Иллюзия близости

Офис, оглушенный тишиной и ритмичным постукиванием пальцев по клавишам, подозрительно стих прежде, чем по нему разнесся тихий, но от этого не менее пронзительный и резкий дверной звонок. Неожиданное явление посреди обычного рабочего дня, однако. Соня чувствовала всей своей сутью странное напряжение, нарастающее с каждой новой секундой, вмиг наполнившее весь офис, включая не только ее с Лекс, но и других сотрудников. И причина этому была вполне объяснима–инцидент, произошедший, пускай уже достаточно времени назад, но всё ещё не отпускающий многих. В тот день все чувствовали страх. Тот самый липкий, колкий и приставучий. Соня была абсолютно уверена в этом и могла бы поспорить на то, что каждого в офисе сейчас накрыло этими воспоминаниями и эмоциями, а мурашки пробежались по спине. Лекс, несмотря ни на что, держала себя в руках, на ее лице едва ли можно было заметить панику. Только брови лишь медленно, но верно смещались к переносице. —Мы кого-то ждём?—раздался шепот Сони, что в тишине казался ужасно громким. Напряжение брюнетки отчетливо виднелось в ее немного нервной и кривой улыбке, что, подобно протесту реальности, защищала её от визуализации худшего исхода. —Сейчас узнаем,—спокойным тоном, определенно точно идущим вразрез с действительными эмоциями, ответила шатенка. Только она имела право открывать или закрывать двери офиса, даже если на пороге стоял собственный сотрудник. Это правило было введено для общей безопасности и избежания нежелательных визитов. Никто не имел ничего против этого. Звон не останавливался ни на миг. Казалось, кто-то зажал эту кнопку и не хотел отпускать. Ещё чуть-чуть, и терпение нежданного гостя лопнуло, и прозвучали тяжелые, такие же громкие удары. Лекс была уже на полпути к двери, и Соня была уверена, что терпение самой девушки сейчас держалось лишь на едва различимом в ее поведении страхе–немного неспешных, боязливых шагах и напряженном лице. В противном случае она бы высказала человеку, стоящему за дверью, всё, что она о нем думает после подобного, возможно, безосновательного действия. Соня наблюдала за происходящим через небольшой дверной проем, оставленный ею специально. Только шатенка подошла к двери и посмотрела в глазок–внутри Сони всё замерло от ожидания,–офис наполнился громким, полным усталости и негодования вздохом. —Соня,—повернулась девушка к брюнетке, попутно открывая входную дверь,—к тебе пришли,—чуть небрежно бросила Лекс. Удары вмиг стихли, а дверь тихо отворилась. Голос брюнетки тихо дрогнул в вопросе: «Ко мне?», который, казалось, так и не был услышан шатенкой. Это было недоумение, смешанное со всё ещё бушующим в груди волнением. В смысле пришли? К ней? Кто? —Влада?—уже громче спросила девушка, выходя из своего «укрытия», больше не прячась за дверью кабинета, и стремительными шагами продвигаясь вперед. Входная дверь все ещё заграждала просмотр, и она могла лишь предполагать, о каком человеке могла пойти речь. Конечно, никто другой в голову не лез. Да и кто другой мог быть? На вопрос Лекс лишь коротко кивнула, ее лицо не выражало ничего хорошего, и явно, будь они одни, шатенка высказала бы всё своё негодование по этому поводу, но, на счастье Сони, одни они не были. —Что ты здесь делаешь?—удивление читалось и на лице, и в голосе. Действительно, что могло произойти всего за пару часов? Что могло заставить Владу ломиться к ней на работу? И ответов было даже меньше, чем казалось на первый взгляд. Поникший и какой-то отрешенный вид блондинки ничуть не успокаивал, а заставлял лишь воображение рисовать совсем пугающие картины происходящего. —Мы можем поговорить?—вскоре послышалось от Влады. Девушка смотрела не на Соню, а сквозь неё, совсем как в их первую встречу. Беспристрастный взгляд зеленых глаз быстро скользнул по девушке, всё также стоящей возле двери, что явно была лишней в этом разговоре. —Наедине,—добавила блондинка, вновь переводя глаза на пространство за Соней. Когда в последний раз Влада казалась ей настолько неживой? Неужели брюнетка могла быть причиной резкой смены поведения девушки? И что-то внутри подсказывало Соне, что да. После замечания Влады Лекс окинула своим взглядом, полным вселенской усталости, обеих девушек, а после также устало выдохнула: —У меня много работы. Шатенка быстро развернулась на каблуках и скрылась в кабинете. За это Соня ей была одновременно благодарна и одновременно чувствовала, будто только что её оставили брошенной на произвол судьбы, совсем одну. Но… это ведь Влада. Что может плохого случиться? Правда, предчувствие явно подсказывало, что этот диалог будет не самым приятным, а неизвестность его возможного исхода пугала ещё больше. Прошло несколько долгих секунд после того, как они остались одни, и Соня вдруг осознала, что Влада до сих пор стояла на улице, причем вновь одетая слишком легко и не по погоде. —Заходи,—пригласила её брюнетка. Как бы сильно ей, может, ни хотелось избежать предстоящего неизвестного диалога, интерес брал верх. Да и как она могла бы игнорировать подобное поведение Влады? Нет, не могла. —Что случилось?