Отчаянно Уходящий

В последнее время мне казалось, что это всё та же старая песня. Шота встречался со Змеем во время патрулирования (в основном случайно…), они разговаривали и препирались, он пытался узнать о мальчике побольше, а тот замыкался и уходил. Затем всё повторялось. Эта рутина действовала ему на нервы, что само по себе странно, ведь обычно он был терпеливым человеком. Или, по крайней мере, более терпеливым. Может, дело в стрессе из-за того, что ему пришлось вести новый класс? Конечно, Шота занимался этим уже много лет, и ему стало легче, но всё равно это было непросто. Дети никогда не бывают одинаковыми. Все они разные: у них разные характеры, способы обучения, подходы к разным ситуациям, разное происхождение и прошлое. Не существовало инструкции, по которой он мог бы стать лучшим учителем (как бы этого ни хотелось его новому коллеге). Нужно было действовать на слух и максимально подстраиваться под индивидуальные потребности каждого ученика, оставаясь при этом справедливым и последовательным по отношению ко всем остальным. Как он и сказал, это было тяжело. Но оно того стоило, несмотря на то, что, по мнению большинства, он думал иначе. Это расстраивало его, потому что он не мог относиться к Змею так же, как к своим ученикам. Он даже не был знаком с этим парнем, но каким-то образом тот пробрался в жизнь и мысли Шота и вряд ли собирался уходить в ближайшее время. Именно об этом думал Сотриголова, патрулируя улицы вместе с мальчиком. Увидев его, он с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Маска закрывала большую часть лица Змея, но не скрывала тёмные круги под глазами и усталое выражение лица. Он напоминал ему самого себя... и это не радовало Шоту. Что-то случилось. Человек не может за несколько дней превратиться из уставшего в ходячего зомби. То есть может, но здесь было что-то ещё. Сотриголова забеспокоился, когда не видел мальчика два дня, и его вздох облегчения, когда он наконец нашёл его сегодня вечером, не был удивительным. Он больше не мог это отрицать, он беспокоился за мальчика. Он знал, что технически с ним всё будет в порядке, что он не мог пострадать настолько сильно, потому что вернулся, но всё же. Шота был на волосок от смерти столько раз, что уже сбился со счёта, и ни один из этих случаев не был весёлым. Все они отняли у него что-то и навсегда запечатлелись в его памяти. Почти умереть — это страшно… и он не мог себе представить, каково это — на самом деле умереть. Количество эмоциональных ран и шрамов, которые, должно быть, остались у этого парня... ужасало. И не только это, он хотел умереть. Через что ему пришлось пройти, чтобы он так сдался? Шота не знал, хочет ли он знать ответ на этот вопрос. Он нашёл парня сидящим на двух преступниках, которые были без сознания, и напевающим себе под нос. Похоже, это была его привычка, которая Сотриголове очень нравилась. Герой подошёл к мальчику и вздохнул, давая понять, что он здесь. «Ты выглядишь ужасно». «И тебе привет, Сотриголова». «Прошло несколько дней. Ты что, выспался?» «Мы оба знаем, что тебе это нужно больше, чем мне». Его ответ был быстрым и немного удивил Шоту. Парень всё лучше справлялся с этой саркастичной манерой поведения. Он посмотрел на двух преступников, лежащих без сознания, и оценил их травмы, чтобы составить отчёт. Как же он ненавидел бумажную работу. «Знаешь, мне стоит заставить тебя заполнять отчёты о преступниках, которых ты ловишь. Тогда, может быть, ты проявишь немного сочувствия и дашь мне передохнуть». Змей усмехнулся и спрыгнул с кучи преступников: «Ха-ха, да… ты забавный, Сотриголова». «Попытка того стоила», — пожал плечами Шота и прислонился спиной к стене переулка. «Ну, как у тебя дела? Надеюсь, ты не вляпался в неприятности». Парень бросил на него взгляд, который говорил: «Да ладно тебе, ты же меня знаешь». — К сожалению. «Эх, да ладно. Я всё ещё жив, так что...» «Ты же понимаешь, что для человека, особенно твоего возраста, так сильно хотеть умереть — это нездорово? » «Я никогда не утверждал, что здоров, я просто жив». Усмешка на лице парня стала шире, когда он посмотрел на Шоту. «И я не знаю, можно ли назвать тебя здоровым. Когда ты в последний раз принимал душ? Или спал?» Сотриголова прищурился, глядя на парня: «Хочу тебя заверить, что я регулярно принимаю душ». — Верно, — Змеевик развернулся на каблуках и пошёл прочь из переулка. — Вот почему ты всё время выглядишь как бездомный. «Мне комфортно!» «Очень жирно!»(?) — и парень бросился наутёк, понимая, что если он задержится ещё хоть на секунду, то окажется в ловушке Сотриголовы.

