Спина к спине

В комнате стоял запах табака и перегретого железа и сама база знала, что её внутренности давно гниют, но всё ещё держатся на болтах и скрепках. Старшие сидели вокруг стола, кто с сигаретой, кто с чашкой остывшего кофе, и обсуждали не планы операции, а четырёх мальчишек, которые умудрились стать головной болью всего гарнизона. — Дисциплинарная перспектива у них нулевая, — Стив говорил холодно, без эмоций, ощущение такое, словно он отчитывал курсантов. — Одна самовольная вылазка в город и теперь ещё журналист с микрофоном. Это не «процесс воспитания», это имитация анархии под видом службы. Баки усмехнулся сухо, поигрывая зажигалкой, видно было – хотел поджечь протокол на столе: — Формально – да. Фактически – у нас четыре несовместимых темперамента в одном казарменном отсеке. Паркер язвит и выплёскивает нервозность, Максимофф прыгает в каждую дыру, Осборн держит морду кирпичом, но язвы в нём хватает, а этот Брок.. — он щёлкнул зажигалкой, — слишком плевать хотел на строй. Держать их вместе – бомба замедленного действия. — В идеале, — Фрэнк втянул дым и проговорил низко, глухо, — их надо изолировать. Карцер, наряды вне очереди, физическое выгорание. Пока они не поймут, что армия работает не по понятиям, а по уставу. Иначе они превратят весь блок в рассадник дисциплинарного срыва. Клинт фыркнул, откинувшись назад: — Ага, и тем самым подарим мистеру блокноту статью в три колонки. «Молодняк ломают карцерами, офицеры давят без протокола». Я, конечно, не эксперт, но даже мне понятно – эскалация на ровном месте. Старк молчал дольше всех. После пафосно снял свои солнечные очки, протёр их краем рубашки и сказал тихо, с ядом и циничной уверенностью: — Вопрос не в том, наказывать или нет. Вопрос в том, как это будет выглядеть в отчётах и газетах. Журналисту Броку дали аккредитацию, значит, он уже внутри. Выгнать его – значит, дать повод копать глубже. Оставим его и получаем возможность направлять нарратив. — Ты предлагаешь сделать из них показательный проект? — Стив прищурился. — Я предлагаю использовать то, что у нас уже есть, — Старк усмехнулся без радости. — Эти четверо всё равно привлекут внимание, так пусть оно будет управляемым. Витрина дисциплины, фасад, за которым можно спрятать любую грязь. Тишина повисла густая, как гарь. Каждый понимал: за словами стояла стратегия выживания, а не забота о пацанах. — Значит, — Баки стукнул зажигалкой по столу, — Решаем, кто держит их на коротком поводке. Старк поднял взгляд, в котором мелькнуло что-то хищное: — Поводок беру я. Фрэнк зыркнул исподлобья, стукнул сигаретой о край пепельницы: — Не умничай. Я беру Максимоффа. У этого придурка слишком много энергии и слишком мало мозгов. — Немудрено, что ты выбрал именно его, — Клинт ухмыльнулся, вытягивая ноги под столом. — Парень из всех самый лёгкий. Хочешь доказать, что у тебя есть яйца? Возьми Осборна. — Осборн – твой профиль, — Касл злобно ткнул пальцем в Бартона. — Холодная морда, язвительность, вечный сарказм. Ты сам такой. Клинт скривился, прищурился: — Не путай сарказм с интеллектом. Этот пацан явно не мой. Он играет в шахматы только чтобы скинуть фигуры со стола. Пусть его держит кто-то, кто привык к психам. — Это ты сейчас про меня? — Вставил Баки, все так же не оставляя источник огня в покое. — Договорились, Осборн будет моим. Стив вздохнул, откинулся на спинку стула: — Напомню – распределяем не игрушки, а живых людей. И если каждый возьмёт «под себя», у нас будет хоть иллюзия контроля. — Тогда я беру Паркерa, — Старк сказал буднично, словно забрал последнюю сигарету со стола. Фрэнк хмыкнул, дым вырвался кольцами: — Паркер мягкий. Его надо долбить, пока не поймёт, что форма это не цирковая одежда. — А ты, подполковник, только и умеешь, что долбить, — Тони щёлкнул зажигалкой Баки и кинул её обратно хозяину. — У Паркера мозги работают быстрее, чем у половины роты. Если его сломать, то получишь овощ. А мне нужен инструмент. — Инструмент? — Барнс усмехнулся. — Удобно называешь. — Называй как хочешь, — Тони пожал плечами, — Паркер будет мой. — Я возьму Максимоффа. Фрэнк сжал зубы: — Максимофф не.. — — Я беру его. — Назло перебил Бартон, и тут же получил недовольно цоканье. — Я все сказал, Касл. Стив смотрел молча, скрестив руки. — Значит, решено, — подытожил Старк, наклонившись вперёд. — Джеймс забирает Осборна, Касл получает Брока, Бартон – Максимоффа. Паркер – мой. И только перегретый металл стены потрескивал, подтверждая их сделку.

