i like you, so come over right now.

      Вопиющий собственной напыщенной роскошью особняк был полон гостями и всеми удовольствиями. Отполированные узорчатые полы блистали своей зеркальной поверхностью, по которой шагали самые дорогие каблуки и туфли из натуральных кож, а их обладатели лили свои перешёптывания и смех вдоль раздающейся живой музыки. Со стороны это выглядело как праздничный светский вечер самых утончённых и воспитанных слоёв общества, если бы не показательно сидящий глава этой вечеринки, что отчётливо следил за всеми и держался рядом со своими устрашающими громилами, пока его наглая задница продавливала дорогую обивку своеобразного трона, который пестрел самыми не вписывающимися золотыми деталями и драгоценными камнями. Мерзкий и гнилой пафос, отнюдь, и такое глупое желание хвастаться толстым кошельком вкупе со властью. Шанса лишь от одной этой обстановки тошнило, пока он сидел на плечах Мафиозо и высматривал в окно происходящее. Мимо пропускного входа они точно бы не прошли, поэтому теперь ему нужно забраться повыше и вскрыть окно, где не горел свет, и обязательно поёрзать у головы слишком терпеливого на его выходки брюнета. Но что-то в груди противоречиво желало выжить в эту ночь, поэтому он осторожничал над каждым действием и высматривал всё, за что только могут ухватиться его глаза.       Пока его придерживают сильные руки и не дают упасть, парень встаёт на ноги и отталкивается от чужих плеч, чтобы ухватиться за выступающий бортик рядом с окном, только совершенно вовремя осознаёт, что ему и вскрывать окно даже нечем. Он корчит самое недовольное лицо для Мафиозо и старательно махает руками, показывая, чтобы ему дали что-то тонкое и металлическое. А тот лишь с еле сдерживаемой ухмылкой смотрит на Шанса, который на корточках стоит перед окном в своём идиотском платье и туфлях, походя сейчас больше на подзаборного гопника, чем на его самостоятельно объявленную спутницу вечера.       Брюнет спустя минуту возвращается с ломом Солдата, в мыслях рассчитывая на то, что его партнёр хотя бы словит увесистую железяку и не потеряет равновесие.       — Я бросаю, но учти, что он тяжёлый, — сам же Мафиозо готовит себя на всякий случай к бесшумной ловле чужого тела и вместе с ним лома.       — Ты с ума сошел? Выбьешь окно ведь!       Но Мафиозо с размахом бросает лом парню и... Тот его слишком легко ловит, давя озорную ухмылку и определяя на глаз местонахождение механизма оконной рамы внутри. Перевернув лом плоским ровным концом, он начинает проникать им меж рамой и самим окном, делая щель все шире и шире. Второго инструмента у него не было, поэтому он с силой давит на своеобразный рычаг, лишь бы при этом не свалиться с высоты четырёх метров, чего ему очень не хотелось бы делать на каблуках. Со скрипом зубов его руки стискивают лом в руках и начинают двигать им вверх-вниз, чтобы заветная щеколда окна тихонько скрипнула и оно открылось. Шанс воодушевлённо вздыхает и беззвучно перекидывает обе ноги через раму, вставая на ноги и сразу оглядываясь. Отчего-то эта комната была явно заброшена, содержа в себе одну только вековую пыль и доски с гвоздями. Может, здесь когда-то убивали, но ему не удаётся разглядеть кровь в темноте, поэтому парень посылает воздушный поцелуй стоящему внизу Мафиозо и уходит вглубь черноты.       — Откуда он только, мать его, всё это умеет... — в лицо ему брюнет явно не восхитился бы, поэтому его затаившийся вздох ударяется о тишину.       Шанс взял на себя просмотр верхнего этажа и поиск возможных неприятных неожиданностей, пока работники Мафиозо отвлекали на себя охрану и собирали информацию о ней, ему же нужно было проникнуть внутрь как раз во время такого отвлечения. Если его не узнают сразу, конечно же.       Но о том позаботится его неравнодушный спутник, что лишь рад испытать прилив адреналина от приставания к ещё одной бандитской шишке, утянув всё мужское внимание на себя. Чёртов обольститель.       