Злодеями не рождаются

Макгаффин — предмет, вокруг которого закручивается сценарное действие. Им может быть все, что угодно: древний артефакт или котенок, в поисках которого Алиса отправилась в Зазеркалье, парфюм, за который боролись Шанель и братья Вертхаймеры. Главное, что макгаффин запускает цепочку событий и становится мотивацией для персонажей. По ходу сюжета герои меняются: те, кто были заклятыми врагами, обретают друг в друге опору; неуверенная девочка становится звездой на сцене и завоевывает уважение публики. Но что, если макгаффин — это ты? И успех героя, столь желаемый зрителями, для тебя обозначает неизбежную смерть? В таком случае остается либо скрываться, либо занять место сценариста и поменять историю на свой лад. Донхен сидел в своем кабинете, разбирая бумаги и краем глаза наблюдая за Луной. Он не прогадал, девушка и правда произвела фурор — такого столпотворения у сцены камеры не запечатлевали давно. Мужчина выдвинул ящик стола и убрал в него личное дело Сувона с красным крестиком у фото. Если одну из возможных угроз он устранил, а Минхеком занимается отец продюсера, то Донхену оставалось лишь отвлечь главного героя от поисков макгаффина.  «Узнать со всех сторон, значит» — подумал Эдем и проследил глазами за Джиюн и ее инвестором. Интересно, что и земной спутник, и цветок, которыми девушка назвалась, были очень похожи в своей недосягаемости. Герои легенд, которые пытались достать луну с небес или эдельвейс с вершины гор, часто срывались вниз, разбиваясь о землю. Так и айдола, что неровно дышит к Юнги, счастливый финал ждать не может. Зато Донхен может обратить их симпатию в свой щит.  Эдем нередко становился свидетелем того, как люди глупеют от любви и перестают общаться со своим окружением, проводя время исключительно с объектом обожания. Находились такие и в клубе — господин Джин не даст соврать. Своей нездоровый страстью к Союн он чуть было не погубил «Эдемов сад», оставив разгребать все последствия владельцу. Но хотя бы ненадолго, до того момента, как Донхен выполнит свои обязательства перед господином Чжоном и разрушит PJK, переключить внимание Джиюн на время получится. Да и если он решил в будущем сделать айдола частью своего дома — желание самой девушки, разумеется, не учитывалось — то нужно дать ей понять, что Донхен не враг, а тот, кто при определённых условиях может обеспечить ей хорошую жизнь. Отдавать контроль Юнги после его выходки с фотографией и приглашением в музей было рискованно — в моменты близости тот не нуждался в Донхене и, слишком совестливый, мог признаться в своей двойственной природе. Необходимо было действовать самому. Но как ему дать понять Джиюн, что он готов продолжить их общение вне работы? Донхен неприязненно поморщился. Это было похоже на то, как если бы он подбирал кому-то одежду для съёмки в стиле анимализм, но ненавидел при этом любые животные принты.   Чувства Юнги, к сожалению на этот раз, оставались для него заблокированными — его добрая сторона в последнее время все чаще не позволяла проникать в свой разум. Однако Донхен все еще мог видеть Джиюн и ориентироваться не на понятие романтики, но на потребности самой девушки.  Он вгляделся в трансляцию перед собой. Айдол сидела за столом со своим спонсором, позже к ним присоединились Кен Иль и, кажется, Чунъен. Эдем следил за происходящим и каждой реакцией Джиюн. Стоит отдать девушке должное, она держалась безупречно: когда гости заметно расслабились и начали поднимать довольно неоднозначные, а то и негласно запрещённые в гуманном обществе темы, Джиюн ни разу не показала, что ей страшно или противно. Она улыбалась и старалась быть предельно милой, но не подыгрывала, если к ней обращались, а приводила объективные аргументы и факты. И только скованность позы и сцепленные в замок руки выдавали хорошо скрытые неприязнь и дискомфорт. Луна наверняка давно поняла — все, что интересовало гостей, обычно сводилось к самым низменным прихотям. Эти разговоры были лишь попыткой прощупать слабые места и понять, какие фетиши можно удовлетворить с очередной фавориткой. И все же она стояла на своем, подавала себя как равную, а не заложницу богатеньких инвесторов.  