Лучше потуши свет.

—Да уж, тебе определённо нужно больше практики,—судя по интонации, Виллоу лукаво улыбалась, подбирая свой фонарь с днища гондолы и покидая пригретое местечко рядом с Алли. Они всё ещё стояли посреди бледной болотной заводи, окружённые туманом, уносившим память об их первом поцелуе глубоко в темноту, но механик твёрдо решила, что ни за что не позволит этому моменту исчезнуть. Он стал действительно особенным для неё, пусть и щедро сдобренным неловкостью и странным, но стойким ощущением где-то в черепной коробке: "Всё идёт так хорошо… Слишком хорошо.." Эта же мысль согревала сердце амфибии, насквозь пропитанное цинизмом и неописуемым наслаждением от вида той, чей разум полностью поглощён мыслями о первой. Этот поцелуй не был ошибкой–разумеется, не был. Он стал апогеем, пиком, кульминацией виртуозной игры во взаимность. Теперь сомнений не было: глупая ящерка целиком принадлежит ей. Виллоу ликовала. Алли молча наблюдала за тем, как земноводная ловко зажгла пламя внутри своей жабки, поправила чёрные, на тёплом свету отливавшие бронзой, волосы и потянулась вниз за веслом. Всё её существо до краёв наполняли тёплые чувства, и казалось, что в мире не было совершенно ничего, кроме них. Они смешивались с влажным воздухом, затрудняя дыхание, проникали в и без того вязкие воды болота, словно удерживая гондолу на месте и медленно сводя влюблённую девушку с ума. Виллоу не видела того, как Алли осторожно поднесла пальцы к губам, словно стараясь заполнить пустоту, возникшую после их расставания. Она отошла поближе к корме, старательно подавляя злорадство, сочившееся из еле заметной улыбки. Весло плавно вошло в воду, лодка пришла в движение–судя по крутому повороту, направлялись они в обратную сторону. Прогулка, кажется, вышла достаточно затяжной: на болото лениво наползали сумерки. —Мы можем доплыть до станции. Она тут, неподалёку. Сойдём вместе, прогуляемся, как тогда–если, конечно, тебе не нужно вернуться к работе. В таком случае, могу высадить тебя у скучной сломанной железяки…—проговорила гондольера, свободной рукой натягивая на голову капюшон. Алли замялась. Вернуться к фонарю–а значит, к инструментам и перчаткам–действительно не помешало бы, но мало того, что её рабочий день итак заканчивается, так ещё и при его упоминании на механика окатило волной стыда из-за неспособности разобраться с простейшим механизмом, хотя на территории болота было несколько десятков таких же фонарей, с которыми она справлялась без всяких проблем. Да уж, ударить в грязь лицом на таком ровном месте, да ещё и перед любимой девушкой–смех да и только. Ей было неясно, злится ли земноводная, насмехается ли над ней или, может… —Может, всё таки прогуляемся около станции,—сдалась Алли. Удивительно, но именно чувство стыда помогло голове встать на место. С приближением ночи тишина на болоте стала ещё гуще, если не считать стрекота летающих насекомых и гулкого стука сердца покорной рептилии. Время от времени она отрывала невнимательный взгляд от спины своей гондольеры и переводила его на воду, по поверхности которой прыгали яркие блики, после чего вновь украдкой поглядывала на девушку. Выцепить хоть какую-то мысль и подобрать нужные слова, чтобы разбавить тягостное молчание, оказалось действительно тяжело. —Виллоу..—неожиданно для себя сменила тему расчувствовавшаяся рептилия, привлекая к себе внимание—Тебе не кажется, что всё закрутилось слишком быстро? П-пойми меня правильно, я правда рада находиться здесь с тобой, но у меня появилось ощущение, будто ты делаешь это из жалости. —Ты о поцелуе? О, знала бы ты, как много парочек на их "первом свидании" пытаются запихнуть друг другу язык в рот,—тут же обнаружив свою ошибку, Виллоу едва ли не уронила весло за борт,—М-м, то есть, всё в порядке. Разве ты не чувствуешь эту атмосферу вокруг? Она же идеально подходит для того, чтобы поэкспериментировать! —Поэкспериментировать?..