Злодеями не рождаются

Как вынудить человека прийти к тебе, когда он решил оборвать все связи? Способ первый и самый очевидный — заставь его нуждаться в тебе, покажи, что ты единственный, кто понимает его и может защитить. Например, можно создать ощущение угрозы: пусть записная книжка, которую человек совершенно точно оставлял на тумбочке, вдруг будет найдена им в другом месте. Или статуэтка окажется повернута в сторону — не слишком явно, но достаточно, чтобы вызвать раздражение и мысли, когда же он успел ее передвинуть. А может, утюг, который человек, конечно, проверял перед уходом из дома, вдруг окажется включен по возвращении — пусть галерея постепенно наполняется фотографиями розеток и прочих мелочей. Если он хвастался соседям покупкой сочных чамо, пусть они найдут одну из них у своих дверей и заглянут с благодарностью в гости. Чудак! Сам угостил и забыл. Заработался, наверное.  Если в доме поменяют замки или поставят камеры, то не станет проблемой создать ощущение преследования на улице. Ну что ж вы, уважаемый, замерли на переходе? Полно оборачиваться, идите своей дорогой. У всей молодежи сейчас черные маски, никто за вами не ходит.  Как итог — потеря чувства безопасности, нервозность и жалостливые взгляды коллег. Осталось показать, что ты единственный, кто ему верит, и готов помочь.  Второй способ — постоянно напоминай о том, как вам было хорошо вместе. Неужели у кого-то никогда не было ссор? Так и вы не исключение. Пусть вспомнит, сколько счастливых моментов вы пережили. К слову, тот билет на концерт его любимой группы подарил именно ты. Жестоко и бесчеловечно? Ну да, так и есть. Было ли это эффективно? Определённо. В первую очередь проверено на… себе. Для Донхена мир был предельно прост: люди — проекты, которые можно выгодно продать или наоборот уничтожить, если по какой-то причине вложения перестают быть актуальными. В конце концов, Донхен и сам не более чем проект, с той лишь разницей, что обрел самостоятельность и вышел из-под контроля создателя, теперь с большим удовольствием изучая свои возможности. Будет ли ему приятна физическая близость? Как быстро он освоит язык программирования, такой чуждый и скучный для Юнги? Сумеет ли из посредственного актера Мун Тхэка сделать звезду?  И с недавних пор у него появился новый интерес — Хон Джиюн. Будет ложью сказать, что она до сих пор жива лишь потому, что стала самым ожидаемым лотом в клубе. Да, сломить ее волю и сделать частью «Сада» — не на птичьих правах эскорта, а в качестве постоянного гостя — было бы занятно. Озвученных выше способов вполне достаточно. Но было в Джиюн кое-что еще, заставляющее проявить большую изобретательность.  Нужно быть глупцом, чтобы не заметить, каким взглядом она смотрит на своего наставника. Чувства, касания, влечение — все это оставалось за гранью понимания и желаний Донхена, но вот Юнги, эта его сострадательная и нелепо жертвенная часть, заставляла к ним… привыкать. И совсем редко даже ждать.  Вчера Джиюн позвонила ему — среди ночи и дрожащая от страха. Поверил ли Донхен в ее сказки о страшном сне? Разумеется нет. Но если он не планировал пугать ее тем вечером, значит, случилось что-то, выходящее за рамки его плана. Донхену только предстояло выяснить, что именно, но одно он понял наверняка: было что-то безумно приятное в том, что из всех людей Джиюн решила найти утешение именно в нем. И оказывать ей поддержку было… приемлемо.  Дав распоряжения перед выходом из дома, мужчина привычным движением стирает историю звонков и сообщений. Донхен выяснит, кто вторгся в его замысел и составил конкуренцию страху айдола перед Эдемом.  Громкая музыка и снующие из стороны в сторону операторы. Кричалки узкого круга зрителей и подзадоривающий голос ведущего телешоу Li-oL. — Вы это видели? В прошлом раунде Дин поднял планку на просто недосягаемую высоту! Справятся ли остальные участники группы?  Под улюлюканье зрителей Дин передал микрофон Сонхва и с хитрой улыбкой наклонился к его плечу. — Обещай, что если проиграешь, то имя твоей новой рыбке дам я.  Лидер закатил глаза: — Ты уже назвал одну Мальвиной. — Сонхва, ты не представляешь, как много персонажей в этой сказке.  Помахав фанатам и ждущим за кулисами Sirens, Дин вернулся на диван к Уджину. Раздался звуковой сигнал, и теперь Сонхва предстояло зачитывать текст их нового сингла на скорость, не допуская запинки.  — Высший пилотаж! — прошептал ведущий в камеру и указал на айдола. — Вы успеваете читать строку? Я нет. Пока все внимание было приковано к Х-ЕVО, Ена повернулась к девочкам: — Мы следующие. Кто пойдет первой?  Ария усмехнулась: — Как насчет той, что полночи учила скороговорки?  Макнэ покраснела. Внутри все дрожало от волнения. — Мы все их учили. Но не думаю, что это поможет. Даже Сонхва приходится нелегко, а он главный вокалист. Не представляю, как ни разу не сбился Дин. Ария хмыкнула и посмотрела на Уджина. Сердце заколотилось быстрее. Какими бы расчудесными ни был Дин и его лидер, она была уверена, что Уджин победит. Вслух же произнесла другое: — Расслабься, я пойду первой. Или Луна, если проснется. — Ария подтолкнула лидера плечом, заставив ту вздрогнуть и удивленно моргнуть. — Ты чего замерла? Тоже всю ночь готовилась? Джиюн, с каждой минутой все больше погружавшаяся в сон, удивленно обернулась на девочек. От обеспокоенных лиц подруг стало неловко. Она что-то пропустила?  — Ты даже свет не выключала, — с любопытством включилась в диалог Ена. — Я утром заходила к тебе, чтобы разбудить, а лампа так и горела с вечера.  Джиюн потупила глаза. Конечно, она не спала почти до рассвета, вот только ни одна из причин ее недосыпа девочкам не понравится.  *** На часах было далеко за полночь, когда пришло сообщение от Минхека. Он прислал ей восемь размытых фотографий изувеченной машины и человеческого тела под колесами. Под картинками была лишь одна подпись: «Посмотри на очевидцев. Есть знакомые лица?» Тревога дернула током, но, не задавая вопросов, Джиюн пристально разглядывала каждую из них. Никого знакомого не было. Напечатала: «Нет. А теперь объясни, что это значит. Ты цел?» Минхек ответил незамедлительно, но коротко: «Позже». И вышел из сети.  Джиюн сжала губы и еще раз пролистала переписку. В теле возникла неприятная слабость, руки вспотели. Что произошло? Айдол глубоко вдохнула и постаралась успокоиться. Прислушалась к шуму ночного Сеула, но страх с каждой минутой лишь усиливался. Джиюн чувствовала себя беспомощной, отрезанной от друга, который, возможно, в опасности. «Минхек, я не лягу, пока ты не ответишь   (╮°-°)╮┳━━┳    ( ╯°□°)╯ ┻━━┻»  Не прочитано.  Девушка напряженно сжала телефон. В мыслях появился образ Донхена. Однажды наставник признался, что его пытались припугнуть, спровоцировав аварию. Что, если…?  Джиюн не раздумывая набрала номер Донхена. Пусть он посчитает ее грубой, но айдол хотя бы убедится, что с ним все в порядке.  Гудки были бесконечно долгими, с каждым новым в голове рождался сценарий хуже предыдущего. Когда в тишине комнаты раздался его чуть хриплый голос, с плеч девушки будто упала целая гора.  — Джиюн? — Донхен звучал растерянно, словно его вырвали из глубокого сна, но моментально обрел твердость. — Что-то случилось?  — Нет-нет. Простите, если разбудила. Господин Донхен, как вы? С вами ничего не произошло? На другом конце провода воцарилась тишина, а затем послышался тихий смешок: — Я в порядке, Джиюн, и давно вернулся домой. Но мне приятно твое беспокойство. С такой… заботой уж точно ничего не грозит. Айдол почувствовала, как щеки начинают гореть от смущения. Накрутила себя, а теперь не знает, что делать. Нечто подобное было, когда она случайно отправила Минхеку заявку в друзья, а он не проигнорировал и набрал среди ночи. Но то случайность и дружеская игра на слабо, а здесь… Здесь человек, который ей нравился. Если подумать, это был первый телефонный разговор с Донхеном, и почему-то он казался куда интимнее, чем встречи в стенах агентства.  Но что тогда прислал ей Минхек? Имеет ли право Джиюн поделиться этим до выяснения деталей? Вопрос был очень неприятный и, кажется, она знала на него ответ: нет. — Рада слышать. Простите еще раз, и спасибо, что ответили. Я, наверное, пересмотрела новостей, раз снится всякое. Донхен снова тихо рассмеялся.  — Не стоит извиняться. Хотя, признаюсь, немного удивлен. То на сеансы тебя не заманишь, а то во сне привидишься. Джиюн улыбнулась, откидываясь на подушки. Однажды она не уберегла Союн и ценой этой ошибки поняла, какое счастье знать, что дорогой тебе человек в безопасности. — Джиюн, если тебя что-то беспокоит, можешь рассказать. Я всегда тебя выслушаю. — Даже в два часа ночи? Короткая пауза и ровное «да», которое прозвучало как обещание. Неожиданное для них обоих.  Джиюн посмотрела на экран. Сообщение Минхеку так и висело непрочитанным.  — Господин Донхен, слишком ли нагло с моей стороны просить вас рассказать о чем-нибудь? Про что угодно, кроме Эдема. Расскажите о вас.  «Я не готова говорить и боюсь за свою и чужие жизни. Даже страшно выключить свет. Но с вами спокойно». Ничего из этого Джиюн не произнесла, а наставник не спросил. Вместо этого он немного подумал и рассказал ей много интересного. Одной из таких вещей стало то, что когда-то Донхен пытался вырастить тюльпаны. Пусть садоводство не было делом его жизни, иногда было приятно наблюдать, как благодаря ему на свете появляется нечто красивое. И что однажды он переводил на английский книгу о символике и языке цветов.  Джиюн заинтересованно приподнялась на локтях и вгляделась в чёрный экран. Донхен, конечно, ее не видел, но был озадачен внезапным вопросом: — И каким бы цветком были вы? Несколько секунд тишины и загадочное признание: — Наверное, гортензией.  Джиюн мысленно прикинула внешний вид этих растений. То ли усталость давала о себе знать, то ли айдол просто мало обращала внимание на цветы, довольствуясь пестрой картинкой в целом, но ассоциаций с гортензией не возникало.  — Вот как. Почему? Донхен усмехнулся: — А вот и повод отвлечься от ночных кошмаров. Расскажешь свои мысли при встрече. И да, у южного входа цветут прекрасные фиолетовые гортензии.  Стрелка часов сделала полный оборот к моменту, когда прозвучали пожелания доброй ночи. Еще через полтора наступил второй акт той безумной ночи.  