Гора потерянных душ

— И ты сидел ему сопли там вытирал? Совсем уже. — Джером скептически ведëт бровью поудобнее, устраиваясь на ветке дерева. — Не твоего ума дело, — отрезает Скэриэл. Демоны встретились на пути прохождения испытаний, Батлер выслушал умопомрачительную историю, как Готье расплакался. Конечно, вся суть рассказанного была явно не в этом. Но кто сейчас об этом думать будет. — И ты решил поиграться, привязать потерянного к этому Гедеону, точно уверен? Что если Готье узнает чьих рук это дело, то не пошлëт тебя куда подальше как можно быстрее? А то я начинаю сомневаться. — Готье не узнает, если ты никому про это не заикнешься даже, — Лоу закуривает сигарету, всматриваясь в горизонты, где-то там сейчас идëт Гедеон и, скорее всего, проклинает весь этот мир. — Всегда сомневался в том, что он настоящий ангел. — Тебе не судить, я тоже могу сомневаться в том, что ты настоящий демон. Дым развевается на ветру, заметны первые несколько минут красивые незамысловатые узоры. Завораживает. — И что сейчас будешь делать? — Наведаюсь к Гедеону, он должен быть где-то поблизости. Потом буду ждать его в назначенном мной же месте, ну, а дальше развлекаться от всей души. — Эти все игры закончатся нехорошо. — Не тебе меня учить, в конце концов, это всë не так просто делается. Они впервые за весь разговор смотрят друг на друга: Лоу склоняет голову набок, раздумывая о чëм-то своëм, а Джером то и дело отводит взгляд, желая как можно скорее отсюда улететь, не фанат он таких мест, ой как не фанат. *** «Да какого лешего тут помимо меня носить может!?» Последнее время как будто кто-то рядом. Это не только слышно. Оно чувствуется, словно мурашки пробегают по коже. Только вот… потерянные в таких местах редко появляются. Кого сюда ещë судьба привела? Одному богу известно. Шорох крыльев даëт понять, что это всë же не какой-то зверь заблудился. Сигаретный запах ощущается за километр, но со временем звуки пропадают. Походу, неизвестный, который так напрягал Хитклифа, улетел. Но кто это мог быть, так и остаëтся загадкой. Гора — место отчуждения. Сюда попадает большая часть душ, увы, их не жалуют даже в этих местах, хотя по логике именно это место принадлежит исключительно потерянным. Но и такое не мешает ангелам и демонам жаловаться на то, что они спокойно свои задания проходить не могут. К сожалению, больше всего недовольства поступает именно со стороны ангельской, которая наоборот бедных «отбросов» защищать обязана. А некоторые и вовсе боятся душ, чëрт их знает, как говорится. Пока обычные ангелы просто выполняют судьбой посланные задания, то сколько же мертвецов остаëтся на чахлой земле; не каждый ещë пережить это всë может, но часто слышно из какого-то закоулка: «Как судьбой послано, так и будет». С этим, конечно же, согласен… абсолютно никто, особенно людишки, которым идти задания проходить. Те горы сами по себе выглядят устрашающе даже для таких могущественных существ, но что поделать, если это вынужденная мера, да и умирать особо никто желанием не горит. Что там такого страшного? Вся территория гор окутана дымкой, это не просто туман или же дым, который нам всем привычен. Есть в этой дымке что-то зловещее, что вот-вот и смерть свою сыщешь. Всë-таки в магическом мире живут, значит, что-то не просто так, с ноткой волшебства и взаимного интереса. Преимущественно возле «проводников» эта дымка становится гуще, что вообще кроме нее ничегошеньки не видно. Ладно, если проходимец испытания сам по себе ни черта не видит, то посланный демон или же ангел, которому надлежит завести на испытание судьбоносца, должен успеть завести его в нужную петлю, чтобы эта чертовщина началась. Да, мало кто хорошо отзывается об испытаниях, приговаривая, что слишком много боли и страданий переносят, дабы с добрым словом этот опыт вспоминать. А Гедеону то что, ему ничего. Если уж пошëл, то будь так милостив, чтобы наконец-то пройти, закончить это всë и жить себе припеваючи. Но, возможно, это ему будет не под силу, да и отправится любимый старший сын к маме под крыло, зная эти места, то любой поворот событий исключать не рекомендуется. С собой всегда наготове клинья держит, вдруг какому-то неадеквату приспичит напасть невесть откуда. Всë-таки минусы быть с пеленой на глазах тоже существуют, и как бы ты ни старался учиться и делать хоть что-то, не всегда можно угадать, откуда на тебя выпрыгнуть захотят и какими такими силами божьими защищаться придëтся. Много он всякого слышал по этому поводу: то из-за спины