i like you, so come over right now.

      Утро встречает его навязанным разочарованием о факте своего существования и рождения в целом. С улицы доносился городской шум машин и привычной утренней суматохи, в которой, благо, ему было отвратно принимать участие. Если ночью его жизнь била кристальным ключом, то утром предстояли самые тяжёлые испытания жизни: встать, поесть, переосмыслить никчёмность всего мира вокруг, а после выйти на воздух. В освещённый солнцем день не хотелось ступать ни разу, он-то и свет ни капли не любит, пребывая постоянно лишь ночью, когда огни города не раздражали, а наоборот мелькали своими редкими искрами, что было манящим и нисколько не отвратительным. Глаза лишь с превеликим трудом удаётся разлепить, чтобы по ним тут же ударил яркий свет наступившего дня: на часах явно не меньше десяти утра. Шансу хотелось весьма малого: включить газ и кинуть зажигалку если не в этот дурацкий мир, то хотя бы в свою квартиру. Рука пытается нащупать в беспорядке собственной кровати телефон для проверки уведомлений.       Ничего.       Парню остаётся лишь разочарованно хмыкнуть и в конце концов подняться с нагретой перины, сладко потягиваясь и разминая пуще прежнего затёкшее тело. Его утренняя рутина была до боли обыденной: среди всех умываний и кипячения чайника стояла традиция поправлять все фотографии на стене и всматриваться в лица изображённых на них людей. Он взглядом цепляется за лучезарного парня в огненной рубашке с геометрическим узором, что выглядывал из-под очков-звёздочек и, кажется, подмигивал. Шанс не помнит. Ему с ним оказалось слишком скучно, когда не удалось найти ничего грешного и такого цепляющего в его тихом омуте, но он оказался всё тем же единственным, кому парень может позвонить. Просто так. Иногда слишком раздражает его добродушный взгляд, которым он смотрит только на него, но Шанс лишь надевает обаятельную улыбку и навеселе общается с пареньком, особенно ради дополнительной информации от того, кто постоянно ошивается во всех местах города вне работы.       Холодный душ мотивирует к собственным величайшим свершениям, заодно смывая ко дну всё вчера произошедшее. Многие с алкоголем получают приятный бонус: забыть всё случившееся наутро, но таким счастьем пепельноволосый не обладал, мысленно прокручивая ночь и её центральную фигуру, что теперь стала новым объектом для пристального наблюдения и очередного эксперимента. Мафиозо... Интересно, что он делает сейчас?       Мафиозо впервые хотелось провалиться. Обыденность дала трещину лишь из-за одной злополучной ночи, начавшийся заново день требовал брать себя в руки и снова иметь беспристрастное отношение к жизни и людям, если он, в конце-то концов, хочет сохранить собственную. Дать себе волю было, конечно, очень блаженной вещью, но полностью девиантной. Он всё ещё в розыске. Он всё ещё не пробовал узнать о Шансе хоть что-либо, пусть подозрения были... весьма малы и не обоснованы.       К вечеру ему необходимо встретиться с посыльным и обсудить новые условия своего безопасного местонахождения, будучи загнанной крысой, что находится здесь без всякой погони лишь по чужой благосклонности. Но даже та благосклонность являлась платной. Цена — унижение, ведь людям у власти так нравится подчинять себе подобных шавок и смотреть, как они так же униженно склоняют голову у их ног, когда у власть имущих появляется хоть одна возможность манипулировать конкурентом. Свободная жизнь для такого как он являлась просто... невозможной.       Разве что после смерти он ощутит покой.       Смерть — роскошь для слабых, а он просто так не сдаётся. Льстить людям кончиной Дона Соннеллино — последнее, что хотел он сам.       Никто не дождётся этого.       Мафиозо осматривает оставленный номер на наличие следов и покидает отель, покрепче застёгивая перчатку на запястье и поправляя револьвер за пазухой. Его будут ждать.       