В знак уважения Донхен отдал приказ хостес, чтобы та сообщила Наму о скором прибытии его бывшей жены. Несмотря на развод, мужчина был без ума от Енчжа и все еще надеялся на восстановление отношений. Он быстро разгонит друзей и переключится сначала на свой внешний вид, а потом и на одну из самых влиятельных дам клуба. Так и случилось, поэтому айдол, наконец, могла спокойно выдохнуть. Поданный официантом коктейль она брезгливо отодвинула в сторону. Донхен в задумчивости откинулся на спинку кресла. Если и впечатлять Джиюн, то тем, где она будет чувствовать себя в безопасности и сможет расслабиться. На ум пришла доска желаний Sirens. Почерк Луны и характерные рисунки украшали разные пейзажи и открытки. Среди них было изображение магазина с токпокки — альтернатива карьере айдола и способ показать себе, что жизнь не закончится, даже если работа в группе не увенчается успехом.  Что же, если Джиюн так нравится готовка и вкус этого блюда, то он мог бы договориться о небольшом мастер-классе на двоих. Это не прогулки под звездами в Гёнбок с глупыми душевными изливаниями, но неплохая возможность сделать их ближе. Донхен кивнул сам себе и закрыл ноутбук. Пора было забирать Джиюн отсюда и уладить все возможные препятствия.  Прежде всего поставить менеджера в известность о том, что на вечер Джиюн покинет агентство. Госпожа Пак приняла идею без энтузиазма — отпускать девушку куда-либо после инцидента на Li-oL она откровенно не решалась. Усложнял ситуацию и тот факт, что редкий журналист будет разбираться в ситуации, куда и зачем направился айдол в компании противоположного пола — заявления об интрижке уже будут гулять по всем соцсетям.  По ходу своей речи женщина машинально раскладывала ручки и текстовыделители по длине. «Понятно, тебе перспектива свидания нравится ненамного меньше, чем мне» — усмехнулся Донхен. Однако госпожу Пак поспешил заверить: — Я понимаю ваше беспокойство, как никто другой. Если на плечах стилистов и продюсеров лежит популярность группы, то на нас с вами ее жизнеспособность, верно? Организовать, поддержать и направить — все это огромная ответственность. И пока вы помогаете Арии и Ене в их проекте, я позабочусь о досуге Луны. Разумеется, чтобы никто из прессы не узнал. Однажды вы попросили у меня помощи и, думаю, убедились, что свои обещания я привык выполнять.  Пак вздохнула, подперев подбородок рукой. Такой спокойный голос коллеги действительно озвучивал логичные вещи. И с тех пор, как Донхен начал работать с группой, атмосфера на площадке заметно улучшилась. Менеджер до сих пор была ему признательна после того, как Ария сообщила о примирении группы. Но желание защитить Луну от любой угрозы, даже несуществующей, не позволяло согласиться сразу.  — Конечно, я вам верю. Но агентство специально дало Джиюн выходной, чтобы она отдохнула дома. — А вы так уверены, что Джиюн станет отдыхать? — с легким недоверием уточнил Донхен. — Когда я только пришёл в агентство, во всех кулуарах шептались, что Луна расспрашивает айдолов об их причастности к самоубийству Союн. Сейчас она об этом не говорит, но не значит, что забыла. И боюсь, что появление сталкера лишь заставило усомниться в безопасности ее друзей. Я же предлагаю переключить её внимание и дать расслабиться после столь травмирующих событий.  Женщина чуть помедлила, но после одним движением отодвинула канцелярию, избавившись от следов своей неуверенности. Плечи ее заметно расслабились.  — Раз так, господин Донхен, на один вечер доверяю Джиюн вам. Сообщить, что послезавтра вы будете ждать ее? — Не нужно, я сам. Когда Донхен уже подошел к двери, госпожа Пак его неожиданно окликнула: — Позвольте один вопрос. — Конечно.  Донхен обернулся и встретил озадаченный взгляд темных глаз.  — Знаете… Хоть агентство не поощряет близкие отношения между группами, у Джиюн есть друзья помимо девочек. Но вы рассматриваете только свою компанию, — женщина сделала небольшую паузу. — Скажите, она вам нравится? Донхен с холодной злостью отметил, что за последнее время стал слишком часто слышать вопросы о своих чувствах. Сведение его поступков к парадигме «любишь-не любишь» было удобным, но унизительным. Если все думают, что он, подобно Наму, кинется за юбкой и забудет про свои планы, то они крайне заблуждаются. — На то Джиюн и айдол, чтобы приковывать внимание, верно? — тень приветливой улыбки скользнула по его лицу, но глаза стали мрачнее. — Не переживайте, за рамки рабочего интереса мои чувства не выйдут.  