***

Кто-то точил сапоги, кто-то писал письма домой, но в углу, где обосновалась золотая четвёрка, было откровенное безделье. Осборн растянулся на койке, курил украденную Броком сигарету из казармы элиты; Максимофф сидел на спинке соседней кровати, болтал ногами; Брок что-то записывал в блокнот, но явно больше слушал; Паркер крутил в руках пустую кружку. — И никто даже не скажет, что вы думаете про наш «совет старейшин»? — первым заговорил Пьетро, прищурившись. — Вот сидят они там, серьёзные, будто судьбы решают. — Судьбы они и решают, — отозвался Брок сухо, не отрываясь от блокнота. — Только не глобальные, а конкретно наши задницы. — Не драматизируй, — Паркер фыркнул. — Старк, по-моему, наслаждается самим фактом, что он самый умный в комнате. Он вообще ведёт себя, словно весь мир его корпоративное собрание. — Ага, и с этим корпоративным подходом он точно знает, сколько баб у него в резюме, — протянул Гарри лениво. — Интересно, кто-нибудь из них считал? — Сотни три? — Предположил Пьетро с ехидной ухмылкой. — А может, он вообще гей? Ну признайтесь, он слишком хорошо разбирается в костюмах, чтобы быть гетеро. Паркер подавился смехом, махнул рукой: — Старк гей? Ты серьёзно? Он скорее трахнет зеркало, чем мужика. — А Касл, — Гарри поднял бровь и выпустил струйку дыма, — этот, да. Тот сразу видно: если увидит целующихся парней, пойдёт за канистрой бензина. У него на лице написано «меньшинства – в печь». — Отвечаю, — поддакнул Брок. — У него и голос такой, будто он каждое утро пинает либералов. — А вот Бартон, — Паркер задумчиво прищурился, — горяч. Согласитесь? — Горяч? — переспросил Брок, впервые оторвавшись от блокнота. — Это слово ты выбрал для офицера, который тебя вчера чуть не прибил за не вовремя сказанную шутку? — Вот именно, — Питер ухмыльнулся. — У него злость в голосе такая, что прям.. не знаю. Работает. Наступило неловко молчание от которого Питер даже сам замешкался, но в этот же момент эту тишину пронзил звонкий заливистый смех Пьетро. — Да ты, Паркер, сам гей. — Пошёл ты. — Ладно, — Брок уставился в потолок, сцепив руки за голову. — Ставки: сколько женщин у каждого из них было? — У Касла, мм..— Пьетро прыснул. — Ноль. Он спит только с собственным ружьём. Осборн закатил глаза: — С ружьём ещё повезло. У меня ощущение, что он спит на бетонном полу и заводит будильник на четыре утра ради удовольствия. — Старк? — Паркер поднял бровь. — Этот наверняка ведёт статистику. Но если честно, иногда правда кажется.. что, ну… — он замялся. — Что он гей? — Перебил Пьетро и довольно заулыбался. — Давай, Паркер, скажи громче. — Я сказал: кажется, — буркнул тот, и уши у него покраснели. — Это вообще ты первый сказал.. Брок коротко хохотнул, повернувшись на бок. — Старк гей только в том смысле, что ему похуй на всех. Это уже уровень ориентации – плевать на человечество. — Не, — Гарри затянулся, прищурился. — Он как раз из тех, кто трахается ради статистики. Чтобы потом бросить в лицо цифру и унизить тебя тем, что у тебя меньше. — О, это прямо в твоём стиле, — оживился Пьетро. — «У меня сто двадцать три, а у тебя сколько?» Паркер скривился: — Сто двадцать три – не гордость, а позор. — А что, ты ревнуешь? — Осборн ухмыльнулся, выпуская дым в потолок. — Может, тебе просто хочется оказаться в его миленькой статистике? — Ничего подобного! — А Стив? — Стив, — Максимофф сжал губы, с трудом сдерживая смех. — Этот чувак точно ходит на свидания по расписанию. — И после секса он встаёт по стойке смирно и говорит: «свободны», — добавил Гарри, и теперь уже все захохотали в полный голос. — Да ладно, он же святой, — хмыкнул Брок. — Уверен, мистер Роджерс до сих пор хранит девственность, чтобы однажды отдать её американскому флагу. — Боже, — Паркер закатил глаза. — А вы потом ещё меня будете называть странным? — Ты и есть странный, — Максимофф ткнул в него пальцем. — Сам признал, что Бартон горячий. — Я говорил про голос, — заупрямился Питер. Смех, перебранка, подколы – напряжение на секунду спало. Но в воздухе всё равно оставалась мысль: если старшие делили их, как трофеи, то они в ответ имели полное право обглодать их характеры до костей.