—это слово отозвалось стиснутыми зубами и искренним непониманием. "Да ну, это же бред… Конечно, она не должна чувствовать то же, что и я! С чего я вообще решила, что она разделяет мою любовь в полном объеме? У неё же не было такого же количества времени, чтобы узнать меня… Боже, почему всё так тяжело?.." —А насчёт того, что мы торопим события, ты всё-таки не права. Ты следила за мной достаточно долго, чтобы узнать всё, что тебе было нужно, и даже больше! Я же тебе в этом не уступаю–и это, между прочим, не секрет. Мы создали наш собственный способ быть рядом, способ… Встречаться,—хорошо, что гондольера всё ещё старательно вела лодку, стоя спиной к растерянной девушке, иначе её неприязнь к этому слову была бы как на ладони,—Сейчас же мы, как я и говорила, выходим на свет–проводим наше первое свидание. Понимаешь, о чём я? Ответом послужило молчание. Недолгое. —Виллоу, посмотри на меня. Пожалуйста. Невесть откуда взявшаяся смелость придала Алли сил. Подозрительно дёрнув плечом, амфибия обернулась на зов, продолжая сжимать своё длинное весло в руках. Механик выдохнула и продолжила: —Стоило поговорить об этом раньше, но… Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой за то, что происходит между нами. Я поступила очень подло, начав преследовать тебя, хотя в тот момент мне и казалось, что другого выхода попросту нет. Я не знаю, как выразить то, что я чувствую, когда нахожусь р-рядом. Не знаю, потому что никогда раньше не влюблялась в кого-то настолько сильно. Меня тянет к тебе, словно.. Мошку к р-росянке… —из-за переизбытка чувств голос начал срываться, но ни хныкать, жалея себя, ни рыдать навзрыд, пытаясь привлечь внимание, не хотелось. Очень странно. После небольшой паузы, Алли продолжила: —Пожалуйста, Виллоу… Если я делаю что-то не так–подскажи мне, как стоит вести себя в нашей ситуации? Ты, разумеется, гораздо опытнее меня–идиотки, ни разу не бывавшей в отношениях, поверившей в свои силы… —Алли, хватит. В голосе, до этого приглушённом и нежном, прозвенело открытое раздражение. Опущенная голова тут же дёрнулась, сталкиваясь взглядом с силуэтом напротив–вальяжно прильнувшим к узкой корме гондолы, но уже не казавшимся расслабленным и открытым. У Виллоу, как ей самой казалось ранее, не было какого-то предела. Она могла без всяких проблем вынести ненависть или страх, так и сочившийся из каждого второго встречавшего её. Но сейчас–даже она сама была без малейшего понятия, почему–наружу вырывалась её истинная натура. Натура циничного болотного чудовища, питающегося чужими страданиями. "Д-да как ты смеешь?! О, вы только посмотрите на неё! С головой ушла в свои сахарные бредни о благородном чувстве первой любви! Серьезно?! Сука, тебе лучше заткнуться, пока меня не вывернуло наизнанку.." —Я понимаю, о чём ты говоришь. "Да хуй там плавал!" —И думаю, что твои опасения вполне оправданны… "О-о, ты даже не представляешь, насколько." —Но всё-таки… Виллоу отвела взгляд, сжимая древко весла ещё сильнее. Слишком много всего произошло за этот вечер, и это начинало её порядком раздражать. Она привыкла контролировать ситуацию, быть кукловодом, забираться своим марионеткам под кожу, чтобы в финале своей виртуозной игры разорвать их на куски… Но сейчас, кажется, всё было иначе. Всё было иначе, потому что в этот раз марионеткой стала глупая девочка, которая, судя по всему, до этого не знала о любви ничего, кроме тупых россказней из романов и сказок о