Глава 4. Новая надежда.
18 августа 2025 г., 17:17
Первые лучи солнца пробивались сквозь разбитые окна и окрашивали пыльный пол в бледно-золотистые тона. Утренний воздух был свежим и прохладным, что являлось почти благодатью перед дневной жарой.
Хёнджин сидел у входа, прислонившись к стене, и склонил голову на грудь. Автомат безвольно лежал на коленях, а пальцы все еще обхватывали фонарик. Он нагло храпел, негромко, но достаточно, чтобы Минхо, проснувшийся от этого звука, тут же нахмурился.
Он подошел к спящему военному и с силой ткнул его ботинком в бок. Удар был рассчитан точно. Достаточно резкий, чтобы разбудить, но не причинить настоящей боли.
— Хван. Ты должен был дежурить, — голос лидера звучал низко и опасно, но, в то же время, спокойно.
Хёнджин вздрогнул всем телом, рука инстинктивно рванулась к ножу, прежде чем сознание полностью вернулось. Уже через секунду его лицо расплылось в наглой ухмылке.
— А я и дежурил, — он потянулся, демонстративно зевая. — Просто... с закрытыми глазами.
Минхо даже не удостоил это шутку какой-либо реакцией. Его холодный и быстрый взгляд уже прочесывал помещение: Уён и Сан, свернувшиеся в углах, Джисон, ворочающийся во сне... И зияющая пустота там, где должен был сидеть их пленный ученый.
— Где Феликс? — вопрос прозвучал тише обычного, отчего стал только опаснее.
Хёнджин резко обернулся. Ухмылка сползла с его лица, как тканевая маска. Он впился взглядом в пустой угол и обнаружил только вырванные из блокнота страницы, разбросанные по полу. А также, приоткрытую дверь в подсобку, которую они вчера проверяли, и она абсолютно точно была заперта.
— Пиздец... — он вскочил на ноги, смачно выругавшись. — Как он мог проскользнуть? Я же...
— А не надо было спать на дежурстве, — Минхо перебил спокойным и ровным голосом.
Хёнджин резко развернулся к нему, пылая яростью:
— Ты же знаешь, что я сплю как сторожевой пёс! — он ударил себя в грудь кулаком. — Муха мимо не пролетит! Это... что-то... не так. Я за ним.
Минхо скрестил руки на груди:
— Почему ты так к нему привязался? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение. — Свалил и свалил. Одной проблемой меньше.
Хёнджин сделал шаг вперед, его массивная фигура затмила свет из окна:
— Ты сам видел, на что он способен! — он говорил сквозь зубы, сдерживая громкость, но не ярость. — Его знания... Он разбирается в этих тварях лучше всех нас! В медицине! В этой... — он размашисто махнул рукой, — ...во всей этой научной хуйне! Он нужен!
Минхо не отступил ни на дюйм:
— Прекрати думать импульсивно! — его пальцы впились в собственные предплечья. — Мы его даже не знаем. Он непредсказуем и опасен. Мы справимся сами.
Хёнджин внезапно рассмеялся резко, но беззвучно, и сверкнул оскалом в лучах рассветного солнца:
— Да мне похуй на твои доводы, Хо, — он наклонился ближе, и в его глазах горел тот самый опасный огонь, который Минхо знал слишком хорошо. — Я его найду. Если надо, то пристегну наручниками к себе, — он сделал театральную паузу. — И да, фифа же не выживет там один... видел, какой он хлюпенький?
Минхо сжал губы. Аргумент о защите и помощи слабым всегда был их главным яблоком раздора.
— Это простая человечность, Хо, мы же сами подорвали его клинику, — Хёнджин уже поворачивался к выходу, на ходу проверяя обойму. — Поэтому не еби мне мозги. Веди группу на базу, — он щелкнул затвором. — А я найду потеряшку.
Минхо замер на секунду, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, затем резко разжались. Он провел ладонью по лицу, словно стирая с себя остатки сна смешанного с раздражением, и тяжело вздохнул:
— Подожди пять минут, — его голос звучал ровно, но в нем явно читалось напряжение и недовольство. — Разбужу всех, и пойдём искать вместе. Сейчас не время для одиночных вылазок.
