Дом у леса

Октябрь 1999 — Так… и зачем ты этого болезного к себе притащил? — Горчица упирает руки в бока. Зовут ее, конечно, не так, но из-за всесезонного горчичного балахона прозвище прилипло. Снейп трет виски: — Если б я сам знал… — смотрит в окно, — а ты бы оставила его замерзать насмерть? Горчица смешливо фыркает, а потом хмурит брови: — А от меня ты чего хочешь, дружочек? Северус оборачивается: с тахты, из-под груды одеял, слышит стон, а за ним бормотание на незнакомом языке. Они вдвоем с удивлением наблюдают за тем, как Чернь, навернув пару кругов вокруг тахты, легко запрыгивает на матрас, льнет к свертку из одеял и мурчит — бормотание затихает. Северус ловит взгляд Горчицы. — Давно она у тебя перестала калечить каждого незнакомца? — она не сводит глаз с кошки. — Может, на меня кто порчу навел? — Северус тоже смотрит на Чернь, устроившуюся в одеялах. Горчица шаркает к кухонному столу и грузно опускается на стул: — И что делать будем… будешь с таким счастьем? — она берет со стола ближайшую кружку и крутит в руках. Северус вздыхает и садится рядом. — Думал отдать в дом Святой Розмы, но теперь… со всеми этими странностями, — он бросает взгляд на тахту. — Раздумал. Мало тебе экспериментов… Они молчат. Горчица разглядывает узоры на потрескавшейся кружке, а Северус разглядывает саму Горчицу. Наконец она отставляет от себя кружку и поднимается. Северус протягивает к ней ладонь в попытке остановить, но быстро убирает. Горчица почему-то пристально смотрит на его руку, затем бросает взгляд на тахту и хмурится. — Агата… — голос звучит тише, — что мне с ним делать? Она крякает: — Родимый, мне почем знать? Притащить мозги были, значит, и сейчас разберешься, что делать. Хотел бы отделаться, сразу бы в дом Святой Розмы сдал, — она смотрит на него с укором. — Чем смогу, помогу, а так… мне ясно, что с этим справиться ты сможешь… — она разводит руками и решительно шагает к выходу. Снейп медлит мгновение, но тут же подскакивает, чтобы нагнать Горчицу уже на пороге. Это ее «мне ясно» он слышал много раз и знал, что Горчица никогда не ошибалась после этой фразы, словно что-то предвидела. Сама она всегда отрицала свои «приступы ясновидения», открещиваясь интуицией. Но факт оставался фактом — ее «ясные» предсказания всегда сбывались, будь то дождь в четверг или ставки на скачках. — Стой! — он придерживает дверь, пока та совсем не закрылась. Горчица оборачивается и встает напротив Снейпа, не переступая порог. — Северус… — она мягко выдыхает и кладет ему ладонь на грудь, — сердечко поди не каменное, хотя бурьяном заросло давно, но живое, бьется еще, — она улыбается одними глазами. — Что ни делай, а бьется… Ты нежен с лесом, — наклоняет голову и смотрит вглубь дома, — может, и с людьми стоит попробовать? — она убирает руку и, развернувшись, уходит. Северус провожает ее взглядом, пока силуэт не скрывается за дальним холмом. Затворяет дверь и идет к тахте. Нужно проверить состояние нежданного гостя — впереди длинная ночь. Сначала измерить ему температуру. Снейп откидывает длинные лохмы мальчишки и касается чужого лба — на удивление холодный, но совсем недавно он горел. Поднимает обе брови. Не доверяя самому себе, Северус идет за градусником. Снимает все одеяла и поднимает тощую руку мальчишки. Его одежда гостю совсем не по размеру, а то рванье пришлось выкинуть, оно и на тряпки бы не сгодилось. Северус оттягивает воротник пижамной куртки мальчишки, ставит градусник. Садится на край тахты и ждет долгие десять минут, вынимает. 36,6°. Этот день решил окончательно добить его своими фокусами? Любой другой нормальный человек после такого неясно, дожил ли бы до утра. А этот… Снейп наблюдает за тем, как мальчишка, сопя, ищет рукой одеяло, заворачивается в него и утыкается носом в стенку. Северус пару секунд буравит его спину взглядом, затем резко встает. Не утруждаясь не шуметь, идет умываться, гремя жестяным ковшиком. Чернь ходит где-то в ногах, изредка задевая его пушистым хвостом. Вконец намучившись за этот день, он ложится спать. Когда кладет голову на подушку, кошка издает тихое «мяу» и ложится у него в ногах. Ночью Северус не может уснуть, только валяется с открытыми глазами, прокручивая события минувшего дня. Когда он смиряется с тем, что сегодня ему не спать, пытается выстроить приблизительный план на следующие дни. Отпоить, откормить, по возможности вылечить и отправить обратно, откуда бы он ни взялся. По крайней мере мальчишка точно не местный, в деревне его Северус не видел. Засыпает лишь под утро, издерганный этим днем. Встает к полудню, непозволительно поздно, от стона с тахты. Резко распахивает глаза и садится на кровати. Потом вспоминает, чем закончилась его вчерашняя вылазка. Сходил, называется, в лес. Ладно, будет придерживаться плана. Спускает ноги на холодный пол и идет разжигать камин. Еще нужно подогреть