Пришел, утонул, победил

Проходит еще неделя, и из хорошего в ней только то, что она закончилась. Потому что с каждым днем Вэриану все явственнее начинает казаться, что где-то он все-таки проиграл. Если не вообще везде. Потому что этот ебучий я-пойду-топиться-на-вашем-пляже-потому-что-не-могу-нормально-принять-отказ Хьюго уже почти месяц не дает Вэриану нормально жить. Уже почти месяц он стабильно широкими шагами идет в воду, чтобы как обычно заплыть за буйки и уже оттуда начать свое ахуительное представление. Поэтому назвать эту работу победой Вэриан может уже с натяжкой. Поэтому он уже третий раз за день обходит береговую линию, напряженно вглядываясь в воду. Сегодня каноничное событие настигло Вэриана около полудня, когда концентрация людей превышала концентрацию ультрафиолета в воздухе в несколько раз. Естественно все вокруг очень переживательно вздыхали (наверное, в первый раз здесь), кто-то шептался с друзьями и семьей, в какой-то момент Вэриан видел камеры телефонов. И это, если честно, уже порядком заебало. Нет, конечно, он всегда думал, что было бы здорово находиться в центре внимания. Но не такого. За три недели он понял, что ему определенно не нравится быть самым громким инфоповодом в туристической части Короны. Учитывая, что стал он им не по своей воле. Просто из-за какого-то идиота. Просто из-за какого-то идиота, который решил, что топиться на глазах у сотни людей будет просто отличной идеей. За эти три недели Вэриан столько раз общался с Хьюго, что в любом другом контексте их можно было бы назвать хорошими приятелями. Но хорошие приятели не выуживают у тебя номер телефона и не зовут без конца на свидание. Серьезно, за всю свою жизнь Вэриан не слышал столько ужасных подкатов, сколько успел сгенерировать Хьюго за двадцать дней. Сначала казалось, что он их где-то вычитал, но со временем пришло жуткое осознание: нет, не вычитал. Такой бред нельзя где-то прочитать. Люди не настолько сумасшедшие. А вот этот… Иногда начинает казаться, что Хьюго вообще не человек. В какой-то момент они со скуки обсуждали это с Кассандрой: возможно, Хьюго просто ебучая амфибия, которую в воду зовут его амфибичьи инстинкты. А бесконечные подкаты это так, для прикрытия. И, честно, эта версия звучит даже более адекватно, чем то, что происходит на самом деле. Потому что ну не могут люди заниматься такой хуйней на полном серьезе. Вэриан честно не представляет, как с Хьюго вообще общаются люди. Он же наверняка где-то учится… или работает… Неужели все его так терпят, неужели все такие альтруисты? Это, конечно, звучит совсем безумно, но вдруг у него есть… ну… друзья? Каково им общаться с Хьюго на постоянной основе? Им точно не нужна психологическая помощь? Вэриан щурится в экран телефона, закрывая его от солнца. Почти три. Доходя до самого края пляжа, он со вздохом бредет обратно к вышке. Мысли о Хьюго стали уже какой-то неотъемлемой частью его работы. Сверхурочные, за которые ему никто не платит. Вспоминать его тупые зеленые глаза уже как будто вошло в привычку. И это отвратительно. Отвратительно, что этот незатыкающийся мудила уже превратился в рутину. Вплелся в нее, как сорняк, как блядская водоросль, которая каждый раз норовит затянуть тебя на дно (читать как позвать на свидание). Но самое ужасное, что рутина эта еще даже не приелась: эта кривая улыбка, этот идиотский прищур, эти постоянно мокрые от попыток утопиться блондинистые волосы… Но очутившееся перед глазами мороженое в