Злодеями не рождаются

Быть айдолом — значит постоянно поддерживать образ. Ты можешь быть неплохим поваром, но если контракт диктует быть забавным и неуклюжим, то вместо фунчозы из-под ножа выйдет гнездо сороки. Можешь зачитываться приторной романтикой, но перед камерами быть холодным и отстраненным. Разумеется, не все, что видят зрители, является ложью, но иногда имидж задает слишком уж узкие рамки. И сегодня за помощью к Джу Донхену обратилась госпожа Пак. — Меня беспокоит, что в последнее время отношения между участницами стали… напряженнее. — Женщина задумчиво провела пальцем по ободку стакана с горячим какао. — В кадре им удается поддерживать образ подруг, но атмосфера на съемочной площадке хуже некуда. И боюсь, что это не просто усталость от съемок. Юнги задумчиво кивнул, откладывая ручку в сторону. Его взгляд был сосредоточен. Несмотря на истинную причину его нахождения в PJK, мужчина чувствовал себя причастным, ответственным. И если Ене с Арией он должен лишь как психолог, место которого несправедливо занял, то для Джиюн стал причиной одиночества. И если он мог помочь айдолам хоть немного, он хотел это сделать. — К сожалению, график «Sirens» уже долгое время не позволяет нам провести сессии, поэтому мне бы хотелось услышать больше подробностей. Вы слышали, о чем девушки говорят? И что важно: разногласие наблюдается между всеми участницами или… с одной конкретной? Кажется, вторым вопросом он попал в точку. Менеджер задумчиво пробежала взглядом по кабинету и тяжело вздохнула. — При мне девочки стараются не показывать виду. Но Ария всегда была расположена к Ене больше, чем к кому-либо еще, и я боюсь, что в своей обиде — на агентство или лидера — они объединились против Луны. Юнги нахмурился. — Такое вполне может быть. Учитывая прошлый опыт бесед, могу сказать, что каждая из них настроена на успех. Год назад еще начинающая группа получила невиданный взлет и мощное финансирование, как вдруг лидера не стало. Обвинительные заголовки, комментарии о равнодушии. Получив второй шанс, они боятся его упустить. Менеджер кивнула, готовая выслушать рассуждения Донхена. И только легкий вздох сорвался с ее губ, выдавая усталость, скопившуюся за долгий день переговоров и совещаний. — Ария может быть слишком требовательна к новому лидеру. Ей страшно вновь полагаться на другого. Тем временем Ене кажется, что дело в ней, и ее неуверенность выражается в двойном спросе с себя же, что приводит к истощению. Ну а Луна… учится жить без Союн и быть лидером, но в работе привыкла полагаться лишь на себя. Итого у нас три жемчужины, которые нанизаны на разные нити и не понимают, почему не получается ожерелье. — И почему вы не работаете с этим? Юнги невозмутимо бросил: — А почему агентство поощряет работу только одного айдола? Пак сделала глоток какао. Признание своей ошибки звучало устало и примирительно. — Прошу прощения, я погорячилась. И все же я надеялась, что ваш совет по поводу дубляжа сгладит углы. — Я тоже позволил себе лишнее. Но что значат два-три совместных проекта против съемок рекламы и целой дорамы? Насколько мне известно, контракт с господином Чжоном продлен? — Так и есть. Но я не думала, что Ена и Ария настолько переживают. Изначальный концепт группы нарушен, и я пока не знаю, как расставить девочек так, чтобы каждой досталось внимание. Впрочем, это уже моя работа, господин Донхен. Я подумаю над вашими словами. Юнги видел, как профессионализм и беспокойство борются внутри менеджера. Что, если господин Вон предложит ей руку помощи? Ведь на продвижение участниц нужны средства, а Эдем, в опасность которого Пак еще не верит, может дать ей это? Нет. Хватит. Юнги открыл ноутбук и нашел документ с расписанием. — Я тоже вас услышал, госпожа Пак, и обещаю принять меры. И раз уж мы оба