терпимость ноль.

[ШАРЫ — запертые]

в попытке саморазрушения напиться и сойти с ума на станции утешения в больнице в этом колесе сансары мы как запертые звери в необъятной панораме параллельных и панельных

Утро начинается не с кофе, не с завтрака, и даже не с холодного душа. Утро начинается с крайне дерьмового бряканья посуды на кухне. Крайне дерьмового — потому что Цзян Чэн просыпается, а кто еще может шуметь на кухне помимо него? Цзян Чэн суматошно встает с кровати, к горлу подкатывает паника, и первым делом он, конечно же, сходит разведать обстановку на кухне.       — Вэй Ин? Он не может дождаться момента, когда дойдет до кухни, ведь это чертовски долго. Хриплый голос спросонья в моменте отрезвляет — не хочется надрываться с самого утра. Сколько времени вообще?       — А-Чэн, — раздается какой-то слишком подозрительно радостный голос Вэй Ина. И Цзян Чэну это просто пиздец как не нравится. — Я тут кое-что… Внутри все холодеет и обрывается. Цзян Чэну кажется, будто он все еще спит. Потому что не пахнет гарью, или еще какой-нибудь сожженной бурдой или вообще — посудой. Например, горелая новая кастрюля, которую Яньли так заботливо выбирала им на какой-то там праздник непонятно чего. Цзян Чэн не очень хочет видеть эту кастрюлю сгоревшей.       — Что кое-что? — переспрашивает Цзян Чэн. А потом опускает взгляд на стол. Зажмуривается, трясет головой. Хочет потянуться, чтобы ущипнуть себя за руку, но вовремя одергивает себя — он и так кажется слишком странным с пробуждения. Хоть и перед Вэй Ином, но все же. На столе лежит мясо, красное и в каких-то специях, щедро задобренное соусом. И пахнет даже приятно. А то, что идет пар от этого мяса — доказательство того, что его готовили буквально пять минут назад — искажает картинку в восприятии, делая ее неимоверно кошмарной. Да уж, Вэй Ин вовсе не человек, если может закошмарить кого угодно одним своим присутствием на кухне. Сам Вэй Ин отслеживает взгляд Цзян Чэна и растягивает губы в своей фирменной широченной улыбке, счастливо сверкая зубками. Еще вот-вот — и сорвется на свой фирменный звонкий смех. Интересно бы узнать, чего он там такого фирменного в тарелку навалил. И хули ржет.       — Не переживай, А-Чэн, это не я готовил, — он машет ладонью у своего лица и все еще посмеивается. — Я всего лишь разогрел в микроволновке. Это А-Ли принесла. Цзян Чэн слишком громко и неприлично вздыхает с облегчением, а потом вздох застревает где-то в легких и он чуть ли им не давится. Так сколько же все-таки времени, если успела зайти даже А-Ли?       — Ты сегодня сам не свой, — обеспокоенно спрашивает Вэй Ин, а Цзян Чэну кажется, что он все-таки спит и находится в сюрреалистичном сне.       — Опаздываю.       — Куда? Воскресенье же. Раздражение подкатывает к горлу и щекочет корень языка до тошноты. Как обычно, у Вэй Ина получается одним простым повседневным действием перевернуть с ног на голову абсолютно все вокруг. Цзян Чэн прекрасно понимает, что Вэй Ин даже не успел ничего сделать. Нехер беситься тогда. Но поделать с собой ничего не может. Он кивает Вэй Ину и разворачивается в ванную. Нужно возвращать утреннюю рутину в привычное русло. Цзян Чэн не называет себя громким словом — перфекционист. Но все же ему не сильно нравится, когда что-то привычное начинает рушиться. Даже если это элементарный воскресный подъем без суматохи. Привычка — и есть тот самый стандарт идеала. По воскресеньям Вэй Ин никогда не встает раньше Цзян Чэна. В этом вся и загвоздка. Или же путь к разгадке — отчего же привычное воскресное утро пошло по пизде. Цзян Чэн не глядя берет зубную пасту и слышит, как падают какие-то склянки на пол. С очередным протяжным вздохом он наклоняется и подбирает их. Любимые Вэй Ином тысяча пятьсот баночек с какой-то хуетой для волос, которую тот не ленится намазывать на себя каждое утро и каждый вечер. Это же насколько сильно нужно любить свою гриву? Сам Цзян Чэн, кстати, тоже ее очень сильно любит. Даже не смотря на вечные шматки застрявших в сливе волос и раскиданных волосинок по квартире, которые если собрать — можно связать свитера всей чете Цзян на новый год. Это все глупо меркнет на фоне того, как Вэй Ин откидывает свой хвост с плеча, или задумчиво крутит отдельные прядки на пальцах, или как он в спешке небрежно перевязывает волосы лентой. Остается таким взъерошенным и взбалмошным. Ему так идет. Отражает всю суть. Умывшись и переодевшись, Цзян Чэн заходит обратно на кухню. Довольный Вэй Ин, подперев руками обе щеки, оглядывает его с головы до ног, а потом откидывается на спинку стула и требовательно канючит:       — Кофе хочу, А-Чэн!       — Дай-ка, посмотрю, — прищуривается Цзян Чэн, подходя к нему. Тянет за рукава безразмерной кофты.       — Что это ты там хочешь посмотреть? Ай!       — Да вот вижу, что руки за ночь не отпали.       — Я, вообще-то, готовил! — Вэй Ин кивает головой на тарелку с мясом и выжидающе смотрит.       — Не позорься, ты только разогрел. Кофе Цзян Чэн все-таки наливает. Невозможно устоять перед обиженным Вэй Ином. Даже если знать, что он обижается всегда на пару минут, и всегда в шутку. У него какая-то неописуемая мимика, с помощью которой он всех подминает под себя. Нахальный мальчишка. Цзян Чэн ставит кружку перед Вэй Ином, окидывая его своим фирменным “ну что, блять, ты доволен?” взглядом. А Вэй Ин очень доволен. Он снова добродушно улыбается, кивает головой, как болванчик, отпивает из кружки большой глоток и взвизгивает от температуры напитка, обжегши язык. Очередное представление, даже если Вэй Ин просто пьет кофе. На него вообще невозможно не смотреть. Цзян Чэн закатывает глаза. Чтобы хоть как-то оторваться. Мясо вкусное, по другому и быть не могло. Яньли искусный повар. Возможно, если бы не женитьба на богатеньком сынке золотого бизнесмена, она бы и связала свою жизнь с готовкой. А так — это ниже достоинства их семьи. Что ж поделать, будет таскать свою стряпню им с Вэй Ином. Вэй Ин вон — вообще ни разу не против. Он против только самого Цзинь Цзысюаня, а так всегда рад за обе щеки уплетать что-то с ее рук.       — Чего не ешь? — с набитым ртом спрашивает Вэй Ин, отвлекая от мысленного потока. Цзян Чэн еле заметно кивает головой, тянется палочками к кусочкам свинины, но Вэй Ин опять же его прерывает, поднося к его рту свои палочки. И улыбается, мерзавец. У него довольно-таки огромный арсенал с широченными и не очень улыбками. На разные случаи жизни. Цзян Чэн не знает к чему, но Вэй Ин явно готов.       — Что ты делаешь? — закономерный вопрос. Цзян Чэн не мог не задать его.       — Кормлю тебя, непонятно что ли? До чертиков в глазах хочется спиздануть что-то вроде: “корми своего Лань Ванцзи”. Но этого сказать Цзян Чэн благоразумно не может, зная, что Вэй Ин его мягко отшил. Хотя, твердолобый и прямолинейный Лань Ванзи вряд ли что-то понял. В любом случае, Цзян Чэн сдерживается и вновь закатывает глаза. Закатывает глаза и жует мясо с этих ебучих вэйиновских палочек.       — Я на практику уезжаю, — как бы между делом сообщает Вэй Ин. — На недельки полторы.       — Когда?       — Через пару часов. Понятно, чего он соскочил так рано. А может — вообще не спал. Цзян Чэн еще помнит то, что сказал Сюэ Ян тогда в качалке. Дурацкая привычка у Вэй Ина — пиздеть в глаза и даже не замечать этого. С его-то принципиальной честностью. Никогда про себя правды не скажет. Слегка подзабытое раздражение вновь подкатывает к горлу. Еще у Вэй Ина есть привычка сообщать все в последний момент. Не со зла. Возможно, просто забыл, да вспомнил лишь тогда, когда напоминалка на телефоне заиграла. Все равно раздражает. Полторы недели — срок большой. Много чего может произойти за полторы недели. Да и вообще, Цзян Чэн как-то морально не совсем готов к тому, что дома может стать необычайно тихо. Он знает — тихо точно будет. Ему это не очень-то и нравится.       — Есть вариант, в котором ты остаешься на практике навечно?       — А-Чэн, не ври, ты же будешь скучать по мне. Очень сильно. Вэй Ин заливисто смеется, откидывая голову назад, грозясь свалиться со стула. У Цзян Чэна хорошая реакция. Угрозы в таком случае бессмысленны. Отсмеявшись, Вэй Ин говорит все тем же веселым голосом:       — Вот я без тебя там буду с ума сходить. Да как он вообще может говорить такие слова? И ведь не задумывается ни на секунду. Ни о том, чтобы сказать, и ни о том, что чувствует сам Цзян Чэн, когда Вэй Ин выдает подобные фразы. Цзян Чэн никогда не сможет выразить ни через рот, ни схематично, каким образом его внутренности прокручивают кульбиты внутри тела, которое в этот момент кажется нереально ослабшим. Таким, что постукивающее сердце может пробить грудную клетку без особого труда.       — Ты и так неплохо с ума сходишь.