стаканчике частью его рутины не было. Вэриан поднимает глаза. И тут же их закатывает. — Ну что еще? — он рефлекторно ускоряет шаг. Хьюго естественно ускоряется вслед за ним. — Я тебя уже сегодня спас, чего ты от меня… — В том-то и дело, — как обычно театрально начинает он, нарочито неловко поправляя свою ублюдскую челку. Из-за воды она всегда лежит у него просто кошмарно. Как она вообще выглядит в нормальном состоянии? Не то чтобы Вэриану интересно. — Ты меня уже так много раз спас… — Вэриан выгибает бровь, что Хьюго успешно игнорирует. — А я тебя никак не отблагодарил… — И не надо. — Ну… И я подумал… — У тебя ужасно получается. — Короче, вот, — он снова протягивает Вэриану один из двух стаканчиков. — Держи. За твою неблагодарную работу и все такое. Вэриан смотрит на мороженое. Естественно, как назло, его любимое — шоколадное. В любой другой ситуации он, возможно, и согласился бы. Но он поднимает глаза на Хьюго. И идет дальше. — Я, пожалуй, откажусь. — Да почему?! — Я не ем мороженое, — с нечитаемым выражением говорит Вэриан. Для человека, который не привык врать, это просто успех. — Хорошо, — тянет Хьюго, склонив голову. — А что ешь? — А ничего. Я, знаешь, ничего не ем. Питаюсь солнцем и морским бризом. — Ну я серьезно. — Так и я. Хьюго несколько секунд осматривает его растерянным взглядом, а затем принимает очень попрошайнический вид: брови изгибаются жалкой дугой, глаза наливаются самой печальной соленостью, губы сжимаются в тонкую грустную полоску. Вэриан выучил это выражение наизусть, и от мысли об этом его начинает тошнить. — Да ладно тебе, Веснушка, — тошнит еще и от того, что полное игнорирование его имени тоже уже звучит привычно. — Всего одно мороженое в знак благодарности. — Вдруг ты в него что-то подсыпал. — Я?! — Хьюго прикладывает руку со вторым стаканчиком к груди и вздыхает так громко, что на них оборачиваются несколько лежащих рядом пар. Кто-то из них перешептывается, тыкая пальцем. Да, Вэриан определенно ненавидит быть самым громким инфоповодом. — Да за кого ты меня принимаешь, Прядка?! Я что, похож на маньяка?! Вэриан останавливается и скрещивает руки на груди, меряя Хьюго красноречивым взглядом. Между ними повисает пауза. Хьюго цокает. — Ладно, я понял, — он закатывает глаза. Но тут же прикатывает их обратно. Вэриан идет дальше. — Но оно не отравлено, клянусь. — Нет. — И ты не уснешь беспробудным сном, как Золушка. — Белоснежка. — Да какая разница. — Все равно нет. — Да брось. — Нет. — Ну пожалуйста. — Нет. — Сейчас таять начнет. — Нет. — Я про мороженое, если что. Вэриан тормозит. Переводит взгляд на Хьюго. — Да ты- — Очень тебе благодарен за мое… неоднократное спасение. Прямо в ноги кланяюсь. — Не надо. — Ладно, ниже пояса не любишь, я понял. Кажется, даже волны на мгновение перестают хлестать берег, чтобы в повисшей паузе было достаточно хорошо слышно сверчков. Вэриан смотрит на Хьюго. Хьюго смотрит на Вэриана. Вэриан вздыхает. — Уйди, пожалуйста. — Ну Вэр! — Нет! Никаких «Вэр»! — он наставляет на Хьюго палец. — Нам как минимум нельзя есть на посту, — машет рукой на мороженое. — А как максимум ты уже заебал! — Но… — Я сейчас позову коллег. Не позовет. Знает, что не позовет. Не позвал бы, даже если бы его отравили, как Золуш… да блять. Но на Хьюго это удивительным образом действует, поэтому он разочарованно цокает и уходит в сторону прибрежных баров, не забыв кинуть свое уебское «Я еще вернусь» и так же уебски подмигнуть. Вэриан смотрит ему