здесь, то можем выбрать день, когда «Sirens» смогут прийти на сессию вместе. Когда разговор подошел к концу. Госпожа Пак поднялась, протягивая руку Донхену. — Благодарю за помощь. Тот на секунду помедлил, но после пожал ее с уверенностью. — «Sirens» — очень талантливые девушки, и они заслуживают успеха. Менеджер вышла из кабинета, оставляя мужчину наедине со своими мыслями. Юнги посмотрел в окно, вспоминая недавнюю прогулку с Джиюн. Вечер обещал быть долгим. Нужно было придумать, как помочь группе и не поставить ее под удар самому себе. И Юнги надеялся, что «Sirens» его идея понравится. *** Юнги психологом не был, как и не имел медицинского образования. За сотни раз посещения больниц ему опротивел запах медикаментов, а внутри появилась стойкая антипатия к образу в белом халате. Когда темная сторона личности стала проявляться чаще, Юнги так и вовсе стал оттягивать записи на обследования. Потакание иррациональной антипатии? Самоубийственный способ помешать Эдему? Юнги нравилось искусство фотографии. Книга Стивена Мейзеля, украшающая полки в кабинете, была прочитана им не один раз. «Лучше всего работы, которые позволяют о чем-то высказаться: о папарацци, о психиатрических больницах, подшутить над знаменитостями. И вдохновением может стать как девятнадцатый век, так и очередь в магазине» — цитата, которая когда-то стала для Юнги ориентиром. Мир за пределами дома или палаты становился еще ярче, стоило зацепиться взглядом за пару на скамейке и задуматься, какая история могла связывать этих людей. Попрошайки на улицах получали не только сотню-другую вон, но и невысказанные сюжеты собственной жизни. Заслужить звание эстетики могло что угодно, и Юнги старательно подбирал ракурсы, чтобы запечатлеть как можно больше красоты и истории. Увлечение американским фотографом привело его к изучению языка. Иной раз встретить на улице токкэби шансы были выше, чем найти человека, владеющего английским. Этим пользовались артисты, вставляя для престижа иностранные слова в свои тексты, этим Юнги смог уговорить отца на профессию переводчика. Подростком он приложил немало усилий, чтобы найти себя в списке поступивших. Он знал историю Америки и Британии, писал научные статьи, но преградой из раза в раз становился… он сам. Юнги мог очнуться в компании студентов, с которыми никогда бы не стал иметь дел, и при взгляде на часы ужаснуться, что лекция скоро закончится. Иногда преподавателям было сложно объяснить, почему в черновиках к билету был совершенно чужой почерк. Работать в команде, когда мысли сосредоточены целиком на удержании «альтер-эго», зачастую было невыполнимой задачей. В конце концов, доходило до того, что Юнги прятал тетради от себя самого и делал заметки в телефоне, куда он направлялся и что делал, чтобы не сойти с ума. Когда и это не помогало, а дни слипались в один большой комок страха, то, чтобы почувствовать себя живым, Юнги стал гнаться за адреналином. И если тогда Донхен замолкал, то деканат начинал подавать голос. Вторая попытка — курсы кинолога. Юнги любил собак, и забота о ком-то хотя бы несколько раз в неделю могла отвлечь от внутренней борьбы. Заводить собственного питомца было бы верхом безответственности, поэтому он занимался с собаками из центра: большими и маленькими, ленивыми и неугомонными. Удивительно, но животные его любили. Вероятно, забота о псах и общение с их дружелюбными хозяевами стали для Юнги той необходимой поддержкой, благодаря которой он смог снова поверить в себя. Следующий шаг — сотрудничество с YG K Plus. Знание английского и богатое фотопортфолио позволили пройти собеседование в модельное агентство. Работа на съемках, сопровождение моделей, заключение договоров и неизбежное расширение связей. Со временем Юнги удалось обратить тонкость запястий и