Осмотрев коридор на чистоту от людских силуэтов, парень выходит и мысленно прикидывает, где же в этом пафосе может быть туалет или его подобие. Ноги начали ныть от туфлей, но он всё равно упорно шёл на цыпочках и избегал соприкосновения пола и каблука. Кто-то резко открывает дверь впереди и потирает влажные после мытья руки, пока у Шанса однозначно выпрыгивает сердце из груди, хоть на рефлексах он смог отпрянуть к ближайшему укрытию и спрятаться: отлично, уборная найдена. Проскользнув в плюющую всем своим пышным видом комнату, он прикидывает в уме, что определённо не удивится какому-нибудь унитазу из золотых слитков или чего-то подобного. Но вот он наконец-таки наедине с собой и собственным отражением. Иногда азарт доводит до судорожных вздохов и страха, что он отчаянно пытается скрыть в моменте, но всё безукоризненно вылезает наружу, когда его разум осознаёт одиночество. Теперь хотелось здорово плюнуть себе в лицо и терпеть, терпеть до самого конца, пока они не вытащатся отсюда живыми и без всякого преследования.       Шанс осматривает свой слегка потрепавшийся вид и поправляет его, утягивая корсет платья посильнее, поправляя пальцами макияж и проводя по выгравированной фигуре ладонями. "Ах, прям мечта всех богатеньких мужчин", — думает про себя и проверяет незаметность кобуры, иногда трущейся о бедро. Медлить было нельзя, рано или поздно Мафиозо появится в зале, а он уже должен отвлекать этого чёртового хозяина заварушки, что точил на него зуб.       Уборная остаётся позади, когда перед взглядом раскинулся громадный зал для торжеств, который он успел увидеть ещё из окна, но воочию обитель казалась ещё более яркой и громадной, пестря своим золотом, бликами хрусталя и кристально чистыми полами. Ему уже хотелось тошнить, но он с благоговейной улыбкой ступает вниз по лестнице к пиршеству в самом разгаре. Скрипка разливала свои стенания под умелыми руками музыканта по каждому сантиметру пространства, достигая ушей богатеньких кошельков, что лишь хотели казаться приобщёнными к классике и цивилизованности, на самом деле имея за спиной гору трупов и тянущиеся огромным грузом позади грехи. Тонкие пальцы огибают поля шляпы и спускаются к груди, проводя по телу вниз, пока Шанс манёвренно минует скопления людей и направляется к столу с разлитым золотистым шампанским по бокалам. Он определённо знал своё дело, полностью войдя в образ чарующей спутницы и привлекая к себе уродские хищные взгляды мужчин вокруг. Как жаль, что ему было глубоко плевать на них.       Нос уже начинает беспомощно щипать от сконцентрированной вони сотни парфюмов, когда люди нещадно обливали себя самыми дорогими духами, пытаясь привлечь внимание господствующих особ, но вызывая лишь отвращение и желание утопить их поскорее. Силуэта Мафиозо всё не было видно, поэтому Шанс продолжал грациозно передвигаться всё ближе и ближе к тошнотворному трону здешнего босса этого прогнившего места. Без ощущения защиты со стороны он нервно ощущал себя брошенным котёнком, что впервые видел всё вокруг и всех, но старался по-прежнему не подавать вида и держать уверенное лицо. Сам-то он никогда не подавался в одиночку на такие мероприятия, тем более предварительно ему удавалось узнавать информацию о половине людей, что там будут. Здесь же питает одно лишь чувство преданности Соннеллино и желание поскорее избавиться от всего, что только может им помешать. Особенно ему, на пути к лакомому кусочку.       Один лишь миг заставляет всё его сознание содрогнуться и почувствовать себя в кошмаре.       Один лишь взгляд приводит к тому, что ему безбожно хочется рухнуть на колени и застыть в одном месте и пространстве, только бы не показывать, что он жив, что он в сознании, иначе этот ужас продолжится.       Одно лишь осознание, кто сидит на этом грязном месте и всё так же поправляет свою мерцающе-ледяную корону, обводя надменным и пристально следящим взглядом всех вокруг.       Это ты.       