Молодость ВанСяней

Прошло уже три дня, как лиловые нити клятвы намертво вплелись в духовные каналы Вэй Ина. Три дня, которые парень провёл в лазарете под неусыпным присмотром Баожэй — целительницы, которая, кажется, единственная во всей Пристани Лотоса смотрела на него без тени осуждения. — Ты слишком много двигаешься, — ворчала она, меняя бинты на его спине. — Раны снова открываются. — Мне нужно восстанавливаться, Баожэй, — улыбался Вэй Ин, хотя улыбка выходила кривой и болезненной. — Не могу же я вечно лежать пластом. Мне ещё тренироваться, возвращать форму... — Какую форму? Ты едва стоишь на ногах! — Ничего, — парень подмигнул ей с таким видом, будто речь шла о лёгкой прогулке, а не о преодолении собственного израненного тела. — Я Вэй Усянь. Со мной всё будет в порядке. Баожэй только тяжело вздохнула, но спорить перестала — бесполезно. Она знала этого упрямца слишком хорошо. И вот настал день, когда он впервые вышел из лазарета самостоятельно. Без чьей-либо помощи. Без поддержки. Просто переступил порог и вдохнул полной грудью — свежий воздух Пристани Лотоса, наполненный ароматом цветущих лотосов и солёным дыханием озера. Спина ещё ныла, но уже не так сильно. Шрамы затянулись, оставив после себя неровные, багровые линии — память о том дне. Вэй Ин повёл плечами, прислушиваясь к ощущениям. Боль была. Но она была привычной. С ней можно было жить, а значит и тренироваться. А тренироваться нужно было обязательно. Потому что где-то глубоко, в самой сердцевине его сознания, поселилась тревожная мысль: «А что, если я потеряю ядро?» Клятва на крови была слишком сильной. Слишком древней. И если он когда-нибудь нарушит её — даже невольно, даже случайно — ядро расколется. Вэй Ин знал это. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. И тогда… что? Тогда останется надеяться только на собственное тело, закалённое тренировками. Только умение выживать без ци, без духовных энергий, без всего того, что делало его одним из сильнейших заклинателей своего поколения. Вэй Ин не хотел об этом думать. Но он был реалистом. И он понимал: нужно готовиться к худшему. — Шисюн! Голос вырвал его из размышлений. Вэй Ин обернулся и увидел троих младших адептов — тех, что всегда смотрели на него с восхищением, несмотря на все сплетни, ходившие по ордену. — Шисюн, вы уже встали! — молодой парень по имени Линъюнь подбежал первым, сияя от радости. — Мы так переживали! Все говорили... — Что я умер? — усмехнулся Вэй Ин. — Не дождётесь. Я ещё всех вас переживу. Шиди засмеялись, но в их глазах читалось облегчение. Они действительно боялись за него. И это было... приятно. Даже трогательно. — Шисюн, вы будете тренироваться? — спросил другой адепт — Хая, самый младший из них, с вечно взъерошенными волосами и горящими глазами. — Мы помним, что вы лучший стрелок из лука в ордене! Покажете нам? Вэй Ин задумался. Стрельба из лука. Да, это хорошее начало. Это не требует слишком много ци, но задействует мышцы спины и рук. Как раз то, что нужно для начала восстановления. — Покажу, — кивнул он, и по губам его скользнула привычная озорная улыбка. — Но вы не жалуйтесь потом, что я слишком строгий наставник. — Мы не пожалуемся! — хором ответили шиди. И тренировки начались. Первое время было тяжело. Вэй Ин не мог сделать и трёх выстрелов, чтобы спина не начинала гореть огнём. Лук казался тяжелее, чем он помнил, тетива резала пальцы, а цель расплывалась перед глазами. — Шисюн, может, отдохнёте? — робко спросил Линъюнь, видя, как побелело лицо Вэй Ина. — Нет, — отрезал тот, натягивая тетиву снова. — Ещё раз. Покажите, как вы держите лук. Шире плечи. Нет, шире. Чувствуете, как напрягается спина? Именно так и нужно. Он не показывал свою слабость. Никогда. Даже когда мышцы дрожали от напряжения, а на лбу выступал холодный пот. Даже когда каждый новый выстрел отдавался болью в позвоночнике. Он просто делал. Снова, и снова, и снова. За первую неделю он мог сделать уже двадцать выстрелов подряд. За вторую — пятьдесят. А к концу месяца он снова мог попасть в центр мишени с пятидесяти чжанов, почти не целясь и не используя духовную энергию для направления оружия. — Шисюн, вы невероятны! — восхищённо выдохнул Хая, глядя, как стрела вонзается точно в яблочко. — Как у вас это получается? — Практика, — улыбнулся Вэй Ин, опуская лук. — И ещё раз практика. Ваше тело должно