вслед. И, плетясь к вышке, не может выкинуть из своей головы это приставучее, водорослевое ощущение рутинности. Ну, а еще совсем немного сожаления. Мороженое-то было его любимое. Поднимаясь на вышку, он сталкивается с хитрым прищуром Рапунцель и тут же хочет спуститься обратно. — Что? — настороженно спрашивает он. — Почему не взял мороженое? — Рапунцель растекается в улыбке, опираясь локтем на перила. Вэриан хмурится. — Ты что, следила? — А зачем еще спасателям бинокли? Вэриан вздыхает, идя внутрь за полотенцем. В последние пару дней как-то слишком ветрено. Не хватало еще слечь из-за мокрой головы. Когда он выходит, Рапунцель провожает удаляющуюся фигуру Хьюго внимательным взглядом. — А он ничего такой, симпатичный. — Что?! — за секунду в голове Вэриана вспыхивает целый букет эмоций: удивление, непонимание, злость, отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие, нет, серьезно, Рэпс, что ты принимала, какого, мать твою, ху- — Я просто сказала! — Рапунцель отскакивает от перил, вскинув ладони, будто ее поймали на воровстве. Вэриан складывает руки на груди, принимая удивительно серьезный вид. — Рэпс, он конченный, — говорит он по слогам, будто объясняет маленькому ребенку, почему трава зеленая. Зеленая, как глаза у… Так. Рапунцель снова делает это невыносимое выражение лица — такое же она строит, когда видит бездомных котов. — Разве он так плох? — Он третью неделю топится на нашем пляже, только чтобы позвать меня на свидание, как будто все разы до этого я ему не отказывал. — Ну, — Рапунцель тушуется, но все равно не выглядит убежденной. — Это в каком-то роде даже мило, разве нет? Возможно. Возможно, в каком-то роде, среднем, может, это и мило. Но не когда это Хьюго. Ему вообще слово «мило» не подходит. Скорее, «кошмарно», или «ужасно», или «невыносимо». Ну или, скорее, «тупо». Потому что, когда он улыбается своей тупой улыбкой, или когда сыплет своими тупыми подкатами, или когда смотрит своими тупыми яркими зелеными глазами… В общем… — Нет. Вообще не мило. Но Рапунцель все равно его не слышит. Ее розовые очки, кажется, отлиты из титана. — Знаешь, — она снова облокачивается на перила, заправив каштановые волосы за ухо. — До того, как мы с Юджином начали встречаться, он был таким же приставучим… — Боже, Рэпс! — Вэриан кривится. — Это же вообще другое! — Нет, не другое, — мягко прерывает Рапунцель. Господи, она слышит хоть что-то из того, что он говорит? — Когда я дала Юджину шанс, этот невозможный выпендрежник открылся с совершенно другой стороны. — Юджин и тот придурок — это не одно и то же, — ворчит Вэриан. — Ты не можешь знать наверняка, — Рэпс загадочно улыбается, идя к лестнице. — Вдруг он не так уж плох, — она жмет плечами, Вэриан насильно не смотрит на нее, уперев взгляд в пол. — Не зря же он сегодня утром выведывал у меня твой любимый вкус мороженого. И тут же поднимает взгляд. — Погоди, чего?! — Эй, Кэсс, подожди меня! — но Рапунцель машет рукой идущей по берегу Кассандре, сбегая с лестницы быстрее, чем Вэриан успевает что-то ей ответить. Твою мать. Да как она… Неужели она правда… Ну это же…