напали, то недостаточно внимателен путник был, хотя, разница нулевая. Бам — и всë — нет уж подавно того ангела или демона, ведь потерянные тоже без дела не сидят и учатся сражаться, не только на божеств нападают, иногда они позволяют себе слишком много, ссылаясь на силы и происхождение. Но Хитклиф таковым становиться не собирается подавно, ему абсолютно на всех поровну, подумаешь, кто кого там убить захотел. Главное — это не он, ну, и желательно не рядом с ним (вдруг всë же такое можно устроить и обойти десятой дорогой от греха подальше, своих проблем с головой). Свидетелем чего-то подобного никто не пожелает, он не исключение из этого списка и особой добротой к другим не располагает. *** Это продолжается последние сутки. Люмьер не понимает, за какие грехи к нему явилось это исчадие ада, но оно тут и просто ужасно капает на мозг. Демон просто… упал с дерева, чем ужасно напугал и без того повидавшую этот мир душу. Правда, выражение «с дубу рухнул?» пришлось отметать практически мгновенно. Всë и так вполне понятно, рухнет и далеко не раз, если уж на то пошло. Уолдин старается игнорировать уже несколько суток этого непрошенного гостя, но даëтся с трудом, ибо иногда язвительные словечки с просьбой закрыть свой поганый рот так и рвутся наружу, показывая всю степень недовольства. «Ты, какого чëрта поганого, тут забыл? В аду уже выгнали, ибо всех достал?» — примерно это можно прочитать в каждом выражении лица Люмьера. — Красивое телосложение, волосы тëмные, шатен? Да, на шатена больше похож, если зрение не подводит. Одет прилично, оружие хорошее, да и не похож на отщепенца совсем. Это тебя-то не приняли на обучение и путь твой разузнать не захотели? Ай, какая жалость, демонëнок с тебя огненный бы получился, — с дерева доносится мелодичный голосок, будто бы дива какая-то решила на Люмьера взор свой обратить, не меньше. А это всего лишь демонюга снова приклеился. Обычно такие, как они, друг с другом не только пересекаться не хотят, но и были бы не против существовать в разных вселенных. Но этот какой-то слишком настырный и не сидит на заднице ровно, выискивая новые приключения. Но Люмьер никого убивать не планирует. Пока что. — Тебе чего опять от души моей надо? — Закатывает глаза Уолдин, разворачиваясь лицом к этому демону, имени которого он так и не узнал, к слову, хотя и интересует Люмьера оно в последнюю очередь. С каких это пор души и божества дружбу водить стали? Кому скажешь — у виска покрутят и посоветуют добить себя чем-то, чтобы чушь не городил. —- Ты разве сам не знаешь? Скучно мне, вот и хожу сюда, твоим недовольством наслаждаюсь. Мы демоны такие, любим что-то неприятное для остального круга, — усмехается кудрявый демон и поудобнее располагается на ветке, очень громко хрустя шеей, а, возможно, и позвоночником. — Бог с тобой, твоя воля, чем заниматься, — спокойно отвечает Люмьер, но к ветке подходит и дëргает за свисающее крыло. Бесподобный демон падает с таким грохотом, что аж в ушах звенит, да птицы со всей округи улетают. Это первое их взаимодействие за эти двое суток. Потерянный наконец-то исполнил свое желание, и этот демон рухнул со всей дури, хорошенько так приложившись головой. Интересно только другое: заткнуться после этого сможет? По всей видимости — нет, мучиться придëтся ещë ой как долго. — Взаимное издевательство. Всегда за такое! Его лицо искажается в болезненной гримасе: крылья — чувствительное место каждого уважающего себя божества, а не просто приятный бонус к такому громкому «а мне с ними родиться повезло, не то, что тебе». Далеко не из-за скуки демон приходит сюда, ждëт и высматривает он свою добычу, а душу к себе подцепил забавы ради, не более. Он каждый день стабильно что-то лепечет и наслаждается негативом, который исходит от Люмьера. Хорошо так свою силу восполнять, пока один очень нужный ему ангел где-то в округе ходит да круги наматывает вокруг этого местечка. Великолепно обжился этот Уолдин. Кстати, ничего против и не сказать. Только вот дымка спокойствия не придаëт; всë больше сгущается, из-за чего очень редко, но метко надоедливый наш всë-таки переживает и летает проверить нужную себе цель: не потерялась ли она где-то в дебрях этих, а то всякое бывает, чего уж греха таить. Демону просто надо совершить свой коварный план, в котором участвует эта душа, конечно, участие Люмьера предварительно не обговорили ни с кем личные шалости, а то больно мало перчинки ему, видите ли. Совсем распоясался. — Слышишь меня? Или совсем ненароком тебе