пастуший пирог со вчерашнего утра, накормить Чернь рыбными консервами. Северус доходит до плиты, ставит керамическую форму в духовку и идет заправлять постель. Слышит шорох, будто за его спиной мальчишка скатывается с тахты и шлепает ногами по полу, кажется, в обратном от него направлении, к камину. Северус медленно поворачивается и садится на кровать, решает понаблюдать. Надо же, он на него даже не обернулся. Он садится на пол около камина спиной к нему, скрещивает под собой ноги и затихает. Как будто у себя дома. Северус сидит так, наблюдая за неподвижной спиной, неизвестно сколько и совсем забывает про пирог. Подбегает к плите и открывает духовку — подгорел, но есть можно. Он перекладывает оставшиеся два куска на тарелки и ставит на стол. Бросает взгляд на мальчишку: он не изменил положения, лишь смотрит в огонь, не отводя глаз. Кажется, он его совсем не замечает. Так и будет смотреть? Северус раскладывает приборы и идет к камину, около которого стоит книжный стеллаж. Присаживается у нижних полок, излишне старательно выискивает справочник ядовитых растений, который, как он прекрасно знает, стоит выше. Мальчишка дышит ровно. Все еще никакой реакции. Слепой, что ли? Хотя зрачки неустанно бегают вверх-вниз, следя за пламенем. Северус еще раз оглядывает внезапного гостя и останавливает взгляд на глазах. Зеленющие, дикие. Такие бы он припрятал, припрятал в шкатулку, чтобы заглядывать изредка и любоваться. Северус трясет головой, прогоняя дурные мысли. Пора возвращаться в реальность. Прочищает горло — гость никак не реагирует. Тогда он берет с пола щепку и кидает в огонь. Мальчишка, наконец, поворачивается в его сторону и смотрит прямо в глаза. — Кто же ты такой?.. — бурчит Северус себе под нос. — Горе твое, человек, — на чистом английском отвечает мальчишка. Снейп моргает. Ну, хотя бы не слепой. Чернь впрыгивает в форточку, обходя полную миску с едой, и, мелко подергивая хвостом, подходит к мальчишке, тычется мордой ему в руку. Северус наблюдает за этой картиной. Любопытно. Решая подтвердить свою догадку, он резко протягивает руку к мальчишке, и Чернь, дергаясь, шипит. На него, Северуса, шипит. Снейп смотрит, как «его горе» ловко наклоняется к кошке и что-то шепчет. Она тут же прекращает шипеть. Будто бы ничего и не было. — Зря ты, человек, меня коснулся. Знаешь, почему брошенных птенцов трогать худо? Знает ли он, почему нельзя трогать птенцов? Он-то? Северус усмехается. Еще и сравнение какое привел… Снейп подхватывает кончик хвоста Черни и смотрит, как он колечком обвивает его пальцы, — черный и пушистый. Она лишь на секунду прикрывает глаза и приглушенно фыркает. Северусу хочется узнать, что же такого мальчишка шепнул его питомице. — Идите-ка поешьте… мистер птенец, — Снейп спокойно поднимается и идет к столу. Достает из кухонного шкафа стаканы. Ставит на стол. Спускается в подвал, чтобы достать банку компота, а когда возвращается, мальчишка уже сидит за столом и уминает пирог. Северус садится напротив и тоже берет вилку. — Что вы делали в лесу? — как бы невзначай интересуется Снейп между глотками компота. — А ты? — мальчишка отрывается от еды и снова неприкрыто смотрит ему в глаза. Этот настойчивый взгляд ему не нравится. Снейпу самому тяжело далось бы описание того, что он там делал… Вчера он опоздал на свой еженедельный ритуал. Как всегда, привычно стряхнул снег с пня, сел на корточки и налил в чашеобразное углубление молока из кувшина. Как-то в детстве вычитал в дедовой книжке, что так люди завоевывали расположение мифической лани, — хранительницы леса. По рассказам, эта лань была серебристой, почти призрачной, с исходящим от нее свечением. Начитавшись сказок, ребенком он пошел искать магического зверя. Битый месяц бродил по лесу без толку, пока не догадался взять с собой бидон молока. Тогда лес и вывел его на эту поляну. На ней сразу нашелся и крепкий пень для его нехитрого дела. Сбегал в деревню, попросил у местного плотника долото, вернулся на поляну и выдолбил им углубление в пне. Туда и стал наливать молоко раз в неделю. Не прошло и месяца, как его ожидания были вознаграждены. Пока он отряхивал заметенный палыми листьями пень, сбоку послышался хруст ветки — Северус метнул взгляд на густой ельник, пытаясь разглядеть, что шумит. За большим деревом он успел заметить серебристое свечение и силуэт горделивого зверя, прежде чем он пропал. Сейчас он понимал, что никакая это была не лань, а клочок тумана между ветками, но для детского воображения этого было достаточно. С тех пор он носит молоко в лес, сам не зная зачем. Чтобы не считать себя в конец сумасшедшим, Северус уверяет себя в том, что этим молоком он кормит обычных материальных лесных оленей. Во всяком случае, они-то точно стали подходить к нему ближе во время его вылазок. Поэтому он не может ответить на вопрос честно, да и не обязан. При