Минхек заверил, что цел, и рассказал о страшном ДТП на окраине города. Личность пострадавшего не установлена, владелец машины Ю Сам Мун. Актер, чье имя господин Джин произносил с особым уважением; человек с идеальной репутацией и главный герой дорам, объединявших целые семьи у телевизора; спонсор организаций по борьбе с лесными пожарами в Корее и амбассадор известных брендов. Отныне — убийца и причина аварии. По подозрениям Минхека — жертва Эдема, которая старалась скрыться от преследования. — Менеджеры сделали все, чтобы не дать новости просочиться в СМИ, но по счастливой случайности я оказался недалеко от места происшествия и смог узнать любопытные детали. Две машины с мигалками мало способствуют конфиденциальности, знаешь ли.  Джиюн устало потерла виски. Похоже, тональный крем на завтр… сегодняшнем шоу станет ее лучшим другом. — Как ты вообще оказался на другом конце Сеула в такой час? В динамике раздался звон бокала. Джиюн знала — он наполнялся вином.  — Если я скажу, что мне разбили сердце и я искал утешения в атмосфере ночного города, ты не станешь меня больше допрашивать? — Я отвечу, что слишком много событий для одной ночи и предпочитаю слышать правду. Хотя, если у тебя есть силы на шутки, то, видимо, ты и правда не пострадал.  Минхек выдохнул, придав голосу серьезности: — Знаю, ты злишься. Прости, что не обрисовал ситуацию сразу и заставил волноваться. Но дело и правда серьезное, я пытался выяснить детали. После шоу расскажу все, что знаю. А теперь ложись спать. Обещаю, что в качестве извинения по дороге на съемки куплю тебе кофе.  Джиюн завела будильник и, не найдя сил дойти до выключателя, провалилась в короткий сон. *** — Да, напряженная выдалась ночь. — ответила лидер и посмотрела на столик с прохладительными напитками. — Не хотите чего-нибудь выпить? — Я за! — Ена с энтузиазмом поднялась со своего места и махнула одному из секьюрити.  — Без меня. — Ария капитулирующее подняла руки. — Но если есть, захватите апельсиновый сок.  В этот момент раздались аплодисменты, и Сонхва на сцене сменил Уджин. Ария пересела чуть левее, чтобы спина оператора не мешала обзору. Джиюн и Ена многозначительно переглянулись и поспешили к столику.    Холодный лимонад чуда не совершил — все еще ужасно хотелось спать. С каждым разом моргая все медленнее, айдол лениво пыталась найти глазами Минхека, как вдруг кто-то толкнул ее в спину. Лимонад выплеснулся на пол и оставил мокрый след на колготках и обуви. Ена тут же запричитала и бросилась искать салфетки, а Джиюн непонимающе обернулась. Молодой парень в чёрной маске и футболке с названием шоу — видимо, один из местного стаффа — в извиняющимся жесте сложил руки и поклонился: — Извините, госпожа! Я лишь хотел сообщить, что скоро ваш выход, и случайно напугал вас. Прошу прощения, такого больше не повторится. Джиюн поблагодарила Ену за салфетки и примирительно наклонилась вперед, чтобы поймать взгляд сотрудника.  — Ничего страшного, мне тоже стоило быть внимательнее. Напомните, где здесь гримерка. Я быстро переоденусь и вернусь на сцену. — Конечно. Идите за мной. Макнэ с тревогой оглядела лидера: — Джиюн, сходить с тобой? — Нет-нет, я мигом. Но если увидишь господина Минхека, передай, что я его искала. — помахав подруге, айдол скрылась в одном из коридоров.  Обувь неприятно липла к полу, и Джиюн поймала себя на мысли, что сама похожа на выжатый лимон. Все, чего ей хотелось, — это поскорее вернуться домой и провалиться в сон, забыв про шоу, Сам Муна и расследование. Мир не рухнет, потеряй он Джиюн на несколько часов, тем более что эти сутки она бодрствовала на его страже в две смены.  Интересно, выспался ли Донхен? Представить всегда педантичного наставника сонным и растрепанным было непросто, но почему-то приятно. Как будто за эту ночь они стали значительно ближе, перешагнув черту лишь рабочих отношений.  Но вместо наставника перед девушкой уже несколько минут шагал парень в маске, ведя ее какими-то запутанными коридорами. Джиюн попыталась припомнить, был ли маршрут таким долгим, когда она шла по нему первый раз. Кажется, нет. И по лестнице она будто бы не спускалась. Айдол нахмурилась и постаралась приглядеться к номерам комнат. Ее гримерка была под номером… двести тридцать три? Триста двадцать три? Может, триста тридцать два?  Люди стали попадаться все реже, пока коридоры не оказались совсем уж пустынными. Сердце забилось быстрее, и Джиюн постаралась унять тревожные мысли. Она за кулисами студии Li-oL, а не где-нибудь в подворотне, здесь повсюду камеры, а за спиной секьюрити, так что с ней совершенно точно ничего не случится, верно?  Но ведь и тогда, на фансайне, когда ей угрожал человек с разрезанным ртом, были те же условия.  Айдол обернулась на охранника, невозмутимо шагающего следом. Его наняло PJK, так что он должен не представлять угрозы и оберегать от нее Джиюн. Это должно было успокаивать, но почему-то только усиливало ощущение неправильности происходящего. Неужели он не замечает, что они идут слишком долго? Почему оставил Ену и, не поручив ее другому, пошел следом за Джиюн? Или… Или ли она снова надумывает то, чего нет? Джиюн от усталости глаза-то открывала через раз, вот и мерещится всякое. Не убьют же ее прямо посреди шоу, верно? Она просто переволновалась ночью и не выспалась.  — Прошу прощения, эм… — Джиюн обратилась к своему сопровождающему. — Зовите меня Чхве Хи, госпожа.  — Хорошо. Тогда скажите, пожалуйста, Чхве Хи, долго ли нам еще идти? Разве гримерная расположена так далеко от сцены? — Простите, госпожа, в том пролете сейчас столпились журналисты, и я подумал, что вам захочется избежать столкновения с ними. Иным путем, но я почти довел вас до гримерной. Прошу прощения, что не предупредил. У Джиюн отлегло на сердце, ведь за поворотом она действительно обнаружила отведенную их группе комнату. Оставив Чхве Хи и секьюрити ждать за дверью, айдол устало провела рукой по волосам и завалилась на мягкое кресло. Журналисты… Конечно, это разумное объяснение. Джиюн нащупала в кармане почти разряженный телефон и взглянула на время. Нужно было поторопиться. Не успела айдол убрать мобильный, как тот завибрировал, уведомляя сразу о двух новых сообщениях. Одно было от Донхена, второе отправлено с неизвестного профиля. Время поджимало, она еще даже не нашла свои вещи, но оценивая все «да» и «нет», Джиюн всё же решила открыть чат с наставником.  Донхен интересовался ее самочувствием и ходом съемок. Улыбнувшись и коротко напечатав ответ, девушка встала с кресла в поисках сумки. Странно, но ее нигде не было, хотя Джиюн точно оставляла ее на стуле. Дальнейшие поиски тоже ни к чему не привели, поэтому айдол решила одолжить запасные колготки у Арии. Пока она вскрывала упаковку, телефон снова оповестил о новом сообщении. Джиюн скосила взгляд на экран. Снова неизвестный номер.  Переодевшись, Джиюн нажала на иконку анонима. Профиль был совершенно пустым, его украшала лишь лимонная долька на аватаре и ни о чем не говорящий никнейм. «Привет! Ты сегодня какая-то рассеянная. Так впечатлили ночные новости? Боишься, что будешь следующей?» «Поищи сумку в нижнем ящике, рядом с вешалкой» Джиюн похолодела, сонливость сняло как рукой. Первая мысль — снова тот ненормальный со шрамами. Неужели он все еще следил за ней, несмотря на усиленную охрану? Но вторая оказалась еще хуже — кто бы это ни был, он сейчас в студии и видит ее.  На негнущихся ногах Джиюн подошла к указанному шкафу. Внутри действительно была ее сумка. Айдол не решилась ее коснуться, осторожно задвинув ногой ящик обратно. Осторожно выглянула за дверь: охранник черной молчаливой тенью стоял в коридоре, а вот Чхве Хи что-то набирал в телефоне. Джиюн перевела взгляд на свой экран и увидела три скачущие точки, что означало статус собеседника «печатает». Девушка затаила дыхание и протянула руку к пиджаку секьюрити, аккуратно, но с силой дернув за ткань. Мужчина правильно считал знак и не повернул головы, но краем глаза вопросительно посмотрел на Джиюн. Айдол бровями указала на Чхве Хи. Секьюрити отошел от стены, делая вид, что решил размяться, и, оказавшись ближе к парню, сорвал с него маску. На идеально гладком лице появился ужас, и мужчина, воспользовавшись замешательством, схватил того за руку и вывернул ее за спину. Чхве Хи зашипел от железной хватки, а Джиюн опрометью бросилась к ним и выхватила телефон. Вот только… вместо ее имени наверху чата было имя их продюсера. Пара секунд, и экран загорелся входящим вызовом от Минхёка. Девушка в недоумении перевела взгляд на сотрудника и нажала зеленую кнопку. — Чхве Хи, мы давно с тобой в прятки играем? Где Луна и почему ее номер недоступен? Эфир через пять минут. Щеки Джиюн вспыхнули от стыда. Она посмотрела на свой мобильный, но тот не подавал признаков жизни. Испуганный и полный непонимания взгляд Чхве Хи ножом полоснул ее по сердцу. Айдол едва не расплакалась. Все это было так неожиданно и так несправедливо, что хотелось провалиться под землю. Часть разума твердила, что она не виновата и поступила правильно: что еще Джиюн могла подумать при столь странных совпадениях? С другой стороны, ей было стыдно за свою излишнюю мнительность.  Но кто тогда за ней следил? Кое-как объяснившись с Чхве Хи и Минхеком, Джиюн поторопилась к Sirens. Гримерную в течение съемок обещали обыскать и проверить все камеры наблюдения. Столкнувшись с ней в коридоре, Минхек порывисто обнял напуганную девушку. Зажмурившись, она обхватила его руками в ответ, чувствуя, как на душе лишь сильнее заскребли кошки.  Джиюн давно смирилась с тем, что ее жизни грозит опасность — сасэны или люди Эдема повсюду, и сегодняшний инцидент это лишь подтвердил. Но что, если она умрет раньше, чем сможет раскрыть дело? Что, если вслед за ней и Ю Муном под прицел попадут ее близкие?  Так же чувствовала себя Союн? И что почувствует Донхен, когда не станет ее, Джиюн? *** Донхен в ожидании посмотрел на наручные часы и сделал глоток кофе. Над головой ярко светило солнце, улица была погружена в приятную тишину. Лишь иногда мимо промчится автомобиль, разгоняя мелких птиц у дороги. Одним словом — скучная идиллия. Но Юнги бы понравилось. Возможно, он даже сделал бы несколько фотографий.  