мозг отшиб? — доносится до мозга парнишки, тот подскакивает, пошатываясь, но великого падения грезы небесной не случается. На ногах за секунду равновесие держать стал отменно. — Да ты-то мне мозг никогда не отобьëшь, только если слегка мою прекрасную голову повредить в силах твоих, чего говорил? — Сразу включается, не отмалчивается, а то так реально за психа сочтут, а ему это сейчас не надо, потом как-нибудь, в будущем. — Зовут-то тебя как? А то моё имя ты знаешь невесть откуда, а я только сущность твою понял. Ну, и то, что ты до чëрта приставучий, как оказалось. — Люмьер отходит чутка подальше, присаживается на камень, да и давай разглядывать своего нового и не очень обычного для таких мест знакомого. — Скэриэл я, если уж ты так заинтересовался, умник, — доносится обрывками. Больно сильно привычка срабатывает: запоминать каждую частичку внешнего вида новых знакомых, ещë с прошлой бедовой жизни осталось. У этого Скэриэла волнистые волосы до плеч: они собраны в ужасно неаккуратный хвостик, но выглядят неплохо. Сигарета за ухом, рубашка красная с закатанными рукавами до локтя, штаны — обычные чëрные брюки, только с вышивкой какой-то, не разобрать. Чëрные, как смола, большие крылья, только на кончиках виднеется просвет разных оттенков алого, да и в густоте некоторые перья будто бы кровью замазаны. Убийца, что ли? Да только они очки не носят, наверное, да и большое количество колец и подвесок не будут удобны, когда решишься кого-либо прикончить. А вообще, Уолдин, зачем так долго думать, всë равно скоро ему надоест. Да и отвяжется наконец, если судьба будет настолько благосклонна, либо же дымка просто станет куда гуще, и он видеть демона не будет — прекрасное развитие событий. То-то же, но лучше бы он вообще не появлялся на горизонте, так было бы куда лучше, чем остальные события, которые могут развернуться с такими-то знакомыми. — И что же такому… — он прерывает себе, поправляясь — тебе от меня надобно-то? Обычно такие, как ты, к душам просто так не приходят. А дружбу водить со мной ты не собираешься, это я точно знаю. — Люмьер запомнил важные для себя детали, будто фотографируя ненаглядного взглядом. Правда этот «фотик» в виде его очей чутка староват, и приходится зависнуть на добрые пять минут, прежде чем опять голос подать, тем самым привлекая к себе внимание. (Он молод и в полном расцвете сил, просто мозги в работе замедленного действия). — Мне от тебя лично вообще ничего. Просто забавный ты, — вернувшись в исходную позицию, воркует парень, показывая своей позой чистого вида спокойствие. Только теперь, если и в этот раз его захотят за крыло сбросить, то, как минимум, по голове получат, если не чего похуже. — Один тут ходит важный такой, ни с кем не знакомится, да и не собирается по всей видимости, одичать не боишься ненароком? — Нет, не боюсь, с чего это ты взял, что такими темпами можно одичать? Тут мимо много каких душ шляется, раз на раз не приходится. С кем-то и диалог завести могу, если уж сильно того захочу. — Уолдин чувствует себя птичкой в открытой клетке, будто и уйти можно, но что-то держит. Не нравится ему этот Скэриэл, но что поделать. Потерянный не любит вот таких личностей, загадка вселенной в человеческом облике. Скэр будто магнит — не меньше, весь такой из себя притягательный, постоянно смотрит на Люмьера и молчаливо самому себе кивает. Такое ощущение изредка возникает, что демону абсолютно наплевать, видит ли всë это сам Уолдин, либо же ни сном, ни духом. Вот просто привязался к нему какой-то демон и не может уйти, держит сила, никому не ведомая. Приказала сидеть этому Лоу и ждать чëрт его знает чего, кого, да и вообще мутно это всë как-то! Будто бы с ним просто в шуточки играются и в ловушку заманить пытаются, только душа бдительная этому демонюге попалась, никак не может вдоволь наиграться, никакого веселья и детской наивности. Его словам не верят, на контакт редко идут, а обычно если бы колдовство подключил, то Люмьер и повëлся бы, наверное, но это ещë не точно. — О чëм таком важном задумался? —-Вот вроде привык к присутствию достаточно необычного гостя на собственной территории, но когда так неожиданно вопросы задают, то и вздрогнуть не грех. Но вздрагивает он из-за резкого появления ещë одного кадра, или же причина другая, так поразмышлять и не удаëтся. Люмьер лишь недовольно зыркает на Скэриэла и подскакивает, на пути его ещë один очень незваный гость, только ангел уже. Но когда это кого-то интересовало? Если ты потерянный, то видеться