Скучающе отпивая остывший кофе, Шанс с особой внимательностью пялит в экран ноутбука, на который он смог вывести отслеживание местонахождения брюнета через его телефон. Интересно, сколько бы Интерпол заплатили ему за поимку главы мафиозной семьи?.. Как жаль, что это его не интересует. Пусть власти дальше плачут со своими скудными подданными, пока самые умелые могут выследить кого угодно лишь для себя. Не без связей и денег, конечно, но он рад быть в объятиях богини Фортуны, постоянно обеспечивая себя всеми благами за выигрыши в казино и покер. Но чем больше ему везёт, тем чаще он думает о том, что скоро его настигнет полное несчастье. Возможно вдвое дольше, чем длилась удача. На такой случай в ящике у кровати лежит пистолет, и рядом с ним становится тепло и безопасно. Разве другой человек когда-нибудь сможет подарить ему такую же безопасность и уверенность как ствол? Верно. Никогда.       Метка геолокации Мафиозо начала отдаляться от отеля, где он, по всей видимости, ночевал и писал ему сообщения. Ах, чего же, чего же он не напишет ему снова! Плохой Мафиозо. Куда-то уже выдвигается, но всё ещё не напишет весточки своему одному-единственному Шансу. А ведь он мог поступить верно, расплыться в сладостных, как тягучий свежий мёд, речах, убедить его в следующей встрече или приехать самостоятельно... Но теперь он зол, он хочет внимания, и он пойдёт за ним. Ему правда-правда не стоило оставлять его ни с чем, направляясь куда-то на встречу. Но ничего! Парень обязательно ему напомнит о себе и обязательно покажет, что не нужно его одарять отсутствием внимания даже на битый час.       Проверив время на телефоне, Шанс поправляет чехол от винтовки на плече, со скукой осматривает себя в зеркале, — костюм, к сожалению, в этот раз надеть было невозможно, поэтому он обошёлся чёрной водолазной и тёмно-зелёными штанами, — и, поправляя шляпу с очками, выходит в путь.       Судя по отслеживанию, его злополучный Мафиозо направлялся к заброшенному району, который хотели грандиозно застроить, но что-то верхушка как всегда "обеднела", когда дело касалось её граждан. С такой грандиозной вещью за спиной было сомнительной идеей соваться в общественный транспорт, поэтому парень звонит одному знакомому водителю и переминается с ноги на ногу в предвкушении слежки. Скорее всего, его поджидало определённо что-то опасное, отчего хотелось поскорее занять точку и выследить абсолютно всё. С лёгким вздохом он поправляет шляпу и садится в подъехавшую машину с тонированными стёклами, кивая водителю и направляясь всё ближе к своей цели.       Место встречи казалось Мафиозо уже крайне сомнительным, но не явиться сейчас являлось для него началом скорейшего преследования. Глаз уже начинал дёргаться от раздражения с этой заварушки, и чем ближе он подходил к местности с разноцветными массивными грузами, тем жарче в крови бурлил адреналин. Он напрягает все органы чувств, чтобы не упустить ни одной подозрительной детали, но услышать удаётся лишь его тихие шаги по песку и тяжёлое дыхание.       Его встречает паренёк в рубашке с закатанными рукавами и брюках на подтяжках, на боку которого прикреплён извечно болтающийся чёрный лом. Его глаза закрыты козырьком, но даже так лицо искажало крайнюю степень нервозности. Стоило Мафиозо завернуть к нему за угол одного из крупного контейнера, как ему открывается полнота дерьмовой картины: один амбал приставлял к затылку посыльного ствол, держа его сзади за шкирку, а ещё двое вышли позади брюнета, закрыв пути отступления. С тремя отчаянными бандитами, что пронзительно смотрели и щёлкали по пистолетам на поясе, ему явно было не справиться, пусть и сложен он был не так плохо. Всё их внимание обращено на него, секунды рывка на то, чтобы достать револьвер из-за плаща ему не хватит: застрелят со своей бешеной реакцией. Придётся их слушать и повиноваться. Пока что.       — Решил не рыпаться, это хорошо, — мужчина, что держал парня на мушке заговорил хриплым басом, прежде чем с довольством оскалиться, — босс тебя хочет увидеть. К ночи планируется светский приём, все дела. Нужно показать, кто у него в ногах находится, чтоб боялись лезть. В качестве послушной зверушки будешь ты, Соннеллино. Пусть ты всё потерял самостоятельно, пытаешься слиться с гражданскими, но послужить надо. Тогда живи месяцок спокойно.       — Для того, кто одной ногой уже стоит в могиле, ты слишком разговорчив.       