принцессах, томившихся в башнях в ожидании слащавых спасателей. Девочка, не столько влюбившаяся, сколько ставшая одержимой. —Ты говоришь, что тянешься ко мне, как мошка к росянке, так? Знаешь.. Это мило. Но ты, кажется, забываешь о том, что происходит, когда они сближаются слишком сильно…—весло полетело прочь из рук гондольеры, с громким стуком ударилось о деревянный пол лодки и замолкло. Сама же гондольера медленно, словно плотоядная тварь, подошла к умолкшей Алли и приблизила своё лицо, разделённое пополам не улыбкой, а настоящим хищным оскалом, к её лицу, покрывшемуся испариной. —О ч-чём ты?..—В животе у рептилии похолодело. Она, не отрываясь, смотрела на Виллоу, пытаясь понять, что творится в её голове, но всё было тщетно. —Я могу задать тебе тот же вопрос, Алли,—голос земноводной был тихим, чуть дрожащим, но готовым сорваться на крик в любой момент,—О чём ты говоришь, когда пытаешься донести до меня то, что ты чувствуешь? О чём ты пытаешься мне рассказать? Почему ты думаешь, что я пойму тебя? Что мне… Не плевать? В горле встал тяжелый ком–прежде, чем до неё дошёл смысл этих слов. —Я… —Дай угадаю… Ты думала,—тут же перебила её Виллоу, —Что нашла себе идеальную пару. Ты сделала меня своим идолом и твёрдо верила в то, что я тоже мечтаю о вечной любви и клятвах до гроба. Что я буду с тобой, несмотря ни на что, приму тебя такой, какая ты есть, и прочее, прочее… Не так ли, Алли? Что происходит? Сердце механика колотится настолько сильно, что вот-вот раздавит лёгкие, или мир в самом деле начал рушиться? —Виллоу, я не понимаю…—неловкая попытка отстраниться едва ли не привела к падению за борт, но взамен дала шанс на то, чтобы собраться с мыслями,—Ты.. Это всё… —Да, Алли. В точку–это всё. Это всё–лишь небольшая интрижка, шалость, игра–называй как хочешь. Прежде чем ты расплачешься, позволь мне открыть тебе глаза,—в эту же секунду цепкая рука гондольеры ухватила подбородок рептилии и развернула её обратно,—Ты ошибалась насчёт меня. Очень и очень сильно. Я не могу разделить твои чувства, Алли, и то, о чём ты мечтаешь, для меня не больше пустых, низменных фантазий, но! О чудо–я всё ещё здесь, всё ещё живу свою лучшую жизнь и беру от неё всё, что мне нравится. В этот раз мой выбор пал на тебя, ведь до сих пор мне не доводилось встречать никого настолько жалкого, боязливого и готового в буквальном смысле смешать себя с грязью ради меня. Ты была настолько забавной, знаешь… Но только до тех пор, пока это всё не зашло туда, где мы оказались. Молчание продлилось недолго. Сбитое дыхание медленно перешло в яростное сопение, а слёзы едва заметно заблестели под веками. Потрясённая до глубины души Алли впилась ногтями в плоть собственных предплечий, чтобы унять приступ коктейля из гнева, разочарования и горести, но это не помогло. У доселе тихого болотного механика прорезался голос. —Это всё.. Было ложью? Наши разговоры, прикосновения… Поцелуй… Ты… Просто издевалась надо мной?—когда девушке впервые стало нехватать воздуха, она не стала переводить дух, а продолжила допрос: —Почему?.. —Потому что это весело, разумеется! Голос Виллоу, так и сквозивший улыбкой, больше не был таким заразительным и манящим, но… Чужим он тоже не казался, что удивительно. —Весело… Тебе было весело наблюдать за тем, как я искренне, изо всех сил, старалась тебе понравиться? Как я любила тебя?.. —Боже, перестань так драматизировать,—отрезала гондольера, хрустнув пальцами. —Да что с тобой не так…—покачав головой, прохрипела загнанная в угол рептилия. Неожиданно для Виллоу, эти слова ударили больнее, чем им стоило бы. Вопрос, заданный в порыве бурлящих эмоций, оставил ожог ровно на том же месте, на котором уже