—поспешила спросить девушка, только блондинка переступила через порог здания, а дверь за ней захлопнулась. Взгляд Влады скользил по полу, будто ища в причудливых узорах ламината поддержки. Она тяжело вздыхала и выдыхала, а каждое новое движение, даже самое неприметное, сейчас очень сильно выделялось, заставляя Соню каждый раз невольно вздрагивать от испуга, перемешанного с волнением. Ей хотелось выхватить из поведения Влады что-то, что могло бы точно ответить ей на все волнующие её вопросы, но ничего, бессмысленно. Девушка будто сама была не рада присутствию Сони здесь, пусть и пришла к ней первой. А вопросов у брюнетки становилось ещё больше. —Влада,—непонимающе протянула девушка, едва желая коснуться своей рукой чужого плеча, но не сумев этого сделать. Блондинка вдруг отшатнулась назад, словно инстинктивно, будто боясь. «Что, черт возьми, случилось?!» Соня не понимала. Не могла понять, ведь Влада же не могла знать о том, что… —Ты была в комнате Лилит,—холодно отрезала Влада после давно затянувшегося между ними молчания.—Я всё видела, не пытайся отрицать, —добавила девушка.—Что ты там делала? Кровь, кажется, вмиг перестала течь по венам, сердце сделало кульбит, а потом словно кануло в небытие. Как, казалось, просто объясняется холод девушки к брюнетке, ее нежелание взглянуть той в глаза. Да, наверное, она этого и не заслуживает. Соня ни в коем случае не оправдывала себя за содеянное, но не могла позволить, чтобы Влада не знала правды. Хотя бы сотой доли этой правды. И не только потому, что хотела бы отбелить себя в ее глазах, нет, может, этому уже не бывать, но хотя бы чтобы девушка выслушала её. Этого достаточно. Молчание со стороны Сони, очевидно, затянулось. —Просто ответь на вопрос,—также отстраненно. А брюнетка будто забыла все языки мира в один момент. Сформулировать сейчас что-то более или менее адекватное казалось задачкой не из лёгких. —Хорошо, я… попробую объяснить,—но она хотя бы пыталась начать… Пусть и не знала как правильно. По правде говоря, в глубине души она всегда надеялась, что этого никогда не придется произносить вслух, тем более Владе. Сейчас ей даже не было столь интересно, как именно Влада заметила, что в комнате Лилит был хоть кто-то. Может, потому что просто было страшно сказать что-то не так, понять, что Влада ей не верит… Блондинка быстро скользнула своим взглядом по Соне, остановилась дольше лишь на глазах. Брюнетка тут же начала говорить, ужасаясь тому, насколько пусты были сегодня зеленые глаза. —Лилит… она…—слова не хотели находить продолжение в реальном мире, хотелось сохранить их где-то глубоко в себе, но разве это выход?—Ее подозревают в продаже наркотиков. Стоит ли говорить о реакции Влады? Ее лицо в мгновение из равнодушно-отстраненного стало шокированным, пусть и она быстро попыталась это скрыть вновь за маской безликого равнодушия. —Что?—вопрос брошен блондинкой скорее от изумления, чем от реального интереса. Хотя и интерес определенно тоже был, но злость и непонимание перекрывали это чувство, не позволяли проникнуть глубоко за пелену ее спасительного безразличия. Изменения в лице девушки не прошли мимо брюнетки. Соня снова не понимала, что делает, зачем всё это говорит. Было ли это выгодно лишь ей? Отчасти. Безусловно, она бы не смогла просто отпустить Владу, оставить без ответа. Но это было не единственной, хоть и одной из первых причин. Хотелось, чтобы девушка знала правду, она ее достойна. И пусть Соня чувствует себя недостойной открывать глаза блондинке, будучи с ней не до конца искренней, она всё равно это делала. Потому что даже если всё исчезнет, их маленький мир, небольшой уголок спокойствия, если они исчезнут из жизни друг друга, Соня всё равно останется той, кто сказала правду, всё равно будет той, кто, несмотря ни на что, таким странным, возможно, образом