Клятва на шраме

Вечер после ритуала. В их спальне горел только камин, отбрасывая танцующие тени на стены. Гермиона стояла у окна, глядя на звезды. Она чувствовала свое тело по-новому: сильным, живым, свободным от ледяных оков слабости. Тепло от ритуала крови все еще разливалось по жилам. Она слышала, как Драко вошел. Не оборачиваясь, почувствовала его приближение. Его руки осторожно легли на ее плечи, пальцы коснулись кожи у ключиц. Он был напряжен, будто боялся, что она рассыплется. — Как ты себя чувствуешь? — его шепот был горячим у нее в волосах. Пальцы скользнули вниз, едва касаясь рукава ее шелкового ночного платья. — Живой, — ответила она тихо, наконец поворачиваясь к нему. — По-настоящему живой. Благодаря тебе. — Ее руки поднялись, коснулись его лица, его губ. Она увидела в его глазах бурю – облегчение, остатки страха, вину и такую сильную любовь, что захватывало дух. И желание. Глубокое, первобытное, сдерживаемое все эти недели страхом за нее. Она сняла его руки со своих плеч и положила себе на талию, прижимаясь к нему. Плотно. Так, чтобы он почувствовал тепло ее тела, стук ее сердца сильный и ровный. — Я не сломаюсь, Драко, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Я твоя. Целая. И я хочу тебя. Сейчас. Здесь. Докажи мне, что мы живы. Оба. Его сдержанность лопнула. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением, захватом, жаждой. Страстным, требовательным, полным отчаяния и благодарности. Его руки сжали ее, прижимая к себе так, что кости затрещали, но это была боль жизни, а не разрушения. Гермиона ответила с той же силой, вцепившись пальцами в его волосы, открываясь его губам, его языку. Они двигались к кровати в танце поцелуев и сбрасываемой одежды. Его костюм, ее платье – все падало на пол бесформенными шелковыми лужами. Его руки исследовали ее тело с новым благоговением, как будто впервые, ощупывая каждую линию, каждую выпуклость, убеждаясь, что она здесь, теплая, дышащая, сильная. Его губы спускались по ее шее, плечам, задерживаясь на груди, заставляя ее стонать и выгибаться навстречу. Он был нежен, но невероятно настойчив, будто хотел стереть память о своей беспомощности, о ее страданиях, заменив ее только ощущением наслаждения и жизни. Когда он вошел в нее, это был не просто союз тел. Это было воссоединение. Восстановление связи, разорванной страхом и болью. Он двигался медленно сначала, глубоко, глядя ей в глаза, шепча ее имя, смешанное со словами любви, благодарности и клятв. Гермиона обвила его ногами, отвечая каждым движением бедер, каждым стоном. Она чувствовала его силу, свою силу, их общую жизненную энергию, циркулирующую между ними, усиленную ритуалом крови. Магия не искрилась вокруг них буйно, как прежде, а текла глубже, теплой, стабильной рекой под кожей, подчеркивая каждое прикосновение, каждый вздох. Он ускорился, ведомый нарастающей волной, его дыхание стало прерывистым. Гермиона почувствовала, как знакомое сладкое напряжение нарастает внизу живота, разливаясь теплом по всему телу. Она зажмурилась, вцепившись в него, крича его имя, когда волна накрыла ее, сотрясая спазмами чистого, животворящего наслаждения. Ее крик стал его сигналом. Он вскрикнул, в последнем мощном толчке отдаваясь ей полностью, его тело напряглось, а затем обмякло на ней, тяжелое, теплое, живое. Они лежали, сплетенные, слушая, как их сердца стучат в унисон, постепенно замедляясь. Пот, дыхание, тепло их тел смешивались. Драко поцеловал ее висок, его губы коснулись белой пряди. — Твои волосы... они прекрасны, — прошептал он хрипло. — Как лунные лучи. Как знак того, что ты – моя воительница. Моя спасительница. Моя жизнь. Гермиона прижалась к его груди, слушая стук его сердца – сильный, ритмичный, вечный. Она чувствовала его руку на своей спине, его дыхание в своих волосах. Никакой слабости. Никакого страха. Только усталость после страсти и глубочайшее чувство покоя и принадлежности. Они пережили бурю. Они заплатили страшную цену. Но они выстояли. Вместе. И в этом объятии, в этом тепле, зарождалась новая жизнь, еще не осознанная, но уже пустившая крошечный корень в ее возрожденном теле. * * *