***

Вэй Ин уезжает и реально сходит с ума. Потихоньку. Архитектурное бюро, на которое их закинул универ, довольно-таки специфическое. То ли единственное в этом городе, согласное принять на практику студента, то ли это специально так подобрали. Потому что из всего штата сотрудников там только пару калек. Даже конструкторов и менеджеров нет. Архитекторы и дизайнеры работают на две ставки сразу. Первым делом Вэй Ин попробовал себя в роли менеджера — ему довелось пообщаться с заказчиком. В целом, опыт интересный, ему точно это может пригодиться в жизни. На моделирование он проебал добрую половину своей практики. Также для письменной работы он собрал исходники с проектов и самолично поизучал условия, в которых будет происходить стройка. Если не поленится распинываться на бумаге, то итоговая работа будет на высший балл. Вкусно описанная. Проектной документацией он занимается прямо сейчас. В целом, практика ему реально нравится. Ему правда в кайф воплощать все свои знания в деле. Его уже много раз успели похвалить работники бюро. Сходит с ума он далеко не из-за навалившихся, как снег на голову, обязанностей. Вэй Ину хочется думать, что сходит с ума он лишь потому, что сказал об этом Цзян Чэну. Но Вэй Ин на самом деле вообще не знает причин своего морального помутнения. Сосредоточиться на своих задачах сложно. Нереально сложно, ведь все время он прокручивает в голове все их недавние с Цзян Чэном диалоги. И нахуя — спрашивается?

gothic_prince_xue1990      

            [фото со страницы]      

а ху еть      

      никогда такого не видел      

л*нь в*нцзи реально фотошопит      

на свои фото улыбку?!      

      darknapkin21       а-ян, это не фотошоп       это его брат лань сичэнь!

gothic_prince_xue1990      

фух, слава богу хД      

а то думал пора спасать тебя      

от этого ебанутого      

      darknapkin21       не ебанутый он       нормальный

gothic_prince_xue1990      

бро ты там как вообще?      

      darknapkin21       да я в рот ебал       этот автокад

gothic_prince_xue1990      

      как же кайфово мне      

            на своем айтишном      

      darknapkin21       ты в универе хуйней       занимаешься, а-ян.       не удивлюсь, если вместо       дипломной ты притащишь       взломанную страничку ректора

      gothic_prince_xue1990      

и все его грязные переписки)0))      

      darknapkin21       такие есть? 0_о

gothic_prince_xue1990      

))      

[терпимость 0 — emo make me cry]

мои глаза мертвы

они лишь могут тушью капать

да сука, ты заставляешь меня плакать!