Следующий шаг — найти мастера и забронировать студию. Пусть и в короткие сроки, но с этим проблем возникнуть было не должно: связи Эдема широки, а с добросердечностью Юнги еще и очень разнообразны. Он был из тех, кто никогда не игнорировал копилку на кассе с подписью «На помощь детям» или еще кому бы то ни было. Однажды, заметив его постоянное участие, владелец одного из кафе заговорил с ним и даже поделился своей визиткой. Ранее у Юнги не было повода воспользоваться дружбой, но теперь Донхен знал, к кому можно обратиться и не получить отказа из-за спонтанности просьбы.  Его альтер-эго, чтобы отгородиться от хищной натуры «Эдема», обычно выбирал места максимально с нею контрастирующие. Не зефирно-ванильные кафе с кроликами на посуде — Донхен бы окончательно разочаровался в другой версии себя — но что-то, что откликалось в работах Иэн Хоуорт. Элитарной эстетике, мрамору и громкой музыке он предпочитал уединенные кафе в глубине тихих районов. «Будто чем пыльнее и дряхлее обстановка, тем лучше».  Но если бы Юнги мог ответить своему «брату», то наверняка бы сказал, что в этих «дряхлых» мирах он видел красоту и мог позволить себе быть ничем. Не строить планы, не плести интриги, не пытаться стать лучшим. Просто существовать, зарисовывая в блокнот свои «Линии желаний», просто наблюдать за редкими гостями и слушать их истории. Понимать, что мир не ограничен стенами его жестокого дома, что за пределами приватных комнат и стерильных больниц есть целый огромный мир, частью которого он является. Не ошибка, не исключение, а один из многих. Это было его личной медитацией и обрядом очищения после увиденного в клубе. Луна была на него похожа и наверняка оценила бы эту эстетику тоже. Но Юнги молчал, а Донхена волновало лишь мастерство повара и его знание традиционных рецептов, поэтому он проигнорировал ретро-красоту зала и набрал телефон с визитки. Пряный вкус токпокки, приятельское рукопожатие и блеск банковской карты. Аренда кафе и индивидуальный мастер-класс были успешно согласованы.  Шаг третий — сообщить Джиюн о предстоящей встрече и разрешить все вопросы, касающиеся клуба, чтобы никто не сумел прервать их. Освободился Донхен только поздним вечером. Квартира встретила его абсолютной тишиной, пол из-за неонового баннера за окном переливался красными волнами. Можно было подумать, что здесь кого-то убили, только жизни в его доме в общем-то итак не было. Поначалу Юнги пытался создать уют, но чем больше он боролся с Донхеном, тем меньше сил у него оставалось на поддержание атмосферы и вещей целыми. Мужчина снял ботинки и прошел внутрь, стягивая галстук. Зеркало в пол отражало его слегка помятый вид и горящие в предвкушении лисьи глаза.  Переодевшись в домашнее, мало отличавшееся от уличного, он лег на кровать. Тело приятно расслабилось, из груди вырвался облегченный выдох. Донхен подумал о той, ради кого так старался сегодня и будет стараться завтра. Он знал, что Джиюн не спит — наверняка смотрела вместе с Еной тот самый сериал. Когда она успела рассказать ему о дораме и зачем Донхен про нее помнил? Бог знает, мужчина давно смирился, что все, с чем делилась девушка, само собой откладывалось на краю сознания.  Размытой мыслью в голове пронеслись слова Енки про какой-то миг, дождь и солнце. Вероятно, Джиюн бы их поняла. Донхен перевел взгляд на телевизор. Общие интересы могут сделать их ближе. Что-то внутри воспрепятствовало этой мысли, но… почему же он уверен, что девушка смотрит непременно что-то слезливое и предсказуемое? Да и вряд ли по телевизору покажут что-то хуже того, что сегодня происходило в комнате Чунъена. К здравому смыслу подключилась и банальная ревность.  Пока он решается, Джиюн может мило обсудить свои впечатления с Минхеком. Донхен встал с кровати и включил телевизор. Уставший мозг плохо воспринимал неизвестную драму неизвестных ему персонажей, но чувство, что он смотрит кино с кем-то — пусть и на расстоянии — было… неплохим.  