Молодость ВанСяней

На следующий день Вэй Усянь опоздал ровно на время, за которое сгорает одна палочка благовоний. Пьяный, он ввалился в комнату, нетвёрдо ступая и цепляясь за косяки. Обычно ему хватало нескольких кувшинов крепкого вина, чтобы лишь слегка захмелеть, но сегодня, видимо, на радостях он перебрал и опьянел настолько, что почти ничего не соображал. Цзян Чэн вместе с Не Хуайсаном притащили его к Лань Ванцзи на занятия и, не сказав ни слова, оставили их наедине — мол, держите, разбирайтесь сами. — Ох… — промычал Вэй Усянь, потирая лоб, и его взгляд с трудом сфокусировался на сидящем напротив юноше. — Я что-то перебрал… О, Лань Чжань! Приветик. — Ты? — начал было Лань Ванцзи, метнув на юношу свирепый взгляд. На нетвёрдых, заплетающихся ногах Вэй Усянь добрался до столика, за которым уже сидел его надзиратель, и, не спрашивая разрешения, плюхнулся на колени. Он бессвязно забормотал, глядя на Лань Ванцзи мутными глазами: — Лань Чжань, прсти мня, аа? Может, вчра я был ни савсм искрнен, ноо я ни хачу дставлять типе непиятнастей и всё таког. Есль не хочшь мня видть — ни над! Я ни пуду попдаться на глза, клянусь. Прост… знаишь, я хачу с тобй абщаца! Пнимаишь, ты тако тлантливый, да и крсивый… Вэй Усянь застыл на мгновение, словно пытаясь осмыслить сказанное, а затем резко наклонился вперёд, намереваясь стукнуться головой о столешницу, но чья-то рука перехватила его лоб. Лань Ванцзи аккуратно придержал его тыльной стороной ладони и, слегка приподняв голову Вэй Усяня, бесстрастно уставился на него. — Лнь Чжаань, — снова затараторил пьяный юноша, — двай пиренсём перписыване праил на затра, оох, пошу тея! Я пеепишу в да, не, в три раса болше! Но еси я буд писть седня, то маи ероглиы поучатся хуже, чем у безгамотых! Лань Ванцзи с трудом разбирал слова, которые Вэй Усянь еле-еле произносил, а вскоре и вовсе умолк — его голова мягко опустилась, и парень крепко уснул, уткнувшись лбом в руку Лань Ванцзи. Юноша замер, не зная, что предпринять. Его взгляд заметался по комнате. Двинуться он не мог — иначе Вэй Усянь свалился бы лицом прямо в чернильницу. Подумав мгновение, Лань Ванцзи обошёл стол, подхватил спящего под руки и, не дав ему упасть, поднял на руки. С бесчувственным телом Вэй Усяня на руках он вышел на балкон и окинул взглядом двор. Вокруг ни души — ученики уже разошлись по занятиям, старейшины были поглощены делами. Не медля ни мгновения, Лань Ванцзи спрыгнул с балкона и по крышам побежал, то и дело поглядывая то на дорогу, то на ношу в своих руках. Вскоре они достигли источника, окутанного плотным туманом. В воздухе разлился ледяной холод. Лань Ванцзи поставил Вэй Усяня на ноги, но, увидев, что тот всё ещё спит, передумал и усадил его на мраморный бордюр.  Убедившись, что парень спит, Лань Чжань развернулся и набрал в руку воды из источника, тут же плеснув её в лицо бессознательного юноши. Но видя, что это не действует, перешел к более сомнительному, но определенно действенному плану. Не теряя времени, он одним движением снял с Вэй Усяня верхнее ханьфу, моментально сложил его ровной стопкой, снова взял юношу на руки и бросил в ледяную воду! Вэй Усянь мгновенно очнулся — возможно, даже протрезвел от шока — и принялся отчаянно барахтаться, поднимая тучи брызг и истошно вопя: — А-а-а-а!! Прошло не менее пяти минут, прежде чем он перестал создавать фонтан и, громко стуча зубами от холода, поплыл к берегу. Он поднял голову и, увидев над собой фигуру возвышающегося Лань Ванцзи, закричал с возмущением: — Лань Чжань?! Это ты меня сюда скинул? А я-то думал, что свалился в беспамятстве! Лань Ванцзи проигнорировал его вопли и продолжал бесстрастно наблюдать. — Ладно, ладно! — продолжил Вэй Усянь, выкарабкиваясь из воды. — Не хочешь мне помогать — ну и не надо. Он закинул одну ногу на бордюр, затем другую, выпрямился и оказался на одном уровне с Лань Ванцзи. Они обменялись взглядами, и только тогда Вэй Усянь осознал, что стоит в одних нижних штанах. Глаза его округлились, он опустил голову и оглядел себя: на светлой коже виднелись старые шрамы, ничего нового. Он снова поднял взгляд на Лань Ванцзи и, заметив за его спиной аккуратно сложенную одежду, направился к ней. Подойдя, он накинул на себя ханьфу, кое-как завязав пояс так небрежно, что часть торса осталась открытой. Развернувшись, он снова встретился взглядом с Лань Ванцзи, и тот прошёлся по нему острым, оценивающим взором, от которого по коже Вэй Усяня пробежали мурашки. — Убожество, — отчеканил Лань Ванцзи. — Ну да, может, и убожество, — отозвался Вэй Усянь, — но ты ведь сам