Сюэ Ян ставит в семейном положении пометку “все сложно” и чувствует себя боссом этого мира. Отметка в соцсетях, особенно если ты скрываешься от всех, словно представитель власти — это, конечно, очень успокаивает его нежную душонку. Все сложно — потому что. Да потому что, блять. К чему тут объяснения. С Сяо Синчэнем всегда до беспредела просто, но одновременно с тем — неимоверно сложно. Больше мешает мнительность Сюэ Яна, если честно. В конце концов, он не привык к тому, что его не боятся и не осуждают с первых же секунд знакомства. Из таких был только Вэй Ин, разве что, но там своя дремучая история знакомства, которую сейчас уже даже и не вспомнит никто из них. Сюэ Ян запутывается. На днях он чинил Синчэню ноут. Тот сам попросил. Застенчиво так, на кухне когда сидели, обратился к Сюэ Яну и вздумал даже деньги предложить. Сюэ Яну отчего-то неприятно даже стало — неужели он похож на человека, у которого и снега зимой бесплатно не выпросишь? А в случае с компами у Сюэ Яна и вправду снега сугробами.       — Не дури, — ответил Сюэ Ян и они пошли рассматривать поломку. Там действительно ничего такого не было, всего-то почистить, да обновить термопасту и по мелочи, чтобы ноут не сдох от этой гробовой скорости. Сюэ Ян увлеченно разбирал шестеренки, а Сяо Синчэнь так же увлеченно наблюдал за ним.       — Ты так ловко управляешься с ним, — вздохнул Синчэнь. — Я даже мейл долго набираю.       — Дело опыта, — самодовольно хмыкнул Сюэ Ян и закончил копошиться, возвращая устройство владельцу.       — Спасибо большое, А-Ян! У Синчэня проступили ямочки на щеках. Точно такими же, правда уже не миловидными, рытвинами покрылись легкие Сюэ Яна. То ли курить пора бросать, то ли обо всякой сопливой хуйне думать. Сюэ Ян усмехнулся самому себе, и благо Синчэнь опустил взгляд на — аллилуйя — включившийся ноут, и не видел этот оскал.       — Денег ты не берешь, — вновь вздохнул Синчэнь. — Может я тебе еще что-нибудь приготовлю?       — Я не против, — Сюэ Ян обнажил клычки и облизнулся. Синчэнь готовил просто превосходно. Не Цзян Яньли, конечно, но там-то — Богиня. Не иначе. Никто с ней точно не сравнился бы. В универе они часто пересекаются. Сяо Синчэнь все так же ходит в своих бежевых и кофейных свитерах, носит термос с горячим чаем и приветливо машет рукой уже издалека, направляясь прямо по курсу к Сюэ Яну. А еще у Сяо Синчэня есть какой-то надоедливый друг. Этот друг точно не нравится Сюэ Яну. Этому другу хочется свернуть шею и топтаться по ней ногами в своих охуительно тяжелых гриндерсах. Этот друг всегда злобно хмурится в сторону Сюэ Яна и отходит от Синчэня каждый раз, когда тот идет навстречу к Сюэ Яну. Сюэ Ян впервые в жизни в душе не ебет, что же он такого сделал. Обычно он знает причины недовольных взглядов в свою сторону. А тут нет. Обидно даже как-то. Хотя похуй. Всегда было похуй. Синчэнь поправляет свои очки и спрашивает как дела. А как могут быть дела у Сюэ Яна? Что ответить вообще? Дела заебись, по тебе страдаю. Да нет, хуйня какая-то, а не ответ.       — Дела нормально, у тебя как? — рожает Сюэ Ян. В присутствии словно спустившегося с небес Сяо Синчэня даже материться не особо хочется. Не хочется его… Пачкать, что ли? Тогда стоит отойти от него вообще, чтобы не пачкать его своей грязной аурой. Кстати говоря, работает эта сдержанность недолго. Сюэ Ян довольно-таки быстро привыкает к Сяо Синчэню и открывается ему чуточку ближе, чем было до этого. Маски сняты, ставок больше нет, или как там говорится. Каким-то случайным образом выходит так, что они занимаются совместным проектом. Сяо Синчэнь должен составить несколько тестов и методик для психологической диагностики, а Сюэ Яну как раз нужно сделать сайт с хорошей защитой. Неважно, что за сайт — вот и приходит решение сделать это вместе. Спокойно проходит только первый час. Сюэ Ян раздраженно хлопает по клавиатуре так, словно хочет ее раскрошить.       — Ты понимаешь, что твоя ебаная база тестируемых дырявая, как решето? Я туда даже левой пяткой зайду, не то что хакер с двух рук.       — Я не программист, — спокойно отвечает Синчэнь, продолжая щелкать таблицу. — Моя задача — данные, твоя — защита.       — Ох, блять, спасибо, капитан Очевидность, — Сюэ Ян закатывает глаза и фыркает. — Может, я за тебя еще орфографию проверять буду?       — Если тебе так легче, то проверь, — Синчэнь слегка улыбается, глядя на закипающего Сюэ Яна.       — Ну ты точно издеваешься.       — Нет, А-Ян, я просто верю, что ты справишься. Сюэ Ян открывает рот, чтобы спиздануть что-то очередное и едкое, но вместо этого только щелкает зажигалкой и утыкается взглядом на экран.       — Бля, — бурчит он. — Ненавижу, когда ты так спокойно говоришь. С горем пополам, но спустя несколько дней они выкатывают идеальный сайт с сохранением данных, к которому ни одна вошь не подберется — и казалось бы, нахера психологам такой защищенный сайт? Но все же, работу оценивают на высокие баллы. Тесты Синчэня действительно рабочие, защита Сюэ Яна — выше всяких похвал.       [coffeesaint_X07]       спасибо огромное а-ян!       (*˘︶˘*).｡.: *♡