***

Эдди устроился с блокнотом и микрофоном на ступеньках, перед ним сидел на ящике какой-то рядовой из соседнего взвода, безымянный до боли, у которого ни истории, ни голоса, ни будущего. Парень отвечал вяло, казалось, он только что проглотил литр валерьянки. — Фамилия, звание? — Коротко бросил Эдди, проверяя, работает ли микрофон. — Сержант.. ой, рядовой.. то есть, — замялся парень, уже теряя нить. — В общем, служу полгода. — Что думаешь о дисциплине в части? — Мужчина наклонился ближе, чтобы камера, установленная на треноге, поймала лицо. — Нормально, — мялся солдат, глаза бегали. — Устав.. ну... устав как устав. — Проблемы с офицерами? — Нет, какие проблемы, что вы? Нормальные мужики. — Он дёрнул плечом, словно боялся, что слова кто-то перескажет дальше. Эдди закатил глаза и сделал пометку в блокноте, уже понимая, что из этого «интервью» выйдет материал уровня «вода после дождя». Он вздохнул, кивнул, выключил микрофон и, не глядя, отпустил собеседника. Рядовой мгновенно испарился. А вот за дверью стояла компания, из-за которой в штабе грызли ногти – Паркер, Осборн, Максимофф и сам Брок младший. Золотая четверка выглядела как банда школьников, которых выгнали из класса за поведение, и теперь они ждали, пока директор вызовет по одному. Журналист распахнул дверь и тут же обвёл взглядом четверых парней, понимая, что наконец будет сносный контент. — Ну что, ребята, — промолвил он с ленивой ухмылкой, — кто первый хочет прославиться? Гарри, что облокотился к ближайшей стене хотел ответить, но Пьетро, в свою очередь, расплылся в широкой ухмылке и вскинул руку: — Я! Я хочу! Я готов! Задавайте любые вопросы, я расскажу правду, только правду и ничего кроме правды! Питер тихо застонал, прикрыв лицо ладонью: — Пожалуйста, только не его первым. — Почему нет? — Усмехнулся Эдди, поднимая микрофон. — Пусть самый громкий начнёт. Кабинет, куда их завели, мало походил на казённое помещение штаба. Свет бил софитами в глаза, напротив стояла камера на треноге, микрофон ждал, пока кто-то дотронется. Вместо протокола – блокнот и усталый мужчина с блеском в глазах. Эдди устроился за столиком, щёлкнул диктофоном и наклонился к ним: — Итак, чтобы я правильно понял, — голос звучал насмешливо. — Вы сбежали ночью в бар, прихватив чужого бойца из элитной роты. Вас нашли старшие, на утро при двух ротах вас публично избили, после чего едва не угодили в карцер. Это всё, что вы успели провернуть за неделю службы? Тишина повисла на секунду, и тут же взорвался Пьетро: — Нет! — Он резко выпрямился, вскинул руки. — Самое смешное началось ещё до бара! Эдди прищурился, ручка застыла над блокнотом. — Уточни. — В первые же дни, — заговорил Максимофф с азартом, — весь взвод элиты собрался, чтобы выгнать Осборна. Потому что он всех достал. Серьёзно, эти ребята его терпеть не могли. Гарри, сидевший чуть поодаль, усмехнулся тонко, почти беззвучно: — Они просто завидовали. — Завидовали твоей манере вести себя как типичный избалованный богач? — Паркер не удержался, вскинул брови. — Завидовали моей способности не сливать себя с первого дня, — парировал Осборн, бросив на него взгляд сбоку. Пьетро же не дал спору развиться, он ударил кулаком по колену: — Так вот! Ещё