отправил меня замораживаться в источнике. Какой смысл одевать на мокрое тело сухую одежду? Лучше я сейчас направлюсь в комнату и переоденусь по-человечески. С этими словами он развернулся, но не успел ступить и шагу, как поскользнулся на мраморном полу — вода, которую он сам разбрызгал, сделала своё дело. Вэй Усянь понял, что падает обратно в холодный источник, до которого оставалось меньше чи — каких-то тридцати сантиметров. Мурашки вновь пробежали по телу. Он не хотел второй раз распрощаться с сухой одеждой и получить ледяную закалку, поэтому вскинул руку, ожидая, что из ножен вылетит Суйбянь и не даст ему упасть. Но он забыл, что оставил меч в комнате, рядом с кувшинами с вином, тайно принесёнными из города. Вэй Усянь уже смирился с неизбежным, но вдруг его руку схватила другая — более крепкая — и рывком вернула на твёрдую землю. От неожиданности он охнул и машинально подавшись вперёд, оказался совсем близко к своему спасителю. Им оказался не кто иной, как Лань Ванцзи. Теперь их разделяло лишь несколько цуней — они стояли, молча глядя друг на друга, и каждый сжимал правую руку другого. Вэй Усяню показалось, что они застыли так на целую вечность, хотя на деле прошло не больше минуты. По телу разлился жар. «Почему мне жарко? — подумал он. — Здесь ведь так холодно...» Он чувствовал что-то незнакомое — то ли стыд, то ли страх, то ли нечто иное, но всё это было неважно. Неловкая пауза возникла внезапно и так же внезапно исчезла. Вэй Усянь сам не понял, как расхохотался во весь голос, держась свободной рукой за живот и судорожно хватая воздух. — Ахахахахаха! Лань Чжань, видел бы ты своё лицо! Ахахахахах! Он уже собрался сказать что-то серьёзное, но Лань Ванцзи так резко потянул его за руку, что Вэй Усянь чуть не покатился кубарем. Он едва удержался на ногах и хотел снова приняться за свои шутки, но вдруг понял, что не может произнести ни слова. На него опять наложили заклятие молчания и к тому же снова куда-то поволокли! — Мфмфмфммфм!! — попытался возмутиться он, но тщетно. Лань Ванцзи перехватил его за запястье и, не обращая внимания на протесты, потащил за собой. Минут через десять они снова оказались на том же балконе, откуда ушли полчаса назад. Лань Ванцзи вошёл в комнату, обошёл стол и силой усадил Вэй Усяня на пол, после чего холодно произнёс: — Ты добавишь к своему наказанию ещё три дополнительных переписывания раздела о надлежащем поведении. Затем он сам опустился за противоположный край стола и, не обращая более внимания на провинившегося, погрузился в переписку свитков. Вэй Усянь чуть не взорвался от возмущения. Он снова принялся мычать и размахивать руками, но Лань Ванцзи полностью его игнорировал. В конце концов Вэй Усянь угомонился и, скрепя сердцем, сел переписывать правила, хотя уже через секунду мысленно перенесся с кабинета, к источнику, где и размышлял о том, зачем Лань Чжань вообще притащил его туда, раздел и скинул в воду… Когда солнце уже скрылось за горами, Лань Ванцзи отложил кисть, закрыл книгу и окинул взглядом соседа. Тот всё ещё выглядел неблагопристойно, да настолько, что отвезти взгляд было до жути тяжело: тонкое верхнее ханьфу сползло с плеча, пояс развязался, обнажив почти весь торс. Чёрные как смоль волосы, прежде собранные в высокий хвост, распустились, и несколько прядей упало на плечи. А глаза его были закрыты. Вэй Усянь спал! Он сидел в ровной позе, склонившись над книгой, и, судя по всему, так и не приступил к учёбе, проспав всё это время. Шокированный такой наглостью, Лань Ванцзи попытался разбудить его: — Вэй Ин. Ответа не последовало. Он повторил немного громче: — Вэй Ин. Вэй Усянь даже не шевельнулся. Лань Ванцзи растерялся — оставлять его здесь полуголым было неправильно, но прикасаться к нему после всего, что случилось за день, казалось опасным. Наконец он принял решение и слегка потряс спящего за плечо. От этого движения ханьфу сползло ещё ниже, полностью обнажив руку и живот. От неожиданного зрелища Лань Ванцзи словно онемел — тело сковало, а живот свело судорогой. Он зажмурился, мысленно перебирая правила Ордена Гусу Лань, и, не открывая глаз, протянул свободную руку, чтобы поправить одежду. И в этот миг дверь в комнату предательски распахнулась. Лань Ванцзи окаменел, не в силах шевельнуться. На пороге стояли Лань Сичэнь и Цзян Чэн. Перед ними предстала картина, которую невозможно было объяснить: Лань Ванцзи с каменным лицом держал одной рукой спящего Вэй Усяня, а другой — тянулся к его одежде, и со стороны казалось, будто он пытается раздеть его. Повисла тяжёлая, красноречивая тишина.