запомнить каждое движение. Чтобы даже если вы потеряете сознание, руки сами делали то, что нужно. Он сказал это легко, будто шутил. Но в глубине души знал: он тренировал не только мышцы. Он тренировал себя — на случай, если однажды его ядро исчезнет. На случай, если останется только тело. И он хотел, чтобы это тело было сильным. Следующим этапом стало плавание. Озеро Пристани Лотоса было тёплым и ласковым, оно помнило его с детства. Вэй Ин нырял в воду с головой, чувствуя, как вода обнимает тело, как смывает боль и усталость. Здесь, под водой, он мог думать. Здесь, под водой, он мог плакать, не опасаясь, что кто-то увидит. Он плавал каждый день. Сначала просто держался на воде, восстанавливая дыхание. Потом начал нырять — глубоко, насколько хватало лёгких. Потом добавил упражнения — плавал с грузом, привязанным к ногам, тренируя выносливость. — А-Сянь, ты что это делаешь? — однажды недоумевая спросила Цзян Яньли, когда увидела, как он выходит из воды, тяжело дыша, с мешком камней на поясе. — Как же твои раны после сражения? (Яньли не знала о наказании. Ей наплели о том, что Вэй Ин попал в страшное сражение, защищая честь ордена, после которого вышел победителем, но с множеством ран. Если по началу у девушки были догадки о правде, то после лживого и действительно душераздирающего рассказа, Яньли и думать забыла сомневаться, ведь это поставило под сомнение честь его названого брата, как война.) — Всё в порядке, шицзе. Я уже почти полностью восстановился, — улыбнулся Вэй Ин, пряча шрамы на спине ханьфу. — Мне нужно быть в форме. Обещаю, я знаю свои пределы. Яньли покачала головой, но спорить не стала. Она знала брата — если он что-то решил, переубедить его невозможно. Вместо этого она просто принесла ему на набережную горячий суп со свиными ребрышками — тот самый, который варила по особому рецепту. — Ешь, — сказала она, протягивая ему плошку. — Ты слишком много себя изнуряешь. Вэй Ин с благодарностью принял угощение. Суп был густым, наваристым, пах травами и кореньями. Он пил его медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу, успокаивая боль в мышцах и возвращая силы. — Шицзе, — тихо сказал он, когда Яньли присела рядом, — я скучаю по А-Чэну. Он бы сейчас... он бы сказал, что я слишком много бездельничаю. — Он бы сказал, что ты слишком много тренируешься, — улыбнулась Яньли, и в глазах её мелькнула грусть. — Он пишет письма. Говорит, что в Облачных Глубинах скучно. Что учитель Лань слишком строгий. При упоминании этого имени Вэй Ин вздрогнул. Лань Цижэнь именно тот человек, с которого начались все эти страдания. Сначала лекция, удары дисциплинарным кнутом, изгнание с обучения, ну а там мучения в собственном доме, если это еще можно назвать таковым местом. Парень поспешно сменил тему: — Передавай А-Чэну привет. Скажи, что я жду его возвращения. Мы должны устроить большую охоту — как в старые времена. — Хорошо, — кивнула Яньли, но в глазах её промелькнула тревога. Она заметила, как изменился Вэй Ин при упоминании учителя Ланя, но спрашивать не стала. Она была мудрой девушкой. Она знала: если брат захочет рассказать — расскажет сам. Третьим этапом восстановления стали выходы на ночным охоты. Они были не только самым опасным, но и самым любимым занятием Вэй Ина. Заклинатели выходили небольшим отрядом — он и трое его шиди, те самые, что пришли к нему в первый день после лазарета. Вэй Ин взял на себя роль наставника, хотя официально никто не назначал его главным. — Слушайте, — говорил он, пригнувшись в высокой траве. — Ночная охота на нечисть – это вам не дневная вылазка за кабанами. Здесь вы не можете полагаться только на зрение. Вам нужно слышать больше чем обычно, чувствовать не только собственную ци, но и темную энергию. Вэй Усянь учил своих младших читать следы, определять направление ветра, понимать, где прячется нечисть и на сто она реагирует. Он показывал, как двигаться бесшумно, как затаиться, как нанести удар в самый нужный момент. Шиди смотрели на него с восхищением. Вэй Ин был для самым настоящим объектом для подражания — сильным, смелым, неунывающим. Только вот остальные не знали, сколько боли скрывается за его улыбкой. Они не знали о клятве, о лиловых нитях, о потерянных чувствах. И Вэй Ин не хотел, чтобы они знали. Пусть видят только то, что он хочет им показать: лёгкость, уверенность. — Шисюн, а