Донхен набрал в Интернете краткое описание дорамы, чтобы лучше понимать происходящее, и совершенно не был удивлен, когда на утро новостная лента предлагала ему товары и картинки с главными героями. Сначала мужчина их проигнорировал, будто бы новость о погоде на Чеджу. Но немного подумав, он вернулся на страницу с картинками. Сохранив одну из них, он отправил ее Джиюн. Ответ пришел почти сразу. «Господин Донхен, вы все-таки посмотрели! На какой серии остановились?» Донхен усмехнулся: такая поразительная отзывчивость. Не то, что в клубе. Мужчина дал ответ, но так и не убрал телефон, смотря на экран со смешанными чувствами. *** Вишневая газировка с грохотом ударилась о дно автомата. Мальчишка закинул розовую банку в корзину велосипеда и умчался в такую же розовую даль. Донхен проводил его скучающим взглядом и облокотился на дверь автомобиля. Время пролетело незаметно, даже не верилось, что с минуты на минуту они куда-то поедут. Но нет, Луна вышла к нему.  Айдол всегда выглядела красиво, поэтому удивляться было нечему, но что-то в ней изменилось. Она легкой поступью плыла к нему, пока ветер развевал подол платья, а глаза… Никто и никогда еще не смотрел на него так. Господин Джин, без памяти увлекшийся Союн, или Нам, щенком бегающий за женой, не имели и доли той нежности во взгляде, с какой девушка сейчас смотрела на него. Донхен выдержал зрительный контакт и даже сделал шаг навстречу. Но странное удушающее чувство начало стремительно разрастаться внутри. Оно было одновременно ненавистно и чарующе. Хотелось, чтобы Джиюн всегда смотрела только на него. Хотелось ее уничтожить, чтобы он не испытывал этого чувства.  Они остановились в шаге друг от друга. Ближе, чем положено коллегам, но дальше, чем возлюбленным. Так же странно и неопределенно, как и их сегодняшняя встреча.  — Прекрасно выглядишь, — сделал комплимент Донхен, не давая внутреннему зверю начать вечер с плохой ноты. — Как ты себя чувствуешь? Девушка улыбнулась. — Спасибо, уже намного лучше. Весь день гадала, куда же вы меня позвали. Надеюсь, не ошиблась с выбором одежды? — Совсем нет, — ответ прозвучал холоднее, чем должен быть в такой ситуации, и Донхен поспешил себя поправить. — И надеюсь, что ты позволишь пока сохранить мои планы в тайне.  Джиюн картинно задумалась, но улыбка и горящие интересом глаза выдавали ее чувства.  — Разгадывать ваши секреты уже входит в привычку. Так и быть, позволю еще один. Донхен усмехнулся и открыл дверь машины, приглашая айдола на переднее сиденье.  — Но мне было бы интересно услышать твои предположения.  Автомобиль тронулся, и Луна начала перечислять свои версии. Мужчина поглядывал на нее и отмечал, что давно не видел ее настолько... счастливой. Неужели она и правда так ждала его?  — …даже подумала на кангаджи капе. Кажется, вы хорошо ладите с собаками.  Донхен любви «брата» к животным не разделял, но находил умение приручать довольно полезным.  — Возьму все это на заметку, Джиюн. Но нет, я подготовил кое-что другое.  Девушка с легким азартом стала следить за дорогой, не оставляя попыток догадаться хотя бы по маршруту. Донхен решил перевести тему. — Как успехи в создании подарка родителям? Надеюсь, я не помешал. Джиюн как-то говорила ему, что в преддверии годовщины их свадьбы решила приложить к подарку открытку, сделанную своими руками. Девушка воодушевленно начала рассказ. Она показывала руками, как складывала журавликов, описывала узоры на бумаге для скрапбукинга и призналась, что решила использовать засушенные цветы, чтобы на их языке описать свои чувства к семье. Донхен задумчиво сказал: — В таком случае подойдут лепестки азалии или кремовых роз.  Джиюн кивнула, мысленно примеряя эти цветы к имеющейся композиции. — А что насчет ваших родителей? С отцом у вас напряженные отношения, но вы ничего не говорили о маме. — Просто я ее почти не знал.  И это правда. Любви матери пытался добиться Юнги, а не он. И впервые полностью взял тело под контроль Донхен уже у ее бездыханной фигуры. Может, поэтому этот вопрос оставил его чуть более равнодушным, чем мог, но напомнил, кем является мужчина и зачем он здесь. — Оу, мне жаль.  