в первый день мы с этими двоими, — он ткнул пальцами в Паркера и Осборна, — подрались так, что половина казармы сбежалась смотреть. А с Броком мы тогда не были знакомы. Он у элиты – у них свои разборки, поэтому его драка обошла стороной. Но да, потом мы его украли для бара. Брокк сделал паузу, приподнял голову: — И почему именно его? — он повернулся к Гарри. — Выбор-то большой. Гарри не отвёл взгляда, откинулся на спинку стула и произнёс: — Он был единственным, кто не проголосовал за моё изгнание. — Я не знал о голосовании, — Брок, впервые вступая в разговор, уже выпустил яд. — И это всё объяснение? — уточнил журналист. — Этого достаточно, — коротко бросил Осборн. — Ага, — подхватил Пьетро, закатив глаза. И всё-таки, кто бы ни начал этот хаос, ясно одно: красота их дерзости была столько быстротечна, сколько заразительна. — Аплодисменты, господа, — протянул журналист лениво. — Всего первая неделя, а вы уже устраиваете трибунал над собственной дружбой. И пришёл Старк, обломав всё то, что между ними выстраивалось. Разговор, где каждая реплика превращалась в маленькое состязание, где спор соседствовал с редкой честностью, где даже тишина имела вес, рухнул в тот момент, когда дверь скрипнула и впустила его в кабинет. Вся эта зыбкая, но настоящая динамика – кто улыбнётся первым, кто не выдержит паузы, кто рискнёт поддеть соседа – улетучилась. Осталась только неловкая собранность и ведь если до этого всё походило на дружеский балаган, напоминающий скорее школьный коридор, чем военную хронику, то с его появлением сразу обозначились правила. Не оговорённые, но очевидные. Эдди Брок осмелился вспыхнуть первым: — Сэр, у нас тут, видите ли, важное дело. — Важно? Если это ваша версия важного дела, то я официально начинаю беспокоиться за состояние армии. — К чему вы тут? — Эдвард, — сказал он ровно, — дайте мне этих четверых буквально на пару минут. — Боитесь, что они скажут лишнее? — Голос Брока прозвучал сухо и чуть громче, чем нужно. — Я хочу, чтобы они понимали, что происходит. — Старк шагнул ближе, не сводя глаз с журналиста. — У вас будет время. Целый вечер, если угодно. Но сейчас, увы, они мои люди. Эдди щёлкнул микрофоном, чуть улыбнувшись. — Любопытно. — Называйте, как хотите, — Тони коротко махнул рукой, и четверо вышли из строя. — Я всё равно их заберу. — Пятнадцать минут, не больше. — Отдал приказ Брок, на что подполковник лишь закатил глаза и забрал мальчишек в соседнее здание. Они заходят в помещение, и вот оно — собрание «старшего состава». Пятеро наставников стоят перед ними, и сразу становится ясно: разговор лёгким не будет. У парней на лицах читается вопрос без слов: «бля, в чём мы опять провинились?». Но никто из них не успевает озвучить ни одной колкости, потому что Старк, не теряя времени, обрывает паузу: — Паркер, за мной. Осборн не удерживается, губы сводит в кривую ухмылку: — Папочка зовёт. И в этот момент всё становится чертовски наглядным: Старк косится на Стива и Баки, задерживает взгляд дольше, чем нужно, и Гарри вдруг становится понятно, что хрен он тут выиграл, хуже комбинации ему не досталось бы даже на кошмарной жеребьёвке. — А у кого-то целых два отца, — кидает Брок, не успевая насладиться собственной шуткой, ведь Касл возникает рядом, и вся эта усмешка у Брока на губах превращается в сухую складку, ему резко перестаёт быть весело. Максимофф хочет встрять, слова уже на языке, а потом встречает взгляд Бартона. Тот стоит слишком близко, так, что невозможно отмахнуться или отшутиться. Пьетро проглатывает свою реплику, горло першит, и вместо слов остаётся только эта дурацкая мысль, застрявшая из-за Паркера: а если по-честному, может, Клинт и правда горяч?