Донхен стоял у дома Ли Енки — старого знакомого еще со времен его работы в модельном агентстве. Если бы какой-то безумный ученый решил собрать всю желтую прессу Сеула и сделать из нее человека, то непременно получился бы этот сплетник. Информатор не был связан с отцом Донхена, став его личной находкой, поэтому новоявленный Эдем любил приходить к нему сам. Донхен никогда не опаздывал и не терпел этого от других, но в этот раз причиной его столь раннего появления стала кофейня неподалёку. Несмотря на работу клуба и своевременную медицинскую помощь, его здоровье все еще накладывало ряд ограничений на повседневную жизнь. Например, его болезнь сердца была малосовместима с кофеином, поэтому позволить себе этот напиток он мог крайне редко. Если такой день все же наступал — а это в основном посещение Енки — то он предпочитал один и тот же вкус чёрного кофе с добавлением перца и мёда. Будучи в приподнятом настроении, Эдем взял один стакан и для друга. В противоположность Донхену тот любил приторный до скрипа сахара на зубах.  Наконец раздался звук открывающейся двери, и к редкому потоку случайных прохожих добавилась еще одна фигура. Донхен в приветственном жесте поднял руку. Енки в два шага оказался рядом и сердечно его поприветствовал: — Давненько ты не писал мне, Юнги. Донхен чуть поморщился от этого имени, но давать лишний повод для копания в своей нынешней жизни не хотел. Пусть Енки думает, что помогает все тому же влюбленному в шедевры Мейзела юноше. — Все собирался, но ты и сам знаешь, как это бывает. Заказ там, клиент тут…  Енки закивал и с неприкрытым наслаждением отпил подаренный кофе.  — Знаю, иначе бы обиделся. Ты всегда нагружал себя работой до беспамятства. Когда погода была хорошей, когда погода была плохой. Я помню каждый миг.  Донхен в недоумении приподнял бровь. Енки отмахнулся: — Ладно, не обращай внимание. Очередная отсылка к дорамам, которые ты никогда не смотришь. Поймешь, когда найдешь свою даму сердца.  Донхен флегматично бросил: — Скорее, это она сейчас ищет меня. И признание в любви — последнее, что прозвучит в момент нашей встречи.  — Ты же понимаешь, что теперь я буду ходить за тобой, пока не узнаю подробности? — Давай не будем об этом. — Донхен с легким раздражением пресек дальнейшие расспросы. — И я вижу, что у тебя есть куда более интересные новости. — Готов обменять целых пять лишь на одно твое откровение. — Мне казалось, я уже купил минимум десять, прикрыв тебя от полиции в прошлый раз.  Приятели подошли к светофору. Машин нигде не было, поэтому Енки, игнорируя красный сигнал, бодро продолжил путь. Донхен же остался на месте, скучающе дожидаясь зеленого. Не то что бы он ревностно придерживался правил, но Донхену хотелось передохнуть от любознательности Ли и дать тому возможность поумерить свой пыл. Когда они снова оказались бок о бок, Енки побежденно вздохнул.  — Как скажешь. Так что именно тебя интересует? За их недолгую прогулку Донхен узнал много нового, из чего к делу отнес только две вещи.  Во-первых, он получил представление о том, что могло напугать Джиюн — авария с участием актера. Донхен помнил, что при его отце этот человек был гостем «Затмения», но дальше первого зала не прошел — был слишком правильным и повздорил с одним из посетителей из-за откровенной шутки в сторону официантки. Тот гость до сих пор поминал Ю недобрым словом. Но Енки внес интересную деталь. Последние месяцы Сам Мун раскладывал в гримерной метки, чтобы вычислить, заходил ли кто в комнату без его ведома, и страшно злился, если уборщица их случайно стирала. Приходил на съемочную площадку всегда разными маршрутами и среди персонала оставил исключительно женщин.  — Ему все казалось, что его преследуют. А за пару дней до этого, якобы, подбросили под дверь живую змею и яблоко. Поэтому, перед тем как выйти из какой-либо комнаты, он сначала толкал ее чем-нибудь и делал шаг назад. Донхен нахмурился. Актеришка был проектом, который даже не начали, поэтому ни отец, ни он сам внимания на Сам Муна не обращали и уж точно не собирались убить. Неужели кто-то хотел свести с ним счеты, так явно и криво прикрываясь Эдемом? Могла ли Джиюн узнать об аварии и забеспокоиться, что клуб добрался до ее наставника? Если это так, то кто ей сообщил? Слишком добросовестная, перед важным шоу она бы давно спала, а не изучала просторы Интернета, как и мальчишки из Х-ЕVО. Пак тоже бы не стала тревожить своих айдолов. В таком случае оставался лишь один человек, назойливо сующий свой нос туда, где не следует.  Сын господина Чжона, Минхек. Он не единожды интересовался «Затмением» и мог объединиться с Джиюн.  Как тесно она с ним общается? На групповом сеансе Ена упоминала, что уж точно лучше, чем с группой. — Личность погибшего не установили? Енки пожал плечами: — Какой-то бродяга. Ни документов, ни личных вещей при нем не было. Думали, что его из казино вышвырнули, ободрав до нитки. Какие-то парни оттуда топтались рядом с телом. Но все всё отрицают, да и на опознание так никто не пришёл. — Что говорит сам актер? — Ничего. — А очевидцы? — Тут уж ничего не скажу. Один болтает, что Ю бежал от сталкера, другой пишет, что пьяный не справился с управлением. Как и у всех сейчас — что ни ссылка или пост, то через час грустный смайлик и удаленная новость. Надо ждать результатов следствия. Второй, пусть и менее очевидной зацепкой, как ни странно стали рассказы Енки о его свидании. — Представляешь, звонит вечером и просит остаться на ночь. Я еще месяц назад предлагал ей вместе жить, она все отказывалась, а тут на тебе. Сначала подумал, что ищет предлог, чтобы… ну, ты понимаешь. Донхен закатил глаза.  — Отвратительно. Можешь не продолжать.  