Отчаянно Уходящий

«Он что?!» «Шота! Шота, пожалуйста, успокойся — НЕТ, ТЕБЕ ЕЩЕ РАНО ВСТАВАТЬ!» Возможно, рассказать всё Сотриголове было не лучшим решением, которое когда-либо принимал Цукаучи. Но в какой-то момент он должен был это сделать, ведь этот парень был практически его ребёнком. Он знал, что отреагирует не лучшим образом, но это было... «Нет, Шота! Хизаши, помоги мне удержать его!» Мик подошёл к другой стороне больничной койки и надавил на плечи Сотриголовы, чтобы тот не смог встать и убить профессионального героя. «Послушай, мы все злимся, ясно? Но ты всё ещё восстанавливаешься». «Что? Ты что, думаешь, я буду просто сидеть здесь, пока профессионал буквально УБИВАЕТ Змея? Ни за что». «Осторожно, Шота, твой отец всё видит». — Заткнись. — Ластик скрестил руки на груди и сердито посмотрел на двух мужчин, готовых снова повалить его, если понадобится. — Ладно, и что ты собираешься делать? «Я собираюсь поговорить с ним начистоту». Это заставило Сотриголову усмехнуться, и он посмотрел на Мика как на сумасшедшего. «Ты серьёзно? Да ладно тебе, Цуки, как будто он когда-нибудь скажет тебе правду, тем более что нет никаких доказательств». «Ты забываешь, что я буквально детектор лжи в человеческом обличье». «То есть ты просто подойдёшь к нему и спросишь, не он ли убил линчевателя? И что тогда?» «Тогда я задержу его, лишу лицензии героя, и пусть шеф сам решает, что с ним делать». Ладно, это был хороший план. Ластик не мог этого отрицать, но ему всё равно хотелось заставить его заплатить. Немного поколотить, не слишком сильно. Но, по мнению Хизаши, это не очень-то подобает профессиональному герою, дураку-пацифисту… «Хватит дуться, Шота, тебе это не идёт». «Хотел бы я, чтобы на мне всё ещё были повязки». «Я уверен... и Змей определённо не твой ребёнок». — Нет, это не так! «Продолжай убеждать себя в этом».

***

Изуку сидел на диване и впервые в жизни расслаблялся, когда услышал, как открывается дверь. В его голове тут же сработала сигнализация, и он выпрыгнул из открытого окна, тихо закрыв его за собой. Что за ? Здесь никого не должно было быть, так почему же кто-то пытался проникнуть в квартиру? Значит ли это, что они наконец-то продали его? Если люди переезжают, то что будет делать Изуку? И тот, кто сейчас там живёт, будет знать, что там кто-то жил… Изуку поднял голову и попытался выглянуть в окно, но поначалу никого не увидел. Дверь была открыта, и он слышал, как кто-то ходит по квартире, но пока не мог никого разглядеть. Может быть, это просто хозяин пришёл проверить, как всё устроено, и... О… О нет, это было плохо. Нет, это было действительно, реально плохо. Папа- Это был отец Изуку. Высокого мужчину было легко узнать, хотя он никогда раньше не видел его вживую. По крайней мере, он этого не помнил. Но это был он, с теми же вьющимися каштановыми волосами и теми же тёмными глазами, которые он видел на многих фотографиях. Но что он там делал? Он знал, что должен уйти, спрятаться и попытаться понять, что делать дальше, но просто не мог отвести взгляд. Это был тот самый человек, который бросил их много лет назад и даже не пытался с ними связаться. Даже когда умерла мама… ничего. И вот он здесь, роется в их квартире, осматривает все вещи Изуку. Он ненавидел это. Судя по всему, невезение не покидало Изуку, потому что именно в этот момент Хисаши решил выглянуть в окно и они встретились взглядами. Боже мой, мама... Окно было закрыто, поэтому Изуку не слышал, что сказал отец, но по движению его губ понял, что тот произнёс его имя. Ему нужно было уйти, нужно было просто уйти, пока была возможность, но теперь было слишком поздно, и даже если бы он захотел, то не смог бы сдвинуться с места. Они так и стояли, глядя друг на друга, пока Хисаши не бросился к окну и с кряхтением не открыл его. «Изуку?» О, как бы он хотел оказаться где-нибудь в другом месте. «Изуку… сынок, это ты?» Он протянул руку и крепко обнял его, отчего Изуку вздрогнул. Но тот, похоже, этого не заметил. «Боже мой, как ты выжил? Я думал, ты умер. Ты и… о боже, сынок…» Он ещё крепче сжал его в объятиях, не обращая внимания на то, что Изуку пытается вырваться из рук человека, проникшего в его дом. — Остановись... — Его голос был тихим, и его едва можно было расслышать. — Пожалуйста, отпусти. «О, Изуку, ты даже не представляешь...» «Отпусти меня!» Хисаши замер и медленно убрал руки, которыми обнимал сына. «Изуку?» Он отшатнулся, с ужасом глядя на этого человека. Это было неправильно, его здесь не должно было быть. «Что... что ты здесь делаешь?» «Ну, когда я узнал обо всём… я решил приехать сюда и разобраться с кое-какими делами, раз уж всё свалилось на меня. Представьте моё удивление, когда я пришёл осмотреть вашу старую квартиру, которая казалась заброшенной, и нашёл своего якобы мёртвого сына». «Тебе нужно уйти. Прямо сейчас». Хисаши откинулся на спинку стула и тихо рассмеялся: «Что ты имеешь в виду, Изуку? Я твой отец». Нет. Нет, всё это неправильно. Нет, он не мог здесь оставаться — ему нужно было уйти. Изуку нужно было уходить. Внезапно тело Изуку словно перешло на сверхскорость, и он понял, что не может здесь оставаться. Поэтому, как и любой здравомыслящий подросток, он спрыгнул с пожарной лестницы на платформу внизу и побежал к выходу. Отец кричал ему вслед, но он не оборачивался. Он просто хотел, чтобы всё это прекратилось. Остановилось и вернулось на круги своя. Он прекрасно справлялся сам, а теперь этот… мужчина появился… Нет, ему нужно было куда-то пойти, но куда? Может быть, «Ластик» — была единственная мысль, которая прорвалась наружу. Изуку не знал, почему он думает об этом герое, но он точно знал, что тот может помочь. Ему просто нужно было добраться до Сотриголова, и всё было бы в порядке.