Джиюн смущенно опустила голову. Ей определено было неловко. Наверное, провела параллель с погибшей сестрой. Донхен не гордился смертью Союн, воспринимая ее как досадный сопутствующий ущерб, но мог показать айдолу, что он на ее стороне. — Все в порядке, я не в праве винить тебя за логичный интерес. Тем более, что потеря близкого человека научила меня ценить тех, кто сейчас находится рядом. Душа Луны отозвалась словам наставника, согревая теплом. — Знаете, а ведь госпожа Пак с меня глаз не спускала. Не представляю, как вам удалось убедить ее отпустить меня. Кажется, она считает себя виноватой в произошедшем на Li-oL.  — А как думаешь ты? Джиюн отрицательно помотала головой.  — Я сама начала расследование и сделала себя мишенью Эдема. Госпожа Пак здесь не при чем. Она итак слишком сильно переживает за меня. — Ох уж эта добрая Джиюн, — с улыбкой вздохнул Донхен. — Ты всегда стараешься видеть в людях только хорошее. Это мило, но слишком рискованно. Менеджер проявляет к тебе заботу, но уже после того, как сталкер чуть не убил тебя. Не находишь, что поздно чинить загон, когда лошадь убежала? — Хотите сказать, что мне не стоит доверять менеджеру?  — Госпожа Пак моя коллега, и я не могу выставлять ее в плохом свете. Но не хочу потерять тебя, Луна. И злюсь, что даже на съемках ты не в безопасности. Если бы мы не столкнулись в коридоре, кто знает, что сделал бы тот сумасшедший.  — Они организовали охрану, — почему-то вступилась айдол за менеджера и агентство.  — Охрану, которая пустила в твою гримерную постороннего человека, а затем парня с ножом? И выстрелила ему уже мертвому в ногу? С таким же успехом они наняли психолога, когда Союн и Миен уже не стало.  Донхен со снисходительной иронией бросил взгляд на Джиюн. Образ агентства в ее глазах был неизбежно связан с друзьями, и стремление бросить на него тень девушка воспринимала в штыки. Но в ее голосе уже едва уловимо послышалось разочарование.   — Честно говоря, у меня когда-то было ощущение, что они намеренно закрывают глаза. Но я не хотела всерьез допускать мысли о предательстве компании. Да, Лин вел себя странно, затем менеджер Х-ЕVO… Но я рассматривала их как жертв, а не источник угрозы.  — И поэтому жертвой чуть не стала сама.  Невидящим взглядом айдол следила за дорогой. Дав несколько минут на раздумья, Донхен коснулся руки Джиюн и привлек ее внимание.  — Мы обязательно найдем того, кто за всем этим стоит, Луна. Даже если агентство против. Помни об этом и не доверяй людям так просто. Джиюн кивнула, хотя в душе разгорелась настоящая борьба. Сомневаться в товарищах было больно, но и слова наставника были не безосновательны. Она чувствовала, как груз ответственности давит на ее плечи. Расследование казалось все более сложным и опасным, чем представлялось вначале. — Кроме вас, господин Донхен? Мужчина пожал плечами. — Я не совсем это имел в виду, но в текущей ситуации, да, кроме меня. Наконец, сделав последний поворот, автомобиль остановился у нужных дверей. Донхен помог выйти девушке из салона и с предвкушением повел за собой.  Неудивительно, что они с Юнги нашли общий язык: Джиюн завороженно осматривала зал и каждую старинную статуэтку, будто попала в другой мир. Поразительно, как привыкший к идеалу и воплощающий его для фанатов человек так мог проникнуться этим местом.  — Здесь просто… волшебно.  Если бы Джиюн была героем той дорамы, ей бы наверняка пририсовали звезды умиления в глазах. Донхен попытался посмотреть на заведение такими же глазами, однако сердце оставалось глухо. Но если девушке нравилось, он был готов потерпеть этот когнитивный диссонанс. Рядом раздался голос пожилого мужчины в фартуке: — Рад приветствовать вас, дорогая Джиюн. Господин сказал, что вы обожаете токпокки, и я буду рад научить вас всему, что знаю сам.  