***

— Нет, ну это просто невозможно! Хьюго обрушивается за стол напротив фудкортов, сжимая в руках два стаканчика с мороженым. В глаза напротив смотреть отказывается. Потому что… — Дай-ка угадаю. — Нуру, заткнись. — Да я смотрел за ними, он снова ему отказал. Хьюго все-таки поднимает взгляд, но не на Нуру, идет она в жопу, а на… — Йонг, я думал, ты мне друг, — вздыхает он с ощущением полной преданности. Мелкий только жмет плечами, засранец. Нуру фыркает. — Скажи спасибо, что он тебя в это мороженое носом не окунул. — Был бы как снеговик, — подхватывает Йонг. — Придурковик. — Так, хватит! — вскрикивает Хьюго, хлопнув ладонями по столу. Несколько отдыхающих поворачиваются на него. Он вздыхает. Боже, и зачем он вообще постоянно спрашивает этих двоих? Неужели так сложно оказать ему моральную поддержку? — Это на самом деле нисколечки не смешно, — трагично заявляет он. — Вам лишь бы надо мной посмеяться. — Да. — Я только за этим и поехал. Нет у него друзей. Только эти гребанные предатели. Никогда он больше с ними никуда не поедет. Пусть богатенькая семья Нуру сэкономит на одном билете. — Животы не надорвите, — мрачно бросает Хьюго, закатывая глаза. Потом опускает их на стаканчики в своих руках. — Ну вот и что мне теперь с этим делать? — Ешь, пока не растаяло, — хмыкает Йонг. — У меня мозг замерзнет. — Было бы чему замерзать. Хьюго цокает, щурясь на невозмутимое лицо Нуру. Потом поворачивается к Йонгу. — Будешь? — Не, спасибо. — Да блин, — вздыхает он. Нуру вздергивает бровь. — Я думала, у тебя уже иммунитет к отказам. Хьюго падает лицом в стол и страдальчески стонет. — Я просто не понимаю, что я делаю не так. — Тебе начать перечислять? — Да он все равно не поймет, Нуру, — Хьюго поднимает на Йонга удивленные глаза. — Мы ему сколько раз уже говорили, все без толку. — Так, Мелкий, ты разве не должен быть за меня? — Я за тебя, но как бы… из дружеской солидарности. — Не надо Йонг, вдруг он еще подумает, что мы одобряем то, что он делает. — Эй! Может, хватит меня уже осуждать?! — Может, хватит испытывать нервы этого несчастного спасателя? За столом повисает пауза. Хьюго скрещивает руки на груди, хмуро откусывая одно из мороженых. Вкусное, падла, шоколадное. Неужели та оптимистичная брюнетка ему наврала? Ему что, реально не нравится… — Да ничего я не испытываю. — Ты буквально третью неделю его терроризируешь. — Ой, да ладно! Это у нас такой флирт. — А он в курсе? Злость ударяет ему в голову, дискуссионная энергия растекается по венам. — Слушай, — он складывает локти на стол и наставляет на Нуру мороженое. — Я хотя бы не боюсь заговорить с той рыжей красоткой из спортзала. Нуру меняется в лице. Йонг медленно подтягивает к себе второе мороженое, переводя взгляд с одного на другого. В итоге она раздраженно цокает. — Я хотя бы не устраиваю цирк на общественном пляже. — Лучше делать что-то, чем ничего. — Это не так работает. — А как, ну-ка просвети? — Да ты все равно ничего не поймешь. — Ой, ну и ладно. Я хотя бы не ссылко. — Я хотя бы уважаю личные границы. — Называй это как хочешь, Принцесса. — Все это так называют. Все адекватные люди. — Да ты просто не выкупаешь, — Хьюго выпрямляется, снова кусая мороженое. — Он просто еще не раскололся. — Так, может, пора от него отстать, ты, Щелкунчик хренов? Сдался он тебе. — Нуру, ты не понимаешь, — тон становится более серьезным, Хьюго понижает голос. — Он выглядит, как ангел. — Боже, Хьюго! Но это правда так. Во-первых, вообще удивительно, что этого парня взяли в спасатели. Он же просто крошечный, сколько, метр шестьдесят пять? Кажется, чуть что, и его бы самого пришлось спасать. Во-вторых, эта его голубая прядь. Что это, подростковый бунт? сомнительный имидж? поиск себя? Хьюго хочет знать о ней все, в том числе и то, каково пропустить ее через пальцы. В-третьих, его веснушки. Неясно, дело ли только