огрубел серьёзный шрам. Стоило лишь вспомнить о том, как часто она задавала его самой себе, когда пыталась разобраться в своих ощущениях–вся спесь мигом слетела, отдав главенствующее место ярости. —Что со мной не так? Ты хочешь знать, что не так СО МНОЙ?! БЛЯТЬ, НУ КОНЕЧНО! Почему бы нам не поговорить о том, что не так С ТОБОЙ? Почему ты считаешь, что я должна оправдываться перед тобой за то, что НЕ МОГУ ИСПЫТЫВАТЬ ТОГО ЖЕ, ЧТО И ТЫ?! Была бы моя воля, я бы НИ ЗА ЧТО не выбирала жизнь изгоя, лишённого столь "чудесного" чувства, как любовь, Алли. Всё, что мне остаётся–это расширять свой эмоциональный диапазон за счёт таких, как ты! —О чём ты говоришь, Виллоу?—мысли едва ли догоняли язык, поэтому времени на то, чтобы как следует обдумать услышанное, попросту не было,—Если бы ты дала мне хоть к-крошечный шанс, я могла бы.. —О-о нет, Алли. Ты не можешь изменить меня. НИКТО не сможет, слышишь?! Как же мне надоел этот бессмысленный стрекот!—гондола резко качнулась. Дело было в амфибии, с силой ударившей её днище ногой. На удивление, это действие помогло слегка унять гнев,—Знаешь, я ведь действительно находила тебя "особенной", но только до тех пор, пока ты не скатилась в эту до ужаса банальную пропасть. Каждый день я слышу у себя за спиной шёпот этих влюблённых идиотов–они, как на подбор, заботятся об одном и том же–любовь, нежность, близость, чувства, чувства, любовь… ХВАТИТ. "Что, чёрт возьми, происходит? Пару минут назад она целовала меня так, словно это наш последний день на земле, а сейчас в ярости кричит о том, что не любит меня… Я знаю, что когда тебе разбивают сердце, ты, вроде как, должен чувствовать себя просто паршиво, но… Почему слёзы так и не потекли?" С Алли, очевидно, что-то было не в порядке. Определённо не в порядке. В разгар ссоры, глядя на распаляющуюся девушку, в её голове стала зарождаться ужасающая, но в то же время–отчего-то тёплая мысль: "Плевать." —Я никогда не узнаю, каково это–любить кого-то до беспамятства. "Плевать." —Если ты собираешься винить меня в этом–валяй! "Плевать." —Ты вообще слушаешь меня? Кивок. Молчаливый и покорный, прямо как во время их первой официальной встречи. На этот раз, пришло время засомневаться уже Виллоу. —Слушай, может, мне реально не стоило кричать на тебя–признаю. Но когда ты так упорно отводишь взгляд–мне не по себе. Собрав последние крупицы воли и достоинства, разбитого в щепки, Алли решительно поднялась с лавки и впервые позволила себе прикоснуться к и без того взвинченной Виллоу. Рука, коснувшаяся покоившейся под бархатным капюшоном шеи, почти сразу перекочевала к области ключиц, а от них–на плечо. Гримаса на лице рептилии была настолько неясной, что в брюхе амфибии завязался тугой узел из-за столь близкого контакта с непредсказуемой психопаткой. —Это всё.. Очень необычно, Виллоу… Спасибо, что поделилась со мной. Раз уж м-мы стали намного лучше понимать друг друга.. Я думаю, ты не обидишься, если я… "Если ты что? А, ну да… Притянешь моё лицо к своему и ворвёшься в мой рот своим." Пускай Виллоу и не до конца понимала, что сейчас происходит–она не отстранялась. Исключительно из-за интереса, разумеется. А интерес был, да ещё какой: мошке хватило дерзости начать поедать росянку. Ожидать такого развития событий последняя никак не могла, но в этом даже что-то было, если судить по правде. Поцелуй был далеко не таким же деликатным, как первый–в этот раз Алли полностью взяла инициативу на себя, идя против своих же правил. Значит ли это, что Виллоу не ошиблась насчёт неё? Что этот весь из себя стеснительный механик ещё может её удивить? С трудом оторвавшись, дабы не задохнуться, девушки глазели друг на друга, кажется, с