любом раскладе это будет звучать безумно. Мальчишка сверлит его уж слишком проницательным взглядом и усмехается, как будто подслушивает его мысли: — Ну так что? Оленей что ли кормил? — наглец отправляет большой кусок пирога в рот. Снейп чувствует, как бледнеет, и рефлекторно сжимает вилку в руке. Да нет, просто совпадение. Спокойнее. — Отчего же оленей? Искал под снегом бестактных приблуд, не умеющих вести себя за столом. С усилием Снейп откладывает вилку и, не доев, уносит в мойку тарелку. — Как негостеприимно, — мальчишка перестает ухмыляться и начинает убирать со стола. — Ты, между прочим, меня сам сюда принес. — Как принес, так и выставлю. Вас здесь ничего не держит, — Северус складывает руки на груди. — А вот здесь ты не прав, — мальчишка мягко толкает его локтем, чтобы пройти к раковине, и включает воду. — Я чуял запах молока, которое ты оставлял там, в моем лесу. И животину ты не обижаешь. Но под твоим домом нет монеты, человек. И ты меня тронул. Северус обалдело смотрит на него. — Вы белены объелись? Мальчишка, совершенно серьезный, без единого намека на свою ехидную улыбку, долго изучает его взглядом. — Что ты знаешь о маахисах? Снейп почти смеется. О маахисах? Он вспоминает, что в детстве читал про них в большой цветастой книге, что-то про фантастических тварей. Северус поворачивается в сторону стеллажа и безошибочно находит взглядом корешок. Ему не надо заглядывать в книгу, чтобы вспомнить эти злые глаза-блюдца. Он помнил о них всегда, о мифическом подземном народе. Говорил деду, что пару раз видел в лесу маленьких юрких тварей с повернутой назад стопой, но дед только смеялся. Неужели и Альбус все же… Из той же книжки Северус узнал, что иногда маахисы показываются детям, а взрослым — почти никогда. Они похищают человеческих детей и оставляют вместо них кабанят, а их расположением пользуются те люди, которые не мучают домашний скот. Если кто-то и попадет к ним в логово, то уже не вернется: Снейп помнил рассказы о том, как из пропавших людей делали удобрения для подземных насаждений. Впрочем, подтверждений тому у него никогда не было. Еще в книге встречалось предупреждение о том, что перед постройкой дома нужно выкупить у подземного народа землю, закопав под фундаментом серебряную монету. Ко всему прочему, эти существа умеют вызывать землетрясения и сели и принимать вид лягушки, ящерицы, горностая, кошки и других животных и, что самое страшное (это Северус запомнил лучше всего), умеют читать мысли. Чтобы убежать от маахиса, нужно отдать ему самое дорогое, что имеется у человека. Трогать их ни в коем случае нельзя, иначе придется взять на себя полную ответственность за жизнь маахиса и пробыть с ним все то время, которое понадобится ему для исполнения заветного желания человека. Если все же до них дотронуться, неведомая сила свяжет человека с маахисом каким-то красным браслетом. Если маахис не выполнит предназначение, умрет. Если человек откажется принять условие, тоже умрет. Разве не прелесть? Снейп изучающе смотрит на мальчишку. Но маахисы выглядят по-другому, нет? Перед ним обычный человек, только глаза сильно блескучие. Да и вообще… все эти истории остались в его детстве — мало ли какая фантазия могла у него быть? — Вижу, знаешь немало, — мальчишка вытирает насухо помытую тарелку, — хотя половина из этого брехня. Северус неверяще качает головой. Новоиспеченный маахис и правда читает мысли? Пришло время молиться всем богам, в которых он не верит, чтобы «брехней» оказалась насильственная связь человека с маахисом. — Только не чтение чужих мыслей, которые я сейчас, кстати, и услышал, и не связь маахиса с человеком, разумеется. Это древнейший закон, редкий. И, к нашему общему сожалению, никому не удалось его обойти. Снейп еще не успевает оправиться от новости про чтение мыслей, как мальчишка касается его запястья. Снейп вырывает из хватки руку и замечает красную линию с витиеватым растительным орнаментом, которая обхватывает его запястье наподобие браслета. Мальчишка поднимает свою руку и демонстрирует такой же. — Это тебя тоже не убеждает? — он смотрит на него. Снейп с силой давит на глаза и трясет головой в попытке убедиться в том, что это действительно с ним происходит. Маахис. Живой. И знак этот красный, который их теперь должен связать, очевидно, на неопределенное время. Какова вероятность того, что все это окажется шуткой? Нет, это бред. Не будет же он теперь находиться с этим… маахисом всю жизнь до своей потенциальной смерти? Или будет? Снейп немигающе смотрит на мальчишку: слишком спокоен для обреченного на смерть, разлученного со своей семьей и домом. Неужели за день успел смириться с такой долей? Вряд ли. Северус кидает быстрый взгляд на подставку с ножами у маахиса за спиной. — Вы все это подстроили. Зачем это вам? — спрашивает он, рассматривая лицо мальчишки впервые так