Енки неожиданно обиделся. — Что здесь такого? Это естественный этап отношений.  На мгновение вместо приятеля Донхену привиделся его отец. Всеми силами держась за наследие своей компании, а после и «Эдема», он непрозрачно намекал сыну на необходимость передать все это следующему поколению. И Донхен, и Юнги были эстетами, пусть понятие красоты у них временами разнилось. В мире моды это вообще одна из определяющих вещей. Но они никогда не хотели кого-то физически. Юнги если и думал о семье, то прежде всего жаждал душевной близости, Донхен же в принципе был создан из отрицания концепции любви и находил страсть грубым и животным чувством, поэтому сознательно ограждал себя от нее. Фетиши гостей клуба привлекательности процессу в его глазах не добавляли. Занятным исключением была Джиюн. Рядом с ней не было ощущения грязи или неправильности, поэтому иногда ее можно было смутить случайным касанием. И все же… — Люди заметно преувеличивают значимость физической близости. Ли всмотрелся в отрешенное лицо Донхена и, не найдя признаков обмана, нехотя отступил: — Как скажешь. Так вот, когда я почти уже приехал и отвлекся на полицейские мигалки, прям под колеса кинулся парень. Я еле руль выкрутил, так бы еще сбил дурака. Представляешь, у него было лицо со шрамами вот здесь. — Енки приложил указательные пальцы к щекам, но вспомнил, что на себе нельзя показывать, и протер их уже ладонями.  Донхен, к счастью или сожалению, представлял. В свое время он однажды стал свидетелем их появления на лице особо разговорчивого человека. И тем не менее шрамы в духе Кутисакэ-онна получали единицы — в ином случае деятельность клуба привлекла бы ненужное внимание. — Думаешь, он мог так же выскочить перед машиной того актера?    — Да кто его знает. Но я не удивлюсь, если выяснится, что этот ненормальный не первый раз под машины кидается. Уж не знаю, что он пережил, раз такие увечья, но остаться в своем уме после такого лично я бы не смог. Донхен задумчиво покрутил в руках опустевший стакан.  — Кому-то еще об этом говорил? Енки пожал плечами. — Девушку напугать не хотел, а другим еще не успел. Как вернулся домой, сразу спать. Вдруг Енки будто что-то для себя понял и понизил голос до заговорщического шепота: — А что, есть мысли, кто это мог быть?  Донхен уклончиво, но почти честно ответил: — Пока рано делать выводы. Но я признателен тебе за помощь. И надеюсь, что ты не откажешь в просмотре записей с машины. — За ответ на один вопрос можешь забрать мой видеорегистратор себе. Донхен согласился и уже приготовился услышать очередную нелепость о своей личной жизни, как Енки с неожиданной серьезностью поймал его взгляд: — Обещай, что если выяснишь, кто это был, будешь осторожен, Юнги. Не морщись, понятно же, что ты не просто так пришел. Захочешь помочь Ю и следствию — валяй, будешь разбираться сам — пожалуйста. Но береги себя и тех, кто оказался в это дело втянут, ладно? Донхен изумленно посмотрел на Енки, будто видел его в первый раз. — Раньше тебя не беспокоило, что и как я делаю с полученной информацией.  — Раньше и ты был другим, Юнги. Не знаю, что произошло и почему ты ушел из агентства, но в последние месяцы я узнаю тебя все меньше. Можешь презирать меня за любовь к скандалам и сплетням, но знаешь, почему я их так люблю? Они показывают, что люди — это люди. Не проекты, не вылизанная картинка на обложке журнала. Живые именно благодаря своими недостаткам и эмоциям. И пока ты окончательно не перестал это видеть, я прошу тебя быть осторожным.  Внутри Донхена будто что-то переключилось. Его взгляд потеплел, идеально прямая спина расслабилась. Он немного помолчал, раздумывая над словами друга. Может, Юнги не такой уж и дефектный, а просто… настоящий? И Енки с Джиюн были теми, кто еще видел в нем обычного  человека? Немного помедлив, он ответил:  — Обещаю.  Когда Енки показал Донхену записи, круг подозреваемых сузился в несколько раз. Размытые, но кадры запечатлели лицо одного из членов клуба, которому однажды было поручено припугнуть Джиюн. Парнишка был со странностями и мало контролируем, зато отличался почти ненормальной преданностью «Эдемовому саду». Гарантий его причастности к делу Ю не было, но это лучше, чем совсем ничего, поэтому Донхен решил начать именно с него. Найти того, кто расправлялся с людьми под именем Эдема. Скрываясь от своей второй личности, Донхен почти не хранил номера подчиненных и гостей в контактах и выучил их наизусть. Телефон Сувона исключением не был. Тот ответил практически сразу: — Да, господин? — Где ты? — На выступлении Sirens. Прошлой ночью я наследил, поэтому сейчас хочу избавиться от лишних свидетелей. Вы будете довольны. Донхен похолодел. Отец оставил в наследство настоящего психа. Совершенный в своем безумии и преданности проект. Но угроза живой Джиюн. — Я не спрашиваю, какого черта ты вообще устроил самодеятельность за моей спиной, ответишь за все лично. Кто свидетель? Выяснив детали, Донхен вызвал машину и направился в студию Li-oL. Оставалось верить, что Сувон не наделает глупостей. *** После выступления Sirens организаторы объявили время обеда и пригласили гостей и сотрудников на фуршет. Джиюн не хотела посвящать подруг в свое расследование, но посчитала, что они имеют право знать о сталкере. — Пусть он угрожал лишь мне, вы тоже будьте начеку, ладно? Не ходите по одиночке.  