***

Старк закрыл дверь, провернул ключ так, будто боялся, что журналист с диктофоном взбредёт за ними следом. Помолчал, кивнул на стул. — Не стесняйся, садись, мальчик Квинса. Питер с шумом отодвинул, но сел. Настороженный, но в то же время готовый сразу встать и сбежать, если запахнет проблемой. Тони прошёл к столу, сунул в ящик какие-то бумаги, оставив часть стопкой на краю. Сверху – бланки с пометками, ниже карты, а ещё чашка с недопитым кофе, в которой давно застыла чёрная жижа. — Журналисты любят таких, как ты. — Он говорил спокойно, ведь, конечно же, это не упрёк, а констатация. — Молодой, глаза горят, рот не закрывается. Вечно пытаешься вставить своё слово, даже когда лучше бы промолчать. Питер фыркнул, сложил руки на груди: — Вы всё контролируете, что там выйдет в печать? — Это да. Но прежде чем мы что-то вырежем, он это услышит. А он, знаешь, назойливый. — Допустим. Старк откинулся на край стола, глянул сверху вниз: — Поэтому с тобой придётся работать отдельно. — Отдельно? — Паркер приподнял бровь. — Это в каком смысле? — В смысле, днём ты со своим взводом, всё как у всех. А вечером – у тебя в расписании появляюсь я. Ближе к отбою. Будем заниматься. Он замялся, сделал вид, что шутит: — Звучит.. подозрительно. — Расслабься. Тренировки, техника, выдержка, да и просто.. — он кивнул в сторону окна, где ещё мелькали силуэты — ...держать язык за зубами тебе нужно учиться. Пока старший вёл балладу, мальчишка медленно скользнул взглядом по столу. На краю между картами и карандашами валялся лист – список с женскими именами. Некоторые зачёркнуты, возле парочки – даты, непонятные пометки. Уловил имя мужчины. Он задержал взгляд дольше, чем следовало, и успел уловить ещё то, как Старк замолчал и бросил взгляд в его сторону. — Любопытный, да? — Голос прозвучал негромко, без угрозы, но так, что Питер быстро отвёл глаза. Паркер откашлялся, сжал ладони на коленях. — Это был список покупок? Старк едва заметно улыбнулся, подошёл ближе, поставил руку на спинку стула и наклонился к лицу. — Что-то вроде. — Джессика, Миранда, Саманта, Джо.. — Стоило ему произнести мужское имя в этом списке, как подполковник тут же повернул стул к себе. Питер откинулся назад, будто невзначай, и сразу нутром ощутил ладонь старшего, которая неспеша направилась к его плечу. — Допустиим.. а те трое? У них тоже отдельные «вечерние свидания»? — Остроумный, — Старк качнул головой. — Но не переживай, твой Осборн уже занят. Барнс и Роджерс взяли его сразу. Питер дёрнул уголком губ: — Это не статья? — Максимофф – у Бартона. — Тони постучал пальцем по столу. — Ему лучше держать язык за зубами, иначе долго не протянет. — А Брок? — Брок – у Касла. — Старк поднял бровь. — И это, мягко говоря, не подарок. Питер помолчал, перевёл взгляд на стопку бумаг, снова вернулся к Старку: — Значит, все при деле. — Кроме тебя. — Старк откинулся назад, глянул прямо. — И да, не ломай голову, выбора тут не было. Завтра вечером – ты у меня. — Ясно.

