терпимость ноль.

[my chemical romance — our lady of sorrows.]

stand up fucking tall, don't let them see your back and take my fucking hand and never be afraid again we've only got one chance to put things at an end and cross the patron saint of switchblade fights

Сюэ Ян сидит на полу у Вэй Ина в комнате, откинувшись спиной на кровать. Над ним на стуле возвышается сам Вэй Ин и бесцельно пялит в потолок. На фоне играют кемы из колонок компа. За окном уже довольно-таки темно, и комнату освещает лишь яркое свечение экрана.       — Я хочу построить что-то вечное, — мечтательно вздыхает Вэй Ин и наматывает волосы на указательный палец. По этому его наматыванию прядей на пальцы можно понять сразу — он находится мыслями вообще не здесь. Вновь закапывается в свои розовые влажные фантазии, в которых он архитектор мира и отстраивает Землю заново, вплоть до магмы. Саму магму он, кстати, выстелит строго в готическом стиле. Этот вопрос уже неоднократно поднимался и пошагово разбирался самим же Вэй Ином.       — Вечный двигатель, типа? — хмыкает Сюэ Ян. Вэй Ин морщит нос и разворачивается на стуле, выдвигая из-под стола какую-то картонку, которая по всей видимости еще и механически автоматизированная. Вэй Ин что-то тянет, а она раскладывается в причудливый макет очередного придуманного им здания. Сюэ Яну только ахуевать остается.       — Вот, — торжественно объявляет Вэй Ин.       — И че это? — Сюэ Ян ведет бровью. Увлечения Вэй Ина в лепке картонных макетов ему всегда говорят ровным счетом ни о чем. — Ты же знаешь, я только в компах шарю. Горе-архитектор опять уходит в свои мысли, глядя сквозь свое творение. А потом мотает головой резко так, глубоко вздыхает и выдает то, от чего у Сюэ Яна чуть ли не выпадают глазки:       — Понимаешь, — начинает тот, быстро пощелкивая пальцами, будто в попытках вспомнить мысль и ухватить ее за хвост. — Это как Цзян Чэн. Ну, типа, строгий такой снаружи, а внутри… Вот. Он тянет за еще какую-то очередную ниточку, и за стальными резными воротами — и из чего их только сделал — расправляются бумажные лотосовые озера. Сами лотосы сделаны очень даже искусно, максимально приближены к реализму и издалека смотрятся совсем как настоящие. Салфетки, что-ли? Похуй. Красиво. Но у Сюэ Яна свои мысли на этот счет.       — Ебать, ты влюбился что ли? Вэй Ин медленно поворачивается к нему и с выпученными глазами смотрит на друга. Молчит с пару секунд, а потом спрашивает:       — Ты ебанутый? В смысле? Сам же Сюэ Ян слегка морщится от громкого резкого звука — Вэй Ин даже и не заметил, как повысил тон. Он закатывает глаза, собирает свои размышления в кучку, но… Сюэ Ян же умный малый, правда? Он не будет говорить о том, о чем догадывался, вообще-то, пиздец как давно. Сделает вид, будто заметил только сейчас, да и вообще это шутка такая. Но в каждой шутке всегда есть доля правды. Этому его, кстати, сам Вэй Ин и научил.       — Ну в прямом. Это че за хуйня, какой в пизду Цзян Чэн? Романтик хуев.       — Много ты понимаешь, — Вэй Ин фыркает и еле как сдерживается, чтобы не закатить глаза следом за другом. — Это просто ассоциация. После этой фразы Вэй Ин впадает в какое-то стремное меланхоличное состояние, которое ему вообще не идет. Ну, возможно, он и вправду страдает красиво. Просто не умеет этим пользоваться, поэтому его пустой взгляд выглядит, мягко говоря, не очень. Словно в морге трупак очнулся. Короче говоря, непривычно видеть вместо вечно светящейся лампочки на лице какую-то кислую рожу. Да и вообще, не понимает Сюэ Ян всех этих трагичных эмоций. Он далеко не эмпат. Дверь в комнату резко распахивается, и Вэй Ин дергается от звука, медленно переводя взгляд на дверной проем. В нем стоит Цзян Чэн и обращается к Сюэ Яну, кивая головой на брата:       — Он сегодня эмо что ли?       — Не, он сегодня долбоеб, — Сюэ Ян усмехается и ловит все оттенки гневного Вэй Ина, который только-только начинает очухиваться из своей краткой депрессии.       — Ниче нового, — соглашается Цзян Чэн. — Привет, кстати.       — Привет-привет, — Сюэ Ян здоровается, а затем встает с пола, — и, наверное, пока уже. В общагу попрусь, а то коменда не пустит, поздно дохуя.       — Какой ты правильный мальчик стал, А-Ян, это ангелочек на тебя так влияет? — очнувшийся Вэй Ин нравится Сюэ Яну гораздо меньше, чем меланхоличный. Меланхоличный хотя бы не такая язва.       — Ой, нахуй иди, — скалится Сюэ Ян и подхватывает свой рюкзак. — На парах увидимся.       — Ага, давай, — прощается Вэй Ин. — А-Чэн, закрой, пожалуйста.       — Дворецкого нашли, блять, — Цзян Чэн ворчит, но идет закрываться за ушедшим Сюэ Яном. Он возвращается обратно в комнату буквально через пару минут и опирается плечом об дверной косяк. Вэй Ин, откинувшись на спинку стула, медленно покручивается на нем из стороны в сторону и продолжает исследование потолка.       — Красиво, — Цзян Чэн кивает головой в сторону макета. — Твой очередной замысел по заселению Марса?       — У меня первый на очереди Юпитер, — мягко смеется Вэй Ин. — А это так, для простых смертных на Земле. И то, если не забракуют в унике. Цзян Чэн подходит поближе к работе и разглядывает ее со всех сторон. Внимательно так, словно ему действительно очень и очень интересно. Аккуратно касается пальцем лотосовых озер, моста между ними, а потом прищуривается и сдвигает брови на переносице, поднимая голову в сторону Вэй Ина.       — Это что, блять, шнурок из моего кроссовка?       — Ой, — дергается Вэй Ин.       — Я его две недели искал!       — А-Чэн, ну мне правда очень надо было! Он машет на Вэй Ина рукой, мол, ладно, хер с тобой, и вновь скрывается за дверью. Вэй Ин, проводив того взглядом, надевает наушники и продолжает работу. Нужно сделать еще много маленьких деталей для завершения полноценного проекта. Выбирается Вэй Ин из своего логова безумного изобретателя только после двух часов ночи. Крадется тихо, как мышь, потому что Цзян Чэн с его правильным режимом сна наверняка давно уже дрыхнет. На кухне он, приоткрывая окно, вспоминает, что во-первых — не курил уже очень давно, забывшись в работе. А во-вторых — сигареты кончились еще днем. Но загрустить окончательно он не успевает. Замечает на подоконнике новую пачку своих любимых толстых мальборо. А на столе под крышкой стоит еле теплый ужин. Вообще, такое довольно часто происходит, но… Вэй Ин, походу, и вправду знатно прихуел, раз начал воспринимать это все как должное. Настолько, что перестал замечать. А сейчас, видите ли, вновь подметил. Он садится на подоконник и крутит в руках эту пачку, вытягивая из нее одну сигарету. Курить по ночам и болтать ногами, свесив их вниз, одно из любимых развлечений Вэй Ина. Главное, чтобы в комнату не тянуло и потолок не оброс желтизной. А то тогда хозяйка с них точно три шкуры спустит. Они ей и так не нравятся. Докурив, Вэй Ин рассматривает, что же такого приготовил Цзян Чэн. С готовкой у них все решено еще с древних лет, Вэй Ину запрещено приближаться к включенной плите и трогать кухонную утварь. Строго настрого. Однажды Вэй Ин все же не послушался и подошел к кипящей кастрюле, в которой Цзян Чэн что-то варил. После того, как Цзян Чэн увидел, что братец крутится возле конфорок, содержимое кастрюли сразу же полетело в унитаз. Вэй Ин тогда очень обиделся и несколько минут с ним не разговаривал. Минут — потому что Вэй Ину ну очень сложно сидеть молча, пока в комнате находится кто-то еще помимо него самого. Даже полчаса. А сам Цзян Чэн готовит на удивление вкусно. Да он вообще все прекрасно делает. За что ни возьмется, все будет шикарно. Правда, он излишне самокритичен и так о себе не думает. Но Вэй Ин-то знает. Точно знает. Из-под крышки он достает только булочку, убирая все остальное в холодильник. Аппетита сегодня нет, еще и Сюэ Ян этот с его дурацкими фразочками… Эту А-Яновскую фразу Вэй Ин прокручивает в голове уже несколько часов. Бред же, не иначе. Нет, вот если честно не прибедняться и не притворяться белой овечкой. Да, стоял пару раз. На него. На Цзян Чэна. Потому что на него просто не может не встать. Да у кого угодно. Даже Сюэ Ян говорил что-то подобное однажды. Но ведь Сюэ Ян явно на романтические чувства намекал, когда говорил эту фразу Вэй Ину. Со спокойным сердцем Вэй Ин, убедившись в том, что долбоеб здесь только сам Сюэ Ян с его дебильными шутками, ложится спать. Но вместо сна он вновь почему-то рассматривает трещины на потолке.

