Лучше потуши свет.

Ощущения были до жути странными, но в то же время–смутно знакомыми. Рука, сжимающая мягкую грудь, под которой бешено колотилось сердце, шелковистая на ощупь простыня, удерживающая оголённое тело и лицо–её лицо. Кажется, она что-то говорит, но Алли неспособна разобрать её слов из-за шума собственного сбитого дыхания. Она смеётся, но не в своей привычной манере, а по-особенному, очень тихо и ласково. Всё вокруг было таким нежным и нереальным, что Алли удивлялась, как она до сих пор не провалилась сквозь постель. Рептилия с усилием отвела взгляд в сторону, дабы не видеть того, что происходит снизу, но, как бы очевидно это ни было, легче от этого не стало. Свободной рукой Виллоу вытворяла с ней что-то невероятное. От её прикосновений по телу разливалось тепло, грозящее перерасти в невыносимый жар. Хотелось оттолкнуть её, сбежать, вырваться из цепких пальцев, но в то же время страстное влечение брало верх над всем существом Алли. Она шумно выдыхала, время от времени вздрагивала, сводила и разводила ноги, никак не решаясь остановить то, что происходит. Виллоу, кажется, это только распаляло. Её вторая ладонь переместилась от груди к ключицам, а после и к раскрасневшейся щеке отвернувшегося механика. Земноводная заставила её восстановить зрительный контакт, и от этого у последней появилось странное чувство, будто что-то подобное уже происходило. Тут же ощущения Алли резко обострились, захотелось сжаться в крошечную точку, грозящую взорваться от всего спектра эмоций, испытываемых в этот момент. Виллоу, придерживающая её лицо, наклонялась ближе и ближе, а в области паха начало разливаться приятное тянущее чувство. Алли была на пределе… Но поцелуя так и не случилось, как и кульминации. Вместо этого девушка с трудом открыла глаза и в полудрёме приподнялась на локтях. Она была у себя дома. Одна. На прикроватной тумбочке стоял будильник, на экране которого можно было разглядеть цифры–04:29. Это всего лишь сон. Осознав это, Алли не знала, как ей реагировать. С одной стороны–это был сон о Виллоу, и, вероятно, самый приятный из всех подобных ему, а с другой–механик не могла отделаться от чувства, что это было очень неправильно. С третьей же–хотелось выть от отчаяния из-за нереальности произошедшего. В конце концов усталость взяла своё, и она снова отправилась в царство Морфея, едва успев порадоваться тому, что у неё сегодня выходной. Всё это было сном. Всё, кроме вымокшего до нитки нижнего белья. —Знаешь, это было даже веселее, чем я предполагала!— фальцетом проговорила Виллоу, притопывая ногой. Они с Анджело убивали время, свободное от посетителей болота, за чаепитием на станции. Гондольера как раз закончила рассказ о вчерашней прогулке с Алли, прямо сейчас отлёживавшейся дома. —Милая, это просто ужас…—купидон показательно закрыл лицо руками,—Ужас, как интересно! Боже, как ты только додумалась до этого.. —Да уж, жаль, что тебя там не было. У неё так сильно колотилось сердце, мне казалось, что она вот-вот взорвётся! —Бедняжка… Хорошо, что ты позволила ей взять перерыв. Итак, ты уже придумала, как провести её первое свидание?—Анджело повертели свою чашку и отставили её в сторону. —Мне кажется, она уже давно сделала это за меня. У неё наверняка есть куча вариантов, которыми ей так не терпится поделиться со мной,—Виллоу устало закатила глаза,—Но, если по какой-то неведомой причине это не так–я думаю, подойдёт что угодно. Людям, влюблённым в друг друга по уши, обычно достаточно проведённого вместе времени, верно? Не знаю, может, прокатимся на гондоле или сходим в кино на какую нибудь сопливую драму. Она в любом случае будет увлечена только мной, остальное не так уж и важно. Получив в ответ поддерживающий кивок от друга, земноводная ухмыльнулась и побарабанила пальцами по поверхности стола, припоминая что-то. Может то, что пару лет назад происходило что-то похожее? Виллоу никогда не отличалась эмпатией и любвеобильностью. За всю свою жизнь она повидала так много влюблённых людей, счастливых пар и крепких семей–но ничего из этого не пробуждало в ней интереса. Разумеется, поначалу ей казалось, что с ней что-то не так, что она–бракованная, неправильная, сломанная. Но