заботилась о ней. И пусть в зеленых глазах это будет выглядеть именно так, а не как-то иначе, пусть хоть в этом Соня будет искренней. —Она продаёт их под видом картин,—хрупкое, очень хрупкое спокойствие ещё удавалось поддерживать, но, черт, чувства так и хотели выплеснуться, наполнили её до края, хотелось повысить голос, что-нибудь ударить, дать волю слезам, лишь бы стало легче говорить и осознавать всё происходящее. И холодный тон в ответ от Влады никак не смирял это желание. —Мой вопрос был другим,—очевидно, девушка не верила Соне. Или, может, просто не хотела верить. Она желала лишь получить ответ на свой вопрос: —Что ты делала в комнате Лилит? Брюнетка никак не могла понять, что же ей всё-таки нужно ответить, чтобы удовлетворить сказанным девушку. —Я тебе объясняю,—терпение невольно кончалось, хоть для Сони это сейчас казалось глупым. На кого она злится? На Владу? За что? За то, что она просто хочет разобраться во всей этой путанице? Нет, конечно нет. Желание блондинки было адекватным, и нежелание принимать слова Сони за правду тоже. Девушка злилась скорее на себя за то, что это всё приходится объяснять сейчас, буквально на пальцах, и при этом всё звучало как гребаное оправдание. А, может, оно им и было? —Ты считаешь это объяснением?—довольно цинично прозвучало от блондинки. —Да,—с надеждой на понимание выдохнула Соня. Это надежда тут же разбилась о суровые рамки реальности. —Нет. Брюнетка не хотела злиться. В конце концов, Влада имеет полное право относиться к её словам сейчас именно так. А как иначе? Что она вообще сейчас может думать о Соне? И вновь, словно иглы, в голову вонзались мысли о том, что расскажи она обо всём чуть раньше, всё могло бы быть иначе. Да, неизвестно, что именно означает это «иначе», но, по ощущениям, всё что угодно могло быть лучше этого. Тот давний допрос сейчас казался обычной милой беседой, а сейчас будто решалась вся жизнь брюнетки. Этого она боялась намного больше, чем чего-либо ещё. —Хорошо,—прошло некоторое время прежде, чем Соня смогла расслабиться, взять себя в руки и спокойно заговорить.—Если ты хочешь это услышать, то услышишь. Внимание беспристрастных зеленых глаз вновь было переключено на Соню. Показалось, что в этот раз Влада действительно заинтересована в этом диалоге и по-настоящему желает выслушать девушку. —У меня есть работа,—безусловно, этим не удивить блондинку,—И она напрямую связана с Лилит. —Как это?—лицо девушки чуть изменилось, брови нахмурились, а глаза слегка сощурились. Говорить дальше в любом случае пришлось бы, другого выхода не было. —Ты можешь не знать, но эта женщина зарабатывала на продаже наркотиков ещё до того, как взяла тебя под опеку,—быстро, желая наконец избавиться от груза этих слов, сказала Соня.—Может, даже до твоего рождения. В ответ–мертвая тишина. Казалось, весь офис притих. Даже тихое, едва уловимое гудение мониторов будто стихло. Дыхание остановилось. —Но это неправда,—тишина также быстро растворилась в словах блондинки, и вмиг всё словно вновь ожило. Снова слышался гул работающих компьютеров, какие-то тихие разговоры за дверьми кабинетов, черкание ручек об бумагу. Ответ не удивил брюнетку. Немного расстроил–возможно, но не удивил. Всё-таки тяжело доказывать что-то человеку, который в упор не верит всем твоим словам. —Лилит так сказала?—чуть пренебрежительно бросила Соня, о чем пожалела тут же, получив ответный всплеск от блондинки: —А ты откуда знаешь? Тебе так сказали?—насмешка получилась очень невеселой, скорее похожей на оскал, а, может, воображение Сони представляло ее таковой. Она вновь постаралась немного расслабиться. Вдох–выдох. Но сердце всё так же заходилось в неспокойном ритме. —Просто дослушай,—не давя, скорее умоляя произнесла девушка. Её решительность заметно поблекла, но желание поскорее укрыться от этого разговора заставляло её говорить дальше.—Твои родители… Она подставила их. Один лишь взгляд, полный недоверия, объяснял всё, принуждал продолжать свой монолог: —Ей нужно было помещение, которое она могла бы оборудовать под склад,—глубокий вдох, казалось, добавлял уверенности в собственных словах.