***

«О, я знаю этот взгляд, ты сегодня видел своего сына!» «Он не мой сын!» Цукаучи рассмеялся, следуя за Сотриголовой по станции и подхватывая пакет с документами для своего друга. «Продолжай убеждать себя в этом, Шота, может быть, если ты будешь повторять это достаточно часто, то начнёшь в это верить». Сотриголова резко повернул голову и уставился на детектива, а его причуда добавила устрашающего эффекта. «Ты же знаешь, что меня тебе не напугать», — с ухмылкой поддразнил Цукаучи. «Ты худший из всех», — Шота развернулся и ушёл за угол, оставив Цукаучи ждать его возвращения. «Вот почему ты меня любишь!» — крикнул он, привлекая внимание нескольких офицеров. — Нет, не люблю! — крикнул в ответ Шота без особой угрозы в голосе. У Шинсо выдался не самый лучший день. Дети в его классе были не такими, как те, что учились с ним раньше, но он всё равно чувствовал себя чужим. Отчасти это была его вина: он притворялся, что не хочет ни с кем разговаривать, и отпугивал их, прежде чем они успевали подойти к нему. Вряд ли он ожидал, что так заведёт друзей, но, по крайней мере, это уберегало его от боли. Он тоже не горел желанием возвращаться домой. Он знал, что, как только он войдёт в парадную дверь, приёмные родители устроят ему выволочку. Он жил у них уже три года, и они относились к нему с таким же презрением, как и в тот день, когда взяли его к себе. Они установили правила: Шинсо не мог говорить или издавать какие-либо звуки без того, чтобы на него не накричали. Каждый раз, когда он заходил в комнату, на него смотрели испуганными и подозрительными глазами. Даже его сводные братья и сёстры его не любили. Это было ужасно, но такова была его жизнь. И, по крайней мере, он больше не жил в семье, где его обижали, по крайней мере физически. И он уже привык к этому. Его это почти не задевало. Одноклассники не относились к нему как-то по-особенному. Было тяжело быть тихим парнем в классе с «причудой злодея». Из-за этого он стал мишенью, и они знали, что он не сможет дать отпор, потому что это только подтвердило бы их правоту. Вот почему он был так удивлён, когда его хоть как-то приняли в UA. Одноклассники не сторонились его и не прятались. Они, конечно, избегали его, но это была его собственная вина. Он был уверен, что если даст им шанс, они с ним поговорят. Возможно, он даже заведёт друзей. Не то чтобы он когда-нибудь позволил этому случиться. Несмотря на то, что большинство одноклассников оставили его в покое, всегда находились те, кто... Они даже не учились с ним в одном классе, но каким-то образом узнали о его причуде и отпускали комментарии, когда он выходил из здания. Вот почему он был в таком настроении. Сегодня он вышел из школы позже обычного и поэтому шёл домой дольше. Даже такая небольшая разница во времени, как эта, полностью меняет облик улиц. Людей стало больше, и большинство из них возвращались домой с работы, ведь было уже больше пяти. Шинсо жил не в самом благополучном районе города. Он видел в новостях, что этот новый линчеватель расправился с гораздо большим количеством преступников в округе. Он не понимал, как кто-то может так поступать. Люди считали линчевателей почти злодеями, так зачем им было так себя подставлять? Он предполагал, что у некоторых из них были не самые благие намерения, но он знал, что некоторые просто хотели помогать людям, как и он сам. Так почему же они не пытались получить лицензию и помогать людям легально? Может быть, так и было. Может быть, они, как и Шинсо, оказались в невыгодном положении, и это был их единственный выход. Что, если он закончит так же? Хитоши покачал головой: Нет. Ты станешь героем. И ты будешь использовать свою причуду, чтобы помогать людям. Ты докажешь, что все