эти времена давно прошли. Она приняла свою аромантичность и продолжала жить, чувствуя себя свободной от всего этого шума из ничего. Но нельзя сказать, что любовь для неё–пустой звук. Любовь это слабость. Слабость в чистом виде. Может, эта мысль может показаться кому-то достаточно категоричной, но её это нисколько не волнует, ведь это очевидно–любовь делает людей слепыми, уязвимыми и зависимыми. Она как паразит–закрадывается в голову, после чего поражает сердце, далее начинает ползать под кожей–это и есть то, что люди называют "бабочками в животе". Глупый вид влюблённых придурков каждый раз заставляет Виллоу ёжиться от неприязни, пусть она и не подаёт виду из-за своей профессиональной деятельности. Сложно сказать, что толкнуло её на должность болотной гондольеры, но, тем не менее, ей здесь очень нравится. Всё дело в прекрасном климате, миролюбивой атмосфере и Анджело. Всё было бы идеально, если бы время от времени на территорию болота не заглядывали одинокие идиоты, влюбляющиеся в саму гондольеру. Это было так тупо и абсурдно, что с какой-то стороны даже забавно, по крайней мере для пары скучающих болотных тварей. Совместными усилиями они довольно быстро спускали их с небес на землю, на полпути отрывая крылья. Как бы прискорбно это ни было–бедолагу Алли ждала та же участь. Хотя, если подумать, в ней было что-то, что вызывало у Виллоу своеобразный интерес. До сих пор её ухажёры вели себя "уверенно" и "настойчиво", строили из себя не пойми что и всеми силами пытались доказать то, что они достойны хоть толики внимания гондольеры. Алли была другой. Она не ползала на коленях перед Виллоу, подобно трясогузке в брачный период, а предпочитала скрываться под ряской, всеми силами утаивая свои намерения. Нечасто встречаешь людей, опьянённых любовью настолько сильно, что готовых всю жизнь прожить в муках, лишь бы объект их обожания не узнал об этих чувствах. А в прочем… Неважно. У неё нет шанса. Алли решительно шла через топь–её недолгий отпуск окончен, а значит, пора вернуться к злосчастному фонарю и разобраться с ним раз и навсегда. Она пребывала в приподнятом настроении, ведь сегодня случится то, о чём она мечтала долго и трепетно. Проведя огромное количество времени перед зеркалом в поисках наиболее подходящего образа для столь важного события, она изрядно понервничала, но в итоге решила не надевать сегодня чего-то особенного, ведь Виллоу "нравится, как она выглядит" в её рабочей форме. Единственное–пришлось наконец вымыть голову и избавиться от листьев, веток и прочего мусора, постоянно застревавшего в волосах из-за её довольно грязного хобби. Сегодня, к слову, в честь предстоящего свидания, она не стала лишний раз нервировать Виллоу своим присутствием–разок кивнула ей, когда выходила на смену, и больше не искала встречи. Дойдя до места назначения, Алли потянулась непосредственно к лампе. Разумеется, она уже пыталась сменить её–ведь это наиболее простое решение в случае поломки–но от этого не было абсолютно никакого толка. В этот раз шансов было не больше, и когда новая, начищенная лампа была вкручена в резьбу, закономерно ничего не изменилось, и от этого рептилия стиснула зубы и продолжила возиться с внутренней частью. Но работа сегодня шла из рук вон плохо–Алли с каждой минутой нервничала, злилась и разочаровывалась в себе всё больше, и оттого сосредоточиться на работе просто не выходило. Запихав резиновые кишки подальше в брюшную полость столба, девушка опустилась на землю, покрытую мягким мхом, попутно стягивая рабочие перчатки. Подумать только, она снова не смогла разобраться с этой глупой жестянкой! Чтобы унять боль в уставшей пояснице, ей пришлось хорошенько потянуться всем телом, и из-за этого её уставший взгляд снова упал на злосчастный фонарь. Она чувствовала, что между ними установилась какая-то нездоровая связь. Он словно на зло не хотел работать, словно был проклят древними болотными духами или просто испытывал к ней личную неприязнь. Наверное, последний вариант имел даже больше смысла, ведь сейчас в голове профессионального механика была только каша из болотной грязи, инструментов, рогоза и Виллоу, Виллоу, Виллоу… Кажется, по этой тропинке за эти