[ssshhhiiittt!!! — май.]

потерявшиеся люди устали ждать им так хочется любить и наблюдать как такие же их ждут по вечерам я проснулся вдруг и понял, что всё проспал

Вэй Ин с громким вздохом разваливается на диване в гостиной и откидывается головой на спинку. День в универе был довольно сложным, у него вообще редко когда складываются нормальные отношения со старыми преподами. С молодыми еще все относительно неплохо, там ребята понимающие. Цзян Чэн всегда говорит, что у Вэй Ина исключительная магическая способность не закрывать рот вовремя. И что стоит научиться говорить не все, что на ум приходит. Вэй Ин считает это глупостью. Ему такой дар ни к чему. Зачем тогда вообще думать, если не можешь рассказать свои мысли вслух? На этот раз был спор с преподом насчет эпохи ренессанса. Вэй Ин свято верит в цикличность моды и даже знает кучу примеров, которые доказывают эту теорию, но прекрасно знает, что цикличность никак не влияет на архитектуру. Ну вот никаким боком. А идиот Вэнь Жохань с пеной у рта утверждает, что витиеватая античность, колонны и гравюры с фресками вернутся через пару десятков лет. Ну не дурак ли. Может, он еще думает, что пару-тройку сотен лет — и люди начнут заново отстраивать пещеры в горных выемках? А что, цикличность же. Первобытность тоже должна войти в современную историю. На зачете по его предмету Вэй Ину точно придется знатно попотеть, чтобы не вылететь пулей с насиженного места. Если он все же вылетит…       — Держи, — Цзян Чэн сует чашку с горячим чаем ему в руки и плюхается на диван рядом. Вэй Ин берет чашку и принюхивается. Восхитительный приятный аромат заполоняет пространство вокруг него довольно быстро. Это его любимый ягодный чай. Да, когда Вэй Ин не пьет кофе и не потрошит свои алкогольные заначки, он с удовольствием потягивает ягодный чай.       — Ты сделал мой любимый чай, А-Чэн! — Вэй Ин широко улыбается и все университетское дрочево уходит на задворки сознания. — Спасибо!       — Я всегда делаю тебе твой любимый чай. Подняв голову на него, Вэй Ин вглядывается в лицо и слегка подвисает. Цзян Чэн привычно хмурит брови, недовольно цыкает и закатывает глаза, пробубнив что-то про то, что Вэй Ин вообще в край охуел со своими благодарностями раз через раз. А Вэй Ин напряженно пытается вспомнить, когда последний раз вообще сам заваривал себе чай. Прошедшие несколько лет этот ягодный чай ему и вправду делает только Цзян Чэн. И почему только до Вэй Ина именно сейчас доходят все эти мелочи? Почему после этой дурацкой, в шутку брошенной А-Яном, фразой? Чай обалденный. Цзян Чэн ставит какой-то фильм на телевизоре. Вэй Ин приходит в себя, заслышав посторонние звуки, поудобнее устраивается на диване, прижавшись плечом к плечу Цзян Чэна и грея руки об чашку. В холодные времена года его жутко морозит, пальцы ощущаются ледяными даже в теплой комнате.       — Что за фильм? — спрашивает Вэй Ин, кивая головой на экран.       — Хуайсан посоветовал, — Цзян Чэн отвечает, многозначительно хмыкнув после имени друга. — Я его вкусу, конечно, не доверяю, но он сказал, что Минцзюэ был в восторге от этого фильма.       — Ну если его брат оценил, то это того стоит, — Вэй Ин хохочет и разливает немного кипятка себе на ладонь.       — Он ведь мог и напиздеть.       — Ну да, А-Сан у нас такой. Сначала Вэй Ин чуть ли не клюет носом в свой чай, потому что вдруг начинают сказываться все его бессонные недели и корпения над проектами, а потом на телевизоре разворачиваются такие яркие события и сюжетные хитросплетенные повороты, что уж точно не до сна. Главный герой, которого поймали в плен, до сих пор не раскрывает свои секреты врагам, а когда те уходят из темницы, он ловко выуживает откуда-то из ботинок красненькую таблетку. Вэй Ину страсть как интересно, что там за секреты такие, если единственным верным выходом из положения является именно этот. Момент в фильме захватывающий, цепляющий и держит нервы на пределе. Вэй Ин просто не может не восхититься:       — Какая крутая сцена! А это ведь главный герой, и еще не конец фильма!       — Если бы мне пришлось выведать свой секрет, я бы тоже такую сожрал, — фыркает Цзян Чэн. Вэй Ин поворачивается к брату и с хитрым прищуром тычет того в бок.       — А у тебя что за секрет, а? Колись!       — Секреты на то и секреты, что их никому не рассказывают. Вот это уже интересненько. На самом деле, Вэй Ин даже не сомневается в том, что Цзян Чэн ему все рассказывает. Они и вправду слишком сильно близки, чтобы что-то друг от друга держать в тайне. Но все равно забавно, мало ли там что-то очень постыдное с какой-нибудь университетской пьянки?       — Вот у меня нет от тебя секретов, А-Чэн!       — Так и у меня нет, я же просто сказал, — помолчав, Цзян Чэн добавляет; — и это только ты так говоришь. Кто знает, что у этого безумного гения в голове? Цзян Чэн легонько стучит костяшкой указательного пальца по лбу Вэй Ина. Сам Вэй Ин вырывается, морщится и выделывается, пища о том, что ему невероятно больно и мучительно.       — Отмена, — резюмирует Цзян Чэн. — В голове-то пусто.       — Ничего там не пусто, А-Чэн, — возмущается Вэй Ин и вертит головой, откидывая хвост и случайно замачивая его кончик прямо в чай. — Бля…       — Ну как так-то, Вэй Ин, блять, — Цзян Чэн ругается и отбирает у него чашку, вытащив оттуда волосы.       — Да ладно хоть не разлил на диван, чай-то красный, — отмахивается Вэй Ин. — На волосы похуй. Державший до этого кончик хвоста в руках Цзян Чэн как-то странно дергается и, проведя пальцами по мокрым горячим волосам еще раз, возвращает их хозяину. Вэй Ин снова залипает. Оказывается, у Цзян Чэна очень красивый правильный профиль. Вэй Ин, не смотря на свою будущую профессию, вообще не шарит во всей этой хуйне с идеальными пропорциями лица и тому подобное, все-таки в его владениях здания, а не люди, но… Тут и экспертом быть не нужно — Цзян Чэн точно идеален. Аполлон такой, во плоти. И его тренировки в зале точно не проходят бесследно. Широкий разворот плеч, рельефные руки и крепкий пресс, который хоть и не видно под футболкой, но Вэй Ин точно знает, что он там есть, потому что чуть ли не переломал себе пальцы, когда подтрунивал над Цзян Чэном, досаждая тычками в тело. А еще видел его, выходящего из душа, много раз. Достаточно много, чтобы успеть все разглядеть детально. Только сейчас Вэй Ин задумывается о том, что Цзян Чэн никогда не рассказывал ни про своих девушек, ни про кого либо еще. Неужели… Встряхнув головой, Вэй Ин пытается отогнать от себя непрошеные мысли.       — Ты чего? — ну конечно, душевные метания Вэй Ина всегда визуализируются его поведением. Он вообще не умеет переживать спокойно.       — Задумался.       — Аккуратнее, — предостерегает Цзян Чэн. — Думать с пустой головой вредно.       — А-Чэн! — хнычет Вэй Ин. — Мы половину фильма проебали! Блин!       — Это все из-за того, что у тебя шило в жопе. Ты посмотри на кого ты похож стал, — Цзян Чэн оглядывает его с ног до головы, и Вэй Ин прижимает к себе колени еще крепче. Ну да, слипшееся гнездо на голове и мокрые от чая растянутые треники никак не вяжутся с образом такого вот идеального греческого Бога подле Вэй Ина. И как только тот до смертных-то снизошел?       — Да, я сегодня шебутной, — хихикает Вэй Ин.       — Не сегодня, а всегда. Фильм досматривают молча. Вэй Ин обратно пристраивается к плечу Цзян Чэна, в очередной раз отметив про себя, насколько же то крепкое, но чертовски удобное по ощущениям. Поразительно. С такими мыслями он засыпает прямо там же на диване. На самом деле, Вэй Ин не спит по ночам далеко не из-за проектов. Он не спит, потому что ему страшно засыпать и видеть разные ужасы, которые заботливо подкидывает ему глупое сознание. Вэй Ин совсем не хочет просыпаться от своего же задушенного крика, в холодном поту, с воспоминаниями о том, что происходило в этих кошмарах. Успокаивает лишь то, что это действительно всего лишь кошмары, и всего этого на самом деле не было. Но в любом случае, добровольно засыпает Вэй Ин только тогда, когда валится с ног от усталости. В таком случае кошмары не такие эффектные, как обычно. Так, детские страшилки. И это крепко вошло в привычку. В этот раз сон впервые за долгое время максимально комфортный. Даже что-то снится. Вроде бы, это новый проект Вэй Ина, только уже отстроенный и полномасштабный, но по ощущениям они находятся не в своем времени. А еще там Цзян Чэн. И почему-то Вэй Ин просыпается в своей кровати утром, совершенно забыв, как вчера сюда добрался.