—У твоих родителей был гараж, они не знали, для каких целей он использовался ею,—она говорила то, что знала сама наверняка, то, что ей передали. Тон голоса вновь холодный, почти ледяной, послышался от блондинки: —Лилит и родители не были знакомы,—это было ее личная «правда», её собственное убеждение, основанное лишь на размытых фактах из жизни Лилит, но, несмотря ни на что, она в это верила. Да и усомниться в этом у нее никогда не было никакого повода. —Были,—аккуратно поправила её брюнетка. Уже было ясно, к чему ведет весь диалог и без чего его дальнейшее развитие невозможно. Рука незаметно скользнула к карману штанов и нащупала немного шершавую бумагу. Это была последняя надежда на то, что Влада, наконец, откроет глаза. —Мне что, нужно просто поверить тебе? Ты понимаешь, как всё это звучит?—негодовала девушка, но её быстро прервала протянутая в руке брюнетки фотография. Черно-белая. Уже немного потрепанная и определенно старая. —Что это?—на автомате спросила Влада, толком не разглядев фото. Она перехватила его из рук Сони и только тогда стала вглядываться в размытые черты. —Никого не узнаешь?—слегка насмешливо спросила Соня. Конечно, смешок был больше нервным, а не веселым, но это, казалось, было первым подобием хоть какой-то улыбки за весь их разговор, и даже она немного успокаивала. Влада выглядела напряженной. Кто знает, о чем она вообще думала в этот момент. Но сказать точно можно одно – она поняла, в чем именно заключается суть этого снимка. —Где ты взяла фото?—резкий вопрос, неожиданный и пронзающий. Да, Соне нужно сказать об этом вслух, тем самым подтвердить для самой себя, где именно она взяла его. Не то чтобы она забывала, но говорить об этом было намного сложнее, чем размышлять. —У Лилит,—брюнетке тут же стало не по себе, причем намного непривычнее, чем раньше. Больше нужных слов не находилось, да и не хотелось говорить их здесь, в офисе, в присутствии любопытных коллег, мало ли сколько ушей уже стало свидетелями их диалога. И вообще, Влада не имела права находиться здесь. —Я готова всё объяснить,—обреченно выдохнула девушка, склоняя голову, сжимая пальцами переносицу, отчаянно пытаясь унять нарастающую боль в голове.—Если для тебя это важно, давай встретимся после работы,—Соня оглядела обстановку в офисе, двери, за которыми скрывались другие работники, и тихо добавила: —Так будет легче. Ее слова были почти просьбой, ей хотелось услышать положительный ответ девушки, ведь хотелось рассказать, пусть не здесь и не сейчас, но рассказать. Может, ей просто показалось, а, может, и нет, но в чужих глазах Соня будто увидела просвет и что-то, отдаленно напоминающее всё то живое, что они хранили в себе буквально несколько часов назад. —В 7 на Янтарной,—коротко ответила блондинка, а через несколько мгновений быстро скрылась за тяжелой входной дверью. Осознать Соня ещё ничего не успела, лишь сжимала в руке черно-белый снимок и смотрела на уже захлопнувшуюся дверь. Наверное, то был шок, смешанный с недоумением. Она так отчаянно хотела почувствовать облегчение от окончания этого «допроса», но теперь совсем не понимает, что чувствует. Теперь казалось, будто она лишь зря теряла время, находясь в этом офисе, а не спеша с объяснениями к Владе. —Ты ведь прекрасно знала, что ей нельзя здесь находиться?—словно по волшебству, рядом вдруг оказалась Лекс. Неужели та столь бесшумно ходит? Или дело в том, что сейчас все мысли витали где-то рядом с Владой, оседали в памяти обрывками сказанных фраз. —Да,—кивнула в ответ брюнетка, стараясь переключить внимание на подругу. Лекс выглядела недовольной, на это, определенно, есть веская причина… —Если, черт возьми, хоть кто-нибудь из начальства захочет просмотреть камеры…—шатенка исподлобья взглянула на потолок, находя взглядом мигающий огонек и сам объектив. —Меня убьют,—завершила мысль брюнетка, теперь также глядя с некой неприязнью на камеру. В голову резко закралась интересная мысль: «А были ли камеры там…?» Но её сейчас пришлось оставить и отвлечься на слова Лекс. —Нет,—отрицательно мотнула головой шатенка.—Тебя со скандалом уволят, а вслед за тобой и меня, за то, что допустила подобное,—продолжила причитать девушка. Соня понимала, что этот страх обоснован, и понимала, что в этом отчасти сама виновата. Хотелось извиниться, пусть и это извинение не дало бы ровным счетом ничего, но даже это сделать она не успела, ведь одна лишь мысль об извинениях была прервана очередными словами подруги. —У меня лишь одна просьба: думай, прежде чем что-либо ей сказать,—обреченно вздохнула девушка. Несмотря на свою строгость, в глубине души она могла понять чувства Сони, могла ей сопереживать и сочувствовать прямо сейчас, но при этом её прагматичный ум считал гораздо верным решение предостеречь девушку.—Как бы ты не подставила всех нас…