в солнце или он выглядит так всегда, но боже мой, почему их так много, звезд на небе и то меньше. Хьюго хотел бы сосчитать их все. Ну и в-последних, в-десертных, эти невыносимые глаза. Серьезно, оттенок голубого вообще бывает таким чистым? Бездонные, глубокие, заглядывающие в самую душу. Там карат тридцать, карат сто шестьдесят пять. Если бы не блядские законы физики, Хьюго побежал бы топиться в этих глазах. Поэтому как можно было не повестись? Как можно было не влю… — Говорю тебе, это судьба, я с первого взгляда почувствовал! Что там мне говорил гороскоп? — Воздержаться от импульсивных решений. — Ты права, нахер гороскоп. — Нуру, кажется, он слышит только то, что хочет, — вздыхает Йонг, подперев локтем щеку. — Короче, у меня есть идея. — О чем я и говорил. — В общем, — Хьюго принимается жестикулировать. — Завтра я хочу попробовать отплыть немного… — Погоди, — обрывает его Нуру, нахмурившись. — Никаких завтра. — Почему? — Хьюго непонятливо хмурится. — Завтра погода испортится. Сильный ветер, может, дождь. Так что никакой воды. — Но… — Да никуда твой Вэриан не денется, — Йонг склоняет голову. — Дай ему хотя бы денек от тебя отдохнуть. Хьюго поджимает губы. — А вдруг это мой шанс? — Нет. — Ну хотя бы... — Хьюго, — от тона Нуру по спине бежит мороз. Она наклоняется к нему, заставляя вжать голову в плечи. — Ты совсем тупой или прикидываешься? Это опасно. Номер твоего спасателя не стоит того, чтобы так рисковать. — Да со мной же ничего не… — Не хочешь думать о себе, подумай о нас, — чеканит Нуру. Хьюго вскидывает брови. — Подумай, каково нам каждый раз смотреть, как ты идешь топиться, и думать: «А он точно притворяется?» А если твой Вэриан не будет тебе помогать, когда это реально нужно? — Н-нуру, ну я же… — Слышал притчу про мальчика, который постоянно кричал «Волки»? — Ну… может быть… — Волки тебя сожрут, Хьюго, — полушепотом говорит Нуру. — Когда-нибудь точно. Повисает пауза, янтарный взгляд прожигает в Хьюго дыру. Он молчит, рассеянно откусывая мороженое. — От одного пропущенного дня ничего не случится, — Йонг жмет плечами. — Так что давай лучше завтра посидим на берегу, а ты не будешь опять…

***

— Опять он? Да, опять он. Вэриан обреченно смотрит, как Хьюго в компании друзей (ну, наверное: существование у Хьюго друзей все еще под вопросом) располагается на пляже. Вэриан поджимает губы, поглядывая на горизонт. Ветер сегодня хлещет как не в себя, и, хотя некоторые сумасшедшие решили подрейфовать на волнах, людей на пляже заметно меньше, чем было до этого. Но Хьюго направляется к воде. Кто бы сомневался: вряд ли какой-то там шторм может его остановить. — Эй, придурок! — кричит ему Вэриан с вышки, и Хьюго конечно же поворачивается. — Я тоже рад тебя видеть, Веснушка, — отвечает он, сложив ладони рупором. — Погода сегодня не плавательная, — настороженно говорит Вэриан, облокотившись на перила. — Волны большие. — Переживаешь за меня? — Хьюго щурится, и даже с расстояния Вэриан может видеть этот идиотский блеск в его глазах. Он вздыхает. — Нет, за волны. Хьюго фыркает, закатив глаза, и снова разворачивается. В воду он заходит медленно, перешагивая волны. — Ух, прохладненько! — говорит он громко. Специально громко, чтобы Вэриан услышал. Мудила. — Не смей. — Заставь меня, — тянет Хьюго нараспев и ныряет, стремительно уплывая к буйкам. — Будем его вытаскивать? — спрашивает Рапунцель, подходящая к вышке после осмотра периметра. Вэриан хмурится. — Я из принципа не пойду.