пристально. И ничего не находит: тотальная безмятежность. — Я? Подстроил? — он картинно взмахивает руками, и Северус невольно дергается, а затем злится на себя за эту очевидную реакцию. — Я даже не помню, как я здесь оказался! Снейп бы тоже не хотел этого помнить. Вчера, еще на подходе к поляне, он заметил тревожное карканье воронов. Не обратив на это особого внимания, Северус, как обычно, налил молоко в углубление пня и собирался вернуться домой. На обратном пути грай стал еще громче и Северус невольно принялся всматриваться в кружащих над чем-то птиц: их собралось не меньше десятка. Уже было темно — он практически перестал различать очертания деревьев. Руки щипало от холода, и Снейп спрятал свободную ладонь в карман. К карканью примешался какой-то странный звук: он не слышал его прежде. Звук повторился, тогда он явственно различил человеческий хрип и, чертыхнувшись, повернул обратно. Пробравшись через сугробы, отогнал птиц найденной по пути палкой и склонился над их неудавшейся добычей. Добычей оказалась какая-то кучка тряпья. Северус пнул ее валенком, кучка жалобно застонала. Живая. Этого еще ему не хватало. Он оглянулся по сторонам. Лес молчал. Стон повторился. Из тряпья показалась рука. Вполне себе человеческая. Вздохнув, Северус присел на корточки перед кучей и протянул руку, чтобы нащупать пульс. Только сейчас он вспомнил, как тогда, шипя, отдернул руку. Его запястье под слоями одежды словно обожгло холодом. Но тогда он не обратил на это особого внимания, подумал, что поранился где-то. Видимо, в тот момент и появился красный знак. Снейп с ожесточением трет запястье, как будто это может стереть красную линию. Он вспоминает строчку из книжки: чтобы убежать от маахиса, следует отдать ему самое дорогое… Что для него самое дорогое? Он бездумно переводит взгляд на рядом сидящую Чернь. — Нет, совершенно точно не она. Кирица сама по себе, — мальчик ловко наклоняется и гладит кошку по спине. — Кирица? — Северус смотрит на то, как маахис присаживается около кошки. — Ты и кошачьи мысли читать умеешь? — Умею. Чернь мяукает. — Черта с два я поверю в твои байки, — выплевывает Снейп. Кошка мяукает. Северус смотрит на питомицу, как на чужую. Мало ли фокусников, у которых и лошади считать умеют. — Что кроме Кирицы предложишь? — голос мальчишки вырывает его из мыслей. Северус мотает головой: — Деньги? Маахис поджимает губы. — Дом? Маахис закатывает глаза. — Ну, как видите, у меня ничего нет. Так что вам придется остаться ни с чем. Маахис вздыхает. — Вы, люди, всегда говорите про одни и те же вещи. Ты же сам так не думаешь, так зачем называешь чужие ценности? Северус смотрит на него, ждет продолжения. — Ты знаешь, что мы — это не просто страшилки, не отворачиваешься от правды, какой бы необъяснимой она ни была. Вспомни, ты когда-нибудь терялся в лесу? А сколько ваших там сгинуло? Лес тебя принял, как ты принял наш мир. Северус скрещивает руки на груди и склоняет голову на бок. — Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе. Но мы здесь, и нам нужно решить, что делать дальше. Снейп хмыкает: — Нам? — Тебе и мне, — сдается маахис, — суть от этого не меняется. Я должен находиться рядом с тобой, пока не исполню твое желание. Ты — рядом со мной, пока этого не случится. — Налейте мне воды. Маахис усмехается. — Самое заветное желание. Если бы все было так просто, меня бы здесь уже не было. — И сколько же времени занимает исполнение самого заветного желания? — Снейп поднимает бровь и ухмыляется. Маахис пожимает плечами. — Вот и увидим. — А по статистике? Мальчишку передергивает. Снейп вопросительно смотрит на него. — Ни один маахис еще не исполнил желания человека. В лучшем случае они жили бок о бок до самой смерти. Потрясающе. Снейпу однозначно нужна минутка-другая, чтобы уложить это в голове. Маахис не исполнит желания — умрет, он откажется от связи — тоже умрет. А желание неисполнимое. Северус был въедливым исследователем, дотошным зеленщиком, умелым травником. Часами следил за котлом, отрывая по цветку в час, пока не обеднеет букет адамовой головы. Днями сушил клевер, ворочая в строго заданные часы. Неделями охотился за драконьей ящерицей и выискивал место, где та припрятала хвост. Ингредиентами из живности тоже не брезговал. И из этой беды выберется. Загадает что-нибудь, придумает. Снейп уверен, это не займет больше нескольких дней, а там он распрощается с наглецом и пожелает ему забыть дорогу к своему дому. — Что ж… — Я, кстати, Гарри, — маахис с улыбкой протягивает ладонь. Снейп смотрит на его руку и отворачивается, чтобы взять с подоконника лист и ручку. — Я займусь составлением правил для вас на то время, пока вы здесь, — Северус заправляет волосы за ухо и начинает заполнять лист бумаги. Проходит несколько минут, прежде чем маахис берет протянутую Снейпом бумажку, исписанную мелкими буквами: Правила