С каждой последующей репликой Мафиозо всё больше хмурится и медленно поворачивается, чтобы держать всех в поле зрения. Посыльный выглядел совсем плохо, но лицо держал, и лишь судорожное дыхание выдавало животный страх от приставленного к голове пистолета. Все эти люди работают в грязи только ради смерти, которую они в конечном счёте встречают совсем скоро: холодную, кровавую, мерзотную и одинокую. Выход всё ещё не представлялся возможным, поэтому ему нужно ослабить их бдительность собственной покладистостью. Но покладистость — то ещё испытание для того, кого обучали власти и гордости с рождения. И отстаиванию своего имени до пулевой дыры в сердце.       — Хорошо, я соглашаюсь, — тот поднимает пустые руки вверх и отходит к стенке блок-контейнера, прищурившись, — что дальше?       Шанса подвозят к ближайшей от стройки радиовышке, и он со вздохом осматривает громадную башню, первая платформа которой находилась на высоте так шестого этажа. С грузом за спиной придётся определённо попотеть, чтобы достигнуть цели, но ничего другого не оставалось. Сердце гулко билось в груди от предстоящего испытания самой нелюбимой выносливости, а также от резкой мысли: вдруг ему придётся стрелять? Что ж, ему снова придётся давать дёру, главное хоть не свалиться с этой уродской махины, что уже мозолила ему глаза. Парень подбегает к ограде и ловко её перелезает, попутно поправляя поля шляпы пониже. Он покрепче застёгивает тактические перчатки и хватается за лестницу, стремительно начиная подниматься вверх и отсчитывать в голове пройденные вверх метры.       Пять. Восемь. Тринадцать. Двадцать..?       Тот с трудом залезает на платформу и отчаянно хватает ртом воздух, чуть ли не выплёвывая грозящие выскочить через глотку лёгкие и смахивая капли слёз с глаз. Загоревшийся экран показывает, что метка отслеживания больше не меняется и Мафиозо застрял в одном месте. Отлично.       Раскрыв чехол, Шанс собирает винтовку и ставит её на сошку, регулируя прицел и выискивая силуэт в чёрном пальто. Погода была безветренной, облака слегка перекрывали солнце, делая обстановку наиболее подходящей. Парень облизывает губы и с улыбкой снимает очки, поместив их поверх шляпы, после ложась на платформу и фокусируя глаз в прицел. Щека упирается в приклад, сердце гулко бьётся в груди, и Шансу становится невыносимо жарко от реальности такой опасной слежки за Мафиозо. Собственно, вот и он: в окружении каких-то нечеловеческих уродов, что в широту будто были больше, чем в высоту. Точно ли всё было хорошо? Может, он вообще тут оргию захотел устроить, ох! Чёртова мафия. Он надеется, что эти шуточные мысли от стресса не являются реальностью. Его рабочий глаз щурится, разглядывая Мафиозо с поднятыми руками и нечитаемым за полями шляпы взглядом, и он рефлекторно прикусывает губу от такой обстановки. Ой-ой, кажется, он серьёзно оказался в передряге, а не каком-то извращённом развлечении.       Парень трёт глаза от усталости, пару секунд думает-вздыхает и сжимает руки, взвешивая все "за" и "против". Слежка на высоте отдавалась в висках пульсацией от адреналина, а собственной кожей он чувствовал разгон крови по венам. Азарт всегда сопровождался его сбивчивым дыханием перед итогом каждой игры, будь то счастье или неудача.       Но теперь...       Что будет, если он застрелит их?       Тех, кто посмел принудить Мафиозо сдаться.       Это он хочет быть вершителем его жизни. Это он должен быть тем, перед кем брюнет вскинет руки в проигрышном жесте и отдастся ему полностью.       Только он.       Левая рука скользит по оружию и обхватывает винтовку снизу, пока правая медленно прижимается к спусковому крючку. Он знает, что та была заряжена и имела в запасе ещё три патрона. Взгляд снова напрягается в прицеле, и Шанс слегка двигает оружию в сторону амбала, что уже успел повалить Мафиозо на колени и заломать за спину его руки. Внимание всех троих было направлено к нему и ещё какому-то человечишке. Конченные мрази. Центр прицельной сетки оказывается прямо на голове того, кто посмел тронуть его обретённое сокровище, и стрелок отсчитывает пару секунд, чтобы оценить погрешности расстояния и возможное движение бандита.       Семёрка раз.       Шанс спускает курок. Отдача больно дёргает его плечо, но ему хотелось плевать, если тот неправильно зажал оружие себе в неприятность.       