***

Хьюго из принципа заплывет дальше. Нарезать круги вокруг буйков это уже так, детский лепет. Раз уж сегодня такой погодный джекпот, он может позволить себе поднять ставки. Правда, вода все-таки реально холодная. И как там люди вообще купаются на берегу? Психи. Хьюго плывет против волн, сжимая рот и отбиваясь от зеленых склизких водорослей, которые течением и ветром начало пригонять к берегу. Когда буек оказывается к нескольких метрах от него, он останавливается, чтобы обернуться на берег. Вэриан даже не спустился с вышки. — Да твою же мать, — цедит Хьюго, хлопнув ладонью по воде. Зачем он вообще тогда всей этой херней занимается? Неужели Нуру была права? Он слишком часто орал всем про волков? Но его мысль прерывает волна, ударившая по голове. От неожиданности Хьюго уходит под воду, которая противно забивается в нос. Когда он все же выныривает, его ударяет второй волной. Вода забирается глубже, щиплет где-то в переносице, и все это начинает бесить. Хьюго раздраженно дергает руками в попытке всплыть, но что-то его останавливает. Между двумя сильными волнами вода опускается достаточно, чтобы он мог вдохнуть, но когда его накрывает снова, что-то постепенно все больше затрудняет его движение, и тогда до него доходит. Водоросли. Блядский комок водорослей, обмотавшийся вокруг его ног. Так. А вот это уже как-то не смешно. Хьюго дергает ногами, пытаясь освободиться, но, кажется, запутывается только больше. Количество воды, которую хочется откашлять, стремительно растет. По голове ударяет еще одна волна. И, когда Хьюго снова затягивает на дно, что-то ледяное ползет по его позвоночнику. И кажется, это страх.

***

Вэриан наблюдает за барахтаниями у буйков, нахмурив брови. Обычно Хьюго заплывает далеко за них, выпендрежничая маленькой точкой на горизонте, но сейчас он, кажется, даже до него не доплыл. И это странно. Почему он не доплыл? Решил соблюдать меры предосторожности? Испугался волн?... ...Или не смог? Но не это так напрягает Вэриана. Хьюго ничего не кричит. Никаких «Помогите!», никаких драматичных «Тону!», никаких тирадных «Эх, вот бы кто спас!»: он просто плещется в воде. Вэриан едва может видеть его макушку на поверхности. И тот не выглядит так, будто решил понырять. Страх, липкий, скользкий, водорослевый, ползет по его спине. Блять. А если он... Между двумя волнами Хьюго дергается снова, но дергается как-то резко, истерично, напуганно. Блять. Кажется, он… — Слушай, Вэриан, — Рапунцель осторожно кладет ладонь ему на плечо, тоже смотря на Хьюго. — А тебе не кажется, что… — Он тонет. — Ты дум- — Блять, он тонет. Вэриан едва не спрыгивает с вышки и бежит в воду так быстро, как только может. Тренировки на пляже все-таки реально тема. Мысли в голове путаются, хлещутся друг об друга кровожадными волнами. Дебил, дебил, ну какой же он дебил. Ну вот нахер он это сделал? Нахер он вообще все это время… Это же тупо. Это же с самого начала была тупая идея. Опасная идея. Очень хуевая идея. Ну почему он вообще подумал, что… Блять, он же… А если он реально сейчас… Мысли смывает из его головы нахер, когда он подплывает достаточно близко. Достаточно близко, чтобы подтвердить свои опасения. Хьюго беспорядочно барахтается в воде, когда его то и дело захлестывает волной. В глазах ни капли веселья, или ехидства, или хитрости, или… Блять, он реально тонет. Вэриан подплывает ближе и пытается его схватить, но тот лишь сильнее начинает барахтаться и цепляется за Вэриана. В зеленой радужке нет