ни с кем из этих двух рас нежелательно вообще. А тут вдвоëм и в одном месте, что за напасть такая-то! Можно и коньки отбросить если так призадуматься, а то и просто стать свидетелем не очень то и приятной стычки. Чем чëрт не шутит, на уме у подобных божеств хрен пойми что. Угадать никак нельзя, только если даром ясновидящего не обладать, конечно же. — О! Сатаны ради! Заждался уж совсем, господин Хитклиф, любимейший старший сын великого Уильяма, — с лучезарной улыбкой Лоу спускается мигом и подходит поближе. Сразу он забывает о вопросе, который был адресован Люмьеру, а вот о существовании его великолепно помнит. Поглядывает изредка, как бы проверяя на месте ли, не решил ли беглецом стать. Только вот этот «господин Хитклиф» ничуть не рад этой встрече. Знакомы они давно, если лицо так искривил, когда услышал до боли в голове знакомый голос. Интересно, этот демон всем успел уже промыть мозги и нажить себе врагов или же капля инстинкта самосохранения еще осталась?.. — Ты какого святого тут забыл? Донимаешь кого ни попадя? Так я тебе не мишень, сразу в первое попавшееся дерево или камень полетишь, и силëнки твои не спасут, — торопливо угрожает господин Хитклиф, как успевает услышать Уолдин. Сама ситуация в голове кажется совершенно нереалистичной, и будто вот-вот Люмьер проснëтся, и всë окажется глупым сном, который решил так пошутить. А что? Мозг человека — штука такая удивительная, порой и вправду просыпаешься и глазам не веришь, что какая-то ситуация была всего-то сном, который никогда не был правдой, да и не будет. Но нет же, это всë вполне реально. Да и спать настолько долго банально невозможно, только если ты не в коме находишься или ещë чего похуже… айщ, это с ним уже приключилось, ладно, Бог с ним. — Я и донимаю? — Скэриэл корчит самую убитую из всех гримас, которая у него есть в арсенале, по всей видимости на Хитклифа это впечатления не производит, как минимум, из-за того, что тот слеп и увидеть ничего перед собой не может. Значит, этот театр ни к чему, но и демон не уймëтся никак. — Что же вы так, Гедеон, со мной-то общаться не желаете? Вдруг я ваш прекрасный проводник к миру осознанных высших, а главное не слепых! Нет, ну Люмьер бы врезал за такую наглость, а этот ангел стоит с железной выдержкой и кривит губы так, что кажется, он лимон только что съел и спокойно продолжает жить дальше. Удивление на лице потерянного отражается мгновенно. Демон бесится. По нему особо ничего не видно, только вот улыбка иногда меркнет и появляется вновь, как лампочка, которая то ли лопнет, то ли поживëт некоторое время, а потом потухнет, разлетевшись на кусочки, что немного опаснее, нежели первый вариант, правда же?.. — Если это такой намëк, что ты меня всë испытание донимать будешь… — Гедеон невольно дëргается, как от удара током. Не очень хорошие отношения у ангелов и демонов. Теперь он увидит всë собственными глазами и будет знать себе на будущее. Если оно конечно будет, после такой-то встречи; Люмьер тлеет надежду, что тут не начнутся петушиные бои без правил, а то только этого ему и не хватает для полного счастья. Ситуация такая неприятная, он со своим характером бы уже давно развернулся и ушëо, но держит же скотина этакая, вот значительный минус между силой потерянного и тех высших существ. — Что ты, Гедеон? Я не могу ничего делать, я же вообще самый простой демон, который пришел позабавиться и найти новые знакомства. Сам же запретил Готи со мной общаться, так я вот новых собеседников нахожу. Скучно же не разговаривать совсем, — лëгкий смешок доносится с уст демона, тот правда знает, какими словами добивать, либо просто разозлить до точки невозврата. Но чего он добивается — загадка вселенной. Никому не надо знать личные мотивы Скэриэла: что тот задумал и пришëл ли ему в голову ответ на вопрос, которым он задавался последние несколько дней. Парень просто забавляется, особенно с закипающего Гедеона, который на вид и вовсе безобидный человек, а потом как крыло скрутит до такой боли, что кто-то может и заплакал бы. Эти ваши ангелы!.. Ничегошеньки святого в них не осталось. Но ладно, зато так даже веселее будет. Вот недоумевающий взгляд Уолдина в самый раз. Эта душа вообще мечтает убежать куда подальше, так только если Лоу приказано было их двоих загрести в объятия с испытаниями, тогда в колодец упадут всей прекрасной компанией. Сам Люмьер сидит на камне, с которого в самом начале подскочил. Ему развернуться и уйти не дают, будто на привязи держат, как собаку, и приказали