проживания в доме: 1. не приводить в дом посторонних людей и других существ; 2. не выносить ничего из дома и не приносить ничего в дом без моего ведома; 3. не заходить в подвал и не подниматься на чердак без моего ведома; 4. не трогать ничего из того, что находится на стеллажах, в подвале и на чердаке (особенно в библиотеке и мои лечебные составы); 5. личные вещи разрешается хранить в комоде рядом с тахтой — спальным местом — и только там; 6. держать жилую площадь в чистоте, убирать за собой, все возвращать на свои места; 7. сохранять тишину и покой в доме; 8. качественно выполнять поручаемую мной работу по дому, являющуюся Вашей арендной платой за проживание. — А дышать без ведома разрешается? — спрашивает маахис с улыбкой. — Кажется, я забыл добавить один пункт. Надеюсь, вы запомните его на словах: еще один подобный комментарий — и вы окажетесь за дверью. — Ага, — маахис смотрит на него исподлобья, — а ВЫ окажетесь мертвым через пару дней. Снейп поджимает губы. Маахис вздыхает: — Ну ладно, я постараюсь соответствовать твоему местному кодексу. — Постарайтесь… И уважительное обращение было бы тоже как нельзя кстати. — Господин? Мистер? Сэр? Милорд? — маахис уже откровенно смеется. Северус смеряет его взглядом и зовет к стеллажам у противоположной стены. — Касательно работы по дому, — он кладет руку на полку, — здесь хранятся приправы, — спукает руку ниже, — здесь сервировочная посуда и приборы, — выпрямляется и указывает пальцем на нижнюю секцию, — здесь кухонная посуда. — Хорошо, мистер-сэр, я все понял, милорд как вас там. Северус дергает плечом, пока ведет маахиса к выходу. — Вот, — он снимает свой старый военный бушлат, в котором обычно ходит в лес, и протягивает маахису, — пока носите. Все равно это ненадолго, — а сам надевает длинное пальто. — Берите ведра. Маахис наклоняется к ведрам, осматривает их, словно никогда не видел, а в это время Снейп осматривает маахиса. Мальчишка как мальчишка, на вид не старше двадцати, на голове воронье гнездо, едва ли не такой же тощий, как он сам. Поверить в то, что в его доме сейчас находится мифическое существо, представляется крайне, крайне сложной задачей. Тем не менее Снейпу становится даже любопытно, куда эта шутка, если это шутка, может завести их обоих. С толку лишь сбивает чтение мыслей и знак — опровергнуть их правдивость он пока что не может. Мальчишка встает с ведрами в руках, поворачивается к Северусу и переводит взгляд на свои ноги в тонких носках. — А с этим что прикажете делать, господин-милорд? — маахис сжимает и разжимает пальцы ног, перекатываясь с носка на пятку. Северус бесшумно рычит и быстро доходит до своего шкафа, достает теплые носки и протягивает ему. — Через пару дней решу эту проблему, а пока надевайте валенки. Они выходят за порог. Снейп показывает дровницу и баню, которые стоят на территории вместе с домом, а затем они доходят до колодца. Снейп со знанием дела показывает, как нужно набирать воду на примере первого ведра, и ставит его рядом с пустым. — Ваша очередь. С тихим злорадством он смотрит на то, как пальцы мальчишки уже второй раз соскальзывают с металлической ручки, и полное ведро с грохотом падает обратно в воду. Наконец третья попытка оказывается удачной, и маахис, пыхтя, переливает воду во второе ведро. Ставит его рядом с собой и с победоносной улыбкой смотрит на Снейпа: — Всегда к вашим услугам, сэр, — он делает шуточный поклон. — Что ж, тогда несите. Маахис растерянно смотрит на два больших ведра, до краев наполненных колодезной водой, но быстро спохватывается, берет их за тонкие ручки и делает пару нетвердых шагов в сторону тропинки к дому. Снейп идет следом, с удовольствием наблюдая за этой сценой и с неудовольствием понимая, что если так пойдет и дальше, до дома он не донесет и половины. Маахиса ведет от тяжести из стороны в сторону, и каждый такой наклон сопровождается выплескиванием ледяной воды из ведер на штаны и валенки. В конце концов Северус не выдерживает и забирает у маахиса ведра. Мальчишка вроде хочет возмутиться, но вздыхает с облегчением и плетется позади, пока Снейп идет так же быстро и ровно, словно ничего и не несет. Когда они возвращаются домой и раздеваются, Северус ставит ведра у камина и поднимается на чердак. — Сидите здесь, — он быстро кидает через плечо. Куда он их там складывал… С чердака спускается с небольшой кучкой вещей, которую кладет на тахту. — Сменная одежда. Маахис рассматривает ее, вытаскивая уголок той или иной черной вещи. — Как я могу вас называть, мистер?.. Вот так бы сразу. — Снейп. До вечера Северус занимается обычными домашними делами с маахисом на чистом адреналине, а когда свет гаснет, Чернь сворачивается у него в ногах и маахис желает ему доброй ночи. Северус еще долго ворочается без сна: резкие перемены, которые он сам себе же и устроил, не дают покоя. На соседней