равной степенью удивления. Простояв в гробовой тишине с минуту, наслаждаясь чудесным видом на заинтересованную гондольеру, Алли искренне улыбнулась и проговорила, чуть дыша: —Кажется, ты немного заигралась. Я не держу на тебя зла, Виллоу… Но что же ты будешь делать, если сама станешь жертвой? Едва ли Виллоу успела задуматься над ответом, как Алли прошагала по скрипящему днищу гондолы, оттолкнулась от борта и с громким плеском скрылась в болотной заводи. И всё бы ничего, если бы она не задела фонарь, сиротливо стоявший неподалёку–он слетел с кормы и, подобно настоящей жабе, пошёл ко дну, оставляя земноводную в одиночестве, темноте и смешанных чувствах. С наступлением ночи туман стал потихоньку рассеиваться, обнажая чернеющее прямо над головой небо, которое, впрочем, было неотделимо от воды под ногами, всё ещё бурлящей от быстрого передвижения механика и затухания свечи в пропавшем фонаре. "Второй акт обещает быть просто восхитительным, Алли." —Так бы и сказала, что ничего не было, а то я сижу тут в догадках,—Анджело саркастично вздохнули, всем своим видом показывая разочарование. Снова перерыв, снова двое болотных трудяг, снова чай и свежие сплетни. —Что значит "ничего не было"? Всё было, и даже больше, я серьёзно! Мы катались по заводи, целовались, болтали а потом… —А потом ты вывалила на бедняжку всю правду, накричала на неё, но это ни капли не отпугнуло её, а только раззадорило? Виллоу, душка, это же просто невозможно! —Ой, да отвянь,—одному болоту было ведомо, как чашка не лишилась ручки в руках собственной хозяйки, изрядно нервничавшей даже спустя день после злополучной прогулки,—Я знаю, как это звучит, но клянусь тебе, всё так и было! Была бы здесь Алли, она бы сама тебе всё рассказала, если, конечно, её метаморфоз не был одноразовым. Кажется, сегодня механик не вышла на смену–заметила это сама гондольера, не способная толком объяснить себе, почему она так ждёт прихода Алли. "Ладно, хочу я этого или нет, но на меня теперь охотится моя же добыча. Супер. И почему она просто не разочаровалась во мне и не исчезла из моей жизни, как все остальные?" Чем дольше она думала об этом, тем несвязней казалась общая картина. Под конец рабочего дня сил не хватало практически ни на что, поэтому Виллоу решила уйти на полчаса раньше; оставалось лишь утолить любопытство не отлипающего купидона, но сделать это можно было и на пути к шкафчикам. —Ладно, даже если всё, что ты говоришь–правда,—допытывались Анджело, шагая рядышком с закадычной подружкой—то что ты планируешь делать дальше? Может, она передумает, и вообще больше не захочет тебя видеть? —А разве изначальный расчёт был не на это?—хмыкнула она и продолжила, не дожидаясь ответа,—Не знаю. Как бы ни было тяжело признавать это–я уже успела к ней привязаться. Её компания, если это так можно назвать, конечно, здорово поднимала мне настроение. Призадумавшись и умолкнув, Виллоу не спеша отперла свой старенький шкафчик, который находился совсем рядом с нетронутым–принадлежавшим механику. И каково же было её удивление, когда на его самой верхней полке она обнаружила свой ручной фонарь, пропавший в болотных глубинах прошлой ночью! —Ого.. Постой, душка, он разве не утонул?