сидеть ждать. Только он не пёс, да и хозяина у него нет, и не особо и надобно. Как бы там ни было, но себя любимого потерянный человеком считает, даже если божества тогда палку перегнули. — Значит, дай мне спокойно пройти и дальше липни к какому-то мусору. Мне до тебя дела нет особого, –- шикает Хитклиф очень недовольно, видно как из последних сил держится. Ангельская выдержка удивительна. Это его, Люмьера, сейчас вот прямиком в данную минуту мусором назвали? Нет, ну за такое хамство не грех и в лицо плюнуть да пальцем у виска покрутить, мол: совсем обнаглели тут, сритесь сколько влезет, но не приплетайте тут ничем не повинных других существ. — И как я могу бросить тебя в беде? — Скэр склоняет голову набок, разглядывая, лёгкой добыча кажется, только вот не надо думать, что будет уж очень просто. — Легко и просто. Я не в беде, да и ты мне не сдался, –- Гедеон уже хочет уйти, но опять останавливается. Его поза выражает ярость, не менее. — Вот пока ты в путешествиях, то я и к Готи прийти могу! Ты в любом случае ничего знать не будешь, — спокойно воркует Лоу, замечая, что просто так никто никуда уходить не собирается. Хитклиф, молча оборачиваясь, приподнимает голову, наверное, думает о чëм-то очень уж важном, например, закопать ли труп этого надоедливого демона или же просто устроить ему самую быструю в его жизни кремацию? Узнает о всех прелестях этого скоростного избавления от тела посмертно, но что поделать. При жизни владел большим скоплением информации, после смерти не надо отставать по знаниям, даже если они нахер уже не пригодятся. — Тебе так нравится выводить всех на эмоции и питаться этим, но от меня ты этого не получишь, — цедит Гедеон, прекрасно понимая, о чëм он сейчас говорит. Из-за пелены он не видит удовлетворëнного оскала демона, но чувствует, по всей видимости, очень даже хорошо чувствует. Только вот дилемма: Лоу уже питает негатив ангела с самого начала их прекрасной встречи. Так смешно, но правдиво. Какого бы о себе мнения не был ангел, но он начал испытывать раздражение ещë тогда, минут пятнадцать назад, как только они пересеклись. Он попался в эту ловушку и даже не подозревал, какая хрень ждëт его впереди, а главное, что в конечном итоге с «мусором» общаться придëтся ему. — Развлекаться не даëшь. Кошмар, — тянет демон гласные. — Какие вы все умные пошли нынче, –- театрально вздыхает Скэриэл, посмотрев на Люмьера, который всë это время молчит, но сейчас почему-то выпрямляется и тоже свои пять копеек вставить решает, а запретить некому на его же территориях. — Я, конечно, все прекрасно понимаю и не очень-то и хочу стать свидетелем каких-то неприятных моему глазу сцен. — Уолдин поднимается с камня, на котором минутой ранее спокойно наблюдал, как демон развлекается и явно выполняет что-то не очень и приличное, но действенное для него самого. — И мне неинтересно за вами наблюдать. Оставьте свои петушиные бои при себе, и либо разойдитесь, либо дайте мне наконец-то уйти спокойно своей дорогой. — Вот видишь, эта душа правду говорит. Давай пожмëм друг другу руки, и я клянусь, что уйду и не буду тебе мешать искать своего проводника, — лепечет Скэриэл, но Люмьер, чуя неладное, успевает только помолиться всем возможным существам, чтобы ничего криминального не произошло. Гедеон хмурится, из-за повязки видно это не очень хорошо, но если обратить внимание, то разглядеть задумчивое выражение лица можно. Скэриэл протягивает руку в немом «соглашайся или я не отлипну». Дымка вокруг троицы потихоньку сгущается, Хитклиф, протянув руку в ответ, жалеет об этом действии в тот же миг. Лоу кружит их в незамысловатом танце, закручивая бедного ангела как можно сильнее. Гедеон, если Люмьеру слух не врëт, даже матерится каким-то словом и недовольно вырывается с этого непонятного порочного круга, в который его увлëк демон, но уже поздно. Под ними появляется колодец, который ведëт к первому испытанию — алчность. Уолдин надеется, что сейчас сможет развернуться и уйти куда подальше, но у Лоу на него план имеется, поэтому в самый последний момент ухватывается он за душу, которой пришлось упасть вместе с ними. *** Лабиринт забвения. Гедеон шумно выругался приземлившись не совсем удачно, как хотелось бы. Ангел тут же подскакивает и накидывается на Скэриэла, который будто бы вообще никуда не падал, он как и до этого бесподобно выглядит, и самодовольно рассматривает шокированного Люмьера и Хитклифа, который в свой черëд готов его придушить на месте, высказывая все самые лучшие