несколько дней так никто и не прошёлся–на ней до сих пор сохнут их с Алли следы. Забавно. —Отлыниваешь от работы, ящерка? Накатившее уныние тут же исчезло, уступив место коктейлю из животного страха и приятного трепета. Повернувшись на голос, механик обнаружила в подступавшем тумане, рассеивавшим тёплый свет ручного фонаря-жабки, силуэт возлюбленной, облокотившийся на нос гондолы. Она как всегда была неотразима, но именно сейчас напоминала чем-то мифическую нимфу. Её амарантовый капюшон покоился на плечах, чёрная ткань платья в каких-то местах отливала глянцем, поза была донельзя расслабленной, лицо светилось улыбкой. Невольно засмотревшаяся на земноводную рептилия поняла, что создала довольно неловкую ситуацию своим молчанием, и постаралась выдавить из себя ответ: —О.. Добрый день, Виллоу! В-всё в порядке, я просто взяла небольшой перерыв… —Ясно. Кхм, я попросила Анджело побыть за меня на станции, чтобы выкроить время для… Нас,—при этих словах гондольера чуть замялась, что позволило Алли хоть немного придти в себя. Вероятно, она не одна нервничает,—Мне кажется, возиться с инструментами довольно скучно, поэтому как ты смотришь на то, чтобы прокатиться со мной? Лодка, болото, тишина, двое влюблённых… Понимаешь, о чём я? В ответ амфибия получила пару торопливых кивков. "Двое? Она сказала… Двое влюблённых?.." Земля уходила из-под ног–вернее, ягодиц, всё ещё находящихся на ней. —Давай, поднимайся. Прошу на борт!—Виллоу широко развела руки, от чего гондола слегка пошатнулась, а после протянула одну в изящном пригласительном жесте. Заставлять её ждать не хотелось, поэтому механик тут же подскочила на ватных ногах, торопливо отряхнула комбинезон сзади, дала себе очередное обещание вернуться к работе позже и осторожно приблизилась к лодке. Замявшись, Алли всё же не стала касаться предложенной руки Виллоу, но очень быстро изменила своё решение, когда деревянное судно скрипнуло и качнулось под её весом. Дрогнувшая от неожиданности рептилия тут же обвила руками предплечье девушки и в таком положении ей всё же удалось оказаться на борту гондолы. Она была достаточно длинной, но при этом узкой–больше четырёх человек сюда бы не поместилось. С края на край было перекинуто сидячее место, на котором стоял фонарь Виллоу, и которое сразу же было занято Алли, боявшейся улететь за борт. Было чертовски неловко. "Прости, прости, прости, Виллоу! Я ещё никогда не делала ничего подобного, боже, как это тупо!" Благо гондольера вовсе не собиралась отчитывать её–просто беззлобно рассмеялась и тоже спрыгнула на палубу, после чего ухватила длинное весло, лежащее у них под ногами, и с запалом повертела его в руках. Было видно, что она находится в своей стихии, на своём месте. —Ты готова?—получив утвердительный кивок, девушка перешагнула лавку, пересекла длину гондолы и заняла место у кормы; механик, в свою очередь, поспешно повернулась к ней. Она увидела, как весло погрузилось в смесь влажного ила и корней, после этого почувствовала сильный толчок, а в следующий миг их гондола уже рассекала водную гладь, оставляя берег позади. Долгое время они плыли молча. Неуверенность со временем сходила на нет, но Алли не спешила отрывать глаз от того, что находилось за бортом: вода, казалось, стояла неподвижно, но стоило присмотреться внимательнее, и можно было заметить медленное, ленивое течение, скрывающееся под покровом ряски и ещё не распустившихся кувшинок. Густая, живая зелень покрывала почти всю поверхность, образуя ковер, кажущийся достаточно прочным, чтобы выдержать вес человека, но на деле зыбкий и опасный. За ним лежала береговая линия, густо поросшая рогозом со стукающимися друг о друга головками, невзрачными мелкими цветами и росянкой, безжалостно пожирающей всё, что поневоле застряло в её путах. Из земли и там и тут поднимались корявые стволы деревьев, голые и скрюченные, словно фигуры утопленников, тянущиеся макушками к небу. Их корни, обросшие лишайниками, уходили глубоко в топкую почву, создавая лабиринт, в котором легко было заблудиться. Ветви, поросшие клочьями седого мха, напоминали цепкие лапы, готовые оторвать непрошеного гостя от земли и как следует проучить его за вторжение на их