осознанности, только первородный страх. Блять, он реально тонет. Вэриан старается отцепить от себя его руки, когда сзади их снова накрывает волна. Он жмурится, сжимая зубы. Блять, если из-за тебя мы сейчас оба… Блять, если ты… Пожалуйста, пусть ты не… Он прерывается, когда Хьюго врезает ему коленом в ребро. Волна выплевывает их на поверхность, и Вэриан вскрикивает, но не проходит и секунды, как их захлестывает снова. Блять, если мы… Блять, ну почему мы… Блять, ну почему ты… Ну почему ты такой тупой. Хьюго мертвой хваткой цепляется за его плечи и неосознанно на них давит. Вэриан хватает его за запястья, когда их обоих тянет на дно…

***

Первое, что делает Хьюго, — это кашляет. Кажется, его организм теперь на 90% состоит из воды, если не на все 100. Легкие рвет несколькими атмосферами от отсутствия кислорода и нежелательного присутствия воды, когда он поднимается на локтях и закашливается. Второе, что делает Хьюго, — это открывает глаза. Третье, что делает Хьюго, — это слышит… — Ладно. Замыленный взгляд натыкается на две голубые точки. Хьюго усиленно хлопает глазами, смотря на Вэриана. Потом снова делает первое. Потом второе. — Ладно? — хрипло переспрашивает он. Вэриан не менее хрипло вздыхает. — Ладно, я пойду с тобой на свидание. Четвертое, что делает Хьюго, — это ахуевает. И только сейчас он начинает осознавать, что происходит. Осознавать, что произошло. И смотрит на Вэриана уже другими глазами. Тот весь мокрый, взъерошенный и до ужаса бледный. Выбившееся из-за облаков солнце очерчивает его силуэт, наполняя его легким свечением, не хватает только нимба. Зрачки в голубой каемке узкие и, кажется, взволнованные. И он только что согласился идти с ним на свидание. Хьюго резко садится на песке, но тут же начинает кашлять снова. — Боже, — недовольно бросает Вэриан. — Ты можешь спокойно… — Ты согласился. — Да, я согласился, но из-за этого необязательно… — Не шутишь? — выпаливает Хьюго, подняв на него глаза. Помимо кашля откуда-то изнутри у него рвется улыбка. Вэриан тушуется, поймав его взгляд. Несколько секунд изучает лицо Хьюго. И сокрушенно вздыхает, нахмурив брови. — У нас на пляже только что чуть не утонул человек, — мрачно отзывается он. — С этого дня у меня атрофировано чувство юмора. Хьюго легко усмехается, но это опять провоцирует кашель. — Охренеть, — проталкивает он сквозь приступ. — Ты реально... реально согласился. — Только если ты перестанешь топиться, — хмуро замечает Вэриан. Хьюго прикладывает ладонь к груди. — Честное скаутское! — Хьюго! Они оба оборачиваются на звук, и стыд внезапно обжигает Хьюго ребра. К ним подбегают перепуганные Нуру и Йонг. — Боже мой! — восклицает Йонг, удивительно бледный для своего загара. — Ну мы же тебе говорили, что… — Чертов ты идиот! — Нуру подлетает к нему штормовым предупреждением, садясь на колени рядом с Вэрианом. — Ты плавать теперь будешь только в нарукавниках, придурок! — и прежде, чем Хьюго успевает ей что-то ответить, она отвешивает ему подзатыльник. Вэриан окидывает их двоих растерянным взглядом. — Вы его друзья? — К сожалению, — выплевывает Нуру, но когда она поворачивается к Вэриану, ее тон смягчается. — Как он? — Жить будет. Нуру и Йонг синхронно выдыхают, одарив Вэриана безмолвно благодарным взглядом. Хьюго смотрит на них, закинув голову. — Эй, Нуру, — говорит он. Три взгляда обращаются на него. Губы сами собой растягиваются в улыбке. — Я просто ахуительный щелкунчик. И Хьюго хрипло смеется. А потом закашливается опять.