слова из своего немаленького словарного запаса. — И какие черти тебя надоумили к нам ещë и душу привязать? Отвечай, скотина! — ангел не скуп на неприятные словечки, та и руки распустить не боится. С лица Лоу мигом вся надменность слетает, остаëтся только место для боли и неприятных ощущений в районе левого крыла. — А чего это меня кто-то надоумить должен-то? Сам решил поиграться с тобой. Это просто тебе так повезло, что алчность у тебя со мной. Радость небесная, не иначе, — Даже когда ему выкручивают крыло, умудряется шутить или ещë больше злить, ну точно в какой-то из жизней суицидником был. — Я тебя прикончу на месте… Прямо сейчас! — злобно говорит Гедеон, вообще позабыв о существовании души позади них. — Не велика потеря, одним демоном меньше, другим больше, — спокойно воспевает Люмьер. Он понятия не имеет, как выйдет отсюда, но если виновник его бед — этот демон, то ангела останавливать он не собирается. Суд и похороны в одном месте, почему бы и нет. — А твою наглую… — Скэриэл не успевает договорить, как его бедное, скрученное Гедеоном крыло пронзает новая волна боли. — душу никто не спрашивал, — всё-таки удосуживается закончить он. — Или ты проводишь меня к началу заданий без своих тупых хождений вокруг да около, или я скручу тебе это крыло к чёртовой матери, а твоя мертва, намëк ясен? — шикает Хиктлиф, делая всë больнее и больнее, так и без капли сожаления. — Видел бы тебя Готи… — закусив губу и вздохнув через нос, Лоу исправляется. — Пошли уже, только отпусти меня, блять. Уолдин наблюдая за сей картиной мог только рассмеяться и похлопать в ладоши, что и делает, к слову. Гедеон откидывает от себя Лоу, будто бы он подобен самому ужасному мусору, который только мог держать в своих руках ангел. В тот миг, когда, вроде бы, всë должно затихнуть, а демон отвести их к потенциальному старту, случается непредвиденное. Скэриэл, лучезарно улыбнувшись и сказав «счастливых вам голодных игр», — явно от смертных перенял — испаряется. — У тебя прямо перед носом вход в огромный лабиринт. — Оно и видно, — язвит Гедеон, поправляя повязку на своих глазах, а Люмьер понимает, как затупил и, поджав губы, дабы не сказануть ещë чего-то, молча плетëтся за ним следом. Видок у этого местечка явно так себе. Стены просто огромны, казалось, что даже конца и края нет ни сверху, ни вообще у лабиринта. Пахнет сыростью, но само местечко освещается, поэтому страха наступить где-то не там нет, спасибо и на этом. Уолдин замечает, что у ангела рука всегда возле оружия и можно только задаваться вопросом: это ему в голову может прилететь, или же просто божество ощущает что-то неладное да страхуется таким вот образом. Интересно всë это, да только в отличие от Скэра этот неразговорчив, молча куда-то направляется и только, знакомиться особо то и не хочет, да скрипя зубами (а может за компанию душой и сердцем), он всë же представляется как подобается. Имя привязанного узнаëт и всë. Больше интереса к персоне Люмьера не возникает, может оно и к лучшему. Влияние от демона пропадëт, когда они выйдут и смогут разойтись по своим дорожкам, не мозоля друг другу… общее пространство, именно его. — И мы тут просто круги наматывать должны? — потерянный поднимает голову, рассматривая потолок, который кажется бесконечностью. — А у тебя другие варианты? Хочу послушать, — подаëт голос Гедеон, немного ускоряясь, будто бы пытается убежать от этого надоедливого собеседника, а это только начало вообще-то… о мой бог. — Нет, но это же твой дружок меня сюда затащил, будь добр отвечать нормально и хоть в какой-то курс дела вводить, — закатывает глаза Уолдин и понимает, что путь предстоит нелëгкий, весьма трудный, в первую очередь, из-за такого спутника. Хитклиф выдерживает молчаливую паузу, раздумывая над ответом, по нему видно, как он сдерживает себя, дабы не начать хамить, а лицо от одного «твой дружок» вообще перекашивает. Скорее всего, ему и вмазать Гедеон не прочь. Дойдут ли они до момента, когда ангел правда не выдержит и захочет вмазать душе по самое не могу? Мм, возможно… только там будет не только желание, но и действия, он то вмажет и на силу не будет скуп. — Я ничего не знаю, в планы не входило отправляться сюда, информацию сильно не читал, придëтся разбираться на ходу. — Идиот. — Что, прости? — Только идиот пойдëт на смерть, совершенно не интересуясь, как и когда он подохнет. Хитклиф только ведëт плечами, но и слова против не говорит; ясное дело, что ему говорят чистую правду без капли страха как-то задеть, не