Хёнджин замер в дверном проеме, его спина напряглась, затем резко расслабилась. Он медленно обернулся, и на его лице расплылась та самая наглая, победная ухмылка, которая всегда бесила Минхо до глубины души.
— Вот, другое дело, — растянул он, явно наслаждаясь моментом.
Его глаза блестели торжеством, будто он только что выиграл не просто перепалку, а что-то гораздо более значимое. Он даже сделал небольшой театральный поклон, широко разведя руки:
— Смотри-ка, и ты иногда можешь быть разумным.
Минхо лишь стиснул зубы и резко развернулся к спящим, но Хёнджин успел заметить, как дрогнула его скула.
— Подъем! — рявкнул лидер, пиная ботинком ногу Сана. Его голос прозвучал как выстрел в тишине утра. — Через три минуты все на ногах. У нас пропажа.
Хёнджин прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал, как группа в спешке собирается. Его ухмылка стала еще шире, когда он поймал раздраженный взгляд Минхо.
Но в этом и был весь Хёнджин. Он добился своего и заставил упрямого стратега пойти на попятную, и теперь мог позволить себе пару лишних минут, чтобы насладиться этой маленькой победой. Пусть даже если мир вокруг рушился, а за окном их мог поджидать новый, еще более страшный враг, но именно в этот момент он чувствовал себя королем ситуации.
Где-то вдалеке раздался протяжный вой неизвестного происхождения. Но сейчас Хёнджину было не до этого. Он поймал брошенный Уёном рюкзак одной рукой и лихо перекинул его через плечо.
— Ну что, командир, — он подмигнул Минхо, уже направляясь к выходу, — куда сначала? Или снова будем полагаться на моё чутье?
В его голосе звучала та самая наглая самоуверенность, которая сводила Минхо с ума. Но сейчас, глядя на готовую к действию группу, Ли мог признать про себя, что возможно, именно эта черта Хёнджина и делала его незаменимым. Но только возможно.
***
Группа вышла на улицу, где раннее солнце уже разливалось по асфальту, превращая лужи в зеркала. Воздух был свежим, почти мирным, если бы не осознание того, что они ищут пропавшего ученого в мире, где каждый угол мог таить смерть. Хёнджин шёл первым, его взгляд сканировал местность с холодной сосредоточенностью. Он был похож на охотника, выслеживающего свою добычу. — Эй, — он резко поднял руку, сигнализируя остановку, и наклонился. На обочине, среди осколков стекла и сухих листьев, лежал белый комок ткани. Хван подошел ближе и понял, что это халат. Тот самый, в котором Феликс был вчера. Хёнджин поднял его, сжав пальцами так, что суставы побелели. Он обернулся и показал находку Минхо, стараясь сохранить непринуждённый тон: — Золушка потеряла одёжку. Но голос выдал его. В нём не было обычной дерзости, а только напряжение, словно он уже понимал, что что-то пошло не так. Минхо молча принял халат, развернул его и замер. — Он... — Ли провел пальцем по темно-красным разводам. — В крови... — Бляяяя... — Хёнджин провёл рукой по лицу, смазывая пыль и пот. — Ну и куда он вляпался? Повисла тишина. Даже Джисон, обычно готовый пошутить, молча смотрел на кровавую ткань. Но Минхо продолжал внимательно рассматривать халат, изучая его. — Это не его кровь, — наконец произнес он. — Откуда ты знаешь? — Сан сжал оружие, его глаза забегали по пустынной улице. — Потому что... — Минхо показал на разорванный рукав. — Это не рана. Это брызги. И их слишком много для одного человека. Хёнджин медленно выдохнул. — То есть... — То есть наш "хлюпенький" учёный либо попал в эпицентр резни, либо... — Минхо бросил взгляд в сторону леса, где вчера они столкнулись с теми самыми эволюционировавшими зомби. — ...