Они поклонились друг другу и прошли к специально подготовленному месту. Джиюн принялась рассматривать все чашки и блюдца, какие аккуратно были разложены на столе. В таком количестве она видела ингредиенты только… — Это как во всех кулинарных шоу! — с чувством произнесла Джиюн и обернулась на Донхена. От нахлынувших эмоций она не находила себе места, и мужчина чуть развел руки, позволяя себя порывисто обнять. Восторг девушки подкупил и будто передался одним касанием. Будто Эдем сумел вырастить самый красивый тюльпан. С повязками на волосах и в синих фартуках они принялись за дело. Донхен умел готовить еще с малых лет, но всегда следовал рецепту и стремился к идеалу, чтобы не разгневать требовательного родителя. Однако было что-то в том, как исчезали из-под ножа дольки моркови и сыра, а из рук Джиюн они и вовсе показались вкуснее. Если какой-то из соусов проливался на деревянный стол, было так естественно протереть его салфеткой, чтобы через секунду на этом месте оказалась миска нарезанного девушкой лука. Потертые старые часы в форме йондона, на которых они засекали время, перестали быть такими уж отталкивающими. И наконец оказаться в одном кадре было так удивительно странно, когда Джиюн достала из сумочки телефон.  На мгновение Донхен усомнился в себе, будто позволил его глупой иррациональной стороне, безмолвно желающей принятия и понимания, пробиться через стены сознания.  «Когда Джиюн узнает, кто так мило помог ей завязать фартук, эта фотография будет удалена первой» «Я делаю все, чтобы она никогда не смогла этого сделать, как бы сильно ни желала» К моменту, когда несколько глиняных тарелок украсили их стол, за окном окончательно стемнело. Под мягким светом ламп пара устало расположилась на деревянных стульях. Повар, несмотря на предложение Джиюн попробовать блюда вместе с ними, скромно удалился в соседний зал. Тишина окутывала теплым одеялом, а сердце отстукивало мерный ритм, будто мигающее сообщение компьютера о неизвестной ошибке в системе. — Спасибо, что пригласили меня сюда, — сказала айдол, наблюдая за руками наставника, разливающими чай. — Вы каждый раз находите способ удивить или поддержать.  «Потому что я причина твоей боли. Это все равно что благодарить крапиву за ожоги» — Ты заслуживаешь этого, Джиюн, как никто другой. Но мне интересно, почему вместо карьеры айдола ты бы выбрала магазин. Насколько я помню, бизнес твоего отца не связан с кулинарией. Айдол уже было собралась ответить, как вдруг остановилась на полуслове и посмотрела в окно.  — Если не боитесь, что ужин остынет, могу показать.  Донхен непонимающе проследил за ее взглядом и кивнул. Ночной Сеул, обычно подмигивающий своим зрителям миллионом огней, в этом районе был совершенно тих. Как и говорил Донхен, место совершенно для него не примечательное. И что Джиюн могла здесь углядеть?  Они сели на скамейку, и айдол заговорила: — У нас была соседка, которая постоянно угощала всех чем-нибудь вкусным: дальгона, тток, суксильгва. Ее дети выросли и давно разъехались, поэтому она возилась с нами. Мы все ее любили.  Джиюн улыбнулась воспоминаниям, а Донхен с нечитаемым взглядом терпеливо ждал продолжения.  — От этих угощений всегда становилось как-то легче. Даже если капризничала сестра или оценка за контрольную оказалась не очень. Когда я стала айдолом и узнала, насколько жестоки могут быть люди, то подумала, что если вдруг все станет плохо, создала бы место, где близкие могли почувствовать себя лучше. Чтобы кто-то позаботился о них и поделился вкусным токпокки. Как сегодня это сделали и вы. История старушки Донхену была едва ли интересней электрической лампочки, но рассказ Джиюн разбудил неожиданные ассоциации. Он вспомнил своего отца и «Эдемов сад». Концепции разные, а идея одна. Место, где можно спасти и спастись. Правда, в случае Донхена это «и» заменялось на «или».  — Это… очень трогательно, Джиюн. Я даже не знаю, что сказать. Но почему мы вышли на улицу?  — Чтобы показать вам это, — девушка махнула рукой, жестом указывая на все кафе. — Вот такое же уютное и светлое место я хочу создать в будущем. И, когда Эдем будет пойман, я хочу, чтобы вы стали моим первым посетителем, господин Донхен. Жду вас в своем ресторане. Мужчина коснулся ее лица, откидывая волосы за плечо.  «Какое совпадение. Я тоже и еще сильнее» *** Что, если макгаффин — это ты? И успех героя, столь желаемый зрителями, для тебя обозначает неизбежную смерть?  Стань настолько важным элементом жизни героя, что уничтожить он тебя не сможет.