кровати в его, Снейпа, доме, лежит настоящий маахис — не из книжки, не из воспоминаний детства, а живой маахис. Прямо здесь и сейчас. И все же… где повернутая стопа, где хоть какие-нибудь отличия кроме слишком ярких глаз? Завтра стоит расспросить его, если все же под ночь в дом не ворвется толпа шутников и не скажет, что все это было подстроено. Снейп усмехается. Социальный эксперимент, черт бы его побрал. Спустя еще пару прокрученных мыслей с тахты начинают слышится размеренное дыхание, вероятно, мальчишка уже заснул. Мириться с чьим-либо присутствием (кроме Черни) в доме Снейп точно не привык. И сколько дней и ночей он должен будет прожить в подобном формате?.. Кто его только дернул возвратиться тогда с тропы и разбираться со всем этим. Теперь — либо желание, либо смерть. Ну, или совместное проживание с маахисом до самой смерти. Разница небольшая. Во что успела превратиться его жизнь за последние сутки… Столько лет Северус ходил в лес — днем, вечером, зимой и летом, но никогда не встречал ничего подобного. Конечно, не считая времени, когда он был ребенком, а сейчас он вообще не уверен в правдивости своих воспоминаний. Откуда появился маахис и как с ним обращаться? Почему он так ладит с его Чернью и зовет ее странным именем? Кирица… Ки-ри-ца. Снейп мотает головой. Стоит еще раз встретиться с Горчицей. Кроме нее разговаривать с кем-либо об этом кажется идеей небезопасной — подумают, всерьез лишился ума. Радует то, что на первый взгляд маахис не представляет особой опасности. И поведение его мне-это-не-нравится-не-меньше-чем-тебе-но-мы-здесь настораживает. Как будто мальчишка знает чуть больше него, и ситуация эта для него прозрачна в тот момент, когда для Снейпа — совершенно нет. Нужно все у него разузнать утром. Северус поворачивается на бок и смотрит туда, где по идее должен лежать маахис. В глазах и вокруг — темнота. А если мальчишка натворил что-то и спрятался в лесу, наверняка его будут искать. Сердце неприятно колет: значит, скоро ему ждать гостей. Но прошло больше суток, а вокруг дома он никого не видел. А если бы в деревне объявились чужаки, уже давно поползли бы слухи. Значит, все не так уж и плохо. Снейп поворачивается на спину, кладет согнутую руку на глаза и пытается очистить сознание. Никаких лишних переживаний. Все завтра. Расспросить обо всем. Ну, и желание придумать. Вот так просто. На удивление Снейпа в дом никто не вламывается ни ночью, ни следующим днем. Радостного объявления «Это была шутка!» тоже не звучит, и Северус почти успокаивается. В следующие дни маахис всячески уходит от вопросов про их общую беду, мол знаю не больше твоего, как бы Северус ни старался вытащить из него хоть слово. А Северус так старается, что сам себя удивляет. Потому ощущение, что мальчишка темнит, только усиливается. Попытки придумать подходящее желание тоже успешными назвать нельзя: и открытие аптеки без стартового капитала маахис желанием не считает, и папоротник заставлять цвести отказывается. А этот цветок, между прочим, в средневековых алхимических трактатах упоминается, так что в вероятности этого мероприятия Северус не сомневается. Почему бы мифическому существу не достать мифический цветок? Видимо, потому, что мифическое существо просто-напросто не хочет этого делать. Поиск какого-нибудь филантропа-миллиардера для финансирования его, Северуса, исследований и экспериментов с травами маахис тоже не считает желанием. А после желания про одобрение его статьи в журнал и вовсе взрывается: «Сокровенное желание — это мечта, чудо! А не цель, которой ты своими руками и мозгами можешь добиться! Вот что тебе мешает и аптеку отгрохать, и миллиардера найти?! Папоротник и то был лучше, но не цветет папоротник, Северус!» Выслушав со стиснутыми зубами эту тираду, Северус уходит долго и яростно колоть дрова. Следующая неделя проходит удивительно тихо. Маахис не лезет под руку, не нарушает границ, да и в принципе почти не разговаривает. Исключение составляют только совместные трапезы, когда Снейп, замученный постоянной работой над травяными составами, выходит из своего подвала и удостаивает маахиса своим присутствием. Заказы в холодный период сыпятся, как яблоки с яблони по осени. Бесчисленному семейству Визлимых нужен то сироп от кашля, то горчичные порошки, то жаропонижающие микстуры. Радует только то, что так трудиться приходится не ему одному. Харальд, их деревенский кожевник и сапожник, тоже завален вязкой, штопкой и валянием шерсти. Одним пасмурным утром Северус заходит к нему на чай. Ставит на громадный, под стать хозяину, стол пузырек с розмариновой отдушкой, и склянка сразу будто съеживается и теряется на фоне массивной столешницы. Северус не представляет, на кой черт ему нужен розмарин. Харальд каждый месяц заказывает у него «освежающие травки-то, штоб дышать было легше во всей этой кожной-шерстистой-то