сам её устроил. — Ребят?.. — голос Джисона дрожал, он стоял в нескольких шагах от группы, указывая пальцем на узкий переулок. — Тут... это... Асфальт был измазан широкими мазками запекшейся крови, растянутыми в неровную линию. Картина напоминала след, оставленный волочащимся телом. На стене здания алел кровавый отпечаток ладони, пальцы были растопырены в последней попытке уцепиться за жизнь. Минхо почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Так, — его голос прозвучал резко, возвращая всех к действительности. — Я и Хёнджин впереди. Сан и Уён, берите на себя периметр. Джисон, прикрывай спину. Он бросил окровавленный халат на землю, и белая ткань шлепнулась в лужу, окрашивая воду в розоватый оттенок. Группа двинулась вперед, ступая осторожно, как по минному полю. В переулке царила неестественная темнота. Высокие здания, словно ревнивые стражи, перекрывали доступ солнечным лучам, создавая островок ночи посреди утра. Кровавый след, тянувшийся по асфальту, исчезал в самом мрачном углу, где тени сгущались до почти физической плотности. Минхо поднял руку, заставив группу застыть на месте, и вместе с Хёнджином медленно двинулся вперед. Каждый шаг отдавался глухим эхом в тишине переулка. Когда их глаза привыкли к темноте, перед ними открылась картина, от которой кровь застыла в жилах. На земле, в луже чернеющей крови, лежало тело сумеречного. Его брюшная полость была вскрыта с хирургической точностью. Разрез шел от грудины до лобковой кости, обнажая внутренности, которые кто-то аккуратно разложил по сторонам, как в учебном пособии. Конечности были вывернуты под невозможными углами, суставы раздроблены, а шея перекручена так, что мертвые глаза смотрели прямо в небо. Над этим кошмаром, на корточках сидел Феликс. Он преобразился, теперь вместо медицинской формы на нём были черные облегающие брюки и водолазка, сильнее подчеркивающая его хрупкую фигуру. Длинные светлые волосы, обычно собранные в хвост, теперь рассыпались по плечам, шевелясь от слабого ветра. На его руке, сжимающей канцелярский нож с изяществом скрипача, держащего смычок, алела свежая кровь. — Че за хуйня?! — голос Хёнджина сорвался на хрип, его глаза метались от искалеченного тела к ученому и обратно. Вопросы роились в голове, сталкиваясь друг с другом. Как обычный канцелярский нож мог пробить бронеподобную кожу сумеречного? Кто или что могло так изуродовать существо, перед которым они все испытывали животный страх? Почему ученый теперь выглядел как ангел смерти, сошедший со страниц апокалиптического романа? Феликс медленно поднял голову. Его глаза горели холодным внутренним светом, а на губах играла едва уловимая улыбка. Такая удовлетворенная и спокойная, как у исследователя, наконец получившего ответ на давний вопрос. — Вы проспали всё самое интересное, — произнес он отчужденным. — Я уже провел анализ. Феликс разжал пальцы, и окровавленный нож с глухим звоном упал на асфальт. Он потянулся к куску ткани, валявшемуся рядом, и начал методично вытирать руки, палец за пальцем, с сосредоточенностью хирурга после сложной операции. Его движения были размеренными, почти ритуальными. — Z03, ну или сумеречные... — голос звучал ровно, но в глубине глаз читалось разочарование. — Пока демонстрируют нулевую эволюционную динамику, — он бросил окровавленную тряпку рядом с трупом и вздохнул, словно школьный учитель, недовольный неуспевающим учеником. — Это ты его убил?! — Хёнджин сделал резкий шаг вперед, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Глаза военного отражали смесь недоверия, ужаса и странного восхищения перед тем, что он видел. Феликс поднял глаза, будто только сейчас заметив присутствие других. Его взгляд скользнул по Хёнджину, не задерживаясь, как по неинтересному экспонату. — Но, — продолжил он, намеренно игнорируя вопрос. — Наблюдается любопытная физиологическая деградация, — он указал на труп изуродованного существа. — Обратите внимание на мышечную атрофию и истончение эпидермиса. Они голодают, — в голосе прозвучала почти жалость. — Люди перестали выходить ночью, лишив их привычной кормовой базы. Ученый сделал паузу, его глаза вдруг загорелись странным светом. — Они либо вымрут... либо адаптируются к ультрафиолету. И судя по состоянию этого экземпляра... — он кивнул в сторону трупа. — Сумеречные пока не определились с выбором. Хёнджин, дослушав заключение Феликса, сделал резкий шаг вперёд с искаженным от ярости лицом. — Ну ты, конечно, молодец... — его голос звучал как скрежет металла, каждый