Взгляд брюнетки скользнул по изящной кованой вывеске над входом: «Картинная галерея». Неожиданно. Очень необычный выбор для встречи. Карие глаза брюнетки метнулись к лицу девушки рядом. Влада выглядела… спокойной. Уголки ее губ были приподняты в почти незаметной, но очень нежной улыбке. Без единого слова блондинка плавно двинулась вперёд. Её шаг был медленным, будто она неспешно растворялась в воздухе галереи, но при этом чувствовалось, что она чутко ощущает присутствие Сони, давая ей время догнать. Соня, словно прикованная невидимой нитью, не раздумывая, последовала за ней. Зал сменялся залом, каждый из которых был наполнен стройными рядами картин, но они проходили их на удивление быстро, не замедляя шага. Шаги отдавались приглушённым эхом в просторных залах, где воздух был пропитан легким запахом бумаги и краски. Возможно, в другой день Соня бы и задержалась, чтобы рассмотреть каждое полотно, но сейчас её внимание целиком и полностью поглотила Влада. Блондинка погрузилась в свой внутренний мир, её взгляд был задумчив, почти отрешён, она казалась частью этой тишины, не обращая ни малейшего внимания на редких посетителей или саму Соню. Они блуждали по коридорам и проходам, постоянно сворачивая в новые ответвления, и казалось, что галерея внутри бесконечна, намного обширнее, чем выглядела снаружи. Это ощущение лабиринта, наполненного искусством, лишь усиливало чувство лёгкого, приятного удивления. В одно мгновение блондинка резко остановилась, так внезапно, что Соня, идущая буквально по пятам, едва успела затормозить, чудом не врезавшись в её тонкую спину. —Смотри,—прозвучал тихий голос Влады. Она лишь слабо, почти незаметно, махнула головой в сторону ближайшей стены, словно подтверждая, что не забыла о присутствии Сони.—Эти новые. Соня, которая до этого момента почти не отводила взгляда от Влады, нехотя, словно выныривая из гипнотического действия, перевела взор на стену. Она была увешана невероятным количеством ярких, цветных полотен, каждое из которых казалось живым, дышащим. Это были не просто краски–это были порталы. Яркие, сочные мазки превращались в трепещущие на ветру цветы, в реалистичные, почти осязаемые пейзажи. В сознании Сони вдруг возникли ненавязчивый, едва уловимый запах скошенной травы, ощущение теплого, обволакивающего ветерка на коже, звонкое пение невидимых птиц и мелодичное журчание воды где-то поблизости. Она почти физически ощущала, как растворяется в этом буйстве цвета и красок, теряя связь с реальным миром. —Я далека от этого,—тихо призналась Соня, чувствуя себя немного неуклюже. Ее взгляд задержался на очередной картине, где поляна была залита нереально яркими, пылающими алыми маками. —Не нужно понимать,—так же тихо, но с удивительной ясностью и убеждённостью произнесла Влада,—нужно чувствовать.—Её слова, словно прикосновение к невидимым струнам, мягко отразились от высоких стен пустой залы, растворяясь в воздухе приятным, обволакивающим эхом. Соня почувствовала, как теплой волной по её душе разливается что-то новое, невесомое и очень нежное. И эта волна заставила её улыбнуться–искренне, по-настоящему, так, как она давно не улыбалась. —Кто их нарисовал?—увереннее, чем ожидала, спросила Соня, склоняясь к крошечной табличке рядом с полотном. На ней были указаны лишь название и дата, но ни слова об авторе. —Один очень талантливый художник,—ответила Влада, делая шаг ближе к Соне, так что между ними осталось лишь несколько сантиметров. Губы блондинки растянулись в мягкой, почти невесомой, но удивительно тёплой улыбке, от которой и по телу Сони прошла лёгкая волна тепла. Невольно, словно острым шипом, в груди брюнетки кольнуло неприятное, жгучее предположение, которое она, к своему стыду, не смогла удержать внутри. —Твой парень?