болезненность фигуры в преимущество: то, что раньше казалось недостатком и напоминанием о борьбе за жизнь, позволило оказаться на глянцевой бумаге среди больших величин. График был настолько плотным, что едва ли оставалось время на осмысление событий. Казалось, что Донхен внутри него, наконец, исчез. Ситуация изменилась, когда на выходе из клуба Юнги встретился глазами с одним из посетителей. Это был его коллега, чьи фотографии днем ранее были получены для публикации. Молодые люди шокировано смотрели друг на друга, пока взгляд Юнги не опустился ниже. За складками шарфа виднелись следы от веревки. Мир шоу-бизнеса, ширмой которого Юнги отделил себя от влияния отца, оказался тесно переплетен с «Эдемовым садом». Все эти годы он сам прокладывал себе дорогу в моду, но… кровь скольких коллег сейчас текла в его венах? Добрался бы до этих людей Бенхон, не имей эти люди близкое общение с его сыном? И не подставил ли их сам Юнги? В тот вечер он сидел в полумраке своего офиса, невидяще глядя на экран ноутбука. Папки и документы черными островками лежали на полу. Лица моделей всплывали перед глазами: улыбки, перерывы на чай, совместные фото с теми, кто обменял тело на возможность обрести популярность. Каждое воспоминание отдавалось болезненным эхом вины. Экран погас, окуная Юнги в темноту. Нажатие кнопки, и ноутбук загорелся вновь, приветствуя хозяина его фотографией и просьбой ввести пароль. Мужчина вгляделся в свое лицо — неужели его жизнь стоит дороже чужих? Мысль об этом почти физически давила на плечи. Мгновение и решение было принято. Больше нельзя было оставаться в стороне, делая вид, что ничего не происходит. Самый очевидный выход — обратиться в полицию и рассказать все, что знает сам. Но в последнее время Юнги отдалился от отца и почти не имел информации о членах клуба, только смутные подозрения. С другой стороны, есть жертва. Но фотографии модели вот-вот напечатают в журнале, перебивая вкусом славы боль от удушья. Даст ли тогда коллега показания против своей «хозяйки»? И не откупится ли она, как и остальные? Второй вариант — избавиться от того, ради кого «Эдемов сад» вообще появился. Но чего Юнги добьется, убив себя? Сведет к нулю все старания отца, а элита клуба с удовольствием перехватит управление. И что важно: на какие отчаянные действия решится Донхен, чтобы спасти Юнги жизнь? Ничего не оставалось кроме того, как спасти тех, кому еще можно было помочь, и с их помощью найти способы остановить деятельность клуба. С новым, пусть и слабым, огоньком надежды, Юнги достал телефон и написал отцу SMS. Наконец, он был готов ответить на его предложение погрузиться в жизнь «Эдемового сада». *** — Что? Вы сейчас серьезно? — Ария скептично приподняла бровь. — Господин Донхен, вы уверены, что это поможет? — Ена робко оглядывала разложенные перед ней журналы. Джиюн молчала, терпеливо ожидая слов наставника. Юнги было приятно видеть доверие девушки. Теплый взгляд айдола медленно прошёлся по его фигуре легким прикосновением, и вернулся к бумагам перед ней. Госпожа Пак не преувеличивала: закрытые позы, избегание зрительного контакта — напряжение между участницами можно было резать ножницами. Идея Юнги была проста: пока менеджер обсуждает с владельцем агентства участие Арии и Ены в новых проектах, он поможет им разрешить их претензии друг к другу. Один из таких способов — создание доски желаний и проговаривание наболевших вопросов. — Я знаю, это может показаться странным, — Юнги слегка улыбнулся, заметив замешательство девушек. — Но иногда, чтобы двигаться вперед, нужно остановиться и высказать все, что накопилось. То, что вы видите перед собой, поможет визуализировать цели, а открытый разговор — избавиться от недопониманий. Ена удивленно моргнула и с любопытством начала рассматривать журналы