слог был пропитан гневом, ядом и непониманием. Но прежде чем он успел приблизиться к Феликсу, перед ним возникла рука Минхо, упёршаяся в его грудь с силой, достаточной, чтобы остановить, но не толкнуть. — Хватит, — спокойно сказал лидер, но в этом одном слове звучала стальная непреклонность. Он повернулся к Феликсу, и его взгляд, всегда такой расчётливый и холодный, теперь выражал явное раздражение. — Феликс, — начал он, тщательно подбирая слова, — ты не можешь просто исчезать, когда тебе вздумается… — он сделал паузу, давая словам осесть. — Теперь ты, — его взгляд на мгновение скользнул к Хёнджину, — под нашим присмотром. И прежде чем заниматься... самостоятельными исследованиями, — он кивнул в сторону изуродованного трупа, — ты будешь спрашивать разрешения. Предупреждать. Это основа нашего существования. Феликс стоял неподвижно, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула тень любопытства. — Тем более, — продолжил Минхо, и его голос стал ещё твёрже, — Ты не часть группы, а временный пленник. Это значит, что мы теперь несём за тебя ответственность. Последние слова повисли в воздухе, наполненные неожиданной тяжестью. Хёнджин, всё ещё дышащий часто и прерывисто, медленно расслабил кулаки, но его взгляд по-прежнему прожигал в Феликсе дыру. Ученый наконец пошевелился. Он медленно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. — Как скажешь, надзиратель, — произнёс он, и в его голосе звучала странная смесь покорности и насмешки. — Но позвольте заметить... — его глаза вдруг загорелись тем самым опасным блеском, — ...что если бы я предупредил, вы бы никогда не разрешили мне выйти до рассвета на улицу. А теперь у нас есть ценнейшие данные. Где-то из-под земли раздался протяжный рык разъярённых сумеречных. — Кажется, — мягко добавил Феликс, — нам стоит продолжить этот увлекательный разговор в другом месте. Колония Z03 явно не одобряет мои... методы исследования. Минхо и Хёнджин переглянулись. В этом взгляде было понимание, что каким бы опасным ни был этот человек, сейчас он был прав. — Двигаемся, — коротко бросил Минхо. — Феликс, идёшь между мной и Хваном. Джисон, веди группу к выходу из переулка. Быстро, но не бегом. Сан и Уён, прикрывайте. И тогда они двинулись в сторону базы, оставляя за собой кровавую сцену и вопросы, ответы на которые так и не смогли получить.***
Коттеджный поселок, обычно такой тихий и мрачный, сейчас бурлил, как растревоженный улей. Группы военных и выживших столпились во дворе одного из домов, их голоса сливались в громкий, разноголосый гул. Споры разгорались с новой силой: кто-то яростно доказывал, что если лидеры не вернулись к рассвету, значит, они погибли, и теперь всем конец. Другие, покраснев от напряжения, кричали, что те просто задержались и вот-вот появятся на горизонте с охапкой драгоценных медикаментов. Минхо, стоявший у ворот, сжал кулаки. Он знал, что сейчас придется не просто сообщить о потере Хонджуна, но и объяснить, что заветных лекарств нет. Он толкнул калитку и ржавые петли скрипнули. Во дворе на мгновение воцарилась абсолютная тишина. Десятки глаз уставились вошедших, сканируя их взглядами. А потом случился целый эмоциональный взрыв. — Они вернулись! Кто-то закричал, кто-то засмеялся, а кто-то рухнул на колени, закрыв лицо руками. Всё смешалось в хаотичном ликовании. Даже самые стойкие не смогли сдержать улыбок, а самые мрачные скептики теперь беспомощно размахивали руками, пытаясь что-то спросить у тех, кто был ближе к воротам. Минхо почувствовал, как что-то сжимает ему горло. Он видел Ынсо, которая стояла на крыльце, бледная как мел, но теперь ее лицо постепенно заливалось румянцем. Видел Чанбина, который уже пробивался сквозь толпу к ним с явным беспокойством на лице. — Идиоты, где же вы пропадали, — Со медленно подошёл и обнял по очереди каждого члена группы, но остановился, не заметив знакомого лица. — А где Хонджун?.. Толпа замерла, как по команде. Воздух наполнился тягучим, почти осязаемым напряжением. Чанбин застыл с полуобнятым Уёном, его улыбка медленно сползала с лица, оставляя после себя лишь пустую маску непонимания. — Что случилось?