неженка же, чтобы обижаться на подобного рода слова. За время, пока они идут в непонятном направлении, Люмьер успевает заметить несколько сущностей, более напоминающих призраков, которые то и дело поглядывают на новоприбывших. Гедеон увидеть не мог, но вот почувствовать у него хорошо получается. Сам дëргается, когда впереди появляется нечто странное. Уолдин пугается невесть пойми чего, либо же этого призрака, или же ангела, который и сам весьма встревожен. Молчаливо, но они договариваются идти как-то медленнее и на одном уровне, дабы вдруг что было удобнее защищать друг друга (когда Люмьер предлагает это впервые, то чуть не получает в глаз; грозится он такими темпами с испытания выйти тоже наполовину слепым.). Потом, с долгими мучениями и парочкой интересных моментов, всë-таки до них доходит, что это просто тени, а не какие-то там призраки. Не могут же в таком-то месте призраки водиться, хотя… уже одному демону известно, какие сущности имеют совесть тут бывать и запугивать бедолаг проходимцев. Только это ещë мягко сказано. Они потихоньку да помаленьку начинают выпутываться, не мало важная разница, вот именно, появляться в самых неожиданных местах, а порой и перед лицом прямиком зрелище не из приятных так-то. И Гедеон с Люмьером попадаются на все эти уловки, ангел сказал бы, что у него сердце чуть не стало, да как-то не по-божески так высказываться. Тени в таких местах наравне с таким высказыванием «палки в колëса вставляешь», что откровенная правда и шуткой не назвать. — Ты в порядке? — Уолдину кажется, что ангел тихо нашептывает себе под нос что-то, но разобрать у него так и не получается. — Более чем, — заторможенно холодно отвечает Хитклиф, даже не оборачиваясь в его сторону, хотя до этого немного да голову поворачивает. Будто увидеть что-то мог… но это жест вежливости всë же. — Спешу поверить на слово, — недоверчиво отвечает потерянный, больше заостряя внимание на поведении спутника. Первый звоночек. Люмьеру не страшно, он понимает, что всë внимание будет обращено на ангела, который вполне мог спокойно за себя постоять без лишней помощи и наоборот шею готов свернуть за то, что помощь вообще будут иметь наглость предложить такому всему важному и умному Гедеону. Будем правдивы, потерянный уже несколько раз успевает призадуматься, какой этот ангел всë же заносчивый и до жути не очень-то и приятный в общении. Нет, конечно, не оскорбляет его лишний раз, да и вообще неприязни не слышно просто он со своим вечным «я сам» порой забывает, что если он втянут в это не один, значит, одиночество тут мало прокатит. Каким бы умелым ни был, но что без зрения сделать можно-то? Много чего хорошего, например, защититься, знать как и куда идти, вроде самостоятельный, но отчего-то кажется, будто бы и помощь ему не будет лишней уж точно. Вот вроде и знакомы не так много, несчастные пару часов… Стоп, а сколько они вообще тут бродят? Бросив короткий взгляд на часы, Уолдин понимает, что время в этом месте не меняется; как он только умудряется забыть, что не на Земле находится. Тут иначе всë устроено, и совершенно другая система… Теперь только гадай, сколько времени они уже круги наматывают да теней шарахаются. Это всë, конечно, нехорошо, но и делать особо нечего, мало разгуляешься, когда находишься невесть где. Тени, которые с каждым поворотом появляются всë чаще, на голову давят не абы как. Душа замечает резкие изменения в поведении Гедеона, вроде ничего такого, но незамысловатые действия заставляют задуматься, не начинает ли тот случаем сходить с ума потихоньку. Но если и так, то почему тогда на Люмьера ничего не действует? А, ну да, он же просто чëрт его знает кто и звать его никак… точно! А то позабыть уже успел поди. Но Хитклиф и вправду пугает его не на шутку, к теням теперь тянется, и приходится оттаскивать. Люмьер переживает, как бы их не завело хер пойми куда, где смерть они свою найдут легко и просто. Свет постепенно гаснет; теней всë больше и больше. Их загоняют в какой-то круг, не понятно как и куда, но у потерянного получается высмыкнуть Хитклифа, который плëлся в сторону за опасностью. — Ты совсем ума лишился?! — Уолдин еле как отбивается от тени, которая уже просто шла в атаку, и перехватывает ангела, который спокойно уходит вслед за другими тенями, опять бормоча что-то себе под нос, только более громко и настойчиво. — Руки от меня убери! — шипит грубо Гедеон, отталкивая душу от себя, и уходит, даже не оборачиваясь. Второй звоночек. *** Связь с реальностью