—вопрос вырвался сам собой, прозвучав почти хрипло, голос Сони вдруг потух, став «неживым».  Соня ощущала то, чего ни в коем случае не должна была чувствовать, на что не имела ни малейшего права. Ревность–острая, колючая, абсолютно неуместная ревность. Влада усмехнулась, опустив взгляд в пол.  —Нет,—тихо, но с абсолютной уверенностью произнесла блондинка, поднимая на Соню ясный взгляд. Ее смешок, казалось, можно было расценить по-разному. Но в глубине души Соня четко осознавала, что Лекс, со своим глупым, нетактичным предположением, была права. Соня негромко, почти неосознанно, выдохнула–кажется, с облегчением. Но это не должно было быть облегчением. Почему она так отчаянно теряла контроль над своими чувствами, над каждым словом, над каждым жестом? Гораздо проще было бы просто не чувствовать ничего. Вдруг знакомый, мягкий голос Влады ворвался в сумбурные рассуждения девушки. —Иди сюда,—позвала блондинка, и её тонкая, изящная рука указала на небольшую картину, висящую чуть в стороне, будто ждущую именно их внимания.—Озеро Желаний. Оно на улице Витражей. На холсте, залитом мягким, рассеянным светом, действительно было изображено озеро. Небольшое, уютное, но удивительно живописное, его водная гладь отражала небо так совершенно, что казалось, можно заглянуть в другой мир. Через него перекидывался мост–не просто мост, а настоящее произведение искусства: яркий, притягивающий взгляд, словно драгоценность, с причудливыми вставками цветного стекла, которые ловили свет и рассыпали радужные блики. —Ни разу там не была,—Соня произнесла это на удивление даже для себя. Ей всегда казалось, что она знает каждый уголок этой улицы, знакомой с детства, где она провела так много времени, но, видимо, она ошибалась. Это место оставалось скрытым от неё. —А я была,—улыбнулась Влада, и в её голосе зазвенели лёгкие, почти детские нотки.—И даже кидала монетку, загадывая желание.—Ее весёлые глаза с теплом блуждали по картине, всматриваясь в каждый мазок краски, каждую деталь, словно она вновь переживала тот момент. —Ты же понимаешь, что из него потом тоннами «медные» выгребают?—достаточно цинично, даже резко прозвучало из уст Сони. Ей показалось, что она сказала что-то слишком прямолинейное, но Влада, к её удивлению, лишь легко кивнула, в какой-то степени соглашаясь. —Возможно,—спокойно ответила блондинка, её улыбка ничуть не померкла.—Но это всё равно остаётся милым обычаем. Теперь Влада смотрела прямо на Соню, прожигая её своим пристальным, чуть прищуренным взглядом. Брюнетка незамедлительно, почти инстинктивно попыталась избежать его. Её карие глаза скользнули по стене и зацепились за небольшую, едва заметную надпись под картиной. —Это что, цена?—хмурясь, спросила Соня, и лёгкая складка залегла между её бровями. Влада перевела свой взгляд на многозначную цифру, написанную аккуратным почерком, и Соня обрывисто выдохнула, почувствовав небольшое облегчение–блондинка больше не смотрит прямо на неё. —Да, эти работы продаются,—спокойно, почти буднично подтвердила Влада, затем с неподдельным интересом начала разглядывать ценники и на других картинах.—Они здесь самые популярные, их обычно разбирают за неделю,—заключила блондинка, её тон был ровным, почти безэмоциональным.  —А сегодня была вывеска?—Соня почувствовала, как её догадка начинает складываться в единую картину, и этот вопрос прозвучал уже не как вопрос, а как желание убедиться в собственной правоте. —Ага, они новые,—завороженно, почти мечтательно протянула Влада, вновь переводя свой любопытный взгляд на "Озеро Желаний", словно не могла оторваться от его манящей красоты. Соня молча, зачарованно наблюдала за Владой, которая, казалось, полностью растворилась в созерцании картины. В этот момент в голове брюнетки вспыхнула какая-то совершенно безумная, необдуманная идея, заставившая её сердце забиться быстрее. —Хочешь, я её куплю?