… — повторил он, и голос его внезапно стал хрупким, как тонкий лед под ногами. Минхо почувствовал, как в горле застревает ком. Он открыл рот, собираясь произнести заготовленные фразы, которые он говорил слишком часто за эти три года. Но Сан внезапно выступил вперед. Его лицо было бледным, но голос не дрогнул ни на йоту: — Он остался, — короткая пауза, и в ней слышалось, как где-то на краю толпы всхлипнула девушка. — Когда твари окружили нас... он взял гранату и... — Сан резко сглотнул, его пальцы вцепились в подол куртки. — Он крикнул нам бежать и... просто остался, чтобы дать время. Тишина стала абсолютной. Даже ветер, казалось, затаил дыхание. Со стоял неподвижно. Его руки медленно опустились по швам, а пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Он кивнул один раз, резко, будто отрубил этим движением что-то важное внутри себя. — Так... — его голос сорвался на хрип, и он начал снова. — Так он и должен был поступить. Настоящий солдат… До самого конца. Минхо видел, как по щеке военного скатывается единственная слеза, но тот даже не пошевелился, чтобы стереть ее. Вместо этого Чанбин резко развернулся к толпе: — Чего встали, как столбы?! Хонджун заслужил достойные проводы! — он махнул здоровой рукой, указывая в сторону склада. — Доставайте лучшие припасы! Пусть Сынмин несет свой чертов самогон. Сегодня мы поднимем тост за бойца, который оставался стальным до последнего вздоха! Его слова, как электрический разряд, пробежали по толпе. Сначала люди замерли, затем, так, словно прорвало плотину, бросились выполнять приказы. Двое новобранцев побежали к амбару, где хранились стратегические запасы. Женщины начали сносить к центральной площадке все, что могло сойти за столы: старые двери, листы фанеры, и даже снятые с петель старые ворота. Где-то уже звенела посуда, а из глубины одного из складов донеслось громкое ругательство Сынмина, недовольного воровством его "медицинского спирта". Чанбин, тем временем, стоял в стороне, его острый взгляд скользил по вернувшимся. Он заметил отсутствие аптечек, пустые подсумки, и странное напряжение в позах. — Я так понимаю, — начал он медленно, скрестив руки на груди. — Нам есть о чем поговорить? — его голос звучал ровно, но в глазах читалась готовность к худшему. Минхо кивнул, бросая взгляд через плечо: — Да. Несколько... новостей… — он сделал жест рукой, приглашая всех в дом для совещания, и в этот момент его взгляд наткнулся на пустое место там, где секунду назад стоял Феликс. Лидер замер, его пальцы непроизвольно сжались. Опять. Этот чертов ученый исчезал, как призрак, каждый раз, когда они отворачивались. — Хван, — резко обратился он к Хёнджину, — где опять твой пленник? Хёнджин резко обернулся, его лицо снова исказилось от ярости: — Блять! Да он же только что... — он осекся, оглядываясь вокруг бешеным взглядом. — Я клянусь, что точно пристегну его наручниками, когда найду! Чанбин поднял бровь: — О ком речь? Но Минхо уже шагнул вперед, его голос стал резким, командным: — Всем внутрь. Сейчас же, — затем добавил, понизив тон. — У нас проблема. И она, кажется, уже бродит где-то по нашей базе. Хёнджин тут же выбежал за забор, думая, что ученый сбежал туда. Сан и Джисон последовали за ним. Минхо, неожиданно для самого себя, начинал кипеть от негодования. Прошли всего сутки, а этот человек начал по щелчку пальцев выводить его из себя. — Да вон же он, — Уён устало провёл рукой по лицу и махнул в сторону крыльца. — Боже, сколько шума из-за этого чудака... Минхо почувствовал, как ледяная волна страха подкатила к горлу. На деревянных ступенях главного дома, купаясь в лучах солнца, сидел Феликс. Но это был не тот холодный, отстранённый учёный, которого они знали. Его поза была расслабленной, а лицо озаряла самая искренняя улыбка. Он что-то тихо рассказывал Ынсо, жестикулируя пальцами, а девочка, обычно бледная и апатичная, теперь звонко смеялась, прикрывая рот худенькой ладошкой. — Феликс! — голос