обрывается, Люмьер теряется, хотя именно он должен быть одним из тех, кто до конца сохраняет здравый рассудок. Этот шепот просто невыносимым. Уши хочется закрыть, отрезать, просто напрочь оглохнуть, но нельзя. Ничего из этого нельзя сделать. Парень изо всех сил старается отбиваться и подхватить Гедеона, чтобы тот держался рядом. Тени всë пытаются подманить к себе ангела, чтобы тот навек остался здесь, погряз в алчности, а его путник попросту распрощаться с жизнью, но никто просто так не собирается отдавать эту заносчивую колючку. Без каких-либо вмешательств дело не обойдëтся. Это больше похоже на поле боя. Им приходится достать оружие, хотя они не особо то и знают, что действует против этих существ. Тихий шëпот, который до этого казался шорохом или галлюцинацией, становится громче. Из-за него слишком быстро голова пульсирует, ни единого слова разобрать невозможно. Гедеон то и дело останавливается, будто отгоняя от себя какие-то мысли, либо же кого-то, кого сам Люмьер не видит. А теперь они у конца лабиринта. Вроде бы кажется всë! Выпустите отсюда и дайте жить дальше. Но не тут то было. Свет полностью погас. Ничего не видно, лишь силуэты противников мелькают, мечтая вытолкнуть Люмьера, а Гедеона увести вперед за собой. Но на душу ничего не действует, значит, на данный момент он — единственный светлый ум, который еще не одурманен, и он пока может положиться на собственные действия. И то, этот шëпот тихо, но уверенно сводит его с ума. Остаëтся только надеяться, что они ещë живы, а то, что он сейчас видит, настоящее, а не бред его убитой фантазии. Гедеон в этом всëм единственный, кто… светится? То ли это ангельские преимущества, то ли ещë чего, но он слегка, совсем мало, подсвечивается и указывает путнику, куда направляться. Его действия скованы. Из уст доносится та же мантра, которую Люмьер слышит от теней. Всë похоже на клишированные концовки, где один герой сходит с ума и умирает, а другого добивают вслед за ним. Из глаз ангела просачивается красная жидкость. Кровь ли это? Возможно и так. Что там говорилось? Ах, точно, с каждым пройденным испытанием зрение будет улучшаться, но разве что-то похожее на кровь и есть признак возвращения зрения и успешно завершенного испытания? Скорее всего — нет. Гедеон падает на колени. По всему лабиринту раздаëтся истошный крик, будто это вовсе не он, не тот ангел, который заходил, чтобы пройти это испытание. Всë пропитано болью, каким-то страхом и ненавистью к происходящему. Он плачет. Из его глаз течëт красная жидкость, напоминающая Люмьеру кровь. Тени скучиваются вокруг своей добычи и триумфально смеются, но это просто чертовски режет слух и хочется, дабы закончилось как можно быстрее. — Вы молодцы. — Неужели просьбы Уолдина услышаны? Голос Скэриэла обрывает смеющихся теней, появляется свет, и только сейчас Люмьер видит полностью, как паршиво выглядит Гедеон. — Чего ты добиваешься? Мы вышли из лабиринта, обязан отпустить, — голос Хитклифа дрожит и совсем не представляет чего-то угрожающего. Не в этой ситуации. — Ты можешь вернуть зрение, быть по-настоящему великим, не проходить сквозь те кошмары. — Тот склоняет голову набок, рассматривая Гедеона. Момент наслаждения показывает, какой он, настоящий демон. Лоу присаживается на корточки возле Хитклифа и продолжает: — Тебе ведь ещë шесть таких проходить, а где-то и похуже будет, разве… Демона прерывают, не дав даже договорить. — Нет, — коротко выдавливает Гедеон. — Отпусти меня и этого потерянного. Я не буду вечной слугой этого греха. Я никогда не буду служить тебе, услышал? Никогда. В дрожащем голосе чувствуется сталь. Хитклиф полностью уверен в своих словах; его бы могли назвать великим мучеником, только вот на веки веков остаться и прислуживать лабиринту вместе с демоном такой себе вариант. — У тебя всегда есть время на подумать, Хитклиф. — Отпусти нас, я уже тебе сказал. Дальше Уолдин не помнит абсолютно ничего, только вновь появившуюся дымку, истошный, до боли пронзительный крик ангела и смех Лоу. Он единственный, кто тут действительно наслаждается происходящим. Но, по всей видимости, их отпускают. Первое испытание не такое уж и страшное… только если слегка. Это Скэриэл их так помиловал или просто повезло, на программку такого интересного рода попали по чистой случайности. Лучше бы вообще никогда не попадали. Только Люмьер совсем не знает, что и как натворил этот проклятый демон и кого он в ближайшее будущее будет проклинать… ой не знает. Но на самом деле — никто ничего не знает.