—вопрос вырвался сам собой, прежде чем Соня успела осознать его безрассудство. Она тут же закусила свою губу до небольшой, пульсирующей боли, наказывая себя за свой длинный, неосторожный язык. Но несмотря на самобичевание, она с нетерпением, почти с замиранием сердца ждала ответа. Лицо блондинки мгновенно расплылось в широкой, немного нелепой, но от этого невероятно милой улыбке. Оттенок зелени в ее глазах стал еще ярче, а легкие морщинки в уголках глаз придавали ей очарование. —У тебя есть такая сумма?—лукаво, с озорным огоньком в голосе спросила Влада, не переставая улыбаться и пристально глядя на девушку рядом. Взгляд этих глубоких зелёных глаз заставил Соню невольно смутиться, на её щеках проступил лёгкий румянец. Что ж, если позориться, то до конца. —Я бы не предлагала, если бы не было,—уверенно заключила брюнетка, стараясь звучать как можно непринужденнее, хотя прекрасно понимала, что это не шутка, и такая сумма у нее действительно была.  —Не нужно,—мягко, но уверенно сказала блондинка, отвечая заданный ранее вопрос Сони.—Для того, чтобы наслаждаться, не обязательно её покупать,—абсолютно верно заметила Влада.  Губы Сони дрогнули в ответной, тёплой улыбке. Странное, обволакивающее тепло разливалось по её телу, заставляя с какой-то новой, неизведанной ранее нежностью поглядывать на обладательницу светлых волос и глубоких, как лесное озеро, зелёных глаз. —Сколько тебе лет?—резкий, неожиданный вопрос врезался в сознание брюнетки, словно выстрел в тишине. —Двадцать,—ответила Соня без малейшего замедления, её взгляд встретился с чуть удивлёнными глазами напротив. —Мне почему-то казалось, что мы одногодки,—честно, с лёгким недоумением призналась блондинка. —Сколько тебе?—усмехнулась Соня, в её голосе проскользнула едва уловимая нотка иронии. Конечно, она знала ответ.  —Семнадцать, скоро восемнадцать,—быстро заключила Влада, и её взгляд почему-то задержался на мгновение на губах Сони. —Не такая уж и большая разница,—мягко заметила Соня. Этот порыв, эта почти неконтролируемая необходимость произнести эту фразу, шла не от рационального, продумывающего всё до мелочей мозга, а откуда-то глубоко изнутри. «Из сердца…»—подсказывало сознание, ехидно и безжалостно обнажая правду. Соня отчаянно старалась не думать об этом. И это ужасно сильно у неё не получалось. Мысли постоянно возвращались к одной и той же точке, к одному и тому же имени. —Возможно,—задумчиво, почти отрешенно протянула блондинка, и её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она рассматривала невидимые горизонты. Улыбка медленно растаяла на её губах, и лицо вновь обрело ту спокойную, почти отстранённую задумчивость, что была на ней ранее. —Давай встретимся там завтра,—Влада произнесла это вдруг изменившимся тоном. Она будто что-то обдумывала. В её голосе проскользнула нотка холодности, резко контрастирующая с недавним теплом и близостью, что витала между ними.—На мосту. Зелёные омуты глаз Влады вновь впились в карие глаза Сони, и этот взгляд, глубокий, бездонный, заставил дыхание замереть в груди, а сердце–забиться диким, оглушительным грохотом. Это был призыв, на который не требовалось ответа, лишь безусловное подчинение. Соня понимала, что даже если бы её разум отчаянно сопротивлялся, у неё всё равно не было бы выбора. Она тонула. Тонула в этих бездонных омутах, но это было желанное падение, стремительное и обволакивающее, почти сладостное в своей неотвратимости.