лидера прозвучал резче, чем планировалось. Он подлетел к ним мгновенно, но тут же замер, ощущая странный диссонанс. Этот человек, который ещё час назад хладнокровно вскрывал зомби, сейчас выглядел как добродушный учитель или заботливый старший брат. — Дядя Минхо! — Ынсо заметила их и вскочила. — Послушай! Дядя Феликс говорит, что знает, как меня вылечить! Сердце Минхо болезненно сжалось. Он медленно подошёл ближе, изучая лицо учёного в поисках подвоха. Но в этих глазах он увидел лишь спокойную уверенность и сострадание. — Что ты ей наговорил? — спросил он тихо. Феликс мягко поднял руки в успокаивающем жесте: — Только правду. Её состояние... — он осторожно коснулся тонкого запястья девочки, — ...это просто пневмония. Уён, подошедший сзади, фыркнул: — И как же ты собрался её лечить, профессор? У нас даже антибиотиков нет. Феликс повернулся к нему, и в его взгляде не было привычного высокомерия, а только твёрдая убеждённость: — А вы их и не найдёте, — ученый поднялся с крыльца и погладил Ынсо по голове. — Кроха, иди в свою кровать и соблюдай постельный режим, а я пока поговорю со взрослыми. Девочка кивнула и бросилась прочь, ее босые ноги мягко шлепали по деревянному полу. По пути она машинально обняла Минхо, а затем, к удивлению присутствующих, на мгновение прижалась к Феликсу. Ученый замер, его лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое, словно это простое проявление доверия вызвало у него легкое замешательство. Тем временем, Минхо не стал ждать. Его рука сомкнулась на тонком запястье Феликса с такой силой, что кожа под пальцами сразу побелела, но ученый даже не попытался вырваться. Он позволил себя вести, его шаги были послушными и размеренными, как будто вся эта ситуация его нисколько не беспокоила. — Уён, — Минхо бросил через плечо, не замедляя шага, — если не передашь Хвану, что ученый нашёлся, через пять минут у нас будет не посёлок, а груда щепок. Тот просто кивнул и помчался прочь. Феликс молчал. Его спокойствие было почти неестественным. Человек, которого только что буквально волокли на разговор, должен был бы хотя бы попытаться протестовать. Но он просто шел, изредка поправляя волосы, которые лезли ему в лицо, и время от времени бросал задумчивые взгляды на окружающих людей и комнаты, словно мысленно составлял план помещения и список присутствующих. — Что у вас за привычка? — наконец произнес он, когда они уже подходили к двери. — Постоянно нарушаете личное пространство и хватаете меня. Ваше желание доминировать выглядит комично. Минхо резко остановился. Его пальцы сжались еще сильнее, но Феликс даже не дрогнул. Он просто смотрел перед собой тем ясным, невозмутимым взглядом, который только сильнее раздражал. В этом взгляде не было ни вызова, ни насмешки, только спокойная уверенность человека, который чувствуют своё превосходство над другими. — Хватит твоих спектаклей, — вернув в голос привычное спокойствие отвел Минхо, но всё равно с силой толкнул Феликса в полутемное помещение. Комната, больше похожая на архив, чем на допросную, поглотила их своей тишиной. Стол с потрескавшейся столешницей, два стула с потертой краской и стеллаж, доверху забитый потрепанными книгами и свернутыми в трубки картами. Всё это выглядело как декорация к какому-то абсурдному спектаклю, где им двоим предстояло сыграть свои роли. Феликс, не сопротивляясь, опустился на стул с такой естественной грацией, будто это было его привычное рабочее место, и терпеливо сложил руки на столе, ожидая, пока Минхо займет позицию напротив. — Итак, насколько я понимаю... — начал он мягким, почти лекторским тоном. — Сначала говорю я, — стальным тоном перебил его Минхо, — Начнём с того, что я повторю правила. Он наклонился вперед, и солнечный свет, просачивающийся сквозь плотные шторы выхватил из полумрака резкие черты его лица. — Никакой своевольности. Учись слушать и слушаться. Когда придет Хван, — Минхо намеренно сделал паузу, — я без колебаний передам тебя под его контроль. Феликс лишь слегка приподнял брови, но даже