—самодовольно ухмыльнувшись, пробубнил уверенный в правоте своего скептицизма комар. —В том-то и дело, что утонул.. Когда жабка оказалась в руках хозяйки, радости последней не было предела–до сих пор она находила потерю своей любимой вещицы самым досадным эпизодом в этом провальном свидании. Поддавшись живому интересу, девушка осмотрела полку ещё раз–и не прогадала. На ней лежал крупный бумажный конверт, на котором неровным, словно дрожащим почерком было выведено её имя. С трудом отделавшись от чересчур любопытных Анджело, Виллоу поспешно вскрыла конверт и вынула из него письмо. "Дорогая Виллоу. Прости, что беспокою тебя, тем более из-за такой мелочи, как мои личные чувства. Мне кажется, то, что ты мне рассказала во время нашей прогулки–действительно важно, и я ценю то, что ты смогла открыться мне(пусть и на несколько тонов выше, чем могла бы). Может, я не до конца понимаю твоё видение мира, но и обвинять тебя и рассказывать о том, что ты теряешь, я не хочу. В любом случае–принимаешь ли ты это, знаешь ли об этом, видишь ли это или нет–я люблю тебя. Я люблю тебя, Виллоу, и не считаю это проблемой. Даже если дело действительно не во мне–это не станет преградой для меня. Мне стоило сказать об этом раньше, я знаю. Давай попробуем построить наши собственные отношения, найти то, за что мы сможем держаться, находясь в них. Приходи ко мне, как освободишься. У меня есть стойкое ощущение, что я смогу переубедить тебя. Помнишь, как ты предложила нам вместе выйти на свет? Я думаю, нам больше идёт темнота. Алли." На лице невольно появилась улыбка–совсем крошечная, может, слегка язвительная, но искренняя. "Ладно, по крайней мере, теперь я точно знаю, что попала в точку, когда назвала её особенной. Кого-то настолько отчаянного в моей жизни ещё не было. Боже, она и в правду думает, что сможет удержать меня на коротком поводке? Чудно. Может, это не так уж и плохо?.. Теперь и не разобраться, кто имеет полный контроль над ситуацией, но от этого прямо-таки захватывает дух… Так." Стиснутый в цепких пальцах конверт в одном месте оказался твёрдым, словно кроме письма в нём было что-то ещё. Что-то тонкое и длинное. При более внимательном рассмотрении из него выпало ни что иное, как самая настоящая, подлинная… Стрела купидона. Подобрав её с земли и выстроив логическую цепочку, Виллоу не сразу догадалась, в чём дело, поэтому кинула снисходительный взгляд на стоявшего позади, пойманного с поличным друга, ожидая объяснений. Тот, в свою очередь, поднял руки, как бы признавая свою вину: —Та-ак… Неприятно вышло, конечно.. Но я могу объяснить! Я заметили, что вы с бедняжкой Алли были на грани полного разрыва, и было совершенно ясно–для неё твои откровения станут сильным ударом, поэтому мне захотелось немножко смешать её чувства, чтобы она не так сильно страдала в последствии. —Только поэтому? —Милая, ты не можешь знать меня настолько хорошо,—отмахнулись Анджело, наигранно хихикая,—Ладно, может, мне просто хотелось растянуть ваши отношения дольше, чем на какие-то два дня. У меня получилось, не так ли? Что она написала? Вздохнув, Виллоу передала купидону письмо. "Остаётся надеяться, что к моменту его написания, чары этого прохиндея ослабли… Почему я вообще на это надеюсь?!" —Да уж… Ты же понимаешь, что она имела в виду?..—"прохиндей" закончил читать, покачал головой и с понимающим видом скрестил руки на груди. —Дай угадаю… Что она меня любит, не так ли?—нарочито громко воскликнула гондольера, прикрыв рот рукой от напускного шока. —Она хочет с тобой переспать! Это же очевидно, милая!—глядя на подругу, слегка призадумавшуюся над их словами, Анджело посетили смешанные чувства. Видя её очевидные сомнения, им было сложно сказать, что происходит. В любом другом случае Виллоу бы посмеялась и разбила глупые надежды пришедшего к ней бедолаги так, как это умеет только она. Но сейчас всё было иначе. В чём же причина? —Виллоу?—всё ещё тишина,—Так… Что ты думаешь? Поколебавшись ещё какое-то время, она наконец ответила: —Я иду к ней. "P.S. Можешь не беспокоиться, я пока не собираюсь увольняться. Прости, если заставила понервничать." "P.P.S. Я починила тот фонарь."