***

— Ладно, признавайтесь, — Соизволил первым начать диалог Пьетро, когда парнишки уже шли по казармам. — Кто как отыграл у своего наставника? — Отыграл, — фыркнул Гарри. — Мою грешную душу готовы были перемыть на столе. Серьёзно, вы когда-нибудь видели двух огромных мужиков, что посадили вас на стул и тупо стояли? — Да, на сайте взрослых под меткой «дэдди кинк». — Вставил брок. — Пошёл ты. — Язвительно кинул Гарри, но довольную улыбку от шутки скрыть не мог. — У меня не было проблем с отцом. — Поэтому ты пошёл в армию? — Промолвил Паркер. — Да бросьте. Я бы пошел в армию только для того, чтобы увидеть Бартона. — Встрял Максимофф и сразу заглянулся на Питера. — Он реально горяч. — Боже мой. Я же говорил! — Не удивлюсь, если он специально делал так, чтобы ты об этом подумал, — ехидно добавил Брок. — У Касла другой подход. Я вам отвечаю, мне пришлось пару минут сидеть под тяжёлым взглядом, пока сам не попросил заговорить. Я не понял, шутит он или серьёзно, когда сказал, что мне «придётся разлюбить подушки». — Разлюбить подушки? — рассмеялся Пьетро. — О боже. — Да, они делают из меня тряпку. — Нет, это классика, — поддакнул Гарри, выпуская дым сигарет. — Ещё скажи, что ты сегодня спишь на полу по его приказу. — Пока нет, — пожал плечами Брок. — Но посмотрим. Питер хмыкнул и оглянулся по сторонам: — У меня Старк. — О-о, — Максимофф наклонился вперёд. — Что, ты попал в его милую статистику? — Пошёл ты, — Паркер скривился. — Но, прикиньте, у него реально список. С именами женщин и не только. Гарри остановил шаг, в глазах азарт: — Не только? — Я видел имя мужика. Зачёркнутое. Но факт! Оно там было! Пьетро расхохотался: — Старк гей! — Да, кричи громче! — Отчётность.. — Брок наконец усмехнулся. — «Мисс Джонс, оценка – семь из десяти». Осборн прищурился: — Как ты это заметил? Специально искал, да? — Да он сам подставился, — буркнул Питер. — Оставил бумаги на виду. А потом «список покупок». — Ты смеёшься, — фыркнул Максимофф. — «Саманта» отличная лавка на углу. Я тоже там был. Их смех можно было услышать на другом конце базы. — Бля, Роджерс, — первым вспомнил Гарри, закуривая вторую, — у меня выглядывала пачка сигарет из карман. Беру крест на душу, испугался его взгляда. — Потому что он святой, — вставил Питер. — Роджерс реально верит, что каждая его фраза меняет чью-то жизнь. — Он пожертвовал свои деньги на еду бедным детям, — Брок сухо бросил, не поднимая головы. — Говорят, дети всё ещё голодны, — тут же добавил Гарри. Пьетро хлопнул по плечу Осборна. — Вот! Старк хотя бы не строит из себя святого. Он честно ведёт список тех, кого перетрахал. — Так может его трахали? Паркер прыснул, прикусив губу: — Я, между прочим, реально видел зачёркнутое мужское имя. — Может, он просто тестировал? — Подбросил Максимофф. — Ну, типа, что-то новое? — Чтобы потом рядом со списком написать: Гетеро-статус сохранён? — Ну, зато не святой Роджерс, — отмахнулся Брок. — Тот бы ещё помолился перед сексом. — И оставил чаевые. Смех постепенно стих, а воздух казармы стал легче, пропитанный их болтовнёй и тихими подколками. Кажется, они уже знали, что завтра всё повторится, но в этом знании была сладкая уверенность: наставники могли быть святыми или садистами, списки – длинными, а правила – жёсткими, но между ними, этой золотой четвёркой, оставалось место для шуток и для того, чтобы пережить всё по-своему.