вони». Харальд округляет глаза, видя на пороге Снейпа. Понятно почему. Обычно деревенские за своими заказами таскаются в его дом на отшибе, сам Снейп по домам не разгуливает. Прищур Харальда не оставляет сомнений: он сразу понимает, что Северус к нему зашел по делу. И оказывается прав. Маахису нужна хорошая обувь, чтобы выдержала лесные кочки и мощеные дорожки деревни ближе к площади. Здесь с этим может справиться только Харальд. То, что Снейп выгонит маахиса раньше, чем обувь стопчется, он не сомневается, но привык делать все хорошо и сразу. Харальд ничего лишнего не спрашивает, услышав про размер обуви, только пару раз косо поглядывает и угукает. Говорит, что через две недели будет готово, а работа будет стоить Северусу два месяца бесплатных отдушек. Снейп коротко кивает: не год же. А потом настораживается: за хорошую пару обуви своими травками он еще полгода должен бы Харальда обеспечивать. И настораживается неспроста. Только собирается уйти, как кожевник басит: «Ты это, ученый у нас, Северус. Не знаешь случайно, чем-то французы душатся? Не сваришь такого? И за ботинки твои совсем ничего не заплатится! Сваришь-то?» Теперь Снейп понимает, зачем Харальду понадобился розмарин. В деревне несколько лет назад поселилась мадам Олимпа: ее тетка Максим умерла и оставила неплохое наследство, но с одним условием: ухаживать за домом и садом. Несмотря на то, что Олимпа почти всю жизнь прожила во Франции, в их глуши ей вроде как нравится. Снейп ухмыляется про себя: и местным она нравится, а некоторым, видимо, особенно. Так что ботинки ему достанутся бесплатно. Маахис всерьез берется за выполнение «поручений», и теперь Северус замечает отсутствие пыли на подоконнике и постоянное наличие съестного в доме. Пока он работает над заказами, сверху не доносится ни звука, и это его более чем устраивает. Только книги стали пропадать, а чаще — мигрировать. Снейп поднимается до обеда: на стеллаже зияет прореха, поднимается к ужину: прореху занимает другой корешок. Северус подозревает, что место перевалочного пункта книг находится в комоде, который он отдал на откуп маахису. Настораживает необычный выбор книг: сказки, медицина, история. Одно время Снейп думает отчитать маахиса за нарушение правил, но не решается. Он же не камин ими топит, а книжки для того и нужны, чтобы их читать. Когда маахис в очередной раз перекладывает — уже ставшими его — вещи в комоде, а Северус раскладывает свежесваренную кашу по тарелкам, раздается неритмичный стук в дверь. Значит, Горчица. Снейп убирает прядь со лба и идет открывать, боковым зрением замечая, как маахис застывает на тахте и поворачивает голову в его сторону. Снейп открывает дверь, и Горчица тут же переступает порог, чтобы заключить его в свои объятия. — У тебя балахон мокрый, — ворчит Снейп и отстраняется. — Голубчик, ну а какой ж еще! — она снимает балахон и широко улыбается, когда замечает мальчишку. — А я все гадаю: жив ли, мертв ли! — Здравствуйте, — маахис встает с тахты и выпрямляет спину. — Ну здравствуй, чудо лесное, — Горчица усмехается, подходит ближе и по-матерински ощупывает его руки и лицо. Снейп видит, как маахис втягивает голову в плечи, но Горчицу это не останавливает. — Он тебя тут не успел замучить? — она приглаживает его непослушные волосы. — Это ты у меня должна спрашивать, — тянет Снейп с кухни. Горчица задерживается у тахты, и Снейп кидает на нее вопросительный взгляд. — Северус, дай мне тот самый, с семью травами, надо Бару подкормить, а я тебе на будущей неделе принесу творог с сыром, может, еще и яиц насобираю, если не так холодно будет. Снейп, бросив на этих двоих взгляд, идет в сторону подвала за травяным настоем. Зимой Горчица замачивает в нем несколько охапок сена, чтобы ее любимая корова — Бара — давала хорошее молоко. Он спускается по каменной лестнице и окидывает взглядом свое привычное место работы. Здесь бы прибраться по-быстрому: в центре, на широком столе, остались исписанные листы с рецептами и ненужные корни чертополоха. По периметру помещения стоят дубовые стеллажи со всеразличными заготовками: вареньями, компотами, салатами и овощами, а также нарезанными травами, растениями и корнеплодами для работы. На соседних полках — флаконы с соком белладонны и другими настоями, за которыми к нему приходят местные. Пока Северус наводит порядок на столе и достает два увесистых бутылька для Горчицы, прислушивается. Наверху непривычно тихо, даже разговоров не слышно. Горчица первая после него из деревенских, с кем встретился маахис. Встречался ли он с другими людьми? Где вообще жил до того, как оказался в лесу? Не то чтобы Северусу это слишком интересно. Он поднимается обратно в комнату и тут же натыкается взглядом на этих двоих. Маахис стоит вплотную к Горчице, которая вполоборота держит его за плечи и что-то с улыбкой шепчет на ухо, а мальчишка, изрядно