gothic_prince_xue1990      

не за что)      

в следующий раз я напишу тебе      

прогу, которая будет определять, кто      

из студентов долбоеб, а кто в депрессии      

      [coffeesaint_X07]       хорошая идея, а-ян!       надо будет подумать       w(°ｏ°)w И вот проходит всего ничего, всего каких-то жалких несколько недель такого плотного общения с Сяо Синчэнем. Таким хорошим, необычным, чертовски красивым и крайне приятным Сяо Синчэнем. И Сюэ Ян понимает — да ему нахуй ничего не нужно, кроме пожелания доброго утра от Синчэня. Ну и не только, конечно. Потребность в общении с Сяо Синчэнем напоминает потребность выкурить первую сигарету за утро. К сигаретам Сюэ Ян прикипел намертво и еще давно. Самой главной человеческой слабостью Сюэ Ян всегда считал именно зависимости и привязанности. А еще он считал, что сам никогда не вляпается в привязанность. Кто бы мог подумать, что человеку нужен человек. А еще Сюэ Ян чертовски боится, что его кинут первым. Поэтому Сюэ Ян представляет себя ебаным гонщиком Формулы-1, вырывается на опережение, свистит шинами, и делает всем вокруг больно гораздо раньше, чем кто-либо успевает вообще к нему приблизиться. Это Вэй Ин отбитый — на нем все как на собаке заживает. Его сегодня говном закидают — он завтра улыбаться во все ебало будет, еще и деньги последние займет, трусы отдаст и Цзян Чэна заодно упакует. Хотя нет, Цзян Чэна он точно не упакует. Синчэнь словно видит, что его что-то гложет. Говорит, что нельзя держать все в себе. Говорит, что даже диким животным требуется тепло. Синчэнь такой добрый, он как и Вэй Ин — свою ногу в джунглях кому-нибудь скормит.       — А ты, получается, пытаешься приручить? — отшучивается Сюэ Ян.       — О, нет, как ты мог подумать! — вскидывает руки Синчэнь и отвязывается. Сюэ Ян просто боится.