Собственная нога будто перешла границу с реальностью в сторону самых пугающих и ненавистных грёз, где он всё так же купается в крови по неволе, а чужая рука тянет к нему ещё тёплое сердце. О, как хорошо, что он не ел, иначе бы пришло серьёзно опозориться в столь непорочном социуме. Он забывает, что его ошарашенный взгляд не скрывают очки, но, благо, здесь всем плевать друг на друга, поэтому он может и дальше стоять как вкопанный и продолжать переваривать собственный страх. Мир и правда слишком тесен, даже когда ты стараешься вылезать из этого замкнутого пространства, скребя ногтями по стене этой вселенной и срывая их в кровь.       " — Знаешь, мы и правда созданы друг для друга. Твой азарт, деньги. Моя кровожадность и величие. Отбросам нужно держаться вместе, чтобы преклонить колени этого мира перед нашими возвышающимися силуэтами, прежде чем мы плюнем в их жалкие лица. Из этой грязи ты никогда не выберешься, Шансик. "       Уродские строки вспомнившегося чужого монолога звучали в ушах так назойливо, что хотелось свернуть себе шею и разбить макушку кирпичом, лишь бы не слышать отголоски скрипучего голоса, который никогда больше ему не хотелось слышать. Но придётся же, раз он уже здесь, помогает Мафиозо и вылезает вон из кожи, желая ухватить побольше кадров с его участием, зафиксировать каждое слово и промелькнувшую эмоцию на лице, воочию узреть информацию, до которой он бы не дотянулся иными способами в слежке.       На дрожащее плечо Шанса вдруг ложится тяжёлая ладонь, пытаясь вывести из транса и хоть как-то вернуть к утраченному сознанию. Перед ним возникает бесстрастное, но с долей беспокойства во взгляде лицо Мафиозо, только лицо его обрамляли блондинистые короткие пряди.       — А тебе очень идёт... — Парень медленно растягивает слова и давит слабую улыбку, не имея возможности определиться с контролем хоть каких-то эмоций.       Новоиспечённый блондин слегка поправляет парик на себе вместе со шляпой и выпрямляется, убрав руку и осмотрев поникшего Шанса. Казалось, что вокруг всё тихо и ничего не происходило сумасбродного, так почему же..? Он украдкой оглядывается и высматривает то, куда был обращён пустой взгляд парня до его прихода, видя лишь увлечённого разговором с какой-то девицей того самого главаря, который наполовину прикрыт громадным силуэтом охранника.       Пепельноволосый молча хватает его за предплечье и уводит в дальний угол, выглядя крайне раздражённым и выбитым из колеи.       — Этот человек, заправляющий здешним местом. Айтраппд, да? Ты знал кто это? Ты знал, мать его, имя этого человека? Кто именно тут будет сидеть?       — Лично не видел его, насчёт имени не знал, мне намекнули лишь на адрес, — Мафиозо непонимающе сводит брови к переносице, будучи слегка сбитым с толку такой сменой настроения, ведь сейчас им нужно держать голову крайне холодной.       Лжёт. Он точно знал.       Вдох-выдох. Всё очень плохо. Он ненавидит, когда его жертвы переплетаются одной историей, когда те, кого он безбожно похоронил в прошлом, вдруг поднимаются из своей могилы и будят этот абсурдный страх, когда всё из-за этого идёт наперекосяк. Избранные им люди не должны даже и подозревать о существовании других таких же, а теперь... Мафиозо определённо захочет разнюхать их прошлое, потому что он дал слабину, позволив одним лишь видом чокнутого блондина сбить из-под своих ног землю. Как же хочется провалиться в конченное небытие, лишь бы всех бросить и никогда не видеть это забытое в памяти лицо. Лёгкие обволакивает сдавливающая всё сильнее и сильнее паника, которую так давно не удавалось чувствовать, что теперь ощущается на себе тянущей с новой силой на дно, вдавливая нос со сжатыми дыхательными путями в промокшую гальку и заставляя задыхаться с каждой секундой всё сильнее и сильнее.       Страх? Какой к чёрту страх, почему он вообще так унизительно увял на чужих глазах, поддавшись какому-то дерьму?       