Пуля рассекает воздух и попадает ниже головы: в шею амбала, заставляя его отчаянно захлёбываться кровью и пускать алые пузыри из горла, пока из глотки наружу сочится кровь и пятнает всех присутствующих. Резкого выстрела свыше никто из них явно не ожидал, и оставшиеся служебные крыски оглядываются в поисках виновника, заодно прикрывая макушки. Мафиозо резко прислоняется к земле и зверино осматривает всех вокруг, отползая к другому контейнеру, пока так называемые "коллеги" смертника пытаются высмотреть злосчастного снайпера и утащить массивную мёртвую тушу. Посыльный, освободившись от мушки на своём затылке, хватает лом и с размаха ударяет в череп второго бандита, проламывая тяжёлым железом прочную кость. Мерзкий хруст и кровяное чавканье лома, что застрял, по всей видимости, в чужом мозге давил на виски ощущением воспоминаний о былых таких разборках, когда семья ещё не была погребена под трибуналом. Приспешник отмирает в тот же миг.       Семёрка два.       Третий достаётся брюнету, когда тот достаёт револьвер из-за пазухи и безбожно стреляет по чужим коленям, раздробив тому костяные чашечки и заставив упасть на землю, как когда-то приложили его самого. Мужчина хрипло взвывает от острой боли, находясь на грани шока и неопределённо пяля в силуэт Мафиозо, когда тот подходит к нему и рывком сворачивает шею до скрипучего хруста связок.       Семёрка три.       Шанс с довольством наблюдает собственноручно запущенный джекпот и довольно улыбается такой победе, пока не чувствует издалека обращённый прямо на него взгляд мужчины. Он с озорством пялится в прицел и вдруг махает рукой, конечно не рассчитывая на то, что его заметят, оттого тот достаёт телефон и быстро печатает Мафиозо сообщение: Chance: привет, малыш. скучал? <3 Chance: не стоит оставлять меня без внимания       Телефон жужжит от пришедших уведомлений, забирая всё внимание на себя, и Мафиозо медленно включает экран, непроницаемо пяля в сообщения от Шанса. myMafioso: Кто ты, чёрт возьми, такой? Тебя прямо сейчас пристрелить?       Брюнет кивает парнишке с ломом и они направляются к вышке связи, на которой чёрным пятном располагался Шанс с длинным стволом винтовки. Тот с довольством наблюдает за приближающимися к ней двумя людьми, пусть его волновал лишь один из них. Он решает позвонить Соннеллино, безуспешно стараясь сдержать довольный тон.       — Я — твой ангел-хранитель, — он не сдерживается от задорного хихиканья, но, осекшись, продолжает: — просто забочусь о твоей безопасности. Мне щемит сердце, когда я вижу, что какой-то урод смеет прикасаться к тебе, Мафиозо.       Он выдыхает его имя так томно, что Мафиозо резко останавливается и щурится в сторону вышки, будто сможет разглядеть чужое ехидное выражение и истинность его намерений. Сомнений в его личности становилось лишь больше, и прямо сейчас он точно чувствовал, что Шанс смотрит на него в некой одержимо-влюблённой манере, прожигая дыру насквозь и заведомо присваивая себе. Точно ли он обычный гражданский?       — Допустим. Оставь свою детскую одержимость при себе хотя бы на эту ночь, мне нужно порешать дела. И твоих сообщений я не буду ждать.       — Эй! Почему ты так жесток со мной? Или тебе хотелось умереть от ручишек этих отбросов? — Шанс тут же откладывает телефон и прижимается к прикладу, сдвигая прицел вниз к стоящему Мафиозо и выстреливая в землю поодаль него, — Я-то могу это осуществить с большим удовольствием, поверь.       В трубке слышится едкий смешок по ту сторону, когда у Соннеллино стынет кровь в жилах от выстрела рядом. Стоит бы пристрелить неуравновешенную тварь прямо сейчас, но...              — Нет, не хотелось. Если хочешь поговорить и обязательно ответить на мои вопросы — жду к полуночи у особняка предков Висконти. Ты умненький, думаю, самостоятельно найдёшь.       И обрывает звонок, уходя вместе с посыльным вдаль к припаркованной машине.       Умненький... Он ещё и не такое ему покажет.       Шанс с самой яркой улыбкой смотрит на удаляющиеся силуэты, жадно втягивая воздух носом и возвращая очки на их положенное место. Солнце готово было выжечь дыру в его груди, только вот небо давно заволокли серые облака.       То было не солнце.       Его азарт распаляют уже не собственные руки и сознание, а чужие. О, он определённо явится к нему в самых лучших обстоятельствах. Он заставит его надеть собственноручно на себя крепкую цепь, что тянется к своей же тонкой шее.       — Алло, Эллиот? Заезжай ко мне, пропустим по бокальчику, заодно завезёшь меня в одно место на отшибе.       Пора возвращаться к давно забытым связям.