Ария и Ена напряженно кивнули.  — Сасэны в нашем мире не редкость, но не думаю, что когда-нибудь смогу к этому привыкнуть. Ария перебила младшую участницу: — А я и не собираюсь привыкать. Это ужасно. Антифанаты бывают разные, но это уже клиника.  В разговор вмешался подошедший Минхек. Пообещав девочкам вернуть Луну как можно скорее, он отвел ее в сторону. Продюсер выглядел раздраженным. Джиюн подумала, что если бы они были в его кабинете, с полок бы полетели все вещи.  — Если верить камерам, в гримерной были исключительно сотрудники. Один из них действительно переложил твою сумку в тот ящик, но клянется, что не задумывал ничего дурного и просто убирался. Его уже оштрафовали.  — Думаешь, врет? — Не знаю. Но я еще переговорю с ним лично. А как зарядится твой телефон, попробуем связаться с твоим преследователем. Есть предположения, кто это мог быть? Джиюн с иронией посмотрела на Минхека. — Был один, оказался твоим сообщником. — Ну да, точно, — мужчина неловко усмехнулся. — Хотя однозначно он бродит где-то здесь.  Всё было плохо, очень плохо. Джиюн пожала плечами и снова ушла в себя. Минхеку не понравился ее тоскливый взгляд, поэтому нарочито весело проговорил:  — А может, ну это шоу, а? Схватим твоих девчонок и укатим в какое-нибудь классное место. А эту контору с твоим поклонником спалим ко всем чертям!  Джиюн в ужасе отшатнулась от продюсера. Минхек мысленно рассмеялся: как распушившийся котенок!  — Ну вот, хоть какая эмоция. А то бледнее Адама.  — Благодарю за комплимент, — Джиюн с улыбкой закатила глаза. — Могла быть пободрее, не проведи ночь в страхе за тебя. Ты так толком и не рассказал, кого искал на фотографиях. Минхек запустил пятерню в волосы, чуть сжимая их, и начал рассказ об анонимных угрозах Сам Муну.  — Виделся с ним по работе, а после предложил сотрудничество в расследовании. Многого не рассказывал, да и он знал мало, но надежда выйти на Эдема была. Я сидел в казино неподалеку, надеялся поймать сталкера с поличным. И не успел. Джиюн ободряюще коснулась его плеча.  — Мне жаль. Вы… виделись после этого? — Пытался. Сначала полиция не пускала, а потом и Сам Мун молчал, как рыба. Ничего не говорит, хотя понять можно: загубил карьеру, убил человека. Джиюн растерянно кивнула. За чужое горе было почти так же больно, как за свое. Упустить очередного преступника было бы непростительной ошибкой. Видимо, Минхек думал о том же. Девушка задумчиво постучала пальцами по столику.  — Тебе эта идея не понравится, но я могла бы заманить его куда-нибудь. Назначить встречу. — Ну да, и он так просто согласится. Особенно наблюдая за нашей милой беседой. Назначит свидание где-нибудь в подворотне и убьет. Или в «Затмении». Даже не знаю, что лучше.  Джиюн запротестовала: — Но ведь он объявился именно сегодня, даже дал понять, что находится поблизости. Решил пошутить, поставив этот дурацкий лимон на заставку. Раз он так хочет моего внимания, то вряд ли сейчас откажет. Уж лучше попробовать здесь, с тобой, чем где-нибудь «в подворотне». — Звучишь, как подросток, который уговаривает родителей налить ему соджу. Минхек обеспокоено оглядел девушку. Идея не была совсем уж абсурдной, в ней имелся смысл. Но признать правоту Джиюн — значило лишний раз поставить ее под удар. И мужчина боялся, что в это раз без жертв не обойдется.  Студия зашумела, в помещение снова стали прибывать люди, забегали операторы и стилисты.  — Пойдем, Шегги, посмотрим, что пишет твой поклонник. Но, — Минхек остановил Джиюн за плечи и развернул лицом в сторону столов с едой. — Сначала пообедай.   ***   Осуществить задумку оказалось не так сложно: телефон был помечен аж тремя новыми уведомлениями. Хоть как-то улучшал картину пропущенный от Донхена. Переживал. Как жаль, что его не было сейчас рядом. Джиюн ведь так и не узнала, что значили его слова о гортензиях. Но сталкер не ждал. «Не стоит делать поспешных выводов. Я хочу помочь» «Бедный Чхве Хи. Но мне нравится твое упорство. Ты настолько хороша, что сломать хочется» «Ты слишком грустная. Твой продюсер так плохо шутит?» Джиюн тяжело вздохнула, собираясь мыслями, и напечатала: «Зачем ты пишешь? Хочешь встретиться?» Ответа не было несколько минут, но, наконец, экран вспыхнул очередным сообщением. Сталкер был согласен. И было в этом что-то ожидаемое, но какое-то неправильное. Шоу пролетело как в тумане. Джиюн машинально выполняла движения, улыбалась в камеру, пела, но мысли ее были далеко. Условившись встретиться после финального выступления, девушка осторожно выбиралась на задний двор. Если верить камерам, он пока пустовал. Все остальные выходы перекрыли. Айдол знала, что за ней следили охранники и менеджер группы, секьюрити и медицинская помощь были распределены по зданию недалеко от места рандеву. В кармане она сжимала перцовый баллон, но спокойнее почему-то не становилось. Джиюн даже дышать старалась тише. Все это было так спонтанно и быстро, что она не успевала опомниться. Каково же было ее удивление, когда за очередным поворотом она увидела… Донхена. Джиюн остановилась и беззвучно ахнула. В немом вопросе она оглядывала наставника с головы до ног и, вдруг опомнившись, подала в камеру знак, что беспокоиться не о чем.  — Господин, что вы здесь делаете? Казалось, Донхен был поражен встречей не меньше. Всегда уверенный, невозмутимый и выверенный до болезненности он смотрел на нее с живым участием. Не двинулся навстречу, чтобы не пугать еще больше, но мягко заговорил: — Джиюн? Почему ты здесь? Все в порядке? Я волновался. Сначала ты звонишь среди ночи, потом затянувшиеся съемки и сообщение от девочек, что в студии какой-то фанатик тебе угрожает. Поговорить с менеджером, чтобы тебя отпустили? Слова Донхена сыпались гладкими бисеринами, и от них сердце Джиюн растаяло. Она была так рада его видеть, что накопившееся за день напряжение хлынуло потоком предательских слез. В них было все: страх за жизнь друзей, бессонница и волнение перед съемками, испорченный костюм и угрозы сталкера, стыд перед Чхве Хи и путь через петляющие коридоры в неизвестность. Джиюн хотелось броситься ему навстречу и рассказать все, что успела пережить за эти полдня. Но она должна была найти преследователя и поэтому уйти не могла. Айдол покачала головой, как вдруг заметила за спиной наставника тень.  — Осторожнее!  Донхен резко обернулся, выхватывая взглядом фигуру, крадущуюся в полумраке коридора. Парень в капюшоне и куртке с логотипом шоу двигался медленно, к щеке он прижимал складной телефон. Взгляд был прикован исключительно к Джиюн и почему-то казался обиженным. Вдруг незнакомец заговорил, пискляво пародируя женский голос: — Не трогай моих друзей! Если есть, что сказать, говори лично.  Парень скривился и с отвращением отнял от лица мобильный. Треск, и экран в его руках отделился от клавиатуры, упав к ногам владельца.  Донхен медленно шагнул к Джиюн, закрывая ее собой, но оставляя возможность видеть происходящее. Не прерывая зрительного контакта с незнакомцем, девушка мягко прижалась к плечу мужчины. Оба хранили молчание, ожидая, что парень скажет дальше, и пытаясь понять его мотивы. — Я ведь делал все, как и ты. Защищал близких, игнорировал угрозы. Перед новым хозяином выслуживался даже больше. Пытался быть на него похожим. Устранял мельчайшие угрозы. Но посмотри: тебя берегут, а я отныне не нужен.  Джиюн напряглась, как хищник, готовый к прыжку. Ее подозрения, что парень служил Эдему, усилились. Может, задай она вопрос при стольких свидетелях, ее слова о клубе, уничтожающем айдолов, воспримут всерьез?  — Ты из клуба? Что тебе приказали? — Из клуба или нет, меня больше нигде не ждут. Моя верность… оказалась не нужна. А ведь я так старался. Может быть, докажи ее, меня бы отпустили? Бормотание становилось все более неразборчивым и активным. — Ты не ответил. — с нажимом произнес Донхен, и Джиюн показалось, что никогда прежде она не слышала его таким. — Что ты хотел сделать? Парень вздрогнул и впервые за весь диалог посмотрел на Донхена.  — Лишь это. Он сделал резкий рывок, и раздался выстрел. Парень безжизненно осел на пол, по его шее стекала кровь. Не от пули охранника, а маленького ножа, который он воткнул себе в висок. Топот, крики, белые халаты и темные пиджаки. Джиюн пошатнулась, тут же пойманная руками Донхена. Успокаивающий голос наставника и зияющая пустота в груди. Все закончилось. ***  Увиделись они только вечером, стоя у дверей главного офиса PJK. В воздухе была прохладная свежесть, вот-вот должен был пойти дождь.  Донхен вернулся с длительного допроса в полиции. Безупречное алиби и отсутствие каких-либо претензий, за исключением проникновения в студию без наличия пропуска, подарили ему свободу от подозрений. Отныне Донхен проходил по делу как свидетель. На душе было… непонятно. С одной стороны, Эдем избавился от слабого звена в своем проекте — больше Сувон не будет творить самосуд, оставляя наводки на клуб. Конечно, с Ю Сам Муном только предстояло разобраться, но хотя бы Джиюн после сегодняшнего спектакля еще долго не будет подозревать наставника. С другой… Он мог поручить Сувона кому-то из своих людей и проконтролировать исполнение приказа издалека. И все же Донхен приехал и нашел ее сам.  Донхен посмотрел в глаза Джиюн. Девушка выглядела растрепанной и уставшей, но нашла время и пожелала его увидеть. То, что он чувствовал, было неправильным. Нужно было уходить, пока он снова не увяз в болоте сентиментальностей.  — Я думал, тебя давно отпустили домой. — негромко сказал он, прерывая тишину. — Хочешь поговорить о… случившемся? Джиюн покачала головой и поправила сумку на плече. — Не сейчас. Но я хотела сказать вам спасибо и разрешить последнюю загадку на сегодня.  — Завидное упорство, детектив Хон. Спрашивай.  — Я была у южного входа. Гортензии там не фиолетовые, а голубые. Сначала я подумала, что вы просто ошиблись, но потом вспомнила, что ее цветки умеют менять цвета.  Донхен кивнул, подтверждая верный ход ее рассуждений.  — И что ты теперь думаешь?  — Что хочу узнать вас со всех сторон. Это было сказано с такой непосредственностью, что Донхен неожиданно для себя смутился. — Довольно смело, Джиюн. Девушка одарила его уставшей, но светлой улыбкой.  — Теперь ваша очередь гадать. Если бы я была цветком, это был бы эдельвейс. Донхен знал множество способов привязать к себе людей. Но сегодня… кажется, привязывали его.