***

Шота сидел на кровати и размышлял. Цуки и Хизаши только что ушли, потому что время приёма посетителей закончилось, и теперь он был здесь один. Ему быстро наскучило восстанавливаться, и он был готов вернуться к тренировкам, за что оба его друга отругали его, когда он заговорил об этом. Спорт портит людей… Они, конечно, были правы. Но это не означало, что Шота собирался ничего не делать, пока его раны заживали. Ему нужно было чем-то себя занять. Он знал, что вернётся в школу либо завтра, либо послезавтра. Он не мог просто отказаться от своих преподавательских обязанностей из-за того, что его немного побили. Надеюсь, это достаточно безобидно, чтобы его друзья отстали от него с просьбами отдохнуть. Он погрузился в свои мысли, когда рядом с ним раздался тихий хлопок и стук, а затем послышался звук открывающегося окна и чьё-то кряхтение, пока кто-то забирался внутрь. Как только человек с криком упал на пол, Шута понял, кто это. Он бы узнал голос своего главного проблемного ребёнка где угодно. «Змей, что ты здесь делаешь?» Мальчик встал, задвинул окно, подобрал сломанную оконную защёлку и положил её на прикроватную тумбочку. Он повернулся к Шоте, и лицо героя тут же вытянулось, когда он увидел красные глаза и заплаканные щёки мальчика. «Что случилось?» Он шмыгнул носом, и в его глазах навернулись слёзы, которые тут же хлынули наружу. «Я...» — попытался сказать Змей, но его прервало рыдание. «Мой...» Шота сел и поманил мальчика к себе: «Эй, иди сюда. Всё в порядке, всё в порядке, расскажи мне, что случилось». Он подчинился, подошёл ближе и лишь слегка вздрогнул, когда Шота положил руку ему на плечо. «Эм, мой-мой папа…» «Ты — его сын? Я думал, он вычеркнул его из своей жизни...» «Он был там! Но он просто появился и попытался заговорить со мной, а я просто…» Парень был на грани срыва. Теперь он рыдал и тяжело дышал, пытаясь контролировать своё дыхание, но безуспешно (очевидно). Под рукой Шоты его тело дрожало, а слёзы лились ещё быстрее. Сотриголова переместился, чтобы положить вторую руку на плечо мальчика, и слегка встряхнул его: «Эй, эй! Посмотри на меня, малыш, хорошо? Смотри, с тобой всё в порядке, ты в норме. Дыши со мной… вдох… и выдох… вдох… и выдох». Он постепенно начал успокаиваться, а вместе с этим прекратились его рыдания и дрожь. «Хорошо, это хорошо. Тебе лучше?» Ещё один всхлип: «Нет». «Это справедливо. Ладно, значит, твой отец вернулся… и он знает, что ты жив?» Змей кивнул: «Он удивился, когда увидел меня». Он замолчал, уставившись в пустоту, а затем снова сосредоточился на мне, и в его глазах заблестели слёзы. «Он… он даже не пришёл ни на одни из наших похорон…» О боже мой- «Эй, эй, ты в порядке. Ты со мной, ясно? Это значит, что с тобой всё в порядке и ты в безопасности. Верно?» Он поспешно кивнул и провёл руками по волосам. На парне не было костюма линчевателя, он был одет в пижамные штаны Всемогущего и слишком большую чёрную футболку. Должно быть, он пришёл сюда инстинктивно. Это также означало, что его лицо было видно, но это не имело значения: Шота уже давно понял, кто он такой. Изуку Мидория. Мать, Инко Мидория, умерла незадолго до того, как Шота познакомился с ним, а мальчик... умер сразу после неё, покончив с собой. В его документах не было никаких упоминаний об отце, кроме имени — Хисаши Мидория. Из того, что ему удалось найти, следовало, что он покинул семью много лет назад и с тех пор не выходил с ними на связь. Шоте было больно видеть парня в таком состоянии. Он никогда не видел его таким уязвимым, таким… сломленным. Должно быть, встреча с отцом сильно на него повлияла, особенно учитывая то, что он только что сказал: он не потрудился прийти ни на похороны сына, ни на похороны бывший жены. Тогда возникает вопрос: почему он оказался здесь именно сейчас? — Эм, — начал мальчик прерывистым и тихим голосом, — можно я... останусь здесь на ночь? Я не хочу идти домой и снова его видеть. «Конечно, малыш, всё, что тебе нужно». Время посещений закончилось, и Шота был почти уверен, что в больнице есть правила, запрещающие людям оставаться с пациентами, но, вероятно, там также есть правила, запрещающие людям вламываться в больничные палаты, а этот парень уже сделал это дважды. К тому же, что они могли сделать? Запретить мёртвому парню находиться рядом? Да, я бы хотел посмотреть, как они попытаются. — Т-спасибо. — Не стоит благодарности.