территорию. Воздух вокруг был легче, чем на берегу–более влажный, но менее пахучий. Тишина, нарушаемая лишь скрипом досок, всплесками сопротивляющейся воды под веслом и стрекотом насекомых, пробуждающихся ото сна, создавала ощущение полной изоляции от внешнего мира. Здесь не было ничего, кроме гондолы, мерно рассекающей воды болота, двух девушек и какой-то необъяснимой магии, развязывающей язык. —Тут так здорово… Наверное, когда проводишь слишком много времени в таком чудном месте, глаз замыливается. —Это уж точно,—вздохнула Виллоу, с пониманием глядя на Алли из-под опущенных ресниц,—ты не представляешь, как я порой устаю от рутины. Парочки, приходящие сюда, кажутся такими… Одинаковыми, что ли. Наблюдать за тем, как они все обнимаются, целуются и делают свои прочие вульгарные штуки та-ак скучно! По секрету скажу–мне порой хочется заплыть с ними куда-то, застрять и оставить их там, чтобы наконец сбежать и наконец отдохнуть от всего этого. Но, вообще-то, так можно и лодки лишиться и, может, даже работы. Во время своей речи гондольера небрежно вынула весло из воды и вернула его на пол, когда как сама подошла к хихикавшей Алли и присела рядом с ней. Места на лавке даже без фонаря, что теперь покоился на коленях хозяйки, было маловато, и оттого их бёдра соприкасались друг с другом, что, очевидно, смущало рептилию. Но их тактильность не заканчивалась на этом–их плечи тоже были в опасной близости, как и лица.. Как и губы. Алли словно окатило ушатом холодной воды–те же ощущения преследовали её во время того сна, лишь недавно переставшего забивать её голову. Вновь вспомнив о нём, она снова укорила себя за настолько низменные желания и за то, что они связаны именно с Виллоу. Только раз она убеждала себя в том, что её чувства к ней стоят выше простых потребностей, что она любит её не ради них, а вопреки… Но имеет ли это смысл? Разве похоть может быть отделена от любви? Разве желание тела не может быть частью более глубокой связи? Они в одной лодке посреди болотной заводи. Из источников освещения здесь лишь маленький фонарь и светлячки. Они могут делать друг с другом всё, что угодно, но правильно ли это будет? Вероятно, да. Но хочет ли этого сама Алли? Чёрт подери, да. Настоявшаяся тишина вокруг теперь казалась оглушительной. Каждое движение, каждый вздох усиливал напряжение. Алли чувствовала себя на грани – на грани поцелуя, на грани признания, на грани безумия. Она не знала, что делать. Бежать? Поддаться искушению? Или просто замереть в надежде, что всё решится само собой? Но она знала одно – этот момент станет либо отправной точкой, либо точкой в их совместной истории. —Знаешь, почему мы встали именно здесь?—приглушенный шёпот Виллоу, вертящей свой ручной фонарь, вывел девушку из транса. Она покачала головой в ожидании разгадки, оказавшейся гораздо ближе, чем можно было предположить,—Отсюда открывается чудесный вид. Вид на то, как ты изо всех сил противишься себе. Это так забавно, знаешь. Виллоу одним движением убила огонёк внутри фонаря, уложила его на палубу и сменила позу. Теперь она была напротив Алли, но последняя не могла этого видеть. Только чувствовать. —Давай хоть что-то сделаем по правилам, Алли,—промурлыкала Виллоу, и слова эти, словно заклятье, лишили механика остатков воли. Это случилось. Они целовались неуверенно, это был очень нежный контакт, почти невесомый, и, вопреки ожиданиям, рептилия не зашлась дрожью. Напротив–поддавшись накопившимся чувствам, она робко протянула руки к амфибии и положила их на её плечи. Она ощущала шероховатость её плаща, мягкость её волос, тепло её кожи. Алли, так долго страдающая из-за невозможности прикоснуться к Виллоу, наконец позволила себе утонуть в этом моменте. Больше не было ни сомнений, ни страха, только жажда, желание и какая-то дикая, почти безумная потребность в девушке, сидящей напротив. В этот момент, сидя в гондоле, покачивающейся на водах болота, она уже не могла, действительно не хотела сопротивляться. Её душа ликовала и распалялась всё больше и больше. Для Виллоу же этот чарующий момент запомнился лишь тем, что она врезалась в козырёк Алли, и он стукнул её по лбу. Кажется, не стоило настолько глубоко входить в роль.