покраснев, смеется в ответ, глядя в пол. Затем они кивают друг другу и обмениваются взглядами. Снейп хмурит брови. — Что здесь происходит? — он проходит на кухню и ставит бутыльки на стол, идет к кастрюле с кашей и достает из шкафчика третью тарелку. — Мне не накладывай, я поела перед выходом, — Горчица перехватывает его взгляд и садится за стол, скрещивая руки перед собой. Снейп лишь пожимает плечами и убирает тарелку, ставит розетку с брусничным вареньем в центр стола; поворачивает голову в сторону тахты. Маахис сгорбился у комода, по-видимому, пытаясь достать что-то из последнего ящика. Северус рассматривает худую спину и извечные вихры. Эта картина стала такой привычной. От этого осознания разливная ложка застывает в руке. Сегодня он даже не думал над этим чертовым желанием. Хоть Аленький цветочек проси. В приготовлении спазмолитиков ему Аленький цветочек, конечно, ничем не поможет, а вот соцветия васильков — очень даже. В этот момент маахис распрямляется и смотрит прямо на него, на губах появляется улыбка. — Я сейчас, — он бросает свое ковыряние в ящике, наскоро одевается и выбегает из дома. Снейпу остается только недоуменно перевести взгляд на Горчицу. Она кивает ему на стул: — Садись, рассказывай, — подпирает подбородок кулаком. — Да что тут рассказывать… — начинает Северус, опускаясь на стул, после чего рассказывает обо всем, что с ним произошло за последние дни. — А ты боялся, — Горчица протягивает руку и берет его за рукав рубашки, оголяя увитое узором запястье. Снейп позволяет. — Ты знала? — Северус в упор смотрит на нее. — О маахисах? — он отнимает руку. — Догадывалась… по этому знаку, — она откидывается на спинку стула, — у моего деда был такой. Сердце Снейпа пропускает удар. — И… как? — Никак. Умерли оба, когда маахис пытался прикончить Горвана, — она хмыкает и переводит взгляд на окно. — Твой вроде не такой буйный. Северус невесело усмехается. — Язык бы я ему укоротил, — он отодвигает полную каши тарелку в сторону. История Горчицы не воодушевляет. Надо бы ему получше подумать над этим чертовым желанием. — У тебя не получится избавиться от него так быстро, как ты думаешь. Хватит изводить себя. — Ну, теперь мне значительно легче, — Снейп фыркает и встает со стула, идет домывать кастрюлю. Поставив ее сушиться, протирает насухо место для готовки, убирает полотенце и подходит к кухонному окну. — Мне ясно, что так должно быть. — Тебе ясно? — Ты меня услышал, — Горчица начинает собираться: идет за своей сумкой и складывает бутыльки. — Счастливо вам оставаться, я зайду в следующую среду, принесу продукты. Снейп молча наблюдает за тем, как за ней закрывается дверь, и вспоминает, что со всеми этими разговорами забыл спросить у нее, о чем они говорили с маахисом. Не успевает он додумать, как за окном мелькает темный силуэт, и мальчишка с разбегу влетает на порог. В зубах у него васильки. На дворе ноябрь, снег, мороз. Какие к черту васильки?! Через неделю, как и ожидалось, Горчица приносит пакет с домашним сыром, молоком, творогом и даже яйцами. Северус перекладывает продукты в холодильник, Горчица пьет горячий чай за столом, а мальчишка становится около пакета и косит взгляд на гостью. Северус с любопытством наблюдает за этим немым диалогом. Он продолжает вынимать продукты, пока на самом дне не обнаруживает какой-то пухлый сверток. Маахис, который все это время крутится рядом с ним, подскакивает вплотную и проворно хватает пакет. — Это я возьму, — он идет к комоду и закидывает сверток в верхний ящик, а пакет возвращает Северусу. Он хмурится и вопросительно смотрит на Горчицу. Та лишь разводит руками и отпивает чай. Маахис берет со стола банку принесенного варенья: — Я отнесу, — он проходит через кухню и комнату, чтобы скрыться в подвале. Снейп отмечает, что маахис даже не нарушает одно из правил: в подвал он идет, перед этим — хоть и в два слова, — предупредив Северуса. — Вчера Харальд говорил, что газ на этой неделе не привезут, — только в начале следующей. Вам хватит? — Хватит, — Снейп сужает глаза. — Ты мне тут зубы не заговаривай. Что ты ему принесла? Вы об этом шептались? Горчица крякает и улыбается. — Трусы я ему принесла, следопыт, одежду по размеру и зубную щетку. Доволен? — она уже смеется в открытую. — И тетрадку с ручкой просил. Вот дрянь. Об этом он и правда не думал. Пытается сдержаться, но, кажется, прошедшая неделя и правда выдалась нелегкой, и его распирает нервный смех. В комнату поднимается маахис, и Снейп с Горчицей с усилием замолкают. — Ну, мне пора, — Горчица встает из-за стола, продолжая посмеиваться, Северус встает следом, чтобы проводить. Он придерживает дверь, стараясь не впускать слишком много холодного воздуха: — Сколько я тебе должен? — спрашивает он с улыбкой. — Северус… твоей реакции хватило с лихвой, — она подмигивает и сама затворяет дверь с уличной стороны.