если мы встретим что-то сильное? — спросил однажды Лунъи, когда они углубились в лес далеко от Пристани. — Тогда мы будем действовать вместе, — ответил Вэй Ин. — Запомните: в опасности не бывает одиноких героев. Только команда. Только совместная работа. Если я упаду — вы меня прикроете. Если кто-то из вас упадёт — я прикрою вас. Это закон. Он сказал это так уверенно, что шиди сразу успокоились. Они двигались дальше, внимая каждому его слову, и вскоре нашли следы ночного духа — того самого, что терроризировал окрестные деревни. — Спокойно, — прошептал Вэй Ин, поднимая лук. — Следуйте моим указаниям. Он сделал первый выстрел — стрела ушла в темноту, и через мгновение раздался пронзительный крик. Дух был ранен, но не убит. Он заметался в кустах, пытаясь уйти. — Хайя! Справа! Лунъи — заходи с левого фланга! Линъюнь — прикрой меня! Приказы звучали чётко и ясно. Шиди подчинились мгновенно, и через минуту дух был повержен. Вэй Ин подошёл к поверженному монстру, от которого остался только прах, и улыбнулся, хлопнув по плечу товарища. — Хорошая работа, — похвалил он, поворачиваясь к шиди. — Вы молодцы. Но, разумеется, еще есть куда расти. Они возвращались домой под утро, уставшие, но счастливые. Вэй Ин шёл впереди, чуть хромая — нога затекла от долгого сидения в засаде. Но он не показывал вида. Он просто шёл, улыбаясь, и думал о том, что сегодняшняя охота была успешной. Прошёл ещё месяц. Тело Вэй Ина окрепло. Шрамы на спине побелели, став почти незаметными. Мышцы обрели прежнюю силу — даже больше, чем раньше. Он мог плавать часами, не чувствуя усталости. Мог сделать сотню выстрелов подряд, не промахиваясь. Мог провести ночь в лесу, выслеживая и сражая нечисть, при этом не чувствовать ни боли, ни слабости. Но в груди всё ещё пульсировала лиловая печать. Он научился жить и с ней. Научился избегать всего, что могло вызвать боль. Научился не думать о Лань Чжане. Это было самым сложным, самым недостижимым этапом в совершенствовании Вэй Ина. Практически каждый день парень не мог уснуть, не думая о человеке, кажется, изменившим часть его сознания, часть его понимания мира. Но Вэй Усянь не мог умереть, не мог потерять ядро и не мог предать семью. Только не сейчас, только ни в тот момент, когда шанс пробиться вершину практически высшей точки. И всё же, когда он смотрел на закат над озером, когда ветер шевелил листья лотосов, когда кто-то случайно произносил слово «Гусу» — что-то внутри него сжималось. Некстати. Болезненно. «Всё пройдёт», — говорил он себе. — «Всё обязательно пройдёт». Он знал — это ужасная ложь. Но он просто учился жить с этой ложью. Однажды вечером Цзян Яньли позвала его к себе. — А-Ин, — сказала она, когда он вошёл в её маленькую комнату, уставленную горшками с травами и банками с мазями. — Я хочу тебе кое-что сказать. Вэй Ин насторожился. Яньли редко говорила серьёзно. Обычно она была мягкой и спокойной, но сейчас в её глазах читалась тревога. — Что случилось? — спросил он, присаживаясь на край циновки. — Я не знаю, что с тобой произошло, — начала она медленно, подбирая слова, — и не хочу знать. Но я вижу, что ты изменился. Ты стал… другим. Ты улыбаешься, но в глазах у тебя пустота. Ты тренируешься так, будто готовишься к войне. А-Ин, что происходит? Вэй Ин молчал. Он смотрел на руки — на свои пальцы, которые уже не дрожали, как раньше. Он чувствовал, что спина больше не саднила от глубоких ран. И думал о том, что сказать правду — значит сделать ей больно. А врать — значит предать её доверие. — Шицзе, — тихо сказал он наконец, — я просто хочу быть сильным. Хочу, чтобы никто и никогда не мог мне навредить. Чтобы я мог защитить тех, кого люблю. Это всё. — Ты и так сильный, — сказала Яньли, протягивая руку и аккуратно проводя тыльной стороной руки по щеке брата. В голосе её слышалась боль. — Ты всегда был сильным. Зачем тебе мучить себя? — Иногда, — улыбнулся Вэй Ин, — чтобы оставаться сильным, нужно мучить себя. Это цена. И я готов её заплатить. Они сидели в тишине. Яньли смотрела на него — на его улыбку, на его глаза, которые больше не блестели озорством, на его руки, сжимающие край ханьфу. Внезапно дверь в комнату распахнулась. На пороге стояла Юй Цзыюань. – Вэй Усянь, ты прямо сейчас отправляешься на сражение с монстром «В» ранга. Направляйся вдоль границы с орденом Гусу Лань. Все остальные подробности позже.