эта минимальная реакция казалась скорее вежливой, чем искренней. — Ты сказал, что мы не достанем антибиотики, — продолжил Минхо. — Но при этом пообещал вылечить пневмонию. Что это значит? — Я приготовлю пенициллин, — произнес он так просто, как будто объявлял прогноз погоды. Тишина в комнате стала почти осязаемой, нарушаемая лишь едва уловимыми скрипами старых половиц за стенами. Минхо замер, его лицо на мгновение отразило редкую растерянность, словно услышанная информация настолько противоречила его ожиданиям, что потребовала полной перезагрузки сознания. Феликс, между тем, продолжил: — Процесс приготовления займет пять-семь дней. Этого времени должно хватить, чтобы предотвратить смертельные осложнения у девочки, — голос звучал отстраненно-профессионально. — А чтобы ослабить симптомы, можно давать ей растворы на основе чеснока или имбиря, если вы, конечно, додумались их выращивать. Минхо медленно потёр переносицу, его обычно непроницаемое лицо выдавало внутреннюю борьбу. Когда он наконец заговорил, в голосе слышалось не столько недоверие, сколько глубокая настороженность: — Почему... — он сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Почему ты решил нам помогать? После всего, что произошло... Феликс направил свой взгляд прямо в чужие глаза. — Разве вы не для этого похитили меня? — он слегка наклонил голову, намеренно приблизившись. — К тому же, Ынсо ребенок, а за детьми будущее всего человеческого рода. Минхо не сводил глаз с ученого, его взгляд, обычно такой проницательный, теперь безуспешно пытался разгадать замысел этого странного человека. В голове лидера метались противоречивые мысли. Действительно ли он хочет помочь, или перед ним разыгрывается сложная многоходовая партия, правила которой известны лишь самому Феликсу? Его пальцы нервно постукивали по столу, выдавая внутреннее напряжение, которое он так старался скрыть. Феликс, наблюдая эти безмолвные терзания, слегка склонил голову набок, словно изучая интересный клинический случай. — Если ты не доверяешь мне, — произнес он наконец, и в его голосе не было ни обиды, ни раздражения, а только спокойная констатация факта, — я могу просто уйти и продолжить свои исследования. В конце концов, это твой лагерь, люди и проблемы. Минхо резко вдохнул, его грудная клетка заметно расширилась под потертой тканью куртки. Казалось, он вот-вот взорвется, но вместо этого лишь сжал челюсти и медленно выдохнул: — Я согласен, — эти слова дались ему с видимым усилием. — Других вариантов у нас нет. Лицо Феликса внезапно озарилось той самой солнечной улыбкой, которая так не сочеталась с его прежним поведением. — Вот и славно! — воскликнул он с неподдельной, почти детской радостью, мгновенно преобразившись из расчетливого ученого в восторженного исследователя. Поднявшись со стула, Феликс сделал преувеличенно почтительный жест, склонив голову: — Уважаемый лидер, имею ли я честь испросить вашего дозволения посетить местный склад для сбора необходимых материалов? В его тоне явственно звучала театральная почтительность, граничащая с откровенной насмешкой, но при этом в глазах читалась искренняя готовность немедленно приступить к работе. Это странное сочетание искренности и притворства сбивало с толку больше, чем откровенная враждебность. Минхо, устало потирая переносицу, лишь махнул рукой: — Иди. Но когда Феликс уже направлялся к выходу, лидер не удержался и добавил: — Хван пойдет с тобой. На всякий случай. Ученый остановился у двери, не оборачиваясь, и на мгновение его плечи напряглись. Это был единственный признак того, что эта новость его не обрадовала. Но когда он повернулся, на лице вновь играла все та же беззаботная улыбка. — Как пожелаешь, — произнес он с легким поклоном, и только едва уловимый холодок в голосе выдавал его истинные чувства. — Надеюсь, солдатик не будет капать мне на мозги, ведь ошибка в приготовлении антибиотика может стоить чужой жизни. Проговорив это с заметным ядом в голосе, он вышел за дверь, оставив Минхо со своими мыслями в полном одиночестве.