они ошибаются, докажешь, что можешь быть героем. Это была прекрасная мечта, но сбудется ли она? Прекрати, Хитоши! Ты можешь стать героем. Нет, он упорно трудился, чтобы добиться того, что имел, и собирался идти ещё дальше. Он должен был это сделать. Чтобы добраться до дома, он срезал путь через длинный переулок. Он ходил этим путём каждый день и не придавал значения тому, что уже стемнело. Но тут он услышал шаги позади себя, и его сердце замерло. «Эй, парень! Куда ты так спешишь?» — раздался позади него грубый голос. Шинсо не обратил на него внимания и продолжил идти, надеясь, что выйдет сухим из воды. Но, конечно же, жизнь никогда не была к нему благосклонна, не так ли? Шаги стали громче, а голос — холоднее. «Я спросил, куда ты идёшь?» Продолжайте идти... просто продолжайте идти. Может быть, он уедет. Дерьмо. Парень обошёл Шинсо и встал перед ним. Он был огромным, по крайней мере в два раза больше Шинсо, и выглядел устрашающе. Его причуда тоже выглядела устрашающе — что-то вроде «клешни краба» или чего-то в этом роде. Шинсо знал только одно: попасть в его клешни будет чертовски больно. «Невежливо игнорировать людей, когда они с тобой разговаривают, ты же зна…» В одну секунду парень-краб склонился над Шинсо, готовый его убить, а в следующую с криком с неба упало чёрно-зелёное пятно и приземлилось на парня, сбив его с ног. «О-о-о, грибы шиитаке… Я правда не хотел этого делать». Фигура встала, толкнула парня ярко-красными ботинками и застонала, когда тот не пошевелился. Затем он наклонился, чтобы проверить пульс, и вздохнул с облегчением, что Шинсо воспринял как знак того, что он его не убил. Он был маленьким, этот парень, упавший с неба. Может быть, он был примерно его возраста, но ниже обычного. И он был с головы до ног одет в чёрное. Единственное, что в нём хоть как-то выделялось (несмотря на ужасные ботинки), — это ярко-зелёные глаза и вьющиеся зелёные волосы, собранные в пучок О. — подумал Шинсо. Это был тот самый новый линчеватель, о котором он только что думал. Может быть, его вызвали мысли Шинсо… Мститель встал и посмотрел на Шинсо, словно только что его заметил. «О, эм, привет? Извини, я не собирался вот так падать на этого парня, я просто оступился на крыше, а он как раз оказался там. Надеюсь, он не твой друг или что-то в этом роде». «Поверь мне, это не так». «Хорошо, ладно. Наверное, мне стоит позвонить Сотриголове и попросить его разобраться с этим…» — он, казалось, погрузился в свои мысли, но потом вернулся к реальности и снова взглянул на Шинсо. «Ты в порядке? Тебе не больно?» Шинсо моргнул. Это было действительно странно… — Э-э, нет. «Отлично!» — линчеватель достал телефон и набрал чей-то номер. «Эй, Сотриголова у меня тут в переулке есть один новенький преступник для тебя». Сотриголова? «Змейка? Как ты узнал мой номер?» — спросил голос на другом конце провода. Громкость на телефоне была включена на полную, так что Шинсо слышал разговор, хотя и не был на громкой связи. Мститель усмехнулся и снова пнул краба ногой. «Мне больно от того, что ты не веришь в меня». «Дело не в отсутствии веры, а в том, что я не понимаю, КАК ТЫ УЗНАЛ МОЙ НОМЕР! У тебя вообще есть телефон?» «Ну конечно, у какого подростка нет телефона?» «Мёртвого». Простите, что? «Туше. В любом случае, тебе лучше забрать этого придурка, пока он не проснулся. Когда я заходил, он не выглядел особо дружелюбным». Это что... каламбур? На другом конце провода раздался протяжный стон, а затем послышался приглушённый разговор, который Шинсо не смог разобрать. «Я буду там через пять. Пришли мне адрес.» «Ты молодец!» «И никуда не уходи». «Ничего не обещаю», — хором ответили дружинники. Ещё один вздох, и звонок завершился. Что только что произошло?