Дрожащая рука кладётся на чужое сильное плечо, сжимая до боли, прежде чем Шанс поднимет голову со звериным взглядом и читающимся желанием зарезать какого-нибудь ублюдка. Плохо, всё очень плохо.       — Этот... меня знает. Но сейчас не должен узнать, вернее... Плохая память на людские лица у него, точно уверен.       Мужчина выгибает одну бровь в вопросительном выражении и тяжело вздыхает, оборачиваясь на всё так же продолжающееся торжество. Шанс имеет отношения с ним? Что ж, тогда он точно не позволит этой скотине вернуть свой сладостный десерт. Возможно, он охотно согласится пристрелить его, как только появится возможность, всё же иметь общего врага весьма опьяняло.       — Если ты продумал идти к нему, то ступай. Но я не спущу с него глаз, — "и с тебя тоже" остаётся недоговорённым.       Сегодняшний вечер не предполагал ничего романтичного, но постоянно вытекающий из недр Мафиозо холод обжигал самым ощутимым образом, и он невольно почувствовал себя до боли уколотым. Ему определённо не стоит так равнодушно относиться к этому, даже если это их чёртов план, даже если он его вытащил из глубин панических волн, он всё же идёт в пасть самому настоящему зверю, который пристрелит его одним движением своего пистолета к виску, который облеплен серебристыми прядями под испариной нервозности.       Я ещё покажу, что тебе не будет плевать.       Сглотнув перед надвигающимся возмездием, он уверенной походкой направляется поближе к блондину, который уже издалека одаряет его едва заметной зловещей ухмылкой и отдает приказ своей охране отступить подальше, потому что изящество надвигающейся к нему девушки невозможно не отметить даже на расстоянии. Айтраппд поправил перчатки из лакированной кожи на своих кистях, вторя своему навороченному образу в этот важный вечер: ноги облегали строгие брюки в строчку, идеально белую рубашку обрамлял бордовый жилет, на котором золотой цепочкой был закреплён бутон пестреющей розы, а половину лица прикрывала всё та же омерзительная полупрозрачная вуаль, но его эмоции сквозь эту тряпку он умел определять уже по наитию. Блеск огней, отражающихся от острых пиков ледяной короны, жёг и резал сознание надвое, что внутри Шанса уже росла всепоглощающая злость. Ведь невозможно обойтись без уродского наплыва эмоций в сборище таких особ, не так ли?       Тень пробегается по прикрытому бледному лицу, и парень устремляет взгляд прямо на глаза напротив, которые прикрывались пепельными прядями и полями шляпы.       — Вашу грацию нельзя не отметить, словно я уже где-то видел Вас... Но на ум приходят лишь глянцевые обложки неприличных журналов, знаете ли, — блондин усмехается и оглядывает уже полностью собеседницу, заметив перемену в её лице на что-то более испуганное, чем до этого, — о, я не хотел напугать такую красоту, лучше расслабьтесь и не морщите своё очаровательное личико.       Он подпирает подбородок ладонью и терпеливо ждёт, пока эта новоиспечённая спутница прогонит тысячу мыслей в своей очаровательной голове, потому что револьвер, прижатый к ноге, стал слишком греть кожу на реплике о том, что где-то он точно видел это лицо. Шансу хочется обернуться в надежде найти поблизости спасительный силуэт Мафиозо, но он старательно одёргивает себя от этой мысли и решает взять наконец-таки за ошейник всё своё прошлое и отодрать эту суку по всем фронтам, не оставив ни капли сомнений в действиях, которые уже тщательно спланированы.       — Да-а, смешно вышло!.. Но я на журналах точно не появляюсь, поэтому изволю представиться. Меня зовут Джейн, я впервые на таком мероприятии в качестве спутницы, — Шанс откашливается и давит нежный голос, удивляясь самому себе в таких способностях, но продолжает лишь легко улыбаться и хлопать накрашенными ресницами. По предварительному раскрытию плана они должны были занять место из списка приглашённых Джейн и Джона Доу, но с каждым враньём за сегодняшний день у него нервно стекала капля пота по спине, зная, что слишком скоро оно сможет стать концом его грешной и короткой жизни.       — О, значит я угадал, это было ожидаемо. Как жаль, что вы уже обзавелись спутником заведомо, но думаю это не мешает мне проявить крайнюю наглость и пригласить на танец? — Сквозь полупрозрачную вуаль виднеется блеск обнажившихся клыков, отчего "Джейн" нервно сглатывает и еле заметно вздыхает, словно перед лицом хищника, что вот-вот готовится разорвать ему глотку.       По спине пробегает дрожь от желания проникнуть сквозь землю и предаться бесконечному отвращению, которое так кипит в артериях и поглощает каждый сантиметр его тела. Разговаривать и отвлекать его лёгким флиртом — одна задача, но касаться и вновь чувствовать эти всепоглощающие ладони на своём теле, кровь на которых ему мерещится до сих пор, — означало тотальный провал миссии.       — Я со спутником, и он определённо будет против.       — О, так лишь интереснее. Я проведу вас обоих туда, где мы и решим, кто же будет владеть вашим очарованием сегодня.       Твою мать. Ответы Айтраппда как всегда звучали так, словно они были заготовлены ещё заведомо и проигрывались как автоответчик, не оставляя места хоть какому-то спасительному манёвру. Рядом с ним он нуждается в протянутой руке помощи, лишь бы вылезть на берег и не дать себя поглотить чернеющему гнилью дну, поэтому уголки губ Шанса лишь дёргаются в более назойливой улыбке, когда он наклоняется к блондину и поправляет волосы за ухо:       — Вы проявляете несказанный интерес ко мне, поэтому с моей стороны будет невежливо отказаться от такого.       Длинные пальцы, облачённые в перчатки, медленно откидывают назад вуаль с лица, обнажая точёные черты лица и болезненно холодные глаза, сияющие голубизной, только чтобы иметь возможность откровенно впиться взглядом в наклонившийся к нему силуэт, манящий еле прикрытыми выпирающими ключицами, ароматом лёгких духов, которые впились в кожу и боа, мягко обвивающей чужие локти с талией. Айтраппд откровенно пожирал глазами грациозно выписанную тонкой кистью фигуру своей собеседницы, ибо не в его манере скрывать что-либо, он наоборот покажет это и приукрасит ещё больше, чтобы утопить в себе и проглотить даже кости.       Парень слегка качает ладонью с улыбкой, жестом посылая привести к нему этого спутника, и Шанс поворачивается с искажённым нервным оскалом лицом спиной, собираясь отправиться подальше сквозь толпу и утащить с собой Мафиозо на переговоры, как его запястье болезненно хватают и тянут на себя, заставляя того упасть на чужие бёдра и согнуться, когда у его уха раздаётся сладостный голос вместе с собственнической хваткой на талии:       — Не оплошай. Я даю обаятельной мадемуазели ровно пять минут припудрить носик и привести своего ухажера сюда, вас будет ждать охрана, чтобы завести в самое сердце этого места.       У упомянутой мадемуазели дёргается кадык, когда та с особым беспокойством сглатывает застывшую во рту слюну, и надеется, что тот ничего не видел. Шанс слабо кивает и, не глядя на злополучный лик, в спешке минует множество людей, по наитию обходя их и стараясь никого не задеть. В толпе он видит спасительный силуэт в костюме белоснежного оттенка и еле сдерживает порыв уйти в чужие руки, всего лишь кладя ладонь на сильное плечо.       — Всё плохо. Придётся идти прямо в пасть хищника, и он зовёт туда нас обоих.       Во рту ощущается вкус убийственной ставки и игры с собственной жизнью, пока в висках стучит хоть какой-то план спасения собственной шкуры из безнадёжного капкана вокруг своего горла. Отступление равно проигрышу Мафиозо всему этому никчёмному миру.       Его одержимость сама завела в эту ловушку, его такая безумная и наивная преданность, развившаяся в один только миг, уже создаёт угрозу жизни. Ему хочется лишь посмеяться над этим и подкинуть золотую монету вновь, отдавая всю свою судьбу под руководство чего угодно, кого угодно, но только не собственное. Отсюда не будет ни одного рационального выхода.       Лишь надежда на благосклонность фортуны.