и фотографии. Все они были яркими и охватывали самые разные сферы: мода, путешествия, кинематограф, искусство, садоводство и даже горячо ею любимая рыбалка. Казалось, на столе развернулся целый мир, заключенный в шуршащие страницы. Ария вздохнула, все еще не до конца убежденная: — Как скажет лидер. Джиюн пропустила колкость мимо ушей. — Давайте попробуем. Нам давно следовало поговорить. Господин Донхен, с чего начнем? — Для начала, давайте определим, чего каждая из вас хочет достичь как часть группы. Не стесняйтесь, говорите все, что приходит в голову. Ена поднесла одну из фотографий к лицу, указывая на запечатленный морской пейзаж: — Я стала айдолом, потому что любила писать песни и хотела найти подруг. И если с текстами все в порядке, то группе нужно стать дружнее. У нас было не так много времени наладить контакт до… смерти Союн. — Макнэ осторожно взглянула на лидера и получила в ответ поддерживающий жест. — А сейчас у нас сумасшедший график и снова нет времени поговорить. Извини, Джиюн, но нам правда тебя не хватает. Разговоров у телевизора, обсуждений проектов и песен. Я стараюсь быть лучше, но ощущение, что тебе куда ближе Сонхва или Кастиэль, хотя они из другой группы. И господин Минхек. Все это не способствует доверию, а мне бы хотелось видеть рядом друзей. Ведь только вместе мы сможем выдержать любой шторм. Джиюн поджала губы и опустила взгляд. Было видно, что слова девушки ее ранили, и все же Луна была готова идти навстречу. — Хорошо, Ена. Я поняла. Тогда оставим твою картинку? Пусть наша группа станет такой крепкой, что сможет покорить любую волну. Желательно, популярности. Ена облегченно улыбнулась и кивнула. Юнги удовлетворенно посмотрел на участниц и повернулся к Арии. — Хорошее начало. К этому моменту мы еще вернемся. Ария, а чего от группы ждешь ты? Айдол помолчала, задумчиво крутя между пальцами изображение «Ночных огней» Юн Хепа. — Того же, зачем пришла изначально. Мне нравится творчество. Рисование или съемки клипов — значения не имеет. Если я могу реализовывать себя и получать поддержку фанатов, то большего и не надо. Но концепт группы трещит по швам, а я ничего не могу поделать. И это злит. Так еще и агентство выделяет лишь одну из нас, не давая шанса хоть как-то проявить себя. Постоянно чувствуешь себя бесполезной. Джиюн нахмурилась, в ее глазах мелькнуло понимание. Юнги поддержал: — Я уверен, что мы можем найти способ с этим справиться. Важно, чтобы каждая из вас чувствовала себя ценной и имела возможность проявить свои таланты. А что насчет тебя, Джиюн? Погруженная в свои размышления, девушка отозвалась не сразу. За время их странной дружбы Юнги узнал о девушке многое, и все же ему было интересно услышать ее ответ. — У нас с Союн никогда не было конкуренции, все делили поровну. Когда она предложила пройти конкурс трейни, я согласилась, ведь думала, что двоим нам все по плечу: какая разница, куда ведет жизнь, если друг в друге мы всегда найдем поддержку. Но став частью группы, я начала лучше понимать свои желания и отделять их стремлений сестры. Теперь я знаю, что такое ответственность — перед фанатами и девочками — и как приятно каждый раз выполнять то, что до съемок казалось невозможным. Для меня «Sirens» — возможность вырасти над собой и, конечно, найти близких людей. И мне жаль, если в погоне за первым я как-то пренебрегала вами. Джиюн обвела взглядом участниц, стараясь установить зрительный контакт с каждой из них. — Поэтому моей картинкой будет это. Джиюн открыла маркер и нарисовала трёх человечков на пьедестале, которые держатся за руки. Глаза Ены засияли, а Ария не сдержала смешок: — Надеюсь, я тот, что слева. — Джиюн, подрисуй ему острый язык. — Очень смешно. Вскоре «Sirens» втянулись в игру. Они вырезали и приклеивали на ватман картинки под внимательным взглядом Донхена. Когда места совершенно не осталось, наставник подытожил: — Итак. Здесь — ваши сильные стороны, тут — то, что нужно подтянуть, а это — общие цели. Помните, что эта карта отражает стержень вашей группы. И если агентство относится к вам несправедливо, то нужно донести это до него. Вместе. В этот момент раздался стук в дверь и на пороге появилась госпожа Пак. Она окинула взглядом творческий беспорядок и задержала взгляд на карте. Алые губы украсила теплая улыбка.  — Вижу, вы настроены решительно. Господин Донхен, если вы закончили, могу я отпросить Арию и Ену? У меня для них есть приятные новости. — Разумеется. Луна? Айдол с готовностью ответила: — Я останусь и помогу вам убрать беспорядок. А после надеюсь услышать все подробности от девочек. Ария коснулась плеча подруги и, поклонившись, участницы покинули кабинет. Оставшись наедине, пара заметно расслабилась. После нескольких часов откровений говорить почти не хотелось, но тишина, разбавляемая шуршанием бумажек, была приятной. Вдруг Джиюн подала голос. — Господин Донхен, я все знаю. Рука Юнги лишь на мгновение дрогнула, но он продолжил как ни в чем не бывало раскладывать листы по папкам. — И что именно, Джиюн? Айдол медленно обошла стол, звук приближающихся шагов полоснул Юнги по нервам, как скрип стекла. Мужчина чувствовал ее пристальный взгляд, но обернулся лишь тогда, когда альбом был возвращен на привычное место. Обернулся. В глазах — ни капли страха, лишь участившийся пульс мог выдать его волнение. Юнги точно знал, что ни одна из компрометирующих фотографий не могла оказаться у девочек. — Признайтесь, вы без ума от Кейт Мосс. Юнги слегка приподнял бровь, стараясь скрыть облегчение. Джиюн невинно улыбнулась, видимо, довольная своей шуткой. — Кейт Мосс — икона стиля, безусловно. Но я рассчитывал, что из нашего занятия ты вынесешь немного… другие выводы. Лицо девушки тут же стало серьезным. Она помолчала, собираясь мыслями. — Если честно, когда я узнала, что вы не психолог, то засомневалась, не стоит ли сообщить об этом и попросить другого наставника. Мы с вами еще не были так близко знакомы, а Ена действительно нуждалась в помощи. Сами понимаете, что быть хорошим человеком не равно быть отличным специалистом. Но сегодня вы лишний раз доказали, что вам можно доверять. Спасибо. Девушка чуть поклонилась, а Юнги удивленно моргнул. — Я рад, что смог помочь, — тихо произнес он, чувствуя, сегодня их общение перешло на новый уровень. Это было то, чего Юнги больше всего боялся и в то же время больше всего желал. — И спасибо, что поверила в меня. Мужчина плавным движением убрал пряди волос, которые закрыли от него часть лица Джиюн. Касания кожей к коже не было, но в груди заиграл легкий трепет. Взгляд айдола, до этого смиренно опущенный, невольно поднялся, встретившись с глубокими глазами наставника. В них, казалось, отражался не только свет ламп, но и что-то еще — невысказанное, загадочное, словно обещание самому себе или ей. Вдруг, будто опомнившись, Юнги сделал шаг назад и вернулся к раскладыванию альбомов. — Честно говоря, наблюдение за вами оказало терапевтический эффект даже на меня. Это выглядело очень… здорово. Быть частью группы. — А вы раньше были в каком-нибудь коллективе? Но Донхен будто окончательно закрылся от нее. Джиюн растерялась от такой перемены и вернулась к уборке. В кабинете снова воцарилось молчание. Попрощавшись с Донхеном, девушка вышла в коридор. В кармане она бережно несла небольшую фотографию. Видимо, наставник так сильно хотел помочь группе, что делясь своей огромной коллекцией работ, не заметил, как в нее попала эта. Донхен с волосами